Аромат моей смерти

С той страшной ночи прошло три дня — три бесконечных, серых, вязких дня, будто мир вокруг выцвел, и даже воздух стал тяжелее. Школа, всегда наполненная шумом, смехом, разговорами, теперь походила на морг: тишина стояла такая, что слышно было, как скрипят половицы под ногами. Мы все были разбиты — каждый по-своему. После смерти Тёмы и исчезновения Макса будто исчезла часть нас самих. Сегодня в школу приехали родители Тёмы. Машина остановилась у крыльца, двери открылись, и из неё вышли они — бледные, с застывшими лицами, с глазами, в которых не было ни жизни, ни слёз. Мать Тёмы едва держалась на ногах; отец шёл рядом, с каменным выражением, но руки у него дрожали. Они приехали за вещами и телом своего сына. Даже это слово — «тело» — резало слух, будто ножом по стеклу. Мы стояли у окна и не могли отвести взгляда. Никто не решался подойти, никто не знал, что сказать. Какие слова можно подобрать, когда рядом только пустота? Хуже всех из нас пятерых было Ромке. Он почти не говорил, не ел, не шутил — просто сидел где-то в углу, глядя в никуда. Они с Тёмой были как братья, неразлучные с самого детства. Рома рассказывал, что дружат «с пелёнок» — и это была правда. Они всегда держались вместе, будто связаны невидимой нитью. Даже в школе у них был свой язык, свои взгляды, шутки, с которых никто не понимал, но оба они ржали до слёз. Настоящие бедокуры, два энергетических вихря, которые вечно что-то выдумывали. Они напоминали тех самых близнецов из Гарри Поттера — вечно попадающих в неприятности, но всегда живых, настоящих. А теперь один из них лежал в гробу, а другой медленно угасал на глазах. Ромка словно потерял часть себя вместе с другом. Он стал тише, будто говорил вполголоса даже мысленно. Взгляд — стеклянный, движения — механические. Иногда казалось, что он просто существует, потому что организм ещё не понял, что жить больше незачем. Мы все пытались его поддержать, но как утешить того, кто потерял не просто друга, а половину души? Как объяснить, что время что-то вылечит, если ты сам больше не веришь в завтрашний день? Как бы ужасно это ни звучало, но теперь, после всего, что случилось, они наконец смогли понять нас с Андреем. Понять, что значит потерять, что значит каждый день просыпаться с вопросом «почему не я?». Мы говорили об этом когда-то, ещё до всех этих событий, но никто не понимал — пока смерть не вошла в нашу жизнь так близко. И всё же самое страшное было даже не это. Самое страшное — неизвестность. Макс. Его не нашли. Ни живым, ни мёртвым. Ни одной зацепки, ни одного следа, будто его просто стерли из реальности. Мы звонили, писали, спрашивали всех — тишина. Где он? Что с ним? Жив ли он вообще? Каждый вечер, засыпая, я ловила себя на мысли, что прислушиваюсь — вдруг зазвонит телефон, вдруг придёт сообщение. Но тишина. Только ветер за окном, и сердце, бьющееся в груди, как загнанная птица. Мы пытались продолжать жить — ходить на уроки, дышать, есть, говорить, — но всё вокруг стало искусственным. Даже свет в классах казался тусклее, чем раньше. И только одно не давало покоя — ощущение, что всё ещё не закончилось. Что Макс где-то там. И что лес, тот самый, хранит не все свои тайны.

