Целуя гематомы

— Желтый флаг, Нико, желтый флаг, — раздается в наушниках слишком спокойный голос инженера. Нико сбрасывает скорость, собирается спросить, из-за кого, а затем его сердце замирает. Обломки. Знакомый зеленый цвет. Номер пять. Габи. Твою мать, Габи. Нико стискивает пальцами руль, перед глазами пелена, и еще соображающей частью разума радуется, что едет последний, иначе в середине пелотона точно стал бы причиной аварии. Пиздец. — Он в порядке? — Нико не узнает своего охрипшего, полного чистой паники и страха голоса, — Габи в порядке?! — Сказал, что в порядке, — он ненавидит то, как спокойно говорит инженер на фоне его истеричного тона, — Сейчас его заберет машина, и болид уберут. Просто заверши гонку, Нико. Нико не отвечает. Заверши гонку. Габи ее уже не сможет завершить. Он выключает радио и заставляет себя дышать ровно, но перед глазами стоит разбитый болид второго пилота Заубер.

***

Нико даже не задумывается о том, как оказывается в госпитале. Он все еще в гоночном комбинезоне, растрепанный и ужасно паникующий. Ему сказали, что с Габриэлем все в порядке, но Нико необходимо увидеть Габи своими глазами, обнять его, убедиться, что он цел и невредим. У входа в кабинет врача, где по словам члена команды осматривают Габриэля, Нико сталкивается с Исой. По ее глазам видно, что она плакала. Переживает, разумеется она переживает за своего парня. Нико ее прекрасно понимает. Кивает ей, слегка приподнимает уголки губ и испытывает тоску, когда девушка робко улыбается в ответ. Может ему тоже хотелось бы так в открытую переживать за Габи, не делая вид, что он для него просто напарник. Впрочем, видимо у него на лице так ярко отражаются эмоции, что Иса кивает ему в сторону двери и шепчет: — Габи там. Думаю, он будет рад тебя видеть. На это раз Нико улыбается куда искреннее, но словно бы извиняюще, и тут же заходит внутрь. В кабинете чисто и тихо словно... нет, ни в коем случае не в морге, как в самом обычном медицинском кабинете. Врача не видно, но Нико замечает за ширмой в противоположной половине кабинета тень. Когда он закрывает дверь, — при этом чувствуя очень сильное желание закрыть на замок — тень шевелится и раздается вполне живой голос Габриэля. — Иса? Я в порядке, честное слово, врач сейчас вернется. — Нет, это... — голос снова хриплый, срывающийся, Нико откашливается и видит, как тень за ширмой выпрямляется, — Это Нико. Нико быстрыми шагами преодолевает расстояние до ширмы, заходит за нее, встречается взглядом со стоящим на ногах полураздетым Габи. Несколько мгновений он борется с собой, но затем не выдерживает и порывисто шагает к парню, сгребает его в объятия, прячет лицо у него в шее и прижимается к нему. Вот он, Габи, в его руках, живой, дышит, растерянно обнимает в ответ и похлопывает по спине. Нико конкретно ведет от чужого тепла, его близости, запаха Габи, и плевать на все остальное. — Ты меня пиздец как напугал, — глухо признается Нико, поднимает лицо и разглядывает Габриэля в глаза, — Ты в порядке? Габи улыбается. Боже, он улыбается. Нико не хватает воздуха. Это он должен поддерживать своего напарника, но почему-то все происходит с точностью наоборот. — Я в порядке, Нико, — Габриэль чуть ведёт плечом, и все же от продолжительных объятий не отказывается, — Но если ты будешь не так сильно сжимать меня, мне будет лучше. Нико тут же отстраняется, обеспокоенно оглядывает тело Габи и виновато замечает гематомы на плечах и торсе. Должно быть, парня неплохо так приложило во время ударов об ограждения. — Черт, прости, Габи, — Нико бережно обводит кончиками пальцев ушиб на правом плече, жалеет, что не может расцеловать его, ведет прикосновениями по смуглой коже ниже, пока не кладет ладонь на узкую талию, — Никогда, слышишь? Никогда больше так не делай. Я так поседею раньше времени. Вторая ладонь Нико тоже ложится на талию Габриэля с другой стороны, и бразилец послушно льнет к Нико, укладывает голову ему на плечо. Немцу кажется, что его сердце скоро не выдержит. — А сам-то, — Габриэль дует губы. Нико хочется целовать их, — Думаешь, я был сильно рад, увидев тебя вне трассы? Нико улыбается, нервно, почти истерически, но все равно улыбается. У них обоих спринт не задался, но это ведь не он чуть не разбился. Проклятье домашней гонки, говорят... — Ты невыносим, — ласково шепчет Нико, целует Габи в макушку, а затем ведет его к кушетке, — Что врач говорит? Куда он вообще делся? — Жить