Аромат моей смерти

После разговора с Андреем я бросилась бежать со станции. Меня не покидало чувство тревоги — казалось, нет, я знала, что за мной следят. Каждый шорох отзывался в голове громом, каждый шаг за спиной будто эхом повторял мой. Когда я наконец добежала до своего подъезда, паника понемногу начала отступать. Но, поднявшись к себе и вставив ключ в замок, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Дверь была приоткрыта. Я толкнула её ладонью — и сердце ушло в пятки. В квартире царил настоящий погром. Все вещи валялись на полу, ящики вывернуты, бумаги из кабинета отца разбросаны по всей комнате. Не тронута была только одна — комната Марго. Я застыла посреди прихожей, не зная, что делать, когда экран телефона вспыхнул новым сообщением: Макс: «Вика, срочно беги. Жду тебя в метро.» Меня словно током ударило. Я инстинктивно открыла переписку, перечитала сообщение несколько раз — и, не выдержав, набрала Максима. Трубку взял Андрей. — Вика? Ты в порядке? — его голос звучал напряжённо. — Андрей, у меня дома погром! — выпалила я, выбегая из квартиры и сбегая по лестнице. — Всё перевернули, но комнату Марго не тронули. Мне Макс написал… — Вика, не вздумай идти на встречу! — перебил он резко. — Это не Макс. Тебе есть где спрятаться? Я начала лихорадочно перебирать в голове варианты. Кроме Логоса, мне просто некуда было идти. — Только школа, — ответила я. — Тогда езжай туда. Мы будем на связи. Не отключайся, пока не доедешь, — сказал Андрей, стараясь говорить спокойно, но в его голосе слышался страх. Я вызвала такси и, дрожа от волнения, отправилась в сторону школы. Андрей не отключался ни на секунду — говорил со мной, шутил, чтобы я не паниковала. Но на полпути случилось непредвиденное: авария. Таксист не справился с управлением и врезался во встречную машину. Меня спас ремень безопасности — отделалась парой царапин. Водитель встречной машины выскочил из авто, вытащил таксиста и начал на него орать. Я выбралась наружу, сердце бешено колотилось. Поняла, что дальше — только пешком. Связь пропала. До школы было не меньше двадцати, а то и тридцати километров. Но у меня не было выбора — я должна была дойти. Лес встретил меня тьмой и холодом. Несмотря на начало весны, снег всё ещё лежал по колено. Я шла долго, не понимая, правильно ли иду. Каждый шаг давался всё тяжелее. Пройдя, как мне показалось, вечность, я вновь вышла на трассу. И тут из темноты вынырнули фары. Чёрный высокий автомобиль пронёсся мимо и резко затормозил. — Эй, девица, ты что забыла в лесу в такое время? — мужчина вышел из машины, высокий, крепкий, с внимательными карими глазами. Я стояла молча, сжимая ремешок сумки. — С тобой всё в порядке? — он подошёл ближе. — Откуда кровь? Я ощупала лоб — действительно, ссадина. — Со мной всё в порядке, — выдохнула я. — Я просто иду в школу. Он снял с себя куртку и накинул мне на плечи. — Значит, в школу, — повторил он, слегка усмехнувшись. — Тогда садись, подвезу. — Нет, спасибо. Вам, наверное, по пути куда-то. — Так, девица, — сказал он спокойно, но твёрдо, — давай не спорь. Не хватало ещё, чтобы ты тут ночью замёрзла. — Я не сяду ни в какую машину! Езжайте куда собирались! — вспылила я. Он не рассердился — лишь чуть улыбнулся. — Не бойся, не обижу. Просто довезу тебя. Не могу же я бросить одну девушку среди леса. — Послушайте, я вас впервые вижу. Будь вы на моём месте — сели бы в машину к незнакомому мужчине ночью? Он рассмеялся. — Вот в чём дело! Тогда давай знакомиться. Я — Антон. И, протянув руку, добавил: — А на твоём месте я бы вообще не шатался по лесу. Я быстро сообразила, что лучше соврать. — Таня, — сказала я, пожимая ему руку. — Татьяна, значит. Ну, приятно познакомиться. А теперь рассказывай, что ты здесь делаешь. — Поссорилась с парнем по дороге в школу, он выкинул меня из машины. Решила дойти сама. Тут осталось километров пятнадцать. Антон нахмурился. — Вот паршивец! Кто ж так с девушками? Садись давай. Не переживай, я просто подвезу. — Антон, спасибо, но я не поеду. Я позвоню друзьям — они приедут. Он покачал головой. — Нет уж. Если так спокойнее — звони. Говори с ними всю дорогу. И прекрати мне «выкать», я не такой старый. Пререкаться дальше было бессмысленно. Я села на переднее сиденье и набрала номер Андрея. Он взял сразу. — Вика? — Всё нормально, я… нашла попутку, — сказала я, глядя на Антона. Андрей не отпускал меня ни на минуту. Он говорил со мной всю дорогу, пока машина не остановилась у ворот Логоса. Навстречу выбежали Андрей и Даша. Я бросилась к ним, едва не расплакавшись. Антон, не выходя из машины, кивнул, попрощался и уехал.

