В погоне за северным сиянием

      Кабинет Чонгука на сотом этаже небоскрёба был его крепостью. Здесь царил порядок, тишина и запах дорогой полировки для дерева. Сорокалетний Чон Чонгук, альфа, чьё состояние исчислялось цифрами с таким количеством нулей, что голова шла кругом, чувствовал себя здесь богом. Он только что закрыл многомиллионную сделку, и теперь наслаждался моментом покоя, глядя на город, лежащий у его ног.       Покой длился ровно три минуты.       На его личный телефон, лежавший на столе из цельного куба венге, пришло оповещение. Не звонок — Тэхён редко звонил, предпочитая закидывать его голосовыми сообщениями, как гранатами. Чонгук вздохнул и нажал play.       — Чонгук-сааам… — послышался сладкий, нарочито томный голос. — Знаешь, от чего можно умереть? От идеальной стерильности. В нашем доме настолько чисто, что, кажется, даже бактерии сдались и ушли в соседний музей современного искусства. Мне нужно дыхание. Порыв! Приключение! Жизнь, в конце концов!       Чонгук закрыл глаза.       Год владения этим девятнадцатилетним омегой напоминал обслуживание капризного, но очень красивого спортивного автомобиля. Требовал постоянных вложений, дорогого топлива и специализированного сервиса, но зато отлично смотрелся в гараже и вызывал зависть у конкурентов.       Этот брак превратил его жизнь в бесконечный квест по удовлетворению капризов. «Дыхание» на прошлой неделе обошлось ему в ночную экскурсию на частном вертолёте над городом, которая закончилась истерикой Тэхёна из-за того, что ветер испортил его укладку.       Он набрал номер.       — Тэхён, я на рабочем совещании, — солгал он, глядя на закат.       — Совещание с собственным скучным отражением в окне? — парировал Тэхён. — Не верю. Слушай, я хочу на Новый год приключение. Что-то совершенно невероятное. Не как все эти плебеи.       «Плебеи», по версии Тэхёна, были все, кто отдыхал дешевле, чем на полмиллиона долларов в неделю.       — Хорошо, — Чонгук старался быть максимально спокойным. — Вариант «А»: Мальдивы. Вилла на воде, прозрачный пол…       — Уже было. И там, представляешь, песок! Он забивается в сандали от Alexander McQueen. Это же вредит коже стопы и моему эстетическому восприятию одновременно. Следующий!       — Вариант «Б»: Дубай. «Бурдж-эль-Араб», шопинг-терапия…       — Слишком блестит. От всех этих золотых унитазов у меня рябит в глазах. Там эти местные принцы смотрят на меня, как на новую игрушку для своего гарема. Нет!       — …Япония? Онсэны, самурайские замки…       — Чонгук-сам, что вы! — голос Тэхёна стал пронзительным. — Я не хочу сидеть голым в горячей воде с незнакомыми альфами, которые будут сравнивать наши… активы. Это травмирует хрупкую психику омеги! Я хочу волшебства! Настоящего! Чтобы дух захватывало и слёзы наворачивались на глаза! Чтобы инстаграм взорвался от зависти!       Чонгук молча слушал ещё минут десять, пока Тэхён с легкостью шедеврального критика отверг Швейцарию («слишком много коров»), Лазурный Берег («слишком много русских олигархов») и даже частный остров в Карибском море («там могут быть комары»).       — Тэхён, — голос Чонгука дрогнул от бессилия, — дорогой, есть ли на этой планете место, которое не «слишком» что-либо?       На другом конце провода наступила театральная пауза. Чонгук почти физически ощутил, как в голове у Тэхёна крутятся шестерёнки, отбрасывая варианты.       — Есть! — раздался торжествующий крик. — Я знаю! Я смотрел вчера документалку! Я хочу на Северный полюс! Хочу увидеть Северное сияние!       Чонгук от изумления выронил массивную металлическую ручку. Она с глухим стуком упала на персидский ковер ручной работы.       — На… Северный полюс? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — Тэхён, там минус сорок градусов. Там нет пятизвездочных отелей. Там нет твоего личного массажиста. Там нет бутиков. Там нет вообще ничего, кроме снега, льда и белых медведей, которые с радостью съедят твою норковую ушанку.       — Именно! — восхищенно прошептал Тэхён. — Это же так аутентично! Так романтично! Представь: только мы двое, бескрайние белые просторы, и над нами танцует разноцветное небо! Это же мечта, а не отпуск! Это будет самый эпичный Новый год в истории!       «Это будет самый эпичный кошмар в моей истории», — подумал Чонгук, но не сказал вслух. Он видел отчёты своих синоптиков. Он знал, что такое полярная ночь, метель, обморожение и как пахнет медвежья шкура при близком знакомстве.       — Это невозможно опасно и абсолютно некомфортно, — попытался он вставить голос разума, звучавший как жалкий писк.       — Чонгук-сааам, — Тэхён перешёл на свой коронный, капризно-умоляющий тон, который он оттачивал с младенчества. — Ты же сам говорил, что я заслуживаю только самого лучшего. А это — самое лучшее приключение из всех возможных! Все эти блогеры будут рыдать от зависти, глядя на мои сторис! Пожааалуйста? Если ты меня действительно любишь…       И этот последний довод, этот козырь, который Тэхён всегда разыгрывал с убийственной эффективностью. Чонгук глубоко вздохнул. Он посмотрел на панораму мегаполиса, который лежал у его ног. Он покорил этот мир денег, власти и влияния. Но он был абсолютно бессилен перед капризами своего юного мужа.       Он представлял себе утеплённые комбинезоны вместо дизайнерских костюмов, унылый снегоход вместо лимузина с кондиционером и тушёнку вместо устриц. В ушах зазвенел навязчивый мотивчик, и он с горькой иронией подумал: «Это прощальный марш отъезжающей крыши или просто звук моего здравого смысла, уходящего в запой?»       — Хорошо, — сдался он, и в трубке раздался победный вопль, способный разбить хрусталь и порвать барабанную перепонку, — летим на Северный полюс. Искать твое сияние.       — Я тебя люблю, Сам! Ты лучший муж на свете! — затрещал Тэхён. — Я бегу заказывать ушанку из соболя и термобельё с принтом от Gucci! Пока-пока!       Связь прервалась. Чонгук опустил телефон на стол и уставился в темнеющее небо за окном.       «Любовь», — с горькой усмешкой подумал он. Ему было сорок. Он давно перестал верить в сказки. Он верил в контракты. Их брак был одним из них: Тэхён получал безграничные ресурсы, а Чонгук — идеально упакованное, молодое тело для утех и статус женатого альфы, что успокаивало инвесторов. Северный Полюс был просто новой, самой безумной строкой расходов в этом договоре. Любовь - глупая выдумка для нищих. Опыт — самый дорогой и самый жестокий учитель — давно доказал ему эту простую истину. В его мире любовь всегда имела ценник. Сначала — родители, видевшие в нем не сына, а идеальный актив - наследника династии. Их похвала зависила от баллов на экзаменах, их одобрение от успехов в теннисе и верховой езде. Потом — партнёры, жадными глазами оценивавшие его состояние. Потом — возлюбленные, чья «искренняя» страсть волшебным образом испарялась, стоило ему в шутку обронить за ужином фразу о «временных финансовых затруднениях». Тэхён был самой честной сделкой в его жизни. Он не притворялся, что любит «просто так». Он открыто брал деньги, роскошь, внимание, а Чонгук покупал его красоту, молодость и общество. Это был единственный вид отношений, в котором он чувствовал себя в безопасности: никаких разочарований, когда тебя бросают из-за недостатка нулей на счете. Никакой боли. Но сегодня что-то пошло не так.       Он, Чон Чонгук, титан индустрии, который дирижировал многомиллиардными сделками, теперь летел на край света, чтобы замёрзнуть насмерть ради инстаграм-сторис своего капризного мужа.       В тот весер он и подумать не мог, что это приключение станет для него не наказанием, а самым большим подарком, который только могла преподнести ему судьба. Подарком, который нужно было не найти в снегу, а разглядеть в человеке, которого он, как ему казалось, знал вдоль и поперёк.