Ночь любви

Елена Александровна заботливо накрыла на стол — на скатерти стояли тарелки с домашними пирогами, миска с ароматным салатом и борщ в кастрюле, от которого по кухне разливался густой запах чеснока и свежей зелени. Она хлопотала, раскладывая приборы, и при этом с явным удовольствием поглядывала на Андрея — тот сидел рядом с Катей и, на удивление, выглядел совершенно по-домашнему. — Угощайтесь, Андрей Павлович, — сказала она мягко, пододвигая к нему тарелку с пирожками. — С мясом, с капустой, с грибами… я специально разные сделала. — Спасибо, Елена Александровна, — Андрей улыбнулся и взял один. — Честно говоря, я не ел таких пирогов уже очень давно. — Потому что всё рестораны да деловые обеды, — с лёгким упрёком заметила хозяйка. — А домашнее оно всегда лучше. — Особенно если хозяйка такая, как вы, — галантно заметил Андрей. Валерий Сергеевич, в строгой рубашке, с прямой военной осанкой, налил себе в рюмку, тяжело посмотрел на Андрея и сказал: — Ну что ж, Жданов. Значит, ты у нас теперь гость особенный. — Он выдержал паузу, а потом хмуро добавил: а теперь скажите, Андрей Павлович, какие у вас намерения? Насколько серьёзно вы относитесь к нашей Кате? Потому что ещё неделю назад у вас, насколько мне известно, была невеста. Тишина натянулась, как струна. — Мы расстались. Окончательно. И я сделал выбор — в пользу вашей дочери. Серьёзно настолько, что я больше не представляю своей жизни без Кати. — Слова Андрея звучали покойно и твердо. — Серьёзно, значит? — прищурился тесть. — А то мне пока видится, что Катя может оказаться... промежуточной остановкой. Катя побледнела: — Папа!.. Андрей выдержал паузу и, глядя прямо: — Если вы ждёте, что я буду доказывать это поступками, а не словами — это справедливо. — Добавил Андрей. Валерий Сергеевич наконец положил вилку и, глядя на Андрея, решительно заговорил: — Значит так. Домой — не позже десяти вечера. Никаких ночёвок «вне дома», никаких «работ до ночи». Если уважаете мою дочь — уважайте и её семью. — Я уважаю ваши правила. И раз уж пришёл в ваш дом, готов им следовать. Но поверьте: моя цель — не только заботиться о Кате, но и сделать так, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой или униженной рядом со мной. Катя при этих словах прижала ладони к коленям и, не удержавшись, бросила быстрый благодарный взгляд в его сторону. Валерий Сергеевич чуть нахмурился, словно не знал, как отнестись к такому спокойствию. Но в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Ладно, — наконец сказал он. — Посмотрим, Андрей Павлович, что вы за человек. Я военных привык проверять в деле, а не на словах. С вами будет то же самое и учтите, Андрей Павлович: если обидите Катюшу — не прощу никогда. Катя опустила глаза, пальцы её дрожали. А Андрей вдруг улыбнулся едва заметно и сказал твёрдо: — Тогда будем считать, что мы на одной стороне. Я тоже не прощу себе, если её обижу. Елена Александровна торопливо прервала паузу, поставив на стол миску с горячей картошкой: — Валера хватит! Дай людям поесть спокойно. Катя с облегчением улыбнулась и, набравшись смелости, сказала: — Папа, мама… мы с Андреем хотели вам рассказать кое-что важное. Валерий Сергеевич сразу насторожился: — Ещё новости? Ну-ну. Андрей спокойно, но с уважением: — Мы собираемся поехать в Лондон. На новогодние праздники. К моим родителям. Секунда молчания. Ложка в руках Елены Александровны застыла. Катя смотрела на отца, готовая к вспышке. — В Лондон? — протянул Валерий Сергеевич, и брови его сдвинулись. — Вот так сразу? В чужую страну? — Это не командировка, — мягко пояснил Андрей. — Это знакомство. Я хочу, чтобы мои родители познакомились с ней по-настоящему. В этот момент, раздался звонок в дверь. Елена Александровна тут же пошла открывать. На пороге появился Николай Зорькин — в куртке, с чуть растрёпанными от ветра волосами. — Добрый вечер! — он улыбнулся, но, шагнув в прихожую и увидев Андрея за столом, заметно замялся. — О… а у вас сегодня гости… — Заходи, Коль, чего ты, — с привычной теплотой сказала Елена Александровна. — Мы уж заждались, пироги остыть успеют. Валерий Сергеевич, откинувшись