Истинные

— Ответы.

Связанные невидимыми цепями, они тянулись друг к другу по воле судьбы, которой невозможно воспротивиться.

Когда дверь за остальными захлопнулась, Вики ощутила, будто вместе с друзьями ушёл весь воздух. В комнате стало душно, и даже огонь в камине, казалось, затих, прислушиваясь к тому, что должно было произойти. Люцифер стоял спиной, сжимая кулаки, его плечи ходили неровно, а дыхание было резким, почти звериным. Он резко обернулся, обжигая девушку взглядом. Бордовые глаза горели, волосы были растрёпанны, и весь вид демона был пропитан надвигающейся угрозой. От тяжёлых шагов Люцифера дрожал пол, и когда он подошёл к ней, Вики почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. — Удовлетворена вниманием? — голос демона прозвучал низко, с едва сдерживаемым раздражением. — Люцифер… — начала девушка, но не успела договорить, притихнув, когда он шагнул ближе и угрожающе навис над ней. — Что, нравилось, как он на тебя смотрел? — продолжил он, вцепившись ладонями в спинку стола позади неё, запирая Вики между собой и деревом. — Или ты просто не против, когда тебе льстят? Любишь внимание, да? Особенно когда это делает кто-то вроде него, — глаза Люцифера потемнели, — святой и благородный ангел. — Хватит, — прошептала она, прижимаясь поясницей к столу. — Ты несправедлив. Люцифер коротко рассмеялся, но смех его был зловещим и надломленным. — Несправедлив? — он склонился ближе, и Вики ощутила на коже его дыхание. — Ты думаешь, он хочет дружить? Слушать твою бесполезную болтовню и гулять по ночному скверу? — Люцифер снова коротко рассмеялся, а затем резко подняв на Вики глаза, холодно процедил: — Да он бы с радостью затащил тебя в свою белоснежную постель. И знаешь что? Судя по твоему виду — ты бы не возражала. Вики побледнела, и в её глазах сверкнула обида. Однако в ту же секунду она уловила то, что обычно оставалось скрытым за его грубыми словами: глухое раздражение, сплетённое не столько с гневом, сколько с чем-то другим: не свойственным ему собственничеством по отношению к ней. Это чувство сбило её с толку, и она застыла в недоумении. — Ты… ревнуешь? — дрогнувшим голосом прошептала девушка. Люцифер застыл, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то живое, ранимое, будто отзвуком настоящего чувства, но тут же погасло. Он резко отстранился, шагнув назад, и провел рукой по волосам, пытаясь стереть с себя это противное чувство. Ревнуешь. Проклятое слово будто распахнуло в нём дверь, за которой копошилось всё то, чего он боялся признать даже самому себе. — Ревность? — он обернулся, и в его голосе теперь звучала рвущаяся наружу опасность. — Ты всерьёз думаешь, что я способен на это ничтожное чувство? Это удел слабых, неуверенных в себе мужчин, тех, кто дрожит при мысли, что их могут заменить. А я не один из них. Демон шаг за шагом подходил ближе, и с каждым движением в воздухе сгущалось напряжение. Вики инстинктивно попятилась, но он не остановился, а только сильнее вжимал ладони в стол, отбрасывая за спину дрожащие крылья, чтобы не зацепить её, и всё равно едва не касался. — И уж точно не из-за тебя, — презрительно выплюнул он. — Непризнанная, слабо держащаяся за жизнь, играющая в чувства, которых не способна испытать. С ангелами, демонами, неважно — всё одно. Тебе просто нужно, чтобы кто-то смотрел на тебя, чтобы ты хоть на миг почувствовала, что не пустое место. Он зло усмехнулся, а Вики ещё больше побледнела, и когда она заговорила, её голос дрогнул: — Ты говоришь это, потому что сам не понимаешь, что с тобой происходит. Ты злишься не на меня, а на себя. Люцифер отшатнулся от девушки, словно его ударили. Веки дрогнули, на скулах заиграли желваки, и внезапно всё, что копилось, вырвалось наружу. — Хватит! — его сорвавшийся крик ударил о стены. — Пошла вон отсюда! Демон схватил стоящий рядом бокал и со звоном метнул его в сторону камина. Осколки осыпались по полу, искры взметнулись, отражаясь в его глазах. Вики вздрогнула, как от удара, и, не выдержав, развернулась к выходу. Слёзы застилали глаза, но она бежала, не оглядываясь, пока за спиной не захлопнулась дверь. Люцифер остался стоять среди тишины, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он пытался отдышаться, но воздух казался тяжёлым, как будто сама комната судила его за то, что он только что сказал. Он опустился на край стола, закрыв лицо руками и рвано выдохнул, будто выдирая из себя все сказанные слова, которые мог бы выбрать иначе. Вики бежала, почти не разбирая дороги. Мир перед глазами расплывался пока в ней что-то безвозвратно ломалось. Слёзы застилали взор, холодный воздух хлестал по щекам, но она не чувствовала ни холода, ни ветра, а только режущую