***

Когда фары его машины скрылись за поворотом, я наконец смогла выдохнуть. Руки всё ещё дрожали, и казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Андрей и Даша подбежали ко мне первыми — я едва успела вымолвить хоть слово, как Андрей обнял меня так крепко, будто боялся снова потерять. — Где ты была? — спросила Даша, почти плача. — Мы с ума сходили! — Это долгая история… — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Меня пытались выманить. В квартире погром, Максу подделали сообщение… Андрей нахмурился. — Мы с тобой говорили, что это ловушка. Хорошо, что ты не пошла туда. Мы прошли внутрь школы, стараясь не шуметь — дежурные могли заметить. Я шла по коридору, ощущая, как от стен веет холодом и чем-то ещё... будто школа сама чувствовала, что случилось что-то неладное. В учительской горел слабый свет — лампа мигала, отбрасывая длинные тени. Андрей сел за стол, а я машинально огляделась. Всё казалось слишком тихим. — Значит, кто-то следил за тобой, — произнёс он, подперев подбородок рукой. — И знал, где ты живёшь. Это уже не просто совпадение. — Ты думаешь… это связано с тем, что мы нашли в подземелье? — спросила я, хотя ответ уже знала. — Всё связано, Вика, — тихо ответил он. — И чем дальше мы копаем, тем ближе подходим к тем, кто всё это начал. Я посмотрела на окно. Снаружи по стеклу ползли редкие снежинки, растворяясь в тепле комнаты. Казалось, будто сама зима слушает наш разговор. — А этот мужчина… который тебя подвёз, — вмешалась Даша. — Ты уверена, что он просто хотел помочь? Я задумалась. Перед глазами вновь возникли его карие глаза и голос, в котором чувствовалось спокойствие и странное… понимание. — Не знаю. Но он знал, где находится школа. И почему-то это беспокоит меня больше всего. Андрей медленно поднялся и подошёл ближе: — Мы теперь никому не можем доверять. Ни учителям, ни тем, кто вдруг появляется из ниоткуда. Если он ещё раз объявится — сразу скажи мне. Поняла? Я кивнула. Той ночью уснуть я не смогла. В голове всплывали слова Антона: «Не бойся, я не обижу…» Почему-то казалось, что я его уже где-то слышала раньше.