***

Спустя ещё два дня после похорон Тёмы, когда в школе, казалось, наступило мёртвое затишье, я получила весточку, которая перевернула всё внутри. Телефон дрогнул в руке — новое сообщение. От Макса. Я даже не сразу поверила глазам. Сердце пропустило удар. Руки задрожали. «Я свалил. Никому ни слова. Особенно Виктору и Дашке.» Вот и всё. Одно короткое, обрывистое сообщение, будто написанное на бегу. Без объяснений, без контекста. Просто — «Я свалил». Эти два слова звучали как спасение и как приговор одновременно. Я перечитала сообщение, наверное, раз двадцать, будто пытаясь уловить в нём скрытый смысл. Почему он написал именно мне? Почему не кому-то другому? Ведь, казалось бы, ближе всех к нему была Даша. Но ответ пришёл быстро, холодной логикой. Кому он мог ещё написать? Мёртвому Тёме — нет. Дашке — тоже нет, её телефон был у Тёмы, когда всё случилось. Ромке? Он с той ночи даже не притрагивался к телефону — просто выключил и спрятал в ящик. А Андрею? Тому, кого Макс застал целующимся с Дашей на чердаке? Да он скорее пропадёт навсегда, чем напишет ему. Выходит, осталась только я. Может, потому что я всегда старалась держать нейтралитет. Может, потому что он знал: я не выдам его. Или потому что я единственная, кому он действительно мог доверять. Я выполнила его просьбу. Никому не сказала. Ни слова. Хоть внутри всё и кричало от тревоги. Но чем дольше я смотрела на это сообщение, тем сильнее сомневалась. Почему «свалил»? Куда? Зачем? Что-то здесь было не так. И я не могла просто сидеть и верить словам на экране. Поэтому я набрала ответ: «Макс, если с тобой всё в порядке — позвони мне. Пожалуйста.» Телефон зазвонил через минуту. Экран засветился его именем. Я едва не выронила аппарат от шока. Подняла трубку. — Макс? Это правда ты? Где ты?! — я почти шептала, но голос дрожал. На другом конце повисла пауза. Только шум — ветер, треск, какие-то неясные звуки. И потом тихо, глухо, как будто издалека: — Всё нормально. Не ищите меня. Просто… поверь, я знаю, что делаю. Я хотела спросить ещё — где он, что случилось, почему нельзя никому говорить, — но не успела. В комнату вернулась Дашка. Она что-то весело рассказывала, даже не заметив моего состояния. Я поспешно нажала на сброс, будто ничего не произошло. Со стороны могло показаться, что Даше всё равно. Что ей безразлично, где Макс, жив ли он, вернётся ли. Она улыбалась, ходила с Андреем, будто ничего не произошло. Но я видела — это была маска. В её глазах жила тревога, боль и... вина. Побег Макса только сильнее спутал все нити между нами. Он стал тенью, разделившей нас всех: тех, кто остался, и того, кто исчез. А между Дашей и Андреем эта тень стала непреодолимой стеной. Они сблизились — слишком быстро, слишком заметно, словно старались заполнить пустоту, оставшуюся после него. Но всё равно между ними стояло одно имя. Максим. Его отсутствие ощущалось повсюду — в тишине за обеденным столом, в взглядах, которых все избегали, в шорохе ночного ветра за окнами. И чем дольше его не было, тем сильнее росло ощущение, что за этим «Я свалил» скрывается нечто большее.

***

С наступлением вечера школа будто вымерла. Коридоры пустели, чемоданы стояли вдоль стен, а воздух — пропитанный запахом пыли и сырости — тянулся вязко и тревожно. Мы собрались в комнате парней, как обычно, все вместе. Только теперь вместо шуток и разговоров о планах на каникулы стояла гнетущая тишина. Мы складывали вещи машинально — будто это имело хоть какое-то значение после всего, что произошло. Рома молчал, складывая вещи в чемодан. Его движения были вялыми, будто каждая попытка что-то сделать требовала усилий. Вдруг он остановился, открыл нижний ящик тумбочки и вытащил оттуда старый кожаный браслет — потёртый, с металлической пряжкой. Несколько секунд он просто смотрел на него, потом сжал пальцы, будто вещь имела для него особое значение. — Что это? — спросила я, не