боль, словно изнутри её кто-то медленно выворачивал наизнанку. «Почему? Почему он так со мной?» Почему всякий раз, когда она пыталась разглядеть в нём хоть крошку тепла, он спешил растоптать её надежду в пыль? Он не поднимал на неё руку, но слова его били сильнее любого удара, резали без пощады, будто он наслаждался каждым швом, который оставлял на сердце. Вики добежала до старой лавочки за школой, что таилась в полутени под ветвями каштана. Тяжело осев, она закрыла лицо ладонями, и всё, что она сдерживала, вырвалось наружу тихими и судорожными рыданиями. Слёзы жгли кожу, капали на колени, смешиваясь с грязью и пылью, и казалось, будто сама земля принимает её отчаяние, впитывая в себя этот беззвучный крик. Она не понимала, за что ей всё это. Что она сделала, кому насолила, если жизнь снова и снова издевается над ней? Как будто ей уготовано только терпеть, терять и просить пощады у тех, кто не способен её дать. А если они не найдут способ разорвать эту связь? Что тогда? Люцифер будет мучить её вечно? Издеваться, унижать, наказывать за то, чего она не делала, просто потому, что может? Потому что он — демон, а она — всего лишь ошибка в его мире? Грудь жгло невыплеснутой обидой. Вики попыталась сдержаться, но новая горячая и безжалостная волна слёз прорвалась, и девушка вновь закрыла лицо дрожащими руками, желая исчезнуть из этого мира, чтобы больше не чувствовать этой боли. Мир вокруг потускнел, растворился в шорохе листвы и шепоте ветра, а внутри неё осталась только бездонная пустота, в которой бешено стучало её сердце. Люцифер ходил кругами по комнате, словно запертый зверь. Схватившись за спинку стула, он резко откинул его в сторону, и жалобно скрипнув, дерево рассыпалось на несколько частей. В груди все еще клокотала густая, горячая, обжигающая изнутри злость. Слова, что он бросил Вики, эхом отдавались в голове, и каждый раз демон убеждал себя, что был прав, что она сама его спровоцировала и сама заслужила их. И все же… почему на душе стало так мерзко? Он горько усмехнулся, покачав головой. Конечно, она сейчас где-то сидит и дует губы, а потом придет, будет шептать свои извинения, ползать не коленях, лишь бы он снова принял её. Но минуты тянулись, сливаясь в часы, и с каждой новой внутри становилось всё неуютнее. Демон стоял у окна, сжимая подоконник до белизны костяшек. Снаружи вечер сползал по стенам, растворяясь в холодных отблесках фонарей. Непризнанной до сих пор не было. — «Ну и где она шастает?», — со злостью подумал демон, но следующая мысль обожгла сознание: — «Может, с ней что-то случилось?» Люцифер резко выдохнул, отгоняя тревожные мысли, но в груди уже поднималась волна страха и вины. Он резко развернулся и шагнул к двери, толкнув её слишком резко, и петли жалобно скрипнули. В коридоре стояла вязкая полутьма, пропитанная едва ощутимым холодом, тянущимся из каменных арок. Люцифер шёл быстро, почти не разбирая дороги, а взгляд его метался по лицам студентов, по знакомым силуэтам, выискивая Непризнанную. Ему казалось, что стены сжимаются, давят, что пространство не хочет выпускать его, что само здание насмехается, зная, где она. — «Наверняка она пошла к Мими», — тешил себя догадками Люцифер. — «Или к этой наивной дурочке Кассиопее. Или…» Мысль о Сафиреле ворвалась внезапно, пронзив ударом тока, и на миг всё померкло. Люцифер замер, будто кто-то выстрелил в упор, и до боли сжал скулы, заскрежетав зубами. «Если она сейчас у него…» В груди вспыхнуло не просто раздражение, а нечто более дикое, первобытное, хищное, похожее на ревность, которую он не признавал даже самому себе. Пальцы сжались, ногти впились в кожу, но даже он не почувствовал этого. Внутри всё кипело, будто расплавленный металл заполнил вены. Демон размял шею и шагнул вперёд, ускоряя шаг, почти переходя на бег. Гнев, обида, непонятное чувство предательства — всё перемешалось в одно ослепляющее пламя. И в тот миг, когда он уже собирался мысленно высмеять собственную глупость, он свернул за угол… И замер. На лавочке, у самой стены старого корпуса, в полумраке, под желтым светом одинокого фонаря сидела она. Маленькая, потерянная, с дрожащими плечами, закрыв лицо руками. Слезы блестели на коже, падали вниз, и каждая из них будто обжигала его изнутри. Люцифер остановился, тяжело дыша. Все слова, что только что вертелись на языке, осели комом где-то в горле. В груди внезапно что-то сжалось, надломилось, и он резко шагнул к ней, будто что-то внутри сорвалось с цепи. Люцифер остановился прямо перед лавкой, на миг не зная, что делать дальше. Всё спуталось — раздражение, остатки злости, тревога, которая уже почти отпускала, и крохотная, едва различимая радость, что он всё-таки её