Потерянные вместе

Пак Нанхи потеряла счет во времени, усталыми ногами перебирая по пустым улицам. Уже далеко за полночь, свет в домах давно погас, и только редкие фонарные столбы освещали одинокий путь. Она просто шла. Девушка забыла, зачем вообще покинула дом пару часов назад. Вернувшись после учебы, она никого не застала, что было ожидаемо, и просто в тишине лежала на заправленной кровати. Внутри теплилась слабая надежда на то, что она встретит отца и поговорит с ним. Только вот, что у него спросить? И ответит ли он вообще? Очевидно, что нет. Положение поганое. Никто ничего не скажет просто так, и ощущение, будто Нанхи одна находится в неведении, пока все вокруг что-то скрывают. Лишь Джухен, судя по всему, устала молчать. Верить в ее связь с отцом не хотелось. Блять, да это звучит как полнейший бред. Сердце предательски кольнуло, дыхание снова стало тяжелым, стоило только подумать об этом. Когда-то в прошлом измена отца уже разрушила семейную идиллию в доме Пак. Неужели он снова оступился? А может, он и не прекращал вовсе? А мама? Она знает? Боже, столько вопросов... Что еще больше терзает ее душу — так это его причастие к смерти матери Чонгука. Казалось, ответ есть, но вот верить в это не хотелось никак. Холодный ветер бил по ногам, задирая подол юбки и заставляя Нанхи машинально придерживать ткань ладонью. На улице было тихо, даже слишком — не доносилось ни звука машин, ни шагов прохожих. Только ее каблуки гулко стучали по асфальту, будто отбивая ритм беспорядочных мыслей. В груди все сжималось сильнее. Она ловила себя на том, что ищет ответы там, где их быть не может. Отец никогда не станет говорить с ней напрямую. Мама, возможно, знала куда больше, но предпочла молчать, как всегда. А друзья... те, кто должны были быть рядом, — отвернулись. И оставался только Чон. Мысль о нем отозвалась новой болью. Его взгляд, его молчание, его резкие слова — все стояло перед глазами, будто издевка. Он что-то скрывал. Всегда скрывал. И именно это сводило с ума больше всего. — Ненавижу, — сорвалось с губ тихим шепотом. Горло сжало, и по щекам скатились новые слезы. Нанхи остановилась, закрыла лицо ладонями и судорожно вдохнула. Тело тряслось от усталости и злости одновременно. Нужно было вернуться домой. Но ноги не слушались, будто сами тащили ее вперед, в неизвестность. И именно в этот момент тишину разорвал низкий рык мотора. Нанхи вздрогнула и резко обернулась. Из-за поворота показались фары машины, которые медленно приблизились и ослепили ее. Девушка инстинктивно прикрыла глаза рукой. Сердце заколотилось еще сильнее. Она не знала, кто это. Но знала одно — случайным прохожим в этом районе было не место. Машина остановилась прямо напротив. Окно со стороны водителя плавно опустилось. — Ты совсем ебанулась, Пак? — раздался знакомый, хриплый от злости голос. Чонгук. Нанхи замерла, не в силах пошевелиться. Губы сами растянулись в презрительной усмешке, а тело начало подрагивать от внезапно накатившего смеха. Идиотка, что смешного? Ты с ума сходишь? — Ты обкурилась? Чонгук смотрел прямо на нее, оперевшись локтем о руль. Его лицо было напряженным, глаза — злые и усталые. Чертова дура. — Следишь за мной? — прохрипела девушка, смахнув слезы. — Вали домой, — бросил он резко. — На улице ночь. — Уйду, — вдруг спокойно произнесла она и подошла ближе. — Если расскажешь. — Ты знаешь ответ, — устало вздохнул парень. — Сядь в машину, Пак. Не беси. — Пошел ты нахуй, — презрительно фыркнула Нанхи, ладонями опираясь о полуопущенное стекло, — Пошли вы все нахуй! Она оттолкнулась от машины, намереваясь уйти. Но внезапный свет фар заставил ее снова застыть на месте. Девушка резко обернулась. Чон тоже смотрел прямо, его руки на руле напряженно сжались, а кожа побелела от натянутых суставов. — Сядь в машину. Быстро, — сквозь зубы прошипел парень, не отводя взгляда от приближающегося автомобиля. — Кто это? — Садись, — с нажимом произнес он, — Просто, блять, сядь назад и захлопнись. Его твердый голос и напряженное тело сдавили все внутренности, нагоняя страх. Нанхи подчинилась, спрятавшись за сиденьем и пытаясь усмирить дрожащее тело. Атмосфера давила на грудь, затрудняя дыхание. Ощущение, будто она оказалась в не то время и не в том месте. — Сиди молча и не высовывайся, — еле слышно прошептал Чон, когда машина приблизилась, останавливаясь прямо напротив их. Парень вышел, захлопнув дверь, от чего машина слегка пошатнулась. Напряжение висело в воздухе, постепенно нарастая. Даже погода будто кричала: противный ветер усилился и внезапно вдали раздался гром. Вот-вот польет дождь. Снаружи донеслись приглушенные мужские голоса. Нанхи насторожилась и, затаив дыхание, прислушалась. — Ты передал товар? — прозвучал спокойный голос. Ее сердце дрогнуло. Она знала этот тембр. — Да. — Что будем делать с Кимом? Этот упырь, похоже, забыл, от чьих рук зависит его жизнь. Я не просто так взял тебя на его место. — Что ты предлагаешь? — холодно отозвался Чон. Девушка нахмурилась, вжавшись в сиденье и стараясь уловить каждое слово. Ее тело мелко дрожало, она зажала рот рукой, а взгляд бессмысленно упирался в спинку водительского кресла перед собой. — Убить его. Отец?... Она больше не слышала, о чем они говорят. Виски сдавило тупой болью, а слова родного человека отдавались в голове оглушающим эхом. «Убить его...» Она больше не знала, кого ненавидеть сильнее – отца, который произнес это так буднично, словно речь шла о деловой встрече, или Чонгука, который стоял рядом и... молчал. Дверь машины снова открылась. В салон вместе с холодным порывом ветра ворвался запах сигарет. Чон сел на свое место, опустив взгляд, нервно стуча пальцами по рулю. — Так и будешь молчать?... — ее голос предательски дрогнул. В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь барабанящими по крыше каплями дождя. — Ты знал, — прошептала она. — Ты, блять, все это время знал. Ты был с ним за одно. Парень сжал руль так, что костяшки пальцев снова побелели, раскрывая незажившие раны. Молчал. — Почему? — ее голос стал громче. — Почему ты ничего не сказал?! Он медленно поднял взгляд в зеркало заднего вида и встретился с ее взглядом. В глазах — привычный холод и усталость. — Потому что, Пак... — хрипло выдохнул он. — Тебе лучше не знать. — «Лучше не знать»? — истерично сорвалось с ее губ, — Ты издеваешься? Нанхи привстала с места, дрожащими руками хватаясь за его кресло. Машина дрогнула, а Чон устало выдохнул. — Сначала ты исчез из моей жизни, — сквозь слезы начала девушка. — Прервал связь везде, где только можно. Затем появился вновь, сначала делая вид, что меня не существует, а потом просто трахнул! Начал проявлять блядскую заботу, спасать, делал вид, что понимаешь меня... Слова непрерывным потоком лились из ее рта, заглушая громкий стук сердца. — А сам все это время прятал правду, Чон! — Заткнись, — выдохнул он сквозь зубы, и по голосу было ясно: он едва держится. — Нет! — она почти крикнула, — Я имею право знать, какого хуя мой отец замешан в этом дерьме! Я имею право знать, почему ты, блять, стоишь рядом с ним! — Ты думаешь, мне это нравится?! — рявкнул он, наконец повернувшись к ней. Его глаза горели, как в тот момент, когда он едва не сорвался на Джухен. — Думаешь, я хотел оказаться в этом дерьме?! Он наклонился ближе, нависнув над ней. Его дыхание было горячим, сбивчивым, и Нанхи на миг показалось, что он сейчас поцелует ее. Но вместо этого Чонгук почти прорычал: — Я спасаю тебе жизнь, Пак. Каждый ебучий день. И если бы ты хоть раз задумалась, ты бы заметила это. Слезы хлынули с новой силой. Она хотела ударить его, закричать, выгнать к черту, или убежать самой, но вместо этого просто прошептала: — Тогда скажи правду. Он закрыл глаза, шумно выдохнув. Секунда казалась вечностью. — Не сейчас, — выдавил он, отвернувшись и завел мотор. — Если хочешь жить, Пак, просто... доверься мне. Машина резко дернулась с места, оставляя за собой облако пыли. Чон знает, что девушку нужно доставить домой. Знает, что Пак Сону шкуру с него сорвет, если узнает, что тот касался его дочери. Касался, как касается мужчина, когда желает женщину, а не в попытках ее защитить. Так похуй сейчас. Сворачивая со знакомой улицы, парень повернул в противоположную от дома Пак сторону и прибавил скорость. Она не хочет домой. Без слов понятно. — Если думаешь, что я забуду все, что сейчас произошло, и мы просто трахнемся, как и всегда, — заговорила она, заметив, что они отдаляются от ее дома, — то нет. — И не думал, — холодно отрезал Чон. Нанхи