буду, — хмыкает Габи, послушно усаживается и тянет Нико за руку, чтобы тот сел рядом с ним, — Не знаю, ушел куда-то. Сказал, что скоро будет. Вот сижу, жду. Нико понятливо кивает головой, садится рядом, ладонь Габриэля из своих пальцев не выпускает, только сжимает сильнее. Будь на это его воля, он бы не выпускал своего напарника из объятий минимум сутки, но время наедине стремительно утекает сквозь пальцы и, наверняка, в следующий раз получится поговорить без лишних глаз только после квалификации, когда им будет позволено уехать в отель спать. Нико уверен, что морально и эмоционально не доживет до этого момента. Особенно если Габи будет продолжать на него смотреть своими доверчивыми и мягкими темными глазами и держать за руку. Сердце колет, а в следующий момент Нико подается вперед и накрывает губы Габриэля своими. И ничто больше не имеет смысла, потому что мгновение спустя Габриэль отвечает на поцелуй, раскрывает губы и свободной рукой обхватывает шею Нико, притягивая его еще ближе. Нико на мгновение отстраняется и снова впивается жадным поцелуем в чужие губы, толкается языком в податливо раскрывшийся рот, ладонью неосознанно гладит бедро, сжимает, и Габи стонет ему в рот. — Тише, малыш, — хрипло шепчет Нико, наклоняет голову, поцелуями спускается по шее к ключицам, пробует смуглую кожу на вкус, ведет языком по гематоме и ласково целует. Габи всего выгибает ему навстречу, и у Нико уже крепко стоит на такого отзывчивого Габриэля. Нико уверенно раскладывает Габриэля на кушетке, нависает сверху, давя коленом на промежность, и снова жадно целует. Ему кажется, он никогда не сможет насладиться этим вкусом, мягкостью чужих губ, отзывчивостью. Габриэль только прерывисто дышит, двигает бёдрами, пытаясь вызвать столь необходимое для возбуждённого члена трения. Это сводит с ума. Главное, не сорваться. — Нико... — стонет Габи, и у Нико мурашки бегут от того, как это звучит. Не сорваться, блядь. Он прижимается губами к выступающим ключицам, жалея, что не может прямо сейчас оставить следы, не может как следует распробовать на вкус Габи и насладиться им. Габриэль явно уже готов отдаться Нико прямо здесь и сейчас, но Нико всё-таки берет себя в руки, усилием воли отстраняется, но, перед тем как слезть с Габи, все равно тянется за поцелуем, так необходимым, чтобы продолжить дышать. — Не думаю, что это хорошее место, — вполголоса поясняет Нико в ответ не надоуменное и разочарование лицо Габриэля, стараясь при этом не смотреть на его покрасневшие и зацелованные губы, — Блядь, Габи, там в коридоре стоит твоя девушка, которая безумно переживает за тебя, а все, о чем я могу думать, это то, как ты стонешь подо мной. Габриэль смущается. Серьезно? Он смущается после всего этого? Нико любуется заалевшими щеками Габи, проводит ладонью по его скуле, затем по щеке и подбородку так ласково, желая снова его поцеловать. Но ведь за дверью действительно стоит Иса и, наверняка, недоумевает, что Нико так делает в кабинете. А он чуть не трахнул ее парня на больничной койке. Старый извращенец. — Вообще-то, — Габи неловко прокашливается, свешивает ноги с кушетки и принимает сидячее положение, горбит плечи, разглядывая свои стопы, болтающиеся над полом, — Она не совсем моя девушка. Просто очень хорошая подруга, которая помогает мне делать вид, ну, типа, знаешь, что я нормальный. Не гей. Нико неприлично счастливо улыбается. Не его девушка. Свободен, он полностью свободен. Он подцепляет пальцами подбородок Габриэля, поднимает его наверх и снова целует, нежно, томительно сладко, позволяя себе насладиться уже не запретным чувством, а весьма взаимным желанием. — Чтобы вечером у меня в номере был, ясно? — шепчет горячо, в самые губы Габи, перед тем как снова поцеловать, — Я тебя выебу так, что ты все плохие мысли из своей хорошенькой головки выкинешь мгновенно. В глазах Габи туман. Нико позволяет себе усмешку и еще один быстрый горячий поцелуй, перед тем как выпрямится и сделать шаг назад. Еще минута рядом, и до вечера они не дотерпят. У него подрагивают кончики пальцев, когда он покидает кабинет. В коридоре Нико натыкается не только на Ису, но и на Фернандо, который, по всей видимости, очень переживает на своего подопечного. Фернандо внимательно смотрит на Нико, щурится, но молчит. Нико вежливо улыбается, кивает в знак приветствия и покидает коридор. Ему надо избавиться от гоночного комбинезона, стояка и подготовиться к квалификации.