нашёл. Вики медленно подняла голову, словно боялась увидеть того, кто стоит перед ней, вглядевшись в Люцифера распухшими от слёз глазами, наполненными болью, которую он не мог вычеркнуть из памяти, как бы ни старался. Взгляд девушки был несчастным, раздавленным, и всё же в нём ещё теплилось что-то живое, то, что не позволило ему выдохнуть спокойно. — Какого чёрта ты здесь сидишь? — сорвалось с его губ грубее, чем он планировал. — На дворе уже почти ночь. Вики горько усмехнулась, обречённо проговорив: — Ты же сам меня выгнал. Люцифер поджал губы, ощущая как её слова больно ударили в самое сердце. Плечи демона напряглись, пальцы машинально сжались, и он понял, что не знает, что ответить. Как объяснить, зачем искал? Как признаться, что задыхался от того, что не находил её? Между ними повисло зыбкое молчание, пока наконец Люцифер отрывисто не произнёс, почти без своей обычной жесткости: — Пойдём. Вики моргнула, не веря услышанному, и чуть приподняла брови: — Куда?.. Демон выдохнул, слабо качнув головой, и губы его тронула тень натянутой усмешки, будто он сам пытался убедить себя, что всё под контролем: — Непризнанная, не заставляй меня тащить тебя силой в свою комнату, — устало проговорил Люцифер. — Боюсь, окружающие студенты и преподаватели неправильно это поймут, — он чуть усмехнулся, на мгновение возвращаясь к привычной ядовитости: — Скажут, что сын Сатаны окончательно сошёл с ума, если отказался от искусных демониц и решил затащить в свои покои Непризнанную. Вики покачала головой, не зная, смеяться ей или плакать. Всё это звучало нелепо, горько, но где-то глубоко под слоями сарказма она всё же услышала осторожную, неловкую попытку пойти на примирение. Его броня дала едва заметную трещину. Да, он не извинился за свои обидные слова, но нашёл её, пришёл к ней. И даже постарался выглядеть почти нормальным. Они шли молча, будто каждый звук их обуви по каменной дорожке был единственным, что удерживало от нового взрыва. Ночь обвивала школу тихим холодом, пахло сырой землёй и надвигающейся грозой. Вики не решалась сказать ни слова, боясь разрушить хрупкое равновесие, а Люцифер шёл рядом, с сжатыми кулаками и напряжённой линией плеч, будто сражался с самим собой. Несколько раз он бросал на девушку быстрые, сбивчивые взгляды, словно проверяя, не передумала ли она идти, но взгляд Вики оставался устремлённым вперёд. В какой-то момент их руки едва соприкоснулись, и от этого касания у девушки пробежал по коже ток, а у него внутри всё сжалось. Люцифер отдёрнул руку, и нахмурившись, ускорил шаг, будто хотел скрыться не от неё, а от собственных мыслей. Так, не проронив ни слова, они дошли до двери комнаты. Люцифер остановился первым, обернулся, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, и тихо сказал: — Заходи. Вики неловко шагнула внутрь, а Люцифер сразу же плюхнулся в кресло, налив себе глифт. Голубая дымящаяся жидкость плескалась о стенки бокала. Он поднёс его к губам, мельком взглянув на Вики, все ещё растерянно стоящую у двери. — Можешь выйти, пожалуйста… Мне нужно переодеться, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Люцифер хмыкнул, даже не потрудившись поднять взгляд. — Брось, Непризнанная, чего я там не видел, — он сделал ленивый глоток, откинувшись в кресле. Но Вики не двинулась. Скрестив руки на груди, она упрямо смотрела на него. — Шепфа, — демон приподнял бровь, — в первый раз вижу, чтобы девушка не хотела раздеваться передо мной, — в его голосе прозвучала насмешка, но в уголках рта дрогнула едва заметная усталость. Он поставил бокал на стол, глухо звякнув хрусталём, и, не добавив больше ни слова, поднялся. Проходя мимо Вики, демон задержал взгляд на её лице слишком долго, чтобы это можно было назвать случайностью. — Я в душ, — коротко бросил он и скрылся за дверью ванной комнаты. Когда замок щёлкнул, Вики тихо выдохнула, будто с плеч спала часть невидимого груза. Она подошла к кровати, где Мими заботливо оставила пакеты, и начала машинально разбирать их без особого внимания. Из свёртков показалась пижама — шелковые короткие шорты и майка на тонких бретелях глубокого синего цвета. — Могла бы и что-то поприличнее положить, — пробормотала Вики, поднимая ткань на свет, в котором шёлк мягко блеснул. Девушка досадливо покачала головой, но выбора не было. Она переоделась, стараясь не смотреть в зеркало, и, подойдя к окну, на миг задержала взгляд на ночном дворе. Где-то за стеклом, в чёрной тишине школьного двора, медленно гасли огни, и казалось, будто сама ночь пыталась укутать её в забвение. Люцифер вышел из душа, и на мгновение замер. Лунный свет падал на Вики, окутывая её силуэт серебристым сиянием. Она стояла у окна, задумчиво глядя