узнавая предмет. Рома взглянул на меня как-то тяжело, грустно. — Его, — коротко ответил он. — Тёмы. Я растерялась. — Серьёзно? А я даже не помню, чтобы у него был такой... Рома медленно кивнул. — Был. Он всегда носил его, просто последнее время — под рубашкой. Рома долго молчал. Потом медленно протянул браслет мне. — Забери его себе, Вика. — Что? Нет… — я растерялась. — Я думаю, Тёма хотел бы, чтобы он остался у тебя. Вы же были как братья. Но Ромка вдруг резко выдохнул и поднял глаза, в которых блеснула боль. — Он хотел подарить его тебе! — бросил он, и голос дрогнул. Я опешила. — Мне? С чего ты это взял? Он нервно прошёлся по комнате, словно не знал, куда деть руки. — Просто знаю, ладно? Знаю. Бери — и не спорь. Я видела, что спорить бесполезно. Его трясло, глаза налились слезами, и это было впервые, когда я видела Рому в таком состоянии. Молча я взяла браслет. Кожа была холодной, чуть шершавой, словно впитала всё тепло того, кто больше не мог его носить. Мы продолжили собирать чемоданы, каждый — в своих мыслях, когда дверь тихо скрипнула. Макс. Он стоял на пороге, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами. Лицо бледное, взгляд — тяжёлый, колючий. Мы вскрикнули — и почти одновременно кинулись к нему. — Макс! Господи, ты жив! Где ты был?! Он не ответил. Его глаза нашли мои. И в них — не облегчение, не радость, а злость. — Почему ты мне не сказала? — глухо, но жёстко спросил он. Я сразу поняла, о чём речь. О Тёме. О том, что я не смогла сказать ему о его смерти, когда он позвонил. Но язык будто прирос к нёбу. Я не смогла выдавить ни слова. И тут в комнату влетела Дашка. Она побледнела так, что на фоне её лица губы казались почти фиолетовыми. — Что случилось? — спросил Андрей, мгновенно насторожившись. Даша тяжело дышала, потом выдавила: — Я… была у Виктора. Он отдал мне телефон Тёмы. То есть… мой. Она глотнула воздух. — Фотографии пропали. В воздухе повисла мёртвая тишина. Я почувствовала, как внутри всё холодеет. — Выходит… Тёму убили из-за телефона, — произнесла я, сама не веря, что это говорю. Сначала все посмотрели на меня, как на сумасшедшую. Но потом я увидела в их глазах то же понимание, что только что пронзило меня. Андрей поднялся с кровати. — Получается, Виктор соврал. Когда сказал, что у Тёмы был передоз… — Не обязательно, — перебила я. — Всё проще. Его убили, инсценировав передозировку. Так меньше вопросов. Я перевела взгляд на Рому. — Ром, ты хоть раз видел, чтобы он вёл себя странно? Может, у него были зрачки расширены, он путался в словах? Рома молчал, опустив глаза. — Вот. Значит, и ты понимаешь, — сказала я. — Он не наркоман. Его убили. И всё из-за того, что они с Дашей поменялись телефонами. Даша всплеснула руками. — Точно! Его телефон! Он ведь у меня! Она метнулась из комнаты и вернулась через пару минут, прижимая к груди мобильник. — Вот он, — выдохнула она, протягивая мне. Я начала подбирать пароль. Пальцы дрожали. Раз, два, три… — Чёрт, не получается. Рома молча наблюдал, потом тихо сказал: — Попробуй 13.03. Я набрала цифры. Щёлк — экран открылся. — 13 марта… это же мой день рождения, — прошептала я. — Странное совпадение. Рома покачал головой. — Это не совпадение, Вика, — сказал он с болью в голосе. — Он… любил тебя. Мир рухнул — тихо, без звука, но так, что внутри всё сжалось. Воздух стал тяжёлым, будто между нами повисло что-то невидимое, не дающее дышать. Я встретилась взглядом с Максом — и на миг в его глазах мелькнуло не просто удивление или ревность. Там было что-то глубже. Что-то, о чём мы оба старались не говорить, делая вид, что это в прошлом. Но этот взгляд напомнил: у нас с ним есть тайна, которую никто — даже те, кто рядом — не должен узнать. Но думать об этом некогда — телефон ожил, и на экране появилось два новых входящих. Одно — видео. — Ребят, я не могу, — сказала я, ощущая, как дрожит голос. — Вдруг это что-то личное. — Дай