Ночь любви

Катя вошла в свой кабинет и сразу же прикрыла за собой дверь, будто старалась отсечь весь мир. Руки дрожали — она даже не сразу поняла, что держит в них папку с документами. Папка упала на стол, и из неё выскользнуло несколько бумаг, но Катя не обратила внимания. Слёзы катились по щекам сами собой — тихо, без рыданий. Она не могла поверить, что услышала всё это всерьёз. «Главное — чтобы не заподозрила… немного внимания, пара мелочей… видимость…» Фразы всплывали обрывками, как куски рваной плёнки, и от этого становилось только хуже. Она села, спрятав лицо в ладонях. Её словно окатило холодом. “Неужели для него это просто видимость? Все, что между ними, всего лишь игра?Нет! Невозможно так притворяться!" Катя встала, прошлась, пытаясь отдышаться. Она хотела убедить себя, что неправильно всё поняла. Но каждый раз, когда вспоминала интонации, как Роман говорил “подарок выбрали”, внутри всё сжималось. “Может, я и правда просто часть его игры? Удобный инструмент, как ткань или швейные машины?” Слёзы снова навернулись, но теперь уже не от обиды — от усталости. Катя вытерла их, оставив на коже влажные следы, и глубоко вздохнула. Она понимала: сейчас нельзя показывать никому, что с ней творится. Ни Андрею, ни Роману. Катя подошла к зеркалу у шкафа. Лицо бледное, глаза покраснели, но взгляд стал твёрже. Она не знала, как будет говорить с ним дальше, но уже точно — не так, как прежде. И вдруг в дверь постучали. — Катя? — прозвучал знакомый голос Юлианны. — Можно? Катя быстро провела ладонями по щекам, стараясь вернуть спокойствие. — Да, конечно, — тихо ответила она. Дверь открылась, и Юлианна вошла и сразу почувствовала что-то неладное. — Ты плакала? — мягко спросила она. Катя покачала головой. — Просто устала, — произнесла она, но голос всё равно дрогнул. Юлианна поставила на стол чашку с кофе, внимательно глядя на неё. — Усталость не заставляет смотреть так, будто тебе землю из-под ног выбили. Катя молчала. Сказать правду — значило признаться, что сердце только что треснуло. Но и лгать дальше не было сил. Катя покачала головой. — Ничего. Просто… кажется, я повторяю прошлые ошибки. — Это Андрей? — в голосе Юлианны уже звучала сталь. Катя не ответила. Только чуть отвела взгляд, и этого хватило. — Так, — Юлианна выдохнула, стиснув зубы, словно удерживая внутри целую лавину слов. — Знаешь, — произнесла она, чуть наклоняясь к Кате, — если он хоть чем-то тебя обидел… хоть словом, хоть взглядом — я ему устрою! Катя тихо рассмеялась, но смех прозвучал горько. — Просто, видимо, это во мне. Какая-то… неисправимая глупость. Стоит поверить в доброе — и всё рушится. — Эй, не смей так, — Юлианна мягко коснулась её руки. — Ты не глупая. Просто… иногда люди не стоят того, чтобы в них верили. Катя молчала. Её плечи дрожали, а взгляд был устремлён куда-то в пол. — Катя, — я так не могу смотреть. Пошли отсюда. — Куда? — растерянно спросила Катя. — Площадки смотреть. Для показа. Помнишь, мы говорили? Надо выбрать до конца недели. Вот и повод. — Но у меня… оплаты, отчёт, — пробормотала Катя, машинально касаясь клавиатуры. — Пусть подождут, — твёрдо сказала Юлианна. — Ты сейчас не в состоянии думать о цифрах. Она подошла ближе, чуть наклонилась и тихо добавила: — Пойдём. Просто пойдём. Они вышли из офиса, холодный воздух пах свежестью. Катя глубоко вдохнула, будто впервые за день. — Вот, уже лучше, — сказала Юлианна, стараясь говорить бодро. — Есть одно место у набережной, я всё хочу его посмотреть. А недалеко там есть замечательная кофейня. Катя кивнула. — Ты просто хочешь, чтобы я отвлеклась. — Конечно, — не стала отрицать Юлианна.