наружу, каштановые волосы рассыпались по плечам, отражая холодные отблески ночи. Шорты едва закрывали изгиб ягодиц, а длинные, стройные ноги бросали вызов его самоконтролю. Его взгляд задержался на девушке слишком долго и слишком нагло. — Сексуальная пижамка, — чуть хрипловато произнёс он, усмехаясь, — взяла с Земли? Вики резко обернулась, и кровь прилила к щекам, окрашивая их румянцем. Но затем её лицо ещё больше покраснело, когда взгляд зацепился за силуэт демона. Капли воды стекали по его рельефному телу, подчеркивая каждую линию мускулов, а кожа, покрытая татуировками, звала к внимательному изучению. Вики машинально провела глазами по рисункам, едва скрывая любопытство и ощущение странного, почти запретного притяжения. Мокрые пряди спадали на лоб, а губы Люцифера растянулись в привычной демонической усмешке. Темные, прожигающие насквозь глаза разглядывали её слишком откровенно. — «А он красив», — мелькнуло в голове Вики. — «И как я раньше этого не замечала?» Но она быстро сжала пальцы в кулаки, пытаясь оттолкнуть непрошеные мысли, и нервно прошлась по комнате, не зная, куда деть взгляд, чувствуя, как собственное сердце предательски ускоряет ритм. Его пронзительный взгляд, смешанный с едкой насмешкой, оставлял ощущение необъяснимой тревоги и одновременно странного притяжения. В воздухе повисло напряженное молчание, словно сама комната затаила дыхание, наблюдая за ними двоими, а в груди Вики медленно разгоралась смесь тревоги, стыда и неукротимого интереса. — А где… — Вики судорожно залепетала, стараясь не смотреть на Люцифера, который, пройдясь по комнате, снова развалился в кресле, — …а как мы будем спать? — А как бы тебе хотелось? — бархатно протянул демон, наслаждаясь её смущением. — Хочешь, чтобы я взял тебя под крылышко? От его слишком игривого тона Вики почувствовала холодное напряжение, разливающееся по груди, и едва заметную каплю страха. — Я… я не… — забормотала она, пятясь назад, затравленно бегая глазами по комнате, ища пути отступления. И в ту же секунду игривость с лица Люцифера исчезла, оставив место горькой обиде: ему было неприятно от того, что Вики настолько отторгала его общество. — Расслабься, Непризнанная, — едко выплюнул он, нервно дернув плечом. — Как истинный джентльмен, я уступлю тебе кровать. — А ты? — с удивлением, спросила Вики. — Посплю на кресле. Скажи спасибо, что не будешь спать на тряпке, как дворняга, — с обидой процедил Люцифер, не поднимая взгляда и наливая себе ещё глифта. Вики покачала головой, мягко зарываясь под плед и натягивая его до подбородка. Лёгкая дрожь пробегала по её телу от холода, от его присутствия, от ощутимого напряжения, которое висело между ними. Немного полежав в тишине, она тихо произнесла: — Спокойной ночи, Люцифер. Демон промолчал, так и не ответив. Вики поняла, что это его способ показать раздражение, но усталость медленно растекалась по её мышцам, и она, с тяжестью на сердце и душе, провалилась в сон, накрывшись пледом почти до глаз. Утро медленно пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, мягкий свет растекался по комнате, играя на стенах и мебели, окрашивая пространство в холодные серебристо-голубые тона. Вики медленно открыла глаза и замерла, столкнувшись лицом к лицу с Люцифером, который лежал рядом на кровати настолько близко, что она почти физически ощущала на себе его бордовый, цепкий взгляд, пронизывающий её, пока сама она ещё не успела осознать происходящее. Каждый миг тянулся, растягиваясь во времени, будто воздух вокруг сгущался и становился осязаемым. Он смотрел на неё спокойно, без привычной усмешки, но с каким-то странным, трудно читаемым вниманием, которое заставляло Вики одновременно замирать и дрожать, наполняя грудь тревогой и едва заметным, тягучим теплом. Локон её каштановых волос случайно упал на лицо, коснувшись щёки, и, задержав дыхание, Люцифер медленно протянул руку, осторожно убирая его за ухо. Его пальцы слегка коснулись кожи, будто он растягивал этот момент, наслаждаясь каждой секундой, и при этом не отводил глаз, прочно удерживая её взгляд. — Ты красивая, — тихо произнёс он, будто слова сами вырвались из груди, а затем замялся, слегка нахмурившись, пожалев о своей неосторожности. Вики замерла, перестав дышать. Голубые глаза расширились от удивления, а сердце бешено забилось. Она хотела что-то сказать, но язык предательски отказывался подчиняться, а взгляд цеплялся за его лицо, изучая каждый изгиб. Люцифер заметил её оцепенение, и едва промелькнувшая нежность в его глазах тут же сменилась привычной резкостью, как защитная реакция: — Хватит спать, — резко проговорил он, нервно вскакивая с кровати, как ошпаренный. — Солнце уже почти в зените, а