сюда, — хрипло произнёс Макс. Я покачала головой. — Макс, не надо, я… — Сюда дай! — рявкнул он и выхватил телефон. Мы сгрудились вокруг экрана. Видео открылось. Тёма — живой, улыбающийся, немного взволнованный. Стоит в лесу, вокруг свет фонарей, похожий на гирлянды. Сначала всё спокойно. Потом он настораживается. — Что это? — шепчет Даша. В кадре — темнота, потом хруст ветки, шаги. Тёма бежит. Камера трясётся. Он оборачивается, и на лице — паника. — Ребята, найдите срочно Ирину! — кричит он, а потом телефон падает в траву. Слышно, как кто-то подходит. Шаги. В объектив попадают ботинки. И через секунду — глухие звуки борьбы. Хрип. Тишина. Мы досмотрели до конца, пока ноги Тёмы не перестали дёргаться. Никто не произнёс ни слова. Макс первым положил телефон на стол. Его лицо окаменело. — Допрыгались. — Голос сорвался. — Сыщики хреновы. Из-за этого Тёма умер! Я поднялась. — Макс, ты не прав… — Не прав?! — перебил он. — Ты это Тёме скажи! Он уже направился к двери, но на пороге обернулся. — И ещё… Ты мне ничего не сказала. Эти слова были как нож. Он ушёл, хлопнув дверью. Ребята тут же обрушились на меня с вопросами — что он имел в виду, о чём я умолчала. Я не стала скрывать. — Макс написал мне. Сказал, что жив. Просил никому не говорить. Особенно тебе, Даша. Я опустила глаза. — А винит он меня в том, что я не сказала ему про смерть Тёмы, когда он звонил. Слёзы сами навернулись на глаза. Я выбежала, не выдержав. Коридор тянулся длинной серой полосой, и в каждом её звуке — от стука шагов до шороха дверей — слышалось одно и то же: вина. На следующий день приехали родители. Они забрали меня домой на каникулы. Но с собой я увезла не вещи, а тяжесть, которая давила сильнее чемодана. Тяжесть потерь, тайн и того, что ответы — где-то рядом. И, может быть, я их найду. Если сама не исчезну раньше.

***

Дома было слишком тихо. Такая тишина, что казалось — слышно, как трещит в стенах старый паркет, как где-то за окном капает талая вода с крыши, как часы на кухне отсчитывают каждую бесконечно долгую секунду. Каникулы, которых я раньше ждала как праздника, теперь казались затянувшимся наказанием. Родители уехали к родственникам, оставив меня одну «отдохнуть и прийти в себя». Но как можно прийти в себя, когда внутри — пустота, выжженное поле? Сначала я пыталась чем-то заняться: разбирала книги на полках, пересаживала мамины цветы, пыталась читать. Но каждая страница упиралась в память — стоило увидеть имя героя, похожее на его, или случайную фразу вроде «мы ещё встретимся», как горло сжимало судорогой. Я клала книгу на стол, уткнувшись лбом в ладони, и просто сидела. Иногда по полчаса, иногда дольше. Телефон молчал. Ни звонков, ни сообщений — только пустой экран, в котором я ловила своё отражение: усталое, бледное, чужое. Иногда я открывала галерею и смотрела на старые фотографии — там мы все вместе: Тёма, Даша, Рома, я и… Макс. На одной из них мы смеёмся, перемазанные краской после ремонта в старом корпусе школы. На другой — сидим на ступеньках у входа, пьём чай из термоса. Тогда казалось, что впереди целая жизнь, что всё только начинается. Теперь каждое лицо на этих снимках — как нож. Я выключала телефон, швыряла его на кровать, но через несколько минут снова брала в руки, словно надеясь, что чудо произойдёт, и Макс напишет ещё раз. Не писал. Ночами я почти не спала. За окном шумел ветер, скрипели ставни, и от каждого звука казалось, будто кто-то идёт по коридору, будто дверь тихо приоткрывается. Я знала, что это всего лишь страх и усталость, но порой в зеркале, в тусклом отражении ночника, мне чудилось чьё-то лицо за спиной. Я резко оборачивалась — никого. Но ощущение чужого взгляда не уходило. Иногда мне снился Тёма. Он стоял в том самом лесу, в котором нашли его тело, только живой — с той же улыбкой, с теми же глазами. Он что-то говорил, но слов я не слышала, будто звук проходил сквозь