***

На следующее утро мы с друзьями решили, что остаток каникул — это чуть больше двух недель — нужно провести вдали от Логоса. Оставался один вопрос: где? Дашка предложила взять билеты в Питер и пожить там, но Питер стал для меня городом траура. — Блин, Викусь, прости, я не подумала, — виновато сказала она. Оставался только один вариант — родители Ромы уехали в путешествие, оставив Ромку в загородном доме одного. Было принято решение ехать к нему. Так мы и поступили. Дом Ромы находился на Рублёвке, и посторонние попасть туда не могли — это было идеальным местом, чтобы спрятаться. Прошла неделя. Мы втроём жили у Ромы и даже гуляли по посёлку вечерами. В одну из таких прогулок мне вновь пришло сообщение от Максима: "Вика, где ты? Я был у тебя дома! Что, мать твою, происходит?" Услышав знакомые нотки в сообщении, меня одолевали сомнения, и я решила позвонить. Трубку взял Максим. Он был шокирован и зол: — Чёрт тебя подери, ВИКА! Где ты шляешься?! Макс не сдерживал эмоций. — Макс, я так рада слышать твой голос, даже сейчас, когда ты кричишь на меня, — засмеялась я от облегчения. Услышав мой весёлый голос, он немного успокоился. — Максим, мне приходили сообщения от тебя. Это была ловушка — кто-то выманил меня на железнодорожную станцию, а потом устроил погром в моей квартире, — быстро объяснила я всё, что происходило. — Кузнецова, ты сейчас шутишь? Мне тоже писали с твоего номера, с просьбой приехать к тебе домой. После этих слов я онемела. Кто-то имел доступ к нашим номерам и писал от нашего имени. — Я сейчас у Ромки дома, Даша тоже тут. А ты сам где? — спросила я. Максим ответил не сразу: — Десять минут назад я был у тебя дома. Сейчас приеду к вам. Ждите. После приезда Максима стало спокойнее. Вдали от нас оставался только Андрей — ему было запрещено покидать Логос, поэтому нам оставалось лишь созваниваться с ним каждый день. Через полторы недели должны были закончиться каникулы, поэтому мы вчетвером решили поехать ко мне в квартиру и навести там порядок, чтобы родители ни о чём не догадались. Убираясь дома, я заметила, что мой компьютер полностью отформатирован — все файлы исчезли. Мне пришлось потратить семь часов на полное восстановление данных с жёсткого диска, который я всегда носила с собой. Когда вся квартира была приведена в изначальный вид, мы с Дашкой отправились на шопинг в ТЦ. Даша очень хотела купить несколько новых платьев — я нехотя пошла с ней. Прогуливаясь по очередному бутику, я отстала от подруги и заглянула в свой любимый книжный магазин. Рассматривая новинки, я вдруг услышала знакомый голос: — Татьяна? Я не обернулась. Тогда голос стал отчётливее: — Таня! Повернувшись, я увидела перед собой высокого, крепкого, кареглазого мужчину — это был мой случайный спаситель, Антон. — Антон! Здравствуйте! Не ожидала встретить вас снова, — растерянно выдохнула я и от неожиданности уронила выбранные книги на пол. Мы одновременно наклонились, чтобы их поднять. — Татьяна, я же просил не выкать мне. Мне всего двадцать пять лет, — с лёгкой улыбкой сказал он. Я покраснела, когда его рука коснулась моей. — Ой, да, извини. Я обычно не знакомлюсь с парнями старше двадцати. — О как! Ну тогда смею предположить, что девице нет ещё восемнадцати. Я прав? — с хитринкой спросил он. Я молча кивнула и добавила: — Мне шестнадцать. — Так что ты здесь делаешь? — Он не сразу ответил: — Это мой любимый книжный магазин. Ну да, логично, Вика, не ты же одна его любишь, — подумала я. — Никогда тебя здесь не видела, — сказала я, чувствуя, что он что-то недоговаривает. Антон усмехнулся: — Татьяна, да ты настоящий Шерлок в юбке. Я долгое время был за границей. Вот сейчас вернулся. Прозвучало не фальшиво. Ну что ж, поверим на первый раз. — Понятно. А какая твоя любимая книга, если не секрет? — решила я перевести разговор. Антон чуть приподнял бровь, будто обдумывая мой вопрос, и наконец ответил: — Про медицину, — сказал