***

Квалификация заканчивается... разочаровывающе. Нико до последнего надеялся, что механики совершат чудо, и Габриэль сможет выехать на трассу, но чудо так и не происходит. Собственная десятая позиция не приносит удовлетворения, хотя все в один голос заявляют, что это хороший результат. Но Нико видел Габриэля, видел влажный блеск в его глазах и натянутую улыбку. Конечно же он будет говорить, что все в порядке, будет благодарить каждого и делать вид, что нормально себя чувствует, но при этом все равно будет винить себя и свою неопытность. Нико хочется быть рядом, но он никак не может найти Габриэля, так что вынуждает себя отказаться от поисков и вернуться в свой номер чтобы принять душ и найти смазку с презервативом. Он же обещал, в конце концов. Габриэль приходит ближе к десяти часам вечера, когда Нико уже весь извелся в ожидании. Стук в дверь прерывает поток негативных мыслей, и Нико мгновенно подлетает к двери. На пороге оказывает Габи. Пиздецки красивый, невероятный, смущенный. Нико затаскивает его в номер, закрывает дверь и целует. Кладёт ладони на задницу, обтянутую джинсами, сует язык в чужой рот, послушно раскрывшийся навстречу и позволяет себе просто целовать, на бесконечно длинные секунды позабыв обо всем случившемся. Габриэль несдержанно стонет, льнет к Нико, и снова крышу сносит от этого. — Вообще-то, — заторможенно произносит Нико, утягивая Габи в сторону кровати, — Я хотел поговорить. — Поговорить? — Габриэль поджимает губы, послушно усаживается на кровать и разочаровано смотрит на Нико снизу вверх. — Ты не это обещал. Губы Нико трогает улыбка. Нетерпеливый. Хочет ведь, требует исполнения обещания, а вроде бы такой невинный мальчик. Невинный мальчик смотрит требовательно, губы уже припухли, брови сурово сведены. Нико мог бы любоваться бесконечно, но, к сожалению, время не безгранично. — Я помню, что я обещал, — веско говорит Нико, опускается на колени перед Габриэлем и кладет ладони ему на бедра, слегка сжимая пальцы. Габи всего дёргает, Нико запоминает, — А ты пообещай мне, что перестанешь грызть себя за произошедшее. Завтра у тебя гонка. А все, что произошло сегодня, уже произошло, и ты никак не сможешь это изменить, ясно? — Ясно, — тут же соглашается Габриэль, но Нико по глазам видит, что послушания он не дождется, так что снова стискивает чужие бедра уже сильнее. Габриэля откидывает на кровать, он глухо стонет и прикусывает губу. — Не убедительно, — голос Нико мягкий, пальцы тоже ласково гладят сквозь джинсы внутреннюю часть бедра, избегая касаться возбуждённого члена, из-за которого ткань на пахе топорщится, — Попробуй снова. Габи уже дышит прерывисто. Нико чувствует себя садистом так пользуясь его отзывчивостью, но даже не думает прекращать. Лишь следит за лицом Габриэля. — Блядь, Нико... — скулит Габи, когда пальцы немца сжимаются сильнее и наконец касаются члена сквозь слои ткани, — Я понял, пожалуйста, Нико. Это не моя вина, просто сделай уже хоть что-нибудь. Ответ не удовлетворяет Нико, но большего он не требует. Целует Габриэля в бедро и стаскивает с него джинсы. Ему самому не терпится, а воспитание может и подождать. — Хороший мальчик, — Нико улыбается, снова целует уже обнажённое бедро и без предупреждения кусает смуглую кожу. Габриэль вздрагивает, стонет, и это заставляет Нико повторил уже с другим бедром. Ему хочется попробовать всего Габриэля на вкус, узнать, как он стонет, когда ему отсасывают; сколько раз за вечер он может кончить; как глубоко он может принять; насколько хорошо он выглядит под Нико, на Нико, с его пальцами и членом внутри, с его именем на губах и следами на тонкой шее. Этих мыслей достаточно, чтобы член уже болезненно требовал внимания, но все оно сконцентрированно на Габриэля, который ждет продолжения не меньше Нико. Но Нико помнит об аварии, помнит о гематомах по всему телу и хочет быть осторожным, нежным. Лишь бы не навредить еще больше, лишь бы не сделать больно, лишь бы... Он поднимается на ноги, забирается на кровать. Габриэль легко перекладывается на середину, опирается головой на подушки и нетерпеливо дёргает Нико к себе. Они снова целуются; Габи