God's Last Dance

      Так сложилась судьба, когда божественный престол был разрушен, вопреки законам всего, что даровано богами, вопреки наивности богов, что познали всплеск ярости бога, что разрушил весь мир, топотом ног и взмахом руки. Идеальное движение, плавность тела в состоянии покоя и отсутствие эмоций то, чему обучено дитя человеческое, держа в остро звуки, скрывая кровавые глаза. Повязка хвостами двигалась подобно ветру, ноги вибрацией истощали хрупкую почву земного покрытия тренировочного зала, не смея нарушить покой и концентрацию в тишине, дарованной вакуумом из непроглядной тьмы. Мария была одна, так всегда казалось со стороны, когда люди не видящие наблюдали за ней, восхищаясь чудесному подношению одному из великих богов её родины, но танец никогда не был подношением. Боевой стиль, формирующий выносливость тела в танце исключительно мужском, вот чем была тренировка девушки в просторном зале, где кафель дрожал от едва различимого для смертных касания. — Взмах, шаг и выпад! — его голос наполнял разум, словно гипнотизируя тело, что смиренно исполняло команды.       Шаг, руки взывают к богине жизни Роукхи, ноги в позе знакомой всем «цапли», тело клонится вперёд не меняя позиции рук и выравнивая ногу перед собой, роняя хрупкое тело в выпаде, повторяя жест каратиста перед началом боя. Она жмурит глаза в этой тьме, выдыхает в ритм лишь ей известной мелодии делая прыжок с разворотом в воздухе, возвращаясь в исходное положение, сложив руки в двух совершенно разных жестах. — Поклон Госпоже Роукхи, — она смотрит на сложенную в кулак ладонь, склоняясь в корпусе, — Приветствие Господину Тонгра, — лицо поворачивается к руке сложенной в форме соцветия лотоса сгибаясь в торсе.       Мелодия стихает, тело медленно оседает на корточки, подобно сумоисту, что готовится к новому выпаду, руки тянутся перед собой, содрогаясь от напряжения в каждой клеточке мышц и кожи, она прикрывает веки и мягко улыбается на похвалу отца названного и братьев его младших, что явились на шум в сопутсвии детей своих человеческих. Они стояли за дверью в тренировочный зал, будто кем-то запуганные, наблюдая за девой, что аккуратно сложила руки вместе и поклонившись молвила: «धन्यवाद, प्रियजन»¹. Они смиренно склонили головы в похвале, что читалась в божественном взгляде и взглянули в её глаза, сквозь то, что Шива даровал ей перед вступлением в это место. — Мисс Лилиан, Мистер Покус, рада вас вновь встретить, юные господа, — обратилась она в сторону двери, склонив голову в знак приветствия, — Нет смысла оставаться там, ведь братья мои не могли бы здесь быть без вашего присутствия.       Дети богов, благословленные проклятием тех, кто склонил головы пред индийскими святынями явили свой лик. Дева двинулась вперёд, стоя в зале во весь рост, что дарован был человеческому телу, лишь едва превышая рост дитя разрушения, что не смела открыть своих глаз. За храбрым дитям бури, в зал вошёл и избранник молнии, что едва ли менялся в лице, вечно холодный, ценительно небрежный взор и усмешка, что досталась ему после встречи с Сусаноо, что почтил его собственным присутствием, для почтения мечника нашего времени. — Что привело, столь значимых людей, на выступление одинокого танцора? — она старалась остаться при речи разговорного тона, но акцент, что резал её собственный слух, перебивал диалог словами из чего-то забыто родного.       Они оба молчали, кажется лицезрев спектр удивления во взгляде девушки, что явно не ожидала подобного, от тех кого чтили братья названные, как самых шумных из их детей человеческих. Взгляд туманно рассеянной манерой оглядел юную деву, что смотрела им в душу и ждала диалога, который решил бы многое в этот момент. — Это была Шива Тандава? — голос шёпотом отразился от стен, в тишине, где лишь они понимали суть вопроса, что не жаждал ответа, но одержал его: — Это его безусловная копия, что была созданная мною, в подношение сильнейшему богу Индии.       Послышался тихий смешок. Юноша молчавший доселе наблюдал за девушками, внимал каждому слову и лишь от жалко звучащего «копия» раздражённо хихикнул, посчитав это лишь невежеством к тому, кого смертная звала отцом. — Копия? — он шагнул вперёд, не спуская глаз с девушки перед собой, — Смеешь порочить имя отца названного столь низким изречением? — Ни в коем случае, Господин Фернандес, лишь слегка шучу в честь его счастья, — Мария склонила голову на бок, смотря куда-то вне пространства за спиной говорившего, отмечая то, как Шива аплодирует унизительно глупым придиркам детей братьев его младших, — Но смею признать, вы сумели порадовать отца нашего собственным тоном, недостойным взрывному тону брата божественного Индры.       Лилиан съёжилась от прохлады позади, дверь замкнулась вслед этому дуновению, оставляя спорящих вне самого пространства, в пустом помещение, где были лишь те, кому стоило видеть подобное. В ложе богов, танцем счастья от скорого боя резвился старик Зевс, подначивая Будду к его торжеству, но мужчина лишь молча хмыкнул, всматриваясь в раскол пространства, где стояли дети братьев его божественных. — Я не смею оскорбить дитя брата моего, но сочту важным уточнить, что этот бой вне арены бессмысленен, как и то, что Валькирии звут «Рагнарёк» в коем был принят пакт о вашей долгой жизни, — она причитала на каждый злобный взгляд парня, игнорирую присущую юноше ярость в его карих глазах, что темнели подобно бездне вод Посейдона.       Тишина была им судьей, единолично и спокойно обнажая недовольство подобным действиям здесь стоящих, и лишь Мария подчинялась столь давящей песне, что взыграла в тишине, готовя ту к разговору «подарочного эксклюзива». Так называл серьезность взгляда просветленное дитя, что призналось богами как Будда. — Скоро отбор, бои решат, что было важным в твоих «копиях», та что позорит имя бога своего, — парень отвёл взгляд, наткнувшись на злого и явно не радушно согласного с ним божества, — Что? — Дурак, — эхом грома ударил голос молнии в зале, — Цветок смерти не смеет признать при отце своём подлинность танца, что нельзя танцевать себе подобным вне зоны наблюдения. — Чего?! — Ох... Святая Роукхи, говорю, Мария не должна была показывать танец до боя на отборочных, уяснил?       Покус моргнул пару раз, взглянув на ту, что опустила голову вниз, в знак раскаяния, скорее перед разрушением, чем перед людьми, что посмели смотреть на танец бога. Лилиан сложила руки, склонившись в знак извинения, Покус лишь развернулся, махнув рукой на прощание, уходя из помещения, не сказав и слова о том, что ощутил в данный момент.