он с лёгкой, почти ностальгической улыбкой. — Точнее, про древнюю медицину в Греции. Я удивлённо моргнула. — Серьёзно? Ты читаешь такое? — А почему бы и нет? — спокойно ответил он, беря с полки толстый том с потёртым корешком. — Я ведь по образованию медик. Но не тот, что таблетки выписывает, — усмехнулся. — Мне всегда было интересно, как лечили болезни тысячи лет назад, когда не было технологий и антибиотиков. Удивительно, как много они тогда понимали о теле и душе человека. Он говорил мягко, спокойно, будто рассказывая не просто о книгах, а о чём-то очень личном. — А ты, Таня, что любишь читать? — спросил он, слегка наклонив голову. Я смутилась и всё же ответила: — Классику. Ахматову, Цветаеву… Иногда Булгакова. Мне нравится, когда слова не просто рассказывают историю, а чувствуют её. Антон на секунду задумался, потом тихо произнёс: — Ахматова… «Мы научились просто, мудро жить…» — процитировал он без запинки, и я не сдержала удивлённой улыбки. — Не ожидала, что ты знаешь стихи Ахматовой, — призналась я. — Я многое знаю, Таня, — ответил он с загадочной полуулыбкой. — Иногда даже больше, чем хотелось бы. В его голосе сквозило что-то странное — не холод, но глубина, от которой по коже пробежал лёгкий мороз. — Пойдём, — сменил он тему, — я оплачу твои книги. Считай, это благодарность за ту ночь. — Не стоит, — попыталась возразить я, но он лишь махнул рукой. — Таня, иногда стоит позволить другим сделать что-то хорошее. После покупки книг мы оба вышли из книжного магазина. Осенний воздух был прохладным, пахло кофе и мокрой листвой. Я шла рядом с Антоном, держа пакет с книгами, и, немного помолчав, решилась задать вопрос: — Значит, ты врач?! — спросила я, глядя на него в полоборота. Он улыбнулся — спокойно, почти с лёгкой насмешкой в голосе. — Браво, Татьяна, — сказал он, чуть склонив голову. — Ты верно подметила. Я невольно усмехнулась. — А какой врач? — Врач общей практики, — ответил он, глядя вперёд. — Работаю в клинике здесь неподалёку. Не самое простое место, но я привык. — Звучит… серьёзно, — произнесла я, не зная, что добавить. — Иногда слишком, — тихо сказал он и посмотрел на меня. — Но знаешь, порой одно доброе слово лечит лучше, чем лекарство. От этих слов в груди стало тепло. Было что-то особенное в его тоне — не надменность, не уверенность, а усталое спокойствие человека, который видел многое. Я уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но телефон вдруг завибрировал в руке. На экране высветилось имя Даши. — Да, Даш? — ответила я, отходя чуть в сторону. — Викусь, ты где? Срочно выходи к главному входу из ТЦ, у нас проблема! — голос подруги звучал взволнованно, почти дрожал. — Что случилось? — насторожилась я. — Потом объясню, просто поторопись! — и связь оборвалась. Я посмотрела на Антона, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Извини, мне нужно идти, — сказала я поспешно, не дожидаясь его ответа. Он чуть улыбнулся, как будто хотел что-то добавить, но лишь коротко кивнул: — Конечно, беги. Ещё увидимся, Татьяна. Я выбежала из книжного и почти бегом направилась к выходу из торгового центра. Даша уже ждала меня у дверей, взволнованная, с телефоном в руках. — Что случилось? — спросила я, отдышавшись. — Потом расскажу, поехали к Ромке, — коротко бросила она. Мы молча направились к машине, и у меня не проходило чувство, что впереди нас ждёт что-то серьёзное. Когда мы подъехали к дому Ромы, тишина ударила сразу. Ни света в окнах, ни привычного звука телевизора, ни запаха его вечно подгоревшего кофе. Всё выглядело слишком спокойно — до неестественности. — Он, наверное, в наушниках, — попыталась успокоить себя Даша, но в голосе проскальзывала тревога. Я нажала на дверной звонок. Тишина. Потом снова. Ни единого отклика. Тогда я дернула ручку — дверь поддалась. — Странно, он всегда закрывает… — шепнула я и шагнула внутрь. В доме было темно, только тусклый свет