ты всё нежишься, как барская девица. Вики едва не задохнулась от смешанных чувств: смущение, удивление, дрожь по спине и странная, едва заметная радость от того, что он действительно здесь, рядом, несмотря на всю его язвительность. Она почувствовала, как от неожиданности щеки загорелись, а дыхание прерывисто скользило по комнате. Демон тут же добавил колкость, едва скрывая нервозность: — Вставай, Непризнанная, долго мне ещё ждать? Вики лишь покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. В комнате повисло напряжённое молчание. День обещал быть непростым: им предстояло попасть в Хранилище Цитадели и изучить древние свитки, а делать это незамеченными было едва ли легче, чем сражаться со стаей субантр. Каждый понимал, что сегодня грани опасности и ответственности будут особенно остры. Вики молча собиралась, чуть задерживая взгляд на Люцифере. Его холодный, чёткий профиль, привычная строгость и едва заметное напряжение в плечах одновременно успокаивали и тревожили её. Она чувствовала его присутствие даже без слов, ощущала в воздухе тихую тревогу, которая отзывалась в каждом шаге и взгляде. Люцифер стоял рядом, следя за движениями Вики, его руки сжимались и разжимались, будто он пытался взять себя под контроль. Внутри бушевала смесь раздражения, внутренней тревоги и неосознанной потребности держать её рядом, но он молчал, не позволяя этой слабости выдать себя. Молча, без лишних слов, они покинули комнату. Их шаги эхом разносились по коридору, лёгкая дрожь в воздухе предвещала предстоящую напряжённость. На улице, у ворот Школы, их уже ждали остальные: Миракс с привычной игривой усмешкой, Мими и Кассиопея с чуть напряжёнными лицами, и Сафирель, с гордо поднятой головой и едва заметным напряжением в светло-голубых глазах, выдающим недовольство, едва скрываемое под маской спокойствия. Все взгляды скользнули друг по другу, считывая настроение, готовность к предстоящему дню и скрытую тревогу, которую как всегда поспешил разрядить Миракс: — Ну что же вы такие помятые, mes amies? — усмехнулся он, тряхнув головой. — Люцифер вот вообще как сонная муха. Что, наша charmante Вики не пустила к себе под одеялко? Миракс задорно улыбнулся, но эта, казалось бы, безобидная шутка задела Вики своей пошлостью. Легкий изгиб губ Люцифера превратился в язвительную линию: — Непризнанная оказалась намного разборчивее в связях, чем ты. Скольких демониц ты сегодня пустил к себе под одеяло? На мгновение лицо Миракса вытянулось в удивлении: обычно Люцифер с радостью отвечал на их циничные колкости, но сейчас раздражение, едва скрытое в его взгляде, было невообразимо ощутимо, особенно из-за реакции Вики. Кассиопея приподняла бровь, выжидающе наблюдая за Мираксом, который, не растерявшись, накрыл шаткое положение очередной шуткой: — К сожалению, пришлось засыпать в холодном одиночестве, ведь une belle déesse с бордовыми волосами всё никак не снизойдет до такого insignifiant демона, как я, — он улыбнулся, подмигивая Кассиопее, а та закатила глаза с полуулыбкой, как будто терпела привычную легкомысленность демона. — И правильно делает, у тебя одни только девки на уме, — высокомерно усмехнулся Сафирель, и в этот момент Мими мгновенно вспыхнула, пытаясь защитить честь брата: — Как будто у тебя на уме что-то другое, — едко процедила она, метнув в ангела уничтожающий взгляд. — Сам вчера пялился на ноги Вики, как сатир на бутылку глифта. Люцифер метнул в Сафиреля взгляд, пылающий бордовым светом, и в груди зажглась буря раздражения, которая с трудом поддавалась контролю. Вики ощутила это напряжение и, не желая накликать новую бурю, поспешила перевести разговор: — Долго лететь в Цитадель? Напряжение не ушло полностью. Оно едва уловимо висело в воздухе, словно ожидание молнии перед грозой, но крохотная пауза дала всем возможность на мгновение выдохнуть. Небо затянуло тусклыми свинцовыми облаками, холодный ветер хлестал по лицу, пронизывая насквозь. Мир будто застыл в ожидании грозы, и тишину нарушало только шорохом крыльев. От Школы до Цитадели путь был не долгим, но выматывающим. В воздухе чувствовалась тяжесть грядущего, неясная тревога, нависающая над каждым из них. Разделившись по парам, они взмыли вверх. Крылья Люцифера распахнулись с мощным шелестом, отбрасывая тень на землю, и Вики с трудом удерживалась рядом, чувствуя, как порывы ветра пытаются сбить её с курса. — Быстрее, Непризнанная, — холодно бросил демон, не оборачиваясь. — У меня нет желания ждать, пока ты решишь, в каком направлении лететь. — Я стараюсь, — с усилием ответила Вики, чувствуя, как пальцы немеют от холода. — Да ладно? — переспросил Люцифер с насмешкой. — Это ты называешь старанием? В таком темпе мы