кусается, впивается пальцами в плечи, демонстрирует, как сильно он хочет и готов, и Нико почти забывает о своем желании сделать все осторожно. Почти. О таком нельзя забыть, когда держишь в руках самое драгоценное, что только есть в твоей жизни. Он отрывается от губ Габриэля, стаскивает с него футболку и снова оказывается сверху, еще одетый, но такой же распалённый и возбуждённый. Нико целует плечи, шею, ключицы, грудь, живот — все, до чего может дотянуться. Зубами цепляется за сосок, срывает с губ желанные стоны и ладонями раздвигает уже искусанные бедра. Габриэль даже не думает сопротивляться, выгибается навстречу поцелуями, безропотно позволяет снять с себя трусы и обхватить пальцами ягодицы. Сжать пальцы, поцеловать, укусить, зализать укус, повторить. На теле Габриэля расцветают укусы, помимо синяков от ударов, и мимолетно Нико чувствует вину: Габи же завтра еще в гонке участвовать. Но все мысли мгновенно покидают голову, когда пальцы Габриэля зарываются в волосы Нико, прижимают его голову к себе, заставляя Нико смазанно улыбнуться. Он гладит большими пальцами выступающие тазовые косточки, бережно целует плоский живот и отстраняется, чтобы взять смазку и упаковку с презервативом с прикроватной тумбочки, жестом просит Габи перевернуться на живот. — Блядь, Нико, просто трахни меня уже, — недовольно, хотя скорее просто отчаянно, скулит Габриэль, утыкаясь лицом в подушку, когда в нем оказывается уже три пальца. — Габриэль, ты влетел в стену на скорости триста тридцать девять километров в час, — ласково отвечает Нико, размеренно двигая пальцами и выцеловывая изгиб поясницы, — И завтра тебе снова лезть в болид. Так что будь хорошим мальчиком и лежи смирно. Нико сгибает пальцы, и Габи всего потряхивает, он глухо стонет в подушку, сильнее прогибается в пояснице, двигает бедрами, в попытке насадиться на пальцы сильнее и глубже. Нико не одобряет самоуправства, хмурится и вытаскивает пальцы. Габриэль разочарованно вздыхает, недовольно оглядывается через плечо, встречается с горячим взглядом Нико, жадно оглядывающим его, и снова прячет лицо в подушке. Нико тихо усмехается и наконец раздевается так быстро, как только может. Шуршание фольги, звук разрываемой упаковки, и Нико снова нависает над Габи, ласково целует в плечо, шепчет: — Боже, Габи, ты такой красивый, такой невероятный, — толчок бедрами, они стонут в унисон, Нико снова целует плечи, шею Габриэля, замирает, чтобы дать ему привыкнуть, — Прекрасный и весь мой. Габи что-то невнятно бормочет в ответ, захлебывается стоном, когда Нико начинает двигаться, отзывчиво толкается в ответ, безмолвно прося быстрее, сильнее. Нико просьбу не выполняет, двигается медленно, нежно, боясь навредить еще сильнее. Габриэль сжимается сильнее вокруг него, и дыхание прерывается. Толкнуться раз, второй, третий; накрыть ладонью чужой член; снова коснуться губами разгоряченной кожей; простонать его имя. Габриэль кончает первым, стоило Нико раз размашисто провести сомкнутой в кольцо ладонью. Его протяжный стон, сорвавшееся с губ имя, сжавшееся вокруг члена горячее нутро — все подталкивает к оргазму, яркому и невероятному. Нико перенес вес на собственные руки, не желая обрушиваться на и так обессиленного Габи, и уперся лбом ему в спину, тяжело дыша. Они вместо молчат минуту, затем Нико осторожно отстраняется, избавляется от презерватива и ложится рядом с Габи, осторожно убирает прилипшие ко лбу темные кудри и целует в щеку. Губами ощущается соль, и Нико снова целует Габриэля, ласково, нежно, стирая следы слез. — Не плачь, Габи, — шепчет хрипло, целует покрасневшие глаза, — Все будет хорошо. — Правда? — Габриэль наконец смотрит на него, льнет к горячему телу, с радостью окунаясь в крепкие объятия. — Конечно, верь мне, — Нико прижимает к себе Габриэля, который прячет лицо у него в сгибе шеи и прерывисто вздыхает. — Сейчас в душ и спать. Даже не обсуждается, тебе надо отдохнуть. Габриэль согласно мычит, но все равно несколько минут не двигается. А Нико только рад подольше держать его в своих объятиях, иметь возможность гладить по спутанным волосам, крепко обнимать, шептать какой-то милый бред и целовать.