от уличного фонаря пробивался через шторы. Воздух стоял тяжёлый, с металлическим запахом, от которого сводило горло. Мы осторожно прошли в гостиную. — Рома? — позвала я, но в ответ только глухое эхо. И вдруг — короткий, сдавленный звук, будто кто-то выронил стакан. Я резко обернулась, сердце прыгнуло в горло. Даша стояла неподвижно, уставившись на пол перед диваном. Я проследила за её взглядом — и застыла. Рома лежал на полу. Его лицо было бледным, губы посинели. Рука неловко вытянулась к телефону, который лежал рядом. — Господи… Ромка! — я кинулась к нему, опустилась на колени. Он дышал — едва, но дышал. — Вика, он жив? — голос Даши дрожал. — Да, но нужно скорую! — я схватила телефон и позвонила, едва попадая пальцами по экрану. — Алло! У нас парень без сознания, Рублёвское шоссе, дом 27! Даша суетилась, подавая воду и трясущимися руками пытаясь привести Рому в чувство. Но когда я наклонилась ближе, то заметила на его шее едва различимую красную отметину — тонкий след, как от шнура. — Даш… — выдохнула я. — Его пытались задушить. Она побелела и уронила бутылку. В тот момент в доме что-то глухо хлопнуло — как будто где-то захлопнулась дверь. Мы обе вздрогнули. — Здесь кто-то есть, — прошептала Даша. Я стиснула зубы, посмотрела на друга, который лежал без сознания, и почувствовала, как всё тело пробрала дрожь. — Не отходи от Ромы, — сказала я тихо, поднимаясь. — Я посмотрю. И шагнула в темноту коридора, где ещё минуту назад, казалось, кто-то дышал. Дом утонул в густой, почти физической тишине. Казалось, воздух сгустился до предела, и даже шаги отдавались гулом, будто под полом пряталась пустота. Я шла медленно, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, а ладони предательски дрожат. От обеденной комнаты тянуло холодом — сквозняк. Странно, ведь окна мы закрывали перед самым выходом. Я осторожно толкнула дверь. Ветер ворвался внутрь, подняв в воздух лёгкие шторы и растрепав бумаги, которые валялись на полу. В тот же миг я услышала — глухой, но отчётливый звук: кто-то, не дожидаясь разоблачения, спрыгнул с подоконника. Треск веток, тяжёлое дыхание, и затем — снова тишина. Я подбежала к окну. Снаружи — только темнота и отблески фонаря, цепляющиеся за стволы деревьев. Фигура, исчезнувшая во мраке, была всего лишь тенью, силуэтом, слишком быстрым, чтобы рассмотреть лицо. Но на снегу остались следы — глубокие, неравномерные, будто человек едва держался на ногах. — Даша! Он был здесь! — выдохнула я, не отрывая взгляда от окна. — Прямо здесь! Подруга вбежала в комнату, бледная, с телефоном в руках, но слова застряли у неё в горле, когда она увидела то, что я держала в ладони. На полу, возле разбитого стола, лежало несколько стеклянных ампул. Одна из них треснула, и из неё медленно вытекала мутноватая жидкость. Запах ударил сразу — резкий, колкий, с металлическими нотами. Я знала этот запах. Он пронзал память, вытаскивая из глубин забытые картинки школьной лаборатории и старых медицинских кабинетов. — Формалин, — прошептала я. Даша отшатнулась. — Формалин? Ты уверена? Я кивнула, чувствуя, как мороз пробегает по коже. — Да. Такой запах не перепутаешь ни с чем. Его используют для… — я осеклась, не закончив. Для сохранения тел. Для вскрытий. Для тех, кого уже не вернуть. Мир вокруг словно потемнел. Стены дома стали казаться ближе, теснее, как будто сам дом знал, что в нём произошло нечто ужасное. Я подняла взгляд на пол и увидела — тонкая капля жидкости стекала по ножке стола, оставляя бледный след. Под ней — ещё одна ампула, нетронутая, с маркировкой, написанной чётким почерком: «F–79». — Это не лекарство, — сказала я глухо. — Это что-то, что должно было… закончить начатое. За спиной тихо всхлипнула Даша, но я не отвела взгляда от окна. Там, где только что исчез человек, в чьих руках, возможно, ещё недавно был шприц. — Он не хотел, чтобы Рома выжил, — добавила я. — Но мы пришли слишком рано.