***

      День давил тревогой на девичьи плечи, она сидели на арене в позе лотоса, ожидая соперника, что будет ловить ритм вселенной, по крайней мере она хотела бы этого всей душой, хоть и шансов было немного. — Сегодня в бою сразиться грация танца и точность ударов, и только богам известно, что будет быстрее.       Голос ведущего ударил по ушам, не достигнув и капли реакции той, что аккуратно поднялась на ноги и сильнее затянула повязку на глазах. Руки сами двигались в пространстве, разминая плечи и тело перед боем. Её противник стоял в стороне, наблюдал с высоты собственного роста и усмехался, найдя забавным то, что его противник девушка, что явно уступала ему в силе и технике подачи боя. Слышится гонг, собирая бойцов в центре. Дева мягко улыбается противнику, становясь в стойку, что ранее видели двое из зрителей зала. — Сосчитай ритм, коль успеешь, — она двигалась подобно волнам в реке, со стороны в сторону, собирая воздух в лёгких, — Танцуй пока не падешь ниц, смертное дитя.       Она его распаляла, находя в злости парня, нечто забавное, когда он срывается с места, но кажется утопает в собственном зрении. Медленно. Она делает первый шаг, удар попадет точно в цель, оставляя царапину от собственных коготков на его щеке. Снова выпад противника, она продолжает свой танец, не стараясь уклоняться, хоть и стоило бы. Шива внимательно смотрит на девушку, взглядом будто говорит, что бой должен держаться до последней ноты космической прозы и Мария соглашается с этим взглядом, вновь набирая скорость. Удар за ударом по противнику, в котором виделось несколько лиц, что давили противника числом, не смотря на то, что она танцевала одна. — Мелкая тварь, — рычит юноша наконец поймав её руку, — Чего глаза прячешь, дрянь? Совсем не уважаешь противника?!       Он повышал тон, сделав первый, как ему казалось точный удар, но жестом чести богине жизни, она сводит руку от собственного лица, приподняв уголки губ. — Уважение к противнику основа, которую я приношу вам, — рука с силой ударяется в локоть парня, оглушая чувствительные уши громким щелчком в руке, — Но если ваше уважение заканчивается на глазах, танцуйте быстрее, чтобы сорвать повязку с глаз.       Мария делает шаг назад, продолжая оставаться на уровне лица оппонента, отклоняясь назад, произведя удар рукой в жесте разрухи, что близила тело противника к его ранению. Юноша доселе решивший, что она блефует, и лжёт о том, что одна, накрывает её кулак, своей ладонью таща на себя, желая скинуть ненужную в бою вещь, но прыжок перед лицом, и он лежит на земле, пока дева танцует в такт мелодии, что слышится лишь ей, оставаясь симфонией одного актёра. Ноги движутся быстрее, руки собраны в круг и она как тогда, в зале, становится в позу «Цапли», склоняясь телом вперёд, вытянув ногу перед собой. Это был его шанс, он до этого мирно лежащий успевает задеть узелок на затылке пальцами, оставