Потерянные вместе

Девушка металась по всей комнате, освещенной тусклым утренним светом. Отчаянные поиски гребаного ремешка от юбки казались последним этапом унизительного ритуала, который начался с невыносимой головной боли и сухости во рту. Какой черт дернул ее так напиться вчера? Теперь она опаздывала уже на вторую пару, звонки отца разрывали телефон, как настойчивые удары по хмельной голове, а водитель, Соджун, должно быть, успел десять раз подремать, ожидая Пак младшую. Шкаф был перевернут — груда брендовой одежды, тонкого белья и высоких каблуков валялась на полу. Найдя лишь мятый, липкий от разлитого вина фантик, девушка махнула рукой на это дело. Теперь ремень был не важен. Важна была скорость. Схватив сумку и телефон со стола, который тут же завибрировал от очередного сообщения, она покинула комнату. — Ну ты и стукач, Соджун, — ядовито хмыкнула она, хлопнув дверью машины так, что дрогнуло стекло. — Нахер надо было говорить отцу, что я все еще не в универе? — Я лишь выполняю свою работу, Пак Нанхи, – спокойно ответил мужчина, не отрывая взгляда от руля. Его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, словно говорил робот. — Я обязан докладывать вашему отцу, «куда» и «во сколько» вас отвез. Нанхи закатила глаза, выключив звук на телефоне. Экран все равно не давал покоя: отец перестал названивать, но зато начал засыпать сообщениями. Это были типичные угрозы о домашнем аресте и блокировке всех счетов. Видимо, узнал, чем закончилась вчерашняя вечеринка, раз так яростно разбудил ее сегодня с утра пораньше. Благо звонками, а не лично, ведь родители возвращались из командировки только вечером. — Слушай, Соджун, — протянула девушка, натягивая на губы соблазнительную улыбку, которую он видел сотни раз. Это была ее последняя, отчаянная попытка манипуляции. — Может, угостишь милую даму сигаретой? Мне нужно успокоить нервы перед этим адом. Водитель молчал, как убитый, будто вовсе не слышал дочь своего босса. Он давно раскусил все ее способы запудрить мозги и добиться желаемого, поэтому никак не реагировал. Его молчание было громогласнее любого отказа. — Тебе жалко одну чертову сигарету? Серьезно? — Удачного учебного дня, мисс Пак. Я заберу вас после пар ровно в 15:30, — спокойно произнес мужчина, разблокировав двери. Он точно робот. Нанхи хмыкнула, качнула головой и покинула машину, хлопнув дверью. В очередной раз. И довольно улыбнулась, зная, что чертов стукач Соджун, преданный водитель отца, все равно ничего не сделает. Походкой от бедра, чувствуя на себя взгляды студентов, повыше натянув и так короткую плиссированную юбку, девушка прошла до главного входа во двор. Она сразу заметила на другой стороне парковки черный хищный байк — такой же вызывающий и мрачный, как его владелец. Прямо рядом с ней, чуть ли не сбивая с ног, пронесся второй такой же, взвизгнув шинами и оставляя за собой облако пыли. Девушка отскочила в сторону, раздраженно размахивая руками и от недовольства скорчив лицо. — Конченный ублюдок! — С твоих уст звучит как комплимент, — усмехнулся парень. Поставив байк на подножку и снимая шлем, он встал у забора и достал пачку сигарет, протягивая ее другу. — Ты в своем уме? Или забыл, с кем разговариваешь? — деловито сложив руки на груди и набравшись смелости, Пак подошла ближе, брезгливо окинув их взглядом. — И с кем же? — хмыкнул он. — С главной шлюшкой потока? Оу, какая честь! — театрально поклонился он с нахальной ухмылкой. — Одно мое слово — и вас тут же исключат, — прошипела Нанхи, чувствуя, как злость начинает затмевать здравый смысл. — Ты прекрасно знаешь, что только из-за моего отца вы все еще учитесь здесь. — Знаешь что, тупая сука? — прошипел парень, сменив ухмылку на гневную гримасу. — Завали свой блядский рот, пока до твоего папочки не дошел один интересный слушок. И ты прекрасно знаешь, о чем я. — Заткнитесь оба. Девушку будто прошибло током. Леденящий голос парня, что все это время молчал, отозвался внутри, больно ударяясь о стенки. Впервые за долгое время он посмотрел ей в глаза дольше пяти секунд. Почти минуту. Его взгляд был тяжелым, бездонным, как море, и в нем не было ни одной эмоции, кроме абсолютной, подавляющей власти. И одному только богу известно, о чем он думал. Нанхи уже открыла рот, чтобы что-то ответить, чтобы сбросить это напряжение, но ее отвлек крик за спиной: — Пак Нанхи, хватит торчать с этими отбросами! Иди сюда! Девушка с трудом оторвала взгляд от парня, окинув напоследок и его разговорчивого дружка, а затем развернулась на пятках и ушла прочь, чувствуя, как сердце бьется в горле.

***

— Че предки сказали в итоге? – закинув руку на плечо подруги, спросил Чимин. Ребята сидели в кабинете перед началом пары и обсуждали прошедшую вечеринку в доме Пак. — Пока ничего. Вернутся только вечером. — Да уж, разбить окно — это, конечно, сильно, — хмыкнул он, похлопав подругу по плечу. — Держись там. — Ты многое пропустил, Чим, — протянула Мия. Заметив вопрос на его лице, ее глаза загорелись ехидным любопытством. — Оказывается, наша малышка Нанхи кое-что скрывает. — Боже, заткнись, — закатила глаза Пак, чувствуя, как вся кровь прилипает к лицу. — Ну уж нет, Нан. Либо рассказываешь сама, либо мы начнем копать. А ты знаешь, я всегда добиваюсь того, чего хочу. — Да о чем вы, блять? — встрял ничего не понимающий Чимин. — Нанхи как-то связана с Чоном в прошлом. Вчера проболталась под кайфом, а когда поняла это — замолчала и ушла в себя на два часа. А потом им разбили окно в гостиной, и все забыли. Но не я. — А лучше бы и ты, — буркнула Пак. — Все мозги мне вынесла. Один Чон, что ли, на планете? Может, вообще и не о нем речь? — Ага, верю. Уж такой точно один. Не успев ответить, Нанхи перевела взгляд на открывшуюся дверь. В этот момент атмосфера в кабинете сгустилась, как грозовая туча. Вошли двое парней. Проходя мимо, Юнги презрительно усмехнулся, а Чон прошел спокойно, даже не взглянув на нее. Как всегда. — Вспомнишь солнце, — закатил глаза Чимин, откинувшись на спинку стула. — О, так вот кто меня вспоминает перед сном? – с фальшиво-милой улыбкой начал Мин. — А я-то думал, чего икаю. Дрочишь, что ли? Вся группа обернулась на задние парты, перешептываясь. Нанхи тяжело вздохнула, предупреждающе посмотрев на друга. Прошлая такая стычка закончилась дракой и разбитым лицом Пака, чьи раны пришлось обрабатывать ей, еще и прикрывать перед его родителями. — Мамка твоя дрочит, ублюдок. Это конечная. Девушка медленно повернулась к парням и наткнулась на убийственно-холодный взгляд. Чонгук молча смотрел прямо на нее. Уже второй раз за день. Его глаза скользнули по ней, задержавшись на груди, и снова встретились с ее взглядом. Он вопросительно приподнял бровь. Спрашивает. Спрашивает, как расправиться с Чимином: мучительно и медленно или жестоко и быстро? Чонгук ненавидел шутки про маму. Неважно, про его или чью-то еще. Неважно, кому она адресована. Если она адресована его близкому другу — значит, и ему тоже. Нанхи еле заметно качнула головой. Тяжело выдержать этот взгляд, и так же тяжело увести его. Но Пак Нанхи не из слабых. Даже перед ним. Наверное... — А вот это ты зря, — Юнги недобро хмыкнул и хотел было встать, но в кабинет вошел преподаватель, а следом прозвенел звонок. — Урод. Нанхи незаметно выдохнула, прикрыв глаза. Кинула быстрый взгляд на последнюю парту – и снова поймала Чоновский. Но теперь уже равнодушный. Третий раз.