***

Сирены скорой помощи вспороли ночную тишину, как лезвие. Я стояла в дверях, чувствуя, как дрожь пробегает по телу, будто электрический ток. Казалось, я наблюдаю всё со стороны — фельдшеры вбегают в дом, крики Даши за спиной, запах крови, формалина и чего-то неестественно холодного. Рому вынесли на носилках — без сознания, бледного, как воск. Его рука безжизненно свисала вниз, а капли крови на полу тянулись в длинную дорожку до самой двери. — Девушки, не мешайте, — коротко бросил врач, поправляя капельницу. Я хотела что-то сказать — спросить, дышит ли он, выживет ли — но язык будто прирос к нёбу. Сирена взвыла вновь, и машина сорвалась с места. Мы с Дашей остались стоять посреди пустого двора, в темноте, под шум ветра. — Он ведь не… — начала Даша, но её голос дрогнул. — Не смей, — перебила я. — Он выживет. Я достала телефон. Максим. Гудки. Один, второй, третий. Тишина. Позвонила Андрею — то же самое. Я уже не понимала, что страшнее: то, что Рома едва жив, или то, что остальные пропали. Когда приехала полиция, небо уже светлело. Меня и Дашу усадили в машину, задавали вопросы — где были, кто напал, почему не вызвали сразу. Слова сыпались из уст, но я не помнила, что говорю. Всё плыло. Лишь в голове билось одно: формалин. Этот мерзкий химический запах, въевшийся в одежду. Мы поехали в участок. Полицейская машина ехала быстро, слишком быстро. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть улицы, но свет фар резал глаза. И вдруг — удар. Мир словно рванул на куски. Металл заскрежетал, нас швырнуло вперёд, кто-то закричал. Я успела увидеть, как водитель падает на руль, а кровь растекается по панели, прежде чем темнота проглотила всё. Очнулась я от глухого писка. Белый потолок. Запах антисептика. Голова гудит, как будто по ней прошёлся поезд. Повернула голову — рядом на соседней кровати лежала Даша. Лицо бледное, волосы растрёпаны, повязка на лбу. Дышит. Жива. — Где… я? — прошептала я. Дверь приоткрылась, и в палату вошла медсестра. Увидев, что я очнулась, она облегчённо вздохнула: — Господи… вы обе выкарабкались. Неделю в коме были. Семь дней. — Неделю?.. — слова застряли в горле. — А Рома? — Его выписали три дня назад. Повезло, что не задело ничего жизненно важного. Я опустила голову на подушку. Неделя. Семь дней я просто выпала из жизни. Семь дней, пока кто-то где-то мог продолжать действовать. Позже я узнала, что Макс и Андрей в ту самую ночь, когда я им звонила, были в Логосе. Они что-то расследовали, будто ничего не случилось. Не ответили на звонки. Не знали, что мы с Дашей едва не погибли. Я долго сидела у окна, глядя, как утренний свет расползается по стенам палаты. Всё вокруг казалось прежним — больница, жизнь, даже небо то же. Только я чувствовала: что-то сдвинулось. Что-то уже не вернуть назад. То, что произошло с Ромой, не случайность. И запах формалина я бы узнала из тысячи.