воду. Я просыпалась в холодном поту, хваталась за браслет, который теперь не снимала ни на минуту, и шептала: — Я всё узнаю, слышишь? Всё. Так проходили дни. Серые, бесконечно одинаковые. Школа, казалось, осталась в другой жизни. И всё же, чем ближе было возвращение, тем сильнее внутри росло ощущение, что меня там уже никто не ждёт. Близился день, когда я наконец должна была вернуться в «Логос». С каждой датой, зачёркнутой в календаре, моё сердце стучало всё громче, будто предчувствуя, что вместе со мной туда вернётся и всё то, от чего я пыталась убежать. Мне одновременно и хотелось этого — и невыносимо боялось. Я скучала по привычному ритму школы, по коридорам, пахнущим пылью и старой краской, по звону звонка и по тому, как Дашка всегда опаздывала на первую пару, как Ромка вечно приносил кофе, проливая половину по дороге. Но теперь, стоило лишь представить тот лес за окнами — где всё началось и где всё оборвалось, — как внутри всё холодело. Возвращение в «Логос» было не просто дорогой в школу. Это было возвращение туда, где осталась часть нас… часть меня. Я открыла чемодан, чтобы начать собирать вещи, но застыла, глядя на школьную форму. Белая рубашка, чёрная юбка — простые, но сейчас они казались костюмом призрака. Я осторожно провела пальцами по ткани и вдруг вспомнила, как Тёма смеялся, когда мы шли вместе по этим же коридорам, а Макс — как обычно язвил, но любя. Их голоса зазвучали где-то в голове, переплетаясь, как эхо из прошлого. Я села на кровать и сжала в ладони браслет. Металл был холодным, но от него веяло чем-то живым — словно Тёма и правда оставил в нём частичку себя. Иногда мне даже казалось, что он реагирует на мои мысли — чуть нагревается, когда я думаю о школе, о том видео, о тех словах, что он крикнул перед смертью. «Найдите Ирину». Имя это звенело в голове как заклинание. Кто она? Почему он успел назвать именно её? Я записала это имя в блокнот, подчёркивая его несколько раз. Оно стало для меня якорем, точкой, от которой начиналась новая нить. Ночь перед отъездом я не спала. Сидела у окна, смотрела, как снег ложится на дорогу, и пыталась представить, как всё будет, когда я переступлю порог «Логоса». Кого я увижу первым? Макса? Дашку? Или чьё-то иное, чужое лицо, которое знает больше, чем мы все вместе? Часы пробили полночь. Я закрыла чемодан, надела браслет и тихо сказала в пустую комнату: — Всё. Хватит прятаться. Перед сном я впервые не стала снимать браслет. Он будто стал для меня не просто украшением, а границей между прошлым и настоящим — единственной ниточкой, связывающей меня с Тёмой. Я лежала в темноте, слушая, как за окном ветер гудит в водосточных трубах, и сжимала запястье, чувствуя прохладную кожу ремешка. Казалось, если я сниму его — исчезнут не только воспоминания, но и сам он. Его смех, добрые глаза, тот тёплый голос, с которым он произносил моё имя. Ночь была тревожной. Мне снились странные, рваные сны — будто кто-то зовёт меня издалека, а я не могу ответить. Проснулась я на рассвете — от боли. Браслет натёр кожу до красноты, запястье саднило. Я сняла его, собираясь положить на тумбочку, но вдруг заметила нечто странное. На внутренней стороне браслета, там, где раньше не было ничего, теперь проступала надпись. Светящаяся, мягкая, как дыхание. «Викуся 13.03 ♥» Я замерла. Сначала подумала, что схожу с ума. Но, присмотревшись, поняла — это люминофор. Тонкий слой фосфоресцирующего вещества, как на старых часах, — он мерцал зеленоватым светом в полумраке. Слова были выведены небрежно, но я узнала этот почерк сразу. Тёмин. Сердце замерло, а потом ударило с новой силой. Я провела пальцем по буквам — они чуть шершавые, будто оставлены кем-то живым. Воздух вокруг стал странно густым, пахнул железом и чем-то родным, неуловимо тёплым. Я надела браслет обратно. Пусть натирает, пусть болит — неважно. Главное, что теперь я знала: он хотел, чтобы я помнила.