***

Все утро Нико обеспокоенно приглядывает за Габриэлем, старается убедится, что улыбка настоящая, не натянутая ради фанатов. Безуспешно пытается поймать взгляд Габи, что совсем не получается. Утром Габриэль исчез из номера ещё до того, как Нико проснулся, и именно поэтому немец теперь так отчаянно пытается найти подтверждение тому, что Габриэль не жалеет о произошедшем. Нико старается вести себя как взрослый, которым он и является, пытается не накручивать себя, но он слишком сильно переживает за Габриэля, слишком сильно любит его, чтобы пустить все на самотёк, поэтому его взгляд неизменно возвращается к кудрявой макушке, которая мелькает то тут, то там. На параде пилотов они тоже разделены: Габриэль тут герой, национальный пилот, ему выделили отдельную машину, и Нико не может не улыбаться, глядя на то, как местные фанаты поддерживают бразильца. Он знает, что пялится, но ничего не может с собой поделать. Наверняка даже Кими, которого Нико подобрал после поломки машины пилотов Мерседеса, заметил, как он крутит головой, выискивая зеленый цвет среди остальных. Тем не менее, ничего на этот счет итальянец не говорит, они шутят о чем-то глупом, смеются над Джорджем, едва ли помещавшемся рядом с Максом и Юки, и машут руками болельщикам. На душе наконец-то становится спокойно. Перед стартом Нико не выдерживает и затаскивает Габриэля в свою комнату водителя. Они оба уже в своих зеленых комбинезонах, собираются идти в боксы, но Нико все равно перехватывает Габи и буквально за руку ведет его за собой. Щелкает замок, и следующую минуту тишина нарушается лишь влажными звуками жадных поцелуев и учащенным дыханием. Нико целует Габи глубоко, мокро, бесстыже засовывает язык ему в рот и прижимает к стене, опираясь ладонями по бокам от его головы. Габи тихо стонет в поцелуй, и Нико не понимает, откуда в нем находятся силы оторваться от горячих и мягких губ. Он склоняет голову, упирается лбом в плечо Габриэля, даже не думая отстраняться. Габриэль, впрочем, обнимает его крепко, как будто даже отчаянно. Нико позволяет себе расслабиться. — Габи, я не помню, когда я в последний раз так с кем-то украдкой целовался, — с тихим смешком признается Нико, слегка поворачивает голову и целует Габриэля в шею, — Мне как будто восемнадцать, а не тридцать восемь. — Я и забыл, какой ты старый, — Габи улыбается, Нико безошибочно определяет это по его голосу, и это единственное, в чем он сейчас на сто процентов уверен, — Вчера ты не казался мне настолько старым. — А утром разглядел все мои морщины и поэтому ушел? — Нико пытается пошутить, но звучит все равно обиженно, обвиняюще. Он поднимает голову, пытается поймать взгляд Габи, но тот упорно смотрет в сторону и покрывается румянцем, смущается. — Прости, я просто… — Габриэль закусывает губу, все еще отводит взгляд. Нико ласково гладит его по щеке и целует в лоб. Не хватало еще чтобы Габи чувствовал себя виноватым. — Не извиняйся, малыш, — он касается губами чужой щеки, кончика носа, уголка губ. Ему совершенно не хватает времени с Габриэлем, хочется зацеловать его всего и никогда не выпускать из объятий. — Я просто испугался. Подумал, что сделал что-то не то. Ты ни в чем не виноват. Габи облегчённо выдыхает, цепляется пальцами на ткань комбинезона Нико и подставляет губы для очередного поцелуя. Нико целует его ласково, нежно — на удачу.