***

На следующий день после пробуждения нас с Дашкой выписали, и мы сразу же отправились в Логос вместе с Виктором Николаевичем. На пороге школы нас встретили обеспокоенные, но такие родные лица — Макс и Андрей. Сердце само собой забилось быстрее. Первым нас обнял Андрей, нежно поцеловав Дашу и тут же засыпав её вопросами: — Дашка, ты как? Тебе больно? Ты в порядке? Даша кивнула, но в глазах читалась тревога. Я тем временем обняла Максима. Его привычная серьёзность смягчилась, и мы начали обсуждать всё, что произошло за эту чертову неделю. — Макс, мы с Дашей пытались вам обоим дозвониться, когда это случилось с Ромой, — начала я, — но вы оба были недоступны. Максим внимательно выслушал, кивнул и слегка улыбнулся: — Вик, проехали. А ты сама как? Я удивилась такому переменам в его тоне, в его поведении. Обычно он был язвителен, но сейчас… добр. — Голова немного болит, — ответила я, — но это мелочи. — Максим, рассказывай, что вы успели нарыть, пока мы с Дашей были выведены из игры? — добавила я, заинтригованная. Максим помедлил, словно выбирая слова, и наконец начал: — Помнишь старую часовню, в которую мы ещё в восьмом классе сбегали? Я кивнула, воспоминания сразу нахлынули. — Ну так вот, часовня оказалась с сюрпризом. Там есть комната, в которую мы тогда не смогли попасть. Я думаю, твои навыки нам пригодятся. Я невольно улыбнулась — ощущение волнения и предвкушения странным образом смешивалось с тревогой. Чуть позже мы отправились в комнату парней, где нас уже ждал Рома. Радость от того, что друг жив и здоров, переполняла меня. К сожалению, он ничего не помнил о нападении на себя, но следы на шее ясно давали понять, что его пытались задушить. Про формалин я решила пока не говорить ему — не время и не место. Собравшись всей нашей дружной компанией, мы приняли решение: вечером отправимся в часовню. Страх и любопытство смешивались внутри меня, создавая ощущение, будто мы собираемся пройти сквозь туман прошлого, чтобы заглянуть в его самые тёмные уголки.

***

Была почти полночь, когда мы с ребятами направились к старой часовне. Лес вокруг казался бесконечным, тёмные силуэты деревьев тянулись ввысь, ветви скрипели на ветру, будто шепча свои тайны. Под ногами хрустел подмерзший снег, местами прогибаясь под каждым шагом. Ветер срывал с ветвей ледяные сосульки, и каждый звук отдавался эхо, которое, казалось, следовало за нами. Вскоре мы вышли к озеру. Лунный свет падал на его поверхность, отражаясь серебристыми отблесками, как будто вода была покрыта тысячей мельчайших огоньков. В этом свете деревья на противоположном берегу казались призрачными, а лес — ещё более мрачным. Я невольно замерла, ощущая странное предчувствие, но Андрей, Максим и Даша шли вперёд уверенно, и я поспешила за ними. Дорога к часовне была узкой тропкой, едва заметной среди снежного покрова. Иногда я спотыкалась о корни деревьев, иногда скользила по наледи, но чувство тревоги не отпускало меня ни на секунду. Каждый шорох заставлял сердце биться быстрее, каждый скрип ветки казался предвестием беды. Когда наконец мы подошли к часовне, она показалась ещё более зловещей, чем я помнила: старые каменные стены покрывались мхом, дверные петли скрипели, словно предупреждая о тайне, скрытой внутри. Мы вошли в часовню, и первым делом я обратила внимание на каменное полу: на нём валялись сожжённые факелы, остатки старого огня. Запах дыма и пыли смешивался с сыростью, а холодный воздух заставлял меня дрожать. Ребята подняли несколько факелов и зажгли их — мерцающий свет дрожал на стенах, отбрасывая длинные, зыбкие тени. Мы начали внимательно осматривать помещение в поисках способа попасть в тайную комнату. Вскоре Андрей обратил наше внимание на нижнюю часть стены, где висела икона. — Этот выступ очень напоминает точно такой же, как на камине, — заметила Даша. — Да, ты права, — согласилась я. — Возможно, это тоже какой-то механизм. Я осторожно нажала на выступ, сначала ничего не происходило. Но когда я прокрутила его по часовой стрелке, вместо иконы открылся узкий проход. Мы поднялись внутрь и сразу наткнулись на плотную ткань, которая полностью закрывала стену. Максим дернул её на себя — и перед нашими глазами предстала надпись на латыни: «Solum debilis mori debent» — Что за хрень? — переспросил Максим, нахмурившись. — На каком это языке? Похоже на румынский! — предположил Рома. — Это латынь, — поправила я его. — Фраза слишком странная… У неё много значений, но вот одно из них: «Только слабые должны умирать!» Даша всмотрелась в меня, её голос дрожал: — А что это значит? Мы с Андреем одновременно догадались: — Это значит, что только сильные должны жить, а остальным здесь не место. Все переглянулись, не решаясь сделать шаг внутрь. Первым осмелился Андрей, и когда он исчез в тени, мы поняли, что страх можно преодолеть. Комната оказалась длинной, в её центре стоял массивный стол, окружённый семью стульями. Рома, не удержавшись, произнёс с улыбкой: — Это что, собрание рыцарей круглого стола? Макс скривился и перебил его: — Ага, скорее квадратного, Ромыч. Я прошлась вдоль комнаты, глаза ловили каждый угол, каждую трещину на стенах. Моё внимание привлёк выключатель — мы с Андреем взглянули друг на друга и одновременно нажали на него. И тогда за нашими спинами разверзлось нечто, что заставило кровь стынуть в жилах: перед нами появился флаг со свастикой. Фашистской Германии. Максим отшатнулся: — Чёрт, это… это реально? — Какого черта он здесь делает? — прошептал Рома, его голос дрожал. Даша сжала мою руку: — Вик… мы должны быть осторожны.