***

Катя сняла пальто, села у окна и обхватила ладонями чашку латте. Пар поднимался вверх, и она смотрела на него так, словно в этом мягком облаке можно было растворить мысли. Юлианна молчала. Она знала — сейчас нельзя торопить. Просто сидела напротив, изредка помешивая кофе и украдкой наблюдая. — Тут тихо, — наконец сказала Катя, едва слышно. — Даже слишком. — Иногда тишина — лучшее лекарство, — ответила Юлианна. — Или пытка, смотря кто ты. Катя усмехнулась, но грустно: — Наверное, для меня второе. Когда всё внутри шумит, а снаружи — тишина… она только громче делает мысли. Юлианна чуть наклонилась вперёд: — Хочешь рассказать, что случилось? Юлианна замолчала и долго не говорила ничего — просто сидела рядом, позволяя Кате прийти в себя. Та постепенно рассказала всё: как случайно услышала разговор, как слова «главное, чтобы не заподозрила» застряли в голове и теперь не давали дышать. Юлианна слушала молча, и только взгляд её становился всё жёстче. Катя говорила тихо, будто боялась собственных мыслей. Она призналась, что, возможно, всё это — недоразумение, но от этого не становилось легче. Чем больше она вспоминала интонации, обрывки фраз, тем сильнее разрасталась уверенность, что между ними и правда была игра. Она чувствовала себя не женщиной, которую любят, а частью какого-то тщательно выстроенного плана. Юлианна с трудом сдерживала раздражение. Её злило всё — и то, что Катя винит себя, и то, что мужчина, казалось бы, серьёзный и взрослый, способен на подобное. Она не знала всех деталей, но была уверена: Андрей с Малиновским вели себя как мальчишки, решившие «разыграть» чувства. Катя выглядела потерянной. В её лице снова проступила та прежняя неуверенная девушка — та, что прятала глаза и извинялась просто за то, что существует. Новая уверенность, появившаяся за последние недели, будто растаяла. Она устала, разочаровалась, и внутри всё оборвалось. Юлианна, видя это радовалась, что они уехали из офиса. Ей хотелось вытащить Катю, дать ей хоть немного передышки. Всё остальное время они провели вместе, обсуждали работу, делали вид, что день идёт своим чередом. Но под этим спокойствием жила немая злость Юлианны и тяжёлая тишина Кати. Катя почти не поднимала глаз, иногда кивала, что-то записывала в блокнот, будто хотела спрятаться в делах. Только когда они уже собирались уходить, Юлианна поймала себя на мысли, что впервые за долгое время хочет наказать Андрея Жданова за то, что заставил Катю снова почувствовать себя маленькой и беспомощной. Она предложила провести показ новой коллекции — с размахом, красиво, уверенно. Пусть все увидят, кто такая Екатерина Пушкарёва. А потом, добавила, можно взять отпуск. Египет, шоу «Самая красивая» — лёгкость, солнце, новые лица. Просто сменить обстановку. Катя слушала и кивала, не сразу, но постепенно в её взгляде появилось что-то похожее на надежду. Телефон Кати зазвонил, и, взглянув на экран, она коротко выдохнула. — Андрей. Она ответила ровным голосом, будто разговаривала с деловым партнёром. Затем дала трубку Юлиане: — Да, Андрей, она со мной. Мы обсуждаем площадки для показа новой коллекции. Не волнуйся, я довезу Катю домой. Сказав это, Юлиана отключила звонок и спокойно вернула телефон на стол. — Всё. Теперь у нас есть вечер. — Она улыбнулась едва заметно. — И шанс вернуть тебе уверенность, которую ты уронила где-то между их кабинетами.