***

Я сидела на кровати, крутя браслет между пальцами, и вдруг в памяти всплыло совсем другое — не Макс, не Тёма. А она. Моя младшая сестрёнка. …Мы тогда жили в старой квартире на окраине. Вика — старшая, «ответственная», как всегда говорила мама. А Марго — солнечное пятно в доме. Маленькая, светловолосая, с вечными вопросами и безумной фантазией. Ей было всего семь, когда она придумала, что у нас с ней «секретный клуб желаний». Каждый вечер мы писали мечты на маленьких бумажках и прятали их в стеклянную банку под подоконником. — Если сильно верить, они исполнятся, — шептала она, глядя на меня с тем самым наивным блеском в глазах. Я тогда смеялась, соглашалась ради неё, хотя уже знала, что чудес не бывает. А потом… меня вновь отбросило в последний день её жизни. Я начала вспоминать её последние слова, последний взгляд, который был наполнен страхом за меня, и её последний вдох, который она сделала, лёжа у меня на коленях. Это было словно в кошмарном сне от которого не возможно проснуться. Когда меня похитили , то привезли в какой-то подвал. Я с детства смотрела с отцом боевики и детективы. Из них я знала , что убивать меня не собираются иначе бы не скрывали своих лиц и голосов. Я помню каждую деталь, каждый звук , каждый шорох и каждый аромат. Именно аромат я запомнила отчётливее всего. Тогда мне казалось что это станет "Ароматом моей смерти" , но я выжила тогда. Меня держали в темном сыром подвале около недели, за это время ко мне приходили ровно 7 раз приносили еду и воду после чего уходили. Меня не били , не угрожали только держали в неизвестности. В один из дней всё изменилось человек приходивший ко мне вдруг стал озлобленнее и жёстче. Когда он принёс мне еду в третий раз я опрокинула чашку с кашей прямо ему под ноги , после чего он схватил меня за шею и пригвоздив к холодной стене прошипел — Сдохнуть решила. Рано. — Жри давай! Это была первая фраза которую я смогла услышать находясь здесь. Во время моего похищения я старалась не паниковать и анализировать каждый шаг похитителей. Самое главное было одно они требуют чтобы я ела, а это значит что я нужна им живой! Пока-что! Это было ключевым моментом во всей этой истории. Через день или два я решилась на самую большую глупость в своей жизни Я решила бежать! Однако как не странно побег мой не удался. Но я бы хотела вспомнить как всё начиналось. Помню тёмную комнату без окна , матрас старый и рваный на котором я спала и железная дверь скрип которой оповещал меня о приближающемся приёме пищи. В этот раз всё было иначе человек чей аромат я запомнила ещё в машине ворвался и подняв меня за волосы поволок в другую комнату. Там он швырнул меня на стул который стоял посреди комнаты , но стул был необычный это напоминало больше стул для пыток или чего-то подобного. Человек со мной не церемонился увидев страх в моих глазах он усадил меня на стул и приковал руки и ноги крепко закрепив их ремнями после чего поставил камеру и начал снимать. Я примерно понимала , зачем это и что мне надо сделать , но ничего конкретного мне никто не говорил. Пока я молча сидела не смотря в камеру в комнате появился второй по первому взгляду он был выше и накаченнее чем тот , что притащил меня. Они не переговаривались между собой ровно до момента пока я не отвернулась от них. Тот что был по крупнее грубо схватил меня за горло и развернул лицом к камере , чтобы я не отвернулась он встал за моей спиной и не убирая руки с моей шеи начал говорить на камеру. — Если хочешь увидеть её живой , делай как я говорю. — Первое что ты должен сделать это- мои деньги, сколько, ты знаешь. — Второе. тебя будет ждать мой человек , координаты места встречи получишь сообщением твоя задача принести то что ты украл и без глупостей, а то девочка никогда не увидит больше света. Перед тем как прервать запись мне приказали — Скажи папочке с мамочкой как тебе здесь в гостях Человек что стоял за моей спиной достал нож и приставил его к моим рёбрам. Я начала говорить — Со мной всё в порядке, я жива и здорова. На этих словах человек стоявший за моей спиной вытащил нож и продемонстрировал его на камеру поднеся лезвие к моему горлу. После чего второй жестом показал что съёмка окончена