усмехнулась. Неясно, что она чувствует сейчас. Хочется вообще ничего не чувствовать. Видимо, ей и правда не стоило лезть в это. Жизнь в неведении казалась сладкой сказкой. Очевидно одно: ее отец замешан в черном бизнесе, почему-то утягивая за собой Чонгука. Становится до боли в животе смешно от осознания, что все внезапные «командировки» — это вовсе не командировки. Все ночи, что Пак-старший якобы провел в своем офисе, «заполняя важные бумажки и подписывая договоры о поставке новой мебели для сети его отелей», на деле была поставка не ебаной мебели. Чертов эгоист, думающий только о деньгах. И поебывая подружек собственной дочери. — Я хочу сломать жизнь этой шлюхе Джухен. Чонгук опешил. Почти подъезжая к дому, он радовался тишине и тому, что девушка наконец замолчала. Но радость его продлилась не долго. — Что? — Хочу, чтобы все знали шлюху в лицо, — фыркнула она, — Пусть весь универ знает, что она ебется с моим отцом. Ее будут высмеивать и гнобить до конца жизни — это убьет ее морально. А любимый папочка явно обо всем узнает и прекратит с ней связываться, чтобы не запятнать свою репутацию. Может пригрозит. Может убьет. Он же может. — Ты что несешь? — злился Чон. — Поможешь мне? — игриво растянула губы в улыбке, и сидя сзади Чонгука, руками обхватила его кресло, острыми ноготками проводя по груди парня. Чон молчал. Он всего лишь закатил глаза на ее реплику и грубо откинул ее руки. — Тогда забей, — обижено фыркнула Пак. – Сама справлюсь. — У тебя крыша поехала, идиотка. Поведение девушки можно было объяснить переутомлением и стрессом, полученным за весь день. Количество правды, хоть и не всей, внезапно всплывшей на поверхность, больно ударило по голове. Все это просто не укладывалось в девичьем сознании. Жизнь явно поделилась на «до» и «после». Машина резко затормозила у обочины. Чонгук выдохнул, вытащил ключи, провертев их на пальце, а затем неожиданно протянул ей. — Что это? — нахмурилась Нанхи. — Ключи от хаты. — А ты?.. — Мне нужно уехать, — не дожидаясь, когда девушка возьмет ключи в руки, кидает их на ее колени, — Не жди и ложись спать. Шмотки можешь взять в шкафу. — Чонгук... — Нанхи, — перебил он и наконец поднял на нее взгляд. — Без мозгоебства. — Скажи, что ты не поехал... — она сжалась, боясь произносить это вслух, — Убивать. Чон долго смотрел в ее глаза, тяжело дыша. Пришлось сильно извернуться, чтобы полностью поймать Нанхи взглядом. Такая маленькая. Что страшно оставить ее одну сейчас, блять. — Нет. Она покинула его машину и парень тут же сорвался с места. Пак оставалось только гадать, куда он уехал. И сможет ли она остаться одна. Квартира встретила девушку кромешной темнотой. Закрыв за собой дверь, Нанхи включила свет — и взгляд ее тут же упал на оставленный Чоном бардак. По всюду были разбросаны вещи, в раковине громоздилась немытая посуда, а на столе и полу стояли пустые бутылки от пива и недопитый виски. В последний и единственный раз, когда девушка была здесь, все выглядело иначе. Что у тебя внутри, Чонгук? Легкая усмешка сорвалась в пустоту. Она знала, чем займется сейчас. Уборка всегда помогала отогнать ненужные мысли и «расчистить» голову. На все ушло около двух часов. Запустив стиральную машину, Нанхи закинула туда и свои вещи, а сама отправилась в душ. Размазывая по телу гель с ароматом «морской бриз», Пак невольно почувствовала рядом присутствие Чонгука. Прикрыла глаза, ощущая его руки. Плавно проводя ладонями по изгибам собственного тела, живот свело в немой просьбе, требуя его присутствия рядом. Хотелось ощущать его каждой клеткой. Рука сама опустилась на нужную точку, медленно массируя. Девушка запрокинула голову, больно прикусив губу. Удовлетворять себя в его ванной? Дожили. Постепенно набирая темп, Нанхи не сдерживала томных вздохов, кусая собственные губы до крови. Вторая рука исследовала грудь, поочередно сжимая соски. Как делал он. Чувствуя, что близка к разрядке, Пак расставила ноги шире, рукой опираясь о полку. Тяжелая отдышка. Прохладные капли воды стекали по телу, смывая прожитый день и Чоновский гель для душа. А так же следы ее запретных ублажений. Она крутанула кран, направляя на себя холодную струю. Резко вдохнула — и вместе с ледяной водой на нее обрушилась пустота. Мысли