***

— Желтый флаг, Нико, желтый флаг, — внутри все леденеет от фразы, которая вчера предзнаменовала аварию Габи. Нико сжимает вспотевшими руками руль, медленно выдыхает, заставляет себя не паниковать. — Кто? — Габи. Блядь. Вот и все. Внутри все обрывается, дыхание сбоит, в мозгу происходит короткое замыкание. Нико чувствует накрывающую панику, сильнее стискивает руль и автоматически поворачивает, пытаясь восстановить дыхание. — Он в порядке? — надежды, что голос звучит нормально, совершенно нет. У Нико голова идет кругом от мысли что Габриэль, его милый Габи снова вылетел. Он чувствует, что начинает задыхаться, не слыша мгновенного ответа. — Да, в порядке, — паника немного отступает, затем Нико видит разбитый зелёный болид и снова легкие сжимает ледяная рука страха, — Возвращается в боксы. Нико снова выключает радио, делает прерывистый вздох и концентрируется на трассе перед собой. Перед глазами снова стоит заплаканное лицо Габриэля, его расстроенные глаза, и становится физически больно. За что ему все это? Милый Габриэль…

***

Нико ловит взгляд Габриэля, замечает и покрасневшие от слёз глаза, и искусанные губы. Едва они показываются в поле зрения друг друга, Габриэля тут же словно магнитом тянет к нему. Нико поджимает губы, жестом привлекает Габи к себе, треплет его по кудрям, жалея, что не может прямо сейчас заключить его в объятия и поцеловать. Вокруг слишком много людей и камер, все это мешает, отвлекает. — Как ты? — Хреново, — честно отвечает Габриэль, склоняет голову, подходит на полшага ближе, чем следовало бы, обнимает и льнет под чужие прикосновения, — Нико, я проебался. Ладонь Нико так и остается на плече Габриэля. На языке горько от чувства собственного бессилия перед чужим горем. — Послушай, Габи, это не конец света, слышишь? — Габриэль снова отводит взгляд, Нико стискивает пальцами его плечо, безмолвно умоляя парня посмотреть на него, — Все, что происходит на трассе, не всегда зависит от пилота. Это мог бы быть кто угодно. Самое главное, что ты в порядке. — Кто угодно, но оказался ведь я, — от горечи в голосе Габи у Нико щемит сердце. Он скользит пальцами по чужой шее, всё-таки ловит чужой взгляд, похлопывает бразильца по шее и сглатывает вязкую слюну. — Это не провал, это просто очередной этап в очень длинном сезоне, — уверенно говорит Нико, глядя в глаза Габриэлю, — Все, что тебя не ломает, делает тебя сильнее. Так что выбрасывай весь бред из своей головы, и будем работать дальше. Через год ты оглянешься назад, вспомнишь эту гонку и поймёшь, какой огромный и сложный путь ты прошёл в свой первый сезон. Ты еще победишь здесь, я тебе обещаю. Нико усилием воли тянет уголки губ вверх. Габи, к его облегчению, несмело делает то же самое. В глазах все еще плещется не до конца выплаканное горе, но Нико уверен, что с этим они как-нибудь справятся вдвоём. Так что он еще раз похлопывает Габи по плечу, быстро шепчет ему, что после брифинга будет у себя в номере и отходит к журналисту, который уже ждет для обязательного интервью. Ему не хочется оставлять Габриэля одного, но делать нечего, приходится выполнять свои обязанности.