на стуле и наливая себе в рюмку, усмехнулся: — Вот уж правда. Я ужин готов, а Кольки всё нет! Думал, уж без тебя справимся. — Не-не, — Николай поспешил снять куртку и присесть. — Пироги от тети Лены я никогда не пропущу! С грибами! Мои любимые! Катя радостно заулыбалась, встретив его взгляд, но заметно смутилась — ведь рядом сидел Андрей. Андрей в этот момент внимательно наблюдал за их встречей: лёгкость, с которой Коля вошёл в дом, естественная теплотa, с которой его приняли родители Кати… Всё это говорило само за себя. Зорькин был здесь почти как сын семьи, почти как брат для Кати. И вдруг Андрей понял: поводов для ревности у него нет. Их отношения — другие. Он чуть расслабился, позволив себе лёгкую улыбку. Елена Александровна заботливо пододвинула Коле тарелку: — Садись скорее. Борщ горячий, пирожки свежие. — Спасибо, — Николай кивнул, но взгляд всё ещё то и дело возвращался к Андрею, явно пытаясь разобраться что происходит. Андрей же, заметив это, впервые за вечер ощутил себя не соперником, а полноправным гостем семьи. Зорькин все еще пытался осознать происходящие, а разговор за столом уже вернулся в прежние русло. — В Лондон, значит, — всё тем же тоном повторил Валерий Сергеевич, сдвигая густые брови. — На Новый год. Вот вы, молодёжь, придумали… Катя поспешила взять слово, чувствуя, как у отца начинают натягиваться жилы на висках: — Папа, ну это же всего на неделю. Просто праздники. Андрей хочет, чтобы я познакомилась с его родителями… не как помощница, а как… — она смущённо замялась, бросив быстрый взгляд на Андрея, — как человек, который ему дорог. Елена Александровна мягко подхватила: — Валера, ну что ты. Это же правильно — знакомить семью. Ты бы сам как хотел? Чтобы твою дочь держали в стороне или открыто вводили в дом? — Ох, Лена, — тяжело вздохнул он, отставляя рюмку. — В чужую страну отпустить… Сердце не на месте будет. — Папа, — Катя тронула его за руку, впервые за вечер осмелившись так прямо. — Я взрослая. Я умею о себе позаботиться. А Андрей… ну ты же сам видишь. Валерий Сергеевич перевёл взгляд на Андрея. Тот молчал, но глядел прямо и спокойно, не опуская глаз. В этом взгляде не было ни вызова, ни угодничества — лишь уверенность. Валерий Сергеевич шумно выдохнул, пробормотал что-то вроде «эх, дочка выросла», и, под общий взгляд семьи, наконец сказал: — Ладно. Езжайте. Только чтобы с первого до последнего дня я знал, где вы, и чтобы Катя домой вернулась в целости и сохранности. Катя вскрикнула почти по-детски радостно и обняла отца за плечи: — Спасибо, папа! Елена Александровна с явным облегчением улыбнулась, а Андрей спокойно добавил: — Обещаю, Валерий Сергеевич. Когда Андрей ушёл, Катя с Колей остались вдвоём в ее комнате, столе ещё дымились чашки с чаем, Колька поглядывал на еще один пирожок, словно прикидывал сможет ли его осилить, задумчиво покрутил в руках ложку и, наконец, спросил: — Кать… ну объясни. Зачем Лондон? Это же не просто так — взял и пригласил. Катя чуть улыбнулась, но виновато: — Это его решение. Он сказал, что хочет познакомить меня с родителями. Не как… ну, ты понимаешь. А как с человеком, которого он любит. — Подожди, — Коля нахмурился. — Он тебе это сказал? Катя покраснела, глядя на чай: — Совсем недавно. Признался. А я… я даже не знала, как сказать тебе. Всё так быстро произошло, Коль. Я боялась, что если расскажу, ты начнёшь спрашивать, сомневаться… а я сама ещё ничего не понимала. Коля внимательно на неё посмотрел: — Но ты счастлива? Она чуть улыбнулась, неуверенно: — Наверное… да. Просто всё так неожиданно. Коля криво усмехнулся, но глаза у него были серьёзные: — Ты только смотри. Если что — я рядом. Всегда. Даже если ты вдруг забудешь рассказать мне в первую очередь. Катя подошла ближе, по-детски положила подбородок ему на плечо: — Прости, Коль. Ты же знаешь, ты мой самый-самый друг. Он вздохнул и слегка обнял её за плечи: — Знаю. Вот только не забывай это, ладно? Она кивнула, а в их позах было что-то от тех самых школьных времён — доверие, простота и ощущение, что какими бы взрослыми ни казались обстоятельства, между ними всё останется по прежнему.