доберёмся к утру. Может, попросить Сафиреля тебя подхватить? Он, похоже, обожает спасать беспомощных. Слова больно кольнули, но Вики промолчала. Она не хотела давать ему ни удовольствия, ни причины думать, что он сможет задеть её снова. Вместо ответа девушка просто расправила крылья шире, перехватила поток ветра и поднялась выше, стараясь держать темп. Люцифер, мельком взглянув на неё, чуть прищурившись, и в его взгляде сквозило раздражение и едва различимое, не к месту вспыхнувшее ощущение, будто он не должен был говорить с ней так. Остальные летели чуть впереди, их силуэты расплывались в дымчатой завесе тумана. Ни Мими, ни Кассиопея не говорили ни слова. Даже обычно не умолкающий Миракс сохранял непривычную сдержанность. Первые капли дождя коснулись их лиц, и вскоре небо разверзлось, обрушив на бессмертных поток воды. Сквозь пелену дождя начали проступать очертания золотых ворот Цитадели. Когда они приземлились, Вики едва удержалась на ногах, чувствуя, как земля под сапогами дрожит от напряжения в теле. Мокрые и тяжелые крылья складывались с усилием. Она украдкой бросила взгляд на Люцифера: тот стоял рядом, спина его была выпрямлена, а лицо непроницаемо, но глаза горели, отражая отблеск громоздких кованых ворот, украшенных символами, смысл которых Вики ещё не понимала. — Добро пожаловать в Цитадель, — тихо произнес Сафирель, и его голос прозвучал так, будто он не верил, что они действительно осмелились прийти. Цитадель возвышалась перед ними, как воплощённая гордость Небес — монолитная громада света и золота, обрамлённая витиеватыми арками и колоннами, уходящими в самую высь. Стены, словно выточенные из сияющего камня, мягко отражали тусклое небо, и даже в дождливом свете сохраняли ангельскую чистоту, вызывающую одновременно восхищение и отвращение. Сафирель первым шагнул вперёд, подняв руку. Воздух вокруг дрогнул, словно колеблемый жаром, и на секунду всё потускнело: краски исказились, мир стал зыбким, будто они стояли за тонкой плёнкой. Вики с изумлением смотрела, как их силуэты исчезают, растворяясь в свете. — Купол невидимости, — пояснил Сафирель вполголоса, не оглядываясь. — Будьте осторожны, я не вечен, и держать его долго не смогу — он усмехнулся, скользнув взглядом к Мими: — Ну что, хотела увидеть мои таланты? Смотри внимательно, красавица, только не завидуй. — Разве что твоей самоуверенности, — фыркнула Мими, поправляя прядь чёрных волос и смерив ангела колким взглядом. — Хотя… я даже ей бы не позавидовала. Миракс тихо прыснул, но Люцифер оборвал его коротким, ледяным взглядом. Они вошли, двинувшись по высоким залам, где воздух был пропитан старинной магией и древними писаниями. Чем глубже они спускались, тем ощутимее становилась перемена: воздух густел, свет тускнел, а тишина становилась вязкой. Стены из золота и белого камня сменились грубой тёмной кладкой, поросшей мхом. Здесь не было уже торжественности Небес — только холод, тьма и эхо шагов. — Здесь хранится то, что не должно было попасть в мир, — негромко произнёс Сафирель, останавливаясь. Перед ними возвышались огромные, высеченные из чёрного камня двери, испещрённые незнакомыми символами. Казалось, сама материя вокруг отступает, не решаясь прикоснуться к ним. Вики невольно сжала руки, ощущая, как по коже пробегает дрожь. Люцифер стоял рядом, его взгляд был прикован к резным знакам, в губы сжались в тонкую линию. В воздухе витала тяжёлая и древняя энергия, будто сама Цитадель затаила дыхание. — Вот оно, — выдохнул Миракс, уже без шутливого тона. — Хранилище. Сафирель подошёл ближе, проведя ладонью по каменной поверхности. Символы на миг вспыхнули мягким голубым светом, и погасли, будто насмешливо отвергая его попытку. Ангел нахмурился, приподнял руку снова, но едва прикоснулся, поток силы оттолкнул его назад. — Чёртова печать, — процедил он, расправляя крылья и сжимая кулаки. — Не поддаётся. — Что, силёнок не хватает, белокрылый? — насмешливо протянул Миракс, шагнув вперёд. — Дай-ка настоящему мужчине попробовать. Демон сложил ладони, сосредоточился, выпуская струю темной энергии, но та рассеялась о поверхность двери, даже не оставив следа. — Хм, — демон усмехнулся, пытаясь скрыть досаду. — Просто она… не в моём вкусе. — Не в твоём вкусе? — Кассиопея скрестила руки на груди, глядя на него с приподнятой бровью. — Скажи уж честно: тебя, кажется, отвергли. Не в первый раз, я полагаю? Миракс ухмыльнулся, шагнув ближе, и шепнул ей с ленивой наглостью: — Не волнуйся, ты — приятное исключение. Кассиопея одарила его взглядом, способным заморозить океан, а Сафирель раздражённо выдохнул: — Прекратите, у нас нет времени для вашего флирта! Мими шагнула вперёд, и её глаза тревожно заблестели: — Что же делать? Если нас заметят, всё кончено. Мы не успеем уйти! — Может, спросишь у своих видений? — ядовито отозвался Сафирель. — Они ведь такие «всевидящие». Мими вспыхнула, и уже собиралась огрызнуться, но воздух вдруг переменился, став плотным, почти звенящим. Вики не сразу поняла, что происходит: в груди защемило, к вискам прилила кровь, а в сердце поселилось странное, необъяснимое чувство, будто кто-то звал её из-за двери. Рядом с ней застыл Люцифер, взгляд которого потемнел, а дыхание сбилось. Он тоже чувствовал этот зов, пульсирующий где-то глубоко, в самой сути, за гранью разума. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, они оба — словно ведомые одной невидимой силой — шагнули вперёд. Их ладони почти одновременно легли на древнюю печать. Вспышка света прорезала полумрак, ослепляя. Символы на камне вспыхнули ослепляющим белым светом, воздух дрогнул, и по залу прошёл гул. Дверь задрожала, а затем с тяжёлым, глубоким стоном начала открываться, словно сама Цитадель нехотя подчинялась им. Все замерли. Только Вики чувствовала, как в груди пульсирует неведомое, тёплое и пугающее чувство. Взгляд Люцифера встретился с её, и в нём не было ни злости, ни насмешки. Хранилище встретило их тишиной. Воздух был густ от запаха старых фолиантов, прелых страниц и воска. Здесь будто само время остановилось, боясь потревожить хрупкий порядок древности. Сотни свечей горели вдоль стен, их языки колыхались в зыбком полумраке, вычерчивая на полу сложные узоры теней. Под сводами терялись уходящие ввысь стеллажи, забитые свитками и книгами, переплетёнными магическими печатями. Казалось, эти стены видели слишком многое, тая в себя многовековые знания. Компания шла медленно, стараясь ступать беззвучно, словно чужаки в храме, где любой шорох мог стать кощунством. — Да уж… — хмыкнул Миракс, задумчиво осматривая бескрайние ряды. — И как мы, pardon, найдем здесь хоть что-то нужное? — Тише! — шикнула на него Вики, но звук её голоса прозвучал слишком громко, отражаясь от каменных стен. Все невольно насторожились. Каждый шаг отдавался эхом, и от этого становилось не по себе. Они знали, что Хранилище охраняется Архивариусом, и попасться ему на глаза совсем не хотелось. И когда из-за стеллажа донёсся протяжный скрип, будто кто-то волочил тяжелую ткань по полу, все замерли. Послышались шаркающие шаги. Кто-то медленно и размеренно приближался к нарушившим покой Хранилища ученикам. Из полумрака выступил седовласый старик. Он был высоким, но сгорбленным, одетым в длинную, потертую мантию, и державший в руках фонарь, в котором тускло мерцал живой огонёк. Его выцветшие, но пронизывающие глаза скользнули по лицам, и задержались на Вики. А после вонзились в Люцифера. — Кто посмел проникнуть в Хранилище, потревожив древние тайны? — голос его был сух, но в нём звучала сила, застывшая между веками. Вики ощутила, как сердце сжалось, дыхание сбилось, будто само пространство вокруг не позволяло ей вдохнуть. Но Люцифер вызывающе шагнул вперёд, расправив плечи, заслоняя её собой. — Люцифер, — коротко бросил он, но в тоне демона звучал вызов. — Сын Сатаны. Демон не отвёл взгляда, даже когда пламя в фонаре дрогнуло, будто реагируя на его присутствие. Архивариус изучающе посмотрел на него, потом задержал долгий и пристальный взгляд на Вики. — Я знал, что вы явитесь сюда за ответами, — наконец произнёс он, чуть кивнув, будто соглашаясь с собственными неозвученными выводами. — Вы и ваша спутница можете остаться. Остальные — нет. Знания, что вы ищете, им не принадлежат. Друзья переглянулись явно не желая оставлять их самих. Кассиопея шагнула вперёд, собираясь что-то сказать, но один только взгляд Архивариуса, полный древнего, неподвижного спокойствия, заставил её осечься. — Удачи, — коротко сказал Миракс, взглянув на Люцифера, всем своим видом показывая, что они вмешаются при первой же опасности. Когда за компанией закрылись тяжелые створки, в Хранилище воцарилась почти осязаемая тишина. Архивариус поднял фонарь, и теплый, дрожащий свет осветил ряды старинных стеллажей, уходящих ввысь. Он шел вперед неторопливо, а Люцифер и Вики следовали за ним, стараясь не издавать ни звука, но от скрипа половиц внутри всё равно рождалось липкое беспокойство. Тени на стенах оживали и тянулись к ним, когда они проходили мимо старых фолиантов, и чем дальше они углублялись, тем гуще становился воздух, становясь затхлым и удушливым. В какой-то миг Вики, переполненная волнением и страхом, неосознанно сжала ладонь Люцифера, ощутив насколько горячей была его кожа. Он замер, обернувшись к ней, и сжал руку девушки в ответ. Бордовый взгляд на мгновение стал мягче, но тут же потемнел, когда она поспешно