***

Нико облегчённо выдыхает, когда слышит стук в дверь. Он тут же срывается с кресла, открывает дверь и заполучает в свои объятья Габриэля, пахнущего яблочным шампунем и каким-то гелем для душа. Нико захлопывает дверь, сжимает талию Габи и целует, убеждаясь, что он вполне реален. Габриэль тихо стонет ему в губы, обхватывает руками его шею и целует в ответ. Его губы на вкус соленые, мягкие и пиздецки горячие. Снова плачет. Не плачь, мой милый мальчик… Нико отстраняется, кладет одну ладонь на щеку Габриэля и заставляет посмотреть себе в глаза, ведет большим пальцем по щеке, стирая мокрую дорожку. Сердце сжимается от вида горьких слёз на родном лице. — Габи, малыш, что случилось? — звучать пытается как можно мягче, не дает отвернуть голову в сторону или заглушить все слова поцелуем, — Поговори со мной, пожалуйста. Габриэль прерывисто вздыхает, кажется, успокаивается. Но затем крепко обнимает Нико, упирается лицом ему в плечо и жалобно всхлипывает. Его плечи подрагивают под ладонями Нико, который ощущает, как футболка на плече становится мокрой от слез. Ничего не говоря, Нико целует Габи в макушку, гладит по спине, нащупывая острые лопатки, терпеливо ждет, пока все скопившиеся внутри слезы выйдут наружу. Он обнимает Габриэля, пытается окутать его своим теплом, всеми своими чувствами, лишь бы ему было хорошо и спокойно. Габриэль успокаивается, дышит уже спокойнее, и Нико осторожно отстраняется. Коснувшись губами лба Габи, он ведёт его к дивану, садится сам и приглашает парня устроиться рядом. Но Габриэль вместо того, чтобы сесть рядом, залезает на колени к Нико, кладет голову ему на плечо и обнимает за шею. Габи глубоко дышит, а Нико даже пошевелиться боится. Опускает ладони на чужие бедра, слегка поглаживает сквозь джинсы и ждет, пока Габриэль заговорит. Ему физически больно от осознания, в каком тяжёлом состоянии сейчас находится бразилец, первая домашняя гонка которого закончилась таким образом. Он чувствует себя виноватым и за то, что вчера пошел на поводу эмоций, не дал как следует отдохнуть; наверняка последствия секса сказались на теле Габриэля, даже если он уверял, что все хорошо, и ему все более чем понравилось. — Я люблю тебя. Нико замирает, перестает гладить бедра Габи и поворачивает голову, пытаясь найти чужие глаза. Сердце, пропустившее удар, внезапно начинает биться быстрее, чем когда-либо, и Нико снова задыхается. Он перекладывает ладони на талию Габриэля, прижимает его к себе и глубоко дышит, чувствуя, как наконец-то паника в груди начинает отпускать его. — Боже, Габи… — опять голос прерывается, дрожит. Нико целует Габриэля в шею, забирается пальцами под черную толстовку и гладит горячую кожу на талии, не в силах удержаться, — Я тебя тоже люблю. Очень сильно. Мне так повезло, что это именно ты. Габи неловко шевелится, опирается ладонями на плечи Нико и выпрямляется на его коленях, смотря на него сверху вниз. Его губы все еще подрагивают, глаза совсем красные, но в них светится надежда и нежность, от которой вновь болит сердце. — Это мне повезло, — Габи несмело улыбается, и Нико вновь хочется зацеловать его. Ему хочется делать это постоянно. — Теперь мы можем заняться сексом? — Блять, Габи, — из Нико вырывается полуистеричный смешок, он откидывается на спинку дивана, внимательно глядя в лицо Габриэлю, — Ты только что плакал у меня в руках, а теперь предлагаешь как ни в чем не бывало потрахаться? Габриэль с готовность кивает, елозит задницей по ногам Нико и прижимается пахом к паху Нико. Склоняет голову, размыкает припухшие губы, и противиться такому соблазнению невозможно. Нико