***

Обойдя по кругу длинный стол, мы почти синхронно замерли. В тусклом свете факелов, колеблющемся от каждого нашего шага, семь стульев выглядели как мрачные тени людей, что некогда здесь сидели. На спинках были выжжены буквы — аккуратно, будто резцом. Мы решили переписать их в блокнот, чтобы потом попробовать выяснить, кому они принадлежали. — Надо записать инициалы, — сказала я, — потом попробуем найти хоть что-то в интернете. Макс кивнул и достал блокнот, который всегда таскал в рюкзаке. Первый стул стоял чуть выше остальных, как будто подчёркивал своё превосходство. На его спинке были выгравированы буквы: «R.W.» — Этот, походу, у них главный, — заметил Рома, проходя мимо. Макс фыркнул: — Да ладно, Ромыч. А мы-то думали, он вроде прислуги, поэтому в центре стола. Рома смерил его тяжёлым взглядом: — Очень смешно, Морозов. — Ребят, хватит, — спокойно вмешался Андрей. — Мы не на экскурсии, а на месте, где может быть что угодно. Я сделала глубокий вдох и двинулась дальше, чувствуя, как холод пробирает сквозь одежду. Факел в моей руке едва не гас под порывом воздуха. — По левую руку от главаря — «M.V.K.», — прочитала я вслух. — Кто бы это мог быть? — Возможно, инициалы фамилий, — предположил Андрей. — Или... коды. — Дальше идёт «K.F.», — сказала я, наклоняясь к следующему стулу. Пальцы невольно дрожали, когда я касалась холодной поверхности. — Потом «A.M.». — Я провела по буквам кончиками пальцев — гравировка была свежей, будто её обновляли недавно. Макс подошёл ближе, посветил телефоном: — Странно... металл будто новый, но этот стол здесь явно стоит десятки лет. Рома тихо выругался: — Может, кто-то пользуется этим местом до сих пор. По другую сторону, напротив нас, тянулись ещё три стула. Я шагнула туда, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Здесь «O.U.», потом «T.R.», и... — я сделала паузу, потому что последние инициалы выглядели особенно чётко, будто выгравированные рукой человека, знавшего, что делает. — «H.V.» — Семь мест, — прошептала Даша, стоя позади меня. — И семь имён. — Не имён, — возразил Андрей. — Семь символов. Семь участников. Максим хмыкнул: — Звучит как заговор. Или секта. — Может, и то и другое, — ответила я. — Но одно ясно — эти люди существовали. И, судя по состоянию зала, следили за этим местом недавно. Рома опустил факел, свет лег на пол — там были еле заметные следы, будто кто-то совсем недавно ходил здесь в сапогах. — Здесь кто-то был... — прошептал он. Макс насторожился: — Когда? — Судя по пыли — недавно. Внутри у меня похолодело. Откуда-то из глубины часовни донёсся глухой стук, будто что-то упало. Мы все замерли. — Вы это слышали? — прошептала Даша. — Тише, — отозвался Андрей, прижимая палец к губам. — Не двигайтесь. Стук повторился, но теперь он был дальше — словно кто-то медленно отходил вглубь подземелья.