отдернула руку, словно ошпаренная. Внутри Вики вспыхнуло смятение, страх и неловкость, а Люцифер сжал челюсти, чувствуя, как раздражение поднимается вместе с каким-то странным и горьким чувством, похожим на обиду. Ему было трудно понять, что именно задело сильнее: её испуг или то, что она отвергла его прикосновение. — Старик, долго ты нас ещё будешь здесь водить? — холодно бросил он, нарушая тишину и вымещая своё раздражение на хранителе. — Мы пришли не на экскурсию. Архивариус даже не обернулся. Его вытянутый силуэт скользил в свете фонаря, продвигаясь всё глубже. — Сколько нетерпеливости в тебе, дитя, — произнёс он, не сбавляя шага. — Твоя спутница должна усмирять твой пыл, но, похоже, лишь раздувает искры. Они остановились посреди узкого прохода. Свет фонаря дрожал, отражаясь на позолоченных гранях стеллажей, где веками покоились свитки и книги, что знали слишком много. Архивариус медленно опустил руку, обернувшись к ним. — Знание не любит спешки, — произнёс он тихо, поучающим голосом. — И не каждому дано понять то, что он ищет. Иногда ответ не раскрывает истину, а лишь подталкивает к бездне. Старец сделал ещё несколько шагов и остановился у одного из стеллажей. Из груды пыльных свитков он достал обтянутый выцветшей кожей пергамент со следами времени на каждом изгибе. — Нужное вам писание находится здесь, — сказал он, протягивая его Люциферу. — Но помните: строки могут указать путь, но не пройти его за вас. Ответы вам придётся отыскать самим. Люцифер без слов принял свиток. Кожа под пальцами ощутила шероховатое тепло, будто пергамент хранил пульс того, кто писал его. Он медленно развернул его, а Вики подошла ближе, затаив дыхание. Они вглядывались в свиток, но тот был совершенно пуст, лишь желтоватая поверхность едва мерцала в свете свечей. — Что это?.. — прошептала Непризнанная. Но, подняв глаза, они увидели лишь пустоту. Там, где мгновение назад стоял Архивариус, не было никого. И вдруг на пергаменте проступили тонкие буквы, медленно складываясь в строчку на древнем общем языке: — Sanguis scientia poscit, — низко произнёс Люцифер, и воздух вокруг будто дрогнул, а пламя ближайших свечей качнулось, подчиняясь его голосу. — Что это значит? — прошептала Вики, подняв взгляд, и в этот миг он повернул к ней голову, и их лица оказались в опасной близости. Лёгкий янтарный свет скользил по коже девушки, играя на ресницах и губах, и в голубых глазах Вики отражались отблески огня, сплетающиеся с бордовыми искрами во взгляде демона. Мир будто сжался до этого одного мгновения: дыхания, что касалось кожи и биения сердец, что совпали на короткий миг. Люцифер чуть нахмурился, будто борясь с собой, и тихо произнёс: — Нужно окропить пергамент кровью. Его рука медленно потянулась к ней, и Вики, не зная зачем, прикрыла глаза, словно ожидая прикосновения. Но вместо этого он осторожно вынул из её волос острую, серебристую заколку, и, не колеблясь, полоснул ею по своей ладони. Тонкая струйка крови медленно заструилась по коже, блеснув в свете огня, и в тот же миг Вики вскрикнула: — Ай! Боль пронзила кожу, и на её ладони, точно откликнувшись, выступили алые капли крови. — Так нужно было, — почти виновато произнёс Люцифер, не в силах смотреть на её лицо, но и не в силах отвести взгляда от девушки. Демон занёс руку над свитком, и капли, падая на пергамент, растекались узорами. Вики смотрела, как алая кровь Люцифера медленно впитывается в древнюю бумагу, оставляя на нём извивающиеся следы, похожие на живые линии, но свиток всё ещё оставался безмолвным. И не отдавая себе отчёта, она подняла ладонь, и несколько капель её крови упали рядом с кровью Люцифера. В тот миг воздух дрогнул, будто Хранилище на мгновение вдохнуло. Огни свечей потускнели, а на пожелтевшей поверхности свитка одна за другой начали вспыхивать буквы, складываясь в горящие строки. Когда тьма и свет утонут во лжи и предательстве, Шепфа явит миру пару Истинных. Их души — зеркала, их тела — узники одной боли. Им суждено разрушить старый порядок и воздвигнуть на руинах новый мир из пепла и крови. Но их союз — не милость, а проклятие: где один страдает, другой истекает кровью, и любовь их будет равна смерти. Из дыхания их родится буря, из взгляда — очищение, и мир содрогнётся, когда сольются их силы. Ни небу, ни бездне не будет власти над ними, и не найдётся силы, способной сокрушить их, ибо в их единстве заключено начало новой эпохи — мира, где не будет места боли, лжи и подлости, где сгорит всё, что построено на обмане. Вместе они неодолимы, а порознь обречены. Лишь обуздав гордыню и ярость, Истинные удержат равновесие, иначе их пламя обратится внутрь и пожрёт самих себя, оставив после лишь пепел и безмолвие.