и меня можно возвращать обратно в ту тёмную комнату. Я поняла , что это мой шанс чтобы сбежать я дождалась пока тот второй уйдёт , и притворилась будто мне плохо после чего сыграла падение в обморок. Человек в маске видимо особым умом не отличался от бросил меня и помчался к своему сообщнику, а я воспользовавшись форой в несколько минут встала и обнаружила , что тот болван забыл свой нож разрезав ремни я спрятала нож под футболку и выбежала за дверь. Я петляла по коридорам , но выхода найти не могла все проходы и комнаты были абсолютно идентичными. Услышав голоса и шаги я спряталась в первую попавшуюся открытую комнату и увидев там шкаф залезла во внутрь. Как я поняла позже в этой комнате было что-то вроде спальни. Сколько я там просидела неизвестно, но пока меня искали я слышала где-то вдали звуки ударов , пинков и даже выстрелов. Я начала думать что делать дальше. Как выбираться и что они требуют от моих родителей. Моя не семья не была богатой или знаменитой мы были обычным средним классом. Из слов похитителей мне стало понятно мой отец вляпался во что-то что связано с этими людьми и моё похищение , не случайность как мне раньше казалось. Теперь же я уже была не уверена , что за побег меня не убьют , изобьют точно , может что-то похуже но об этом думать мне не хотелось. Сидя в шкафу я надеялась только на одно, что эти двое покалечат или пере убивают друг друга и я смогу сбежать. Но на деле мне оставалось лишь тихо сидеть и ждать. Долго ждать не пришлось тот что был повыше и как я поняла главнее ворвался в комнату и будто чувствуя моё присутствие первым делом открыл дверцы шкафа. Увидев меня он ни капельки не удивился , церемониться он со мной не стал грубо вытащив меня он молча закинул моё тело себе на плечо и потащил обратно в ту тёмную комнату. Когда мы оказались внутри он скинул меня на пол специально сделав так чтобы я упала на матрас, после чего наклонился ко мне и мне хватило пары секунд чтобы навсегда запомнить этот аромат. Я хотела добиться от него хотя-бы одного слова и начала его провоцировать — А дальше что? — Что ты со мной сделаешь за побег? Мой голос звучал уверенно и нервно видимо это от прилива адреналина. Он ничего не ответил и тогда я приняла отчаянное решение вцепиться в его руку и не отпускать пока не ответит. Он не ожидал от меня подобных действий резко пытался вырвать свою руку из моей хватки , но я не сдавалась. Тогда он применил свою свободную руку чтобы сделать мне больно и моя хватка ослабла , но я успела оставить на его запястье несколько глубоких царапин. Поняв что он недооценил меня мужчина используя обе свои руки скрутил меня и достав веревку связал , после чего оставил лежать связанной единственное что он не учёл , это мой открытый рот. Именно его я использовала на полную мощность чтобы привлечь к себе внимание. Он быстро понял свою ошибку и вернулся с кляпом для меня. Я сопротивлялась и кусалась пока он пытался обездвижить меня , когда у него это получилось мне оставалось лишь мычать и дергаться. Его такие мои действия лишь забавляли. Он рывком поднял меня на ноги приблизился к моему уху и прошептал — Будешь рыпаться, прибью. Это не звучало как пустая угроза. Я знала он не шутит однако вспышка адреналина во мне всё ещё не утихла. Я предприняла последнюю попытку задержать бандита здесь притянув его обеими ногами ближе к себе. Он быстро пресёк мои попытки как либо сопротивляться ударив меня ладонью по лицу. та пощёчина ощущалась как ведро ледяной воды , мне было это нужно чтобы успокоиться. Самый главный козырь в виде ножа всё ещё был со мной и я ждала момента когда смогу его применить. Я успокоилась и заснула , но меня разбудил окровавленный мужчина вошедший в моё пристанище. Он был ранен и сильно избит из чего я сделала вывод , что это тот второй. Тот что был моим тюремщиком всё время нахождения в этом месте. Мужчина думал что я сплю и это было отчасти правдой. С спросонья я чувствовала как он заходит не закрыв за собой дверь , потом садится прямо на матрас на котором лежу я ,а дальше до меня дошло зачем он пришёл и меня начало трясти. Мужчина начал снимать с меня штаны , но я резко отреагировала и начала кричать и дергаться. Он