хаотично метались, и хотелось причинить себе боль, лишь бы перестать думать. По щекам потекли горячие слезы, смешиваясь с водой и исчезая в сливе. Ей хотелось, чтобы все, что она услышала, утекло туда же. Чтобы она не знала. Чтобы забыла — по щелчку пальцев, без последствий и возможности вспомнить. Хотелось исчезнуть. Нанхи осела на пол, спиной прижимаясь к холодной плитке. Уткнулась лицом в подогнутые колени, а руки безжалостно ударяли по кафелю. Так больно. Так обидно. И страшно... Что-то угрожает ее жизни. Так сказал Чонгук. И она верит, что он спасет ее. Но спасется ли сам? Утопая в собственной боли, Нанхи не сразу услышала, как в дверь отчаянно долбили. Обмотавшись полотенцем, девушка босыми ногами ступила на чистый пол, оставляя после себя мокрые следы. — Я думал, ты умерла, — нервно послышалось за дверью, как только щелкнул замок. Он едва стоит на ногах: в потрепанной одежде и с разбитой губой... Когда-то Пак уже видела его таким. Парень резко затих, а взгляд тут же уткнулся в стоящую напротив девушку. С ее волос стекали капли воды, а белое махровое полотенце слабо держалось на груди, и его приходилось придерживать рукой. И заплаканный взгляд. Где-то в грудной клетке Чона неприятно кольнуло. — Как ты? — полушепотом спросил он. Нанхи молча пожала плечами, поджимая искусанные губы. Он заметил. Взгляд упал на покрасневшие от ударов костяшки рук. И он все понял. — Что ты делала? — Убиралась. — А еще? Нанхи хмыкнула. Правда хочешь знать, что я делала еще? — А ты? — кивнув на побитый вид парня, вопросом на вопрос ответила она. — Встретился с другом, — криво усмехнулся он. Наконец войдя в квартиру, Чон тут же закрылся, откидывая кроссовки в сторону. Сделал два шага вперед, оказываясь вплотную к Пак. Она не отступила. Она же хотела. Глаза в глаза, дыхание смешалось. Оба тонули друг в друге, не осознавая, насколько глубока и губительна эта яма. Чон сдался первым. Как и всегда. Резко впился в нежные губы напротив, тут же чувствую металлический привкус. Не понятно, была это его кровь или ее. Вероятнее всего, она смешалась. И это окончательно снесло ему голову. Полотенце слетело на пол. Чон ухватил девушку под бедра и усадил на кухонный стол. По ее телу прошел табун мурашек от соприкосновения кожи с холодной поверхностью. Губы парня хаотично исследовали все тело, несмотря на шипящую боль. Боль в штанах волновала его куда больше сейчас. А недавние слова Нанхи, что прозвучали часами ранее: «Если думаешь, что я забуду все, что сейчас произошло, и мы просто трахнемся, как и всегда, — то нет.» — просто потеряли смысл. Холодный стол и горячие руки Чона сливались в странный, сводящий с ума контраст. Девушка дрожала от его поцелуев, сама притягивая его ближе. В этом было столько боли, отчаяния и жадного желания забыться хоть на миг. — Чон... — еле слышно сорвалось с ее губ. Он лишь сильнее прижал Пак к себе, будто хотел залечить каждую трещину поцелуями. Загладить свою вину хотя бы на мгновение. Его пальцы впивались в ее кожу, оставляя следы. И вдруг — звон. Резкий, настойчивый. Звонок в дверь. Оба замерли. Словно время остановилось. Чон тяжело дышал, прижимаясь своим лбом к ее. Он даже не сразу осознал, что звон повторился — громче, требовательнее. — Блять, — процедил он сквозь зубы и медленно отстранился. Нанхи, все еще сидя на столе, обхватила себя руками, словно пытаясь спрятаться. На нее обрушилась волна страха — кто там? Почему у нее сразу плохое предчувствие? Звонок сменился глухим стуком. Сначала один удар, потом второй, потом третий — все сильнее, будто за дверью кто-то выбивал последние нервы. — Не выходи, — жестко сказал Чон, бросив на нее взгляд. — Сиди здесь. Он направился к двери, тяжело вздыхая. Стук не прекращался. — Чонгук! — раздался приглушенный мужской голос. — Я знаю, что ты там! Открывай. Нанхи похолодела. Голос был до боли знакомым. Отец. — Нанхи не вернулась, — грозно прошипел он, когда дверь перед мужчиной раскрылась, — Я велел тебе найти ее и привезти домой! Чон замешкался, подбирая правильные слова. Как сказать злостному отцу, что его дочурка нашлась? И что он только что собирался ее трахнуть? Блять, очень вовремя, папаша. Не успел парень раскрыть рот, как за его спиной послышалось твердое: — Я здесь.