поднимает ладонь, кладет ее на кудрявую макушка, давит слегка и целует. — Нормальные люди так не делают, — охрипшим голосом комментирует Нико, снимая с Габриэля толстовку и сразу же футболку, — Мы должны ещё два часа лежать в обнимку, рассказывать друг другу как сильно любит, а затем счастливо уснуть. — Заткнись уже, зануда, — бормочет Габи, вздрагивая, когда пальцы Нико впиваются в его чувствительные бедра, — Поговорить еще успеем. Габриэль стонет, когда Нико мокро лижет сосок, прикусывает и слегка оттягивает губами, перед тем как снова пройтись по нему горячим языком. Нико снова не торопится, изучает губами подтянутое тело, покрывает поцелуями гематомы, стараясь при этом не слишком сильно давить. На полпути к кровати Габриэль теряет джинсы, а сам уже наглеет и своими руками раздевает Нико, не позволяя ему сразу приняться за дело. Габи снова снизу, прижат к кровати горячим телом Нико, но ничуть не сопротивляется, принимает все ласки, стонет в ответ и уже едва ли может формулировать мысли, когда принимает в себя два пальца. — Вот так, хороший мальчик, — говорит Нико, целуя Габриэля в шею и растягивая его пальцами, — Скажи, когда будешь готов. — Я… блять, Нико, — Габриэль скулит, извивается под ним, и Нико доставляет удовольствие видеть его затуманенные удовольствием глаза и расширенные зрачки, — Всегда, Нико, пожалуйста… Нико не поддается на мольбы, сначала добавляет третий палец и продолжает методично растягивать. Накрывает поцелуем губы Габриэля, кусает шею, плечи, наплевав на то, что останутся следы. Габи в ответ стонет, тем самым поощряет продолжать, и Нико чуть голову не теряет. Он нашаривает брошенный где-то презерватив, рвет зубами упаковку как в самых дешевых порнофильмах и спешно заменяет пальцы на член. Габи выгибается, он цепляется пальцами за плечи Нико, скрещивает ноги в лодыжках у него на талии и послушно принимает член, отзываясь на каждый толчок звуками и дрожью. Надолго их обоих не хватает, не здесь и не сейчас, когда так сильно хочется и так мало всего. Габриэль обмякает сразу же после оргазма, мелко вздрагивает, когда Нико прокладывает дорожку из нежных поцелуев по шее и ключицах, слегка морщится, когда член Нико покидает его тело, но тут же снова расслабляется под ласковыми прикосновениями. — Габи, ты такой красивый, — шепчет ему между поцелуями Нико, он не торопиться отлипать от чужого и разомлевшего тела, — Ты прекрасен, я так сильно люблю тебя. Габриэль что-то вяло мычит в ответ. Нико усмехается и покидает кровать, чтобы выкинуть презерватив и принести влажные салфетки и увлажняющий крем. У него у самого ноги неприятно подрагивают и ломит спину, но забота о Габриэле превыше всего.

***

— Так когда ты понял, что хочешь меня трахнуть? Нико чуть не подавился куском пиццы, который в этот момент усиленно поглощал. После того, как они полчаса провалялись в кровати без движения, Габриэль окончательно пришел к себя и потребовал еды. Так что поэтому они ели пиццу и болтали обо все подряд. — Ну и вопросы у тебя, Габриэль, — Нико качает головой, аккуратно протирает салфеткой рот и тянется за стаканом с яблочным соком, — Да я откуда знаю. Мы как-то сидели перед брифингом, ты бесконечно болтал о какой-то ерунде, а я подумал, что было бы неплохо заткнуть тебя поцелуем. — О, понятно, — Габриэль делает недовольное лицо и пододвигается на диване ближе к Нико, — А я-то думал, что ты романтик. — Меньше думать надо, — Нико щелкает Габи по носу и игнорирует игривое поглаживание по бедру, — Ешь давай, хватит уже с тебя на сегодня. Габриэль разочарованно вздыхает и принимается за пиццу.