опешил , но свои действия не прекратил и тогда я поняла спасение только в ноже , который спрятан под одеждой. Я решила схитрить. — Стой. Пожалуйста. — Давай не так. Он был в шоке от моего спокойствия и слова которые я произносила его явно вводили в ступор. Он посмотрел на меня сквозь балаклаву. — Не так? — А как? Я приложила максимальные усилия чтобы не закричать и не заплакать. — Я понимаю зачем ты здесь , но как насчёт получить удовольствие нам обоим? Я рискнула всем что у меня оставалось. — Ты... Ты хочешь чтобы я тебя.. Я перебила его — Я хочу того же что и ты, но если ты освободишь хотя-бы мои руки я смогу быть пластичнее и доставлю тебе удовольствие, а если извини что наглею ты соизволишь развязать мои ноги, то у нас будет огромное разнообразие поз. Я сама не понимала от куда во мне эти слова, эта уверенность , этот голос которым я буквально соблазняла его. Немного подумав и видимо вообразив что я ему предлагаю он согласился и стал развязывать меня. Это был момент который нельзя было упустить. Развязав меня он лёг рядом , а я воспользовавшись его смятением запрыгнула верхом и принялась медленно раздевать его. Когда он остался без кофты за поясом показалась кобура , а в ней пистолет. Я сделала вид будто испугалась и немного отстранившись взглядом указала на него. — Хочешь чтобы я его убрал? Слишком расслабленно и томно спросил он и я сразу кивнула. — Хорошо, но предупреждаю если ты предпримешь хоть малейшую попытку сбежать , то я сделаю в тебе пару дырок. Я сглотнула и посмотрела на него таким невинным взглядом на какой только была способна и вот отбросил пистолет куда-то в угол комнаты. Мне оставалось лишь проверить нет ли ещё оружия на нём. Для этого я нежно касалась его тела пытаясь нащупать нож или ещё что-то. Он окончательно расслабился и поддался мне. Я раздела его практически полностью , но ему надоело играть со мной и от нетерпения от перекинул меня на спину нависая сверху. Я вновь предприняла попытку соблазнить его, но он уже не мог сдерживаться и начал раздевать меня. Я поняла , что это конец. Он снимет мою футболку и увидит нож. Единственное что я могла сделать это громко кричать , но вряд ли это бы помогло мне. Я высвободила одну руку сказав. — Предпочитаю раздеваться сама. Выхватив нож из-за пояса я воткнула его в живот полуголому мужику. Он завопил от боли , но мне хватило этого чтобы скинуть его с себя и добежать до пистолета. Я направила его на мужика и потребовала. — Быстро говори где выход! Но он только рычал от боли. От дедушки я знала , что при ножевом ранении ни в коем случае нельзя вытаскивать нож из раны. У меня появилась фора я схватила пистолет и рванула к выходу, но я недооценила своего раненого противника. Он схватил меня за волосы и швырнул к стене. От удара о трубу я выронила пистолет и тогда я принялась Кричать. Громко. Словно в последний раз. Хотя так оно возможно и было бы. Мужчина озверев начал наносить мне удары кулаком, швыряя по всей комнате. Я не знаю как не отключилась от боли , но именно это меня и спасло. Я кричала что есть мочи пока не осипла. К моему глубокому удивлению крик дал свой результат в комнату ворвался тот второй и не сразу поняв что происходит внимательно осмотрел меня. Первый тот кого я ранила завопил бросая меня на пол увидев главного — Эта тварь... перо мне ...в пузо вогнала! Главный перевёл на меня взгляд и увидев что я вся в крови и избитая достал пистолет. Я закрыла глаза и задержала дыхание.... Щёлк я словно оглохла. Этот выстрел разве он не должен был всё прекратить? Открыв глаза я обнаружила что рядом со мной валяется тело того мужика , а главный тот что с пистолетом почему-то осторожно поднял меня с пола и придерживая за локоть выволок из этой комнаты. Он ничего не говорил лишь тащил меня куда-то по длинному коридору. Мы остановились у какой-то двери напоминавшей лабораторию или что-то вроде того открыв её он толкнул меня вовнутрь и положил на стол. Я не понимала , что он хочет сделать , но было ясно одно явно не то что пытался сделать второй. Я начала дергаться на что он отреагировал моментально придавив мои плечи одной рукой он достал платок и приложил к моему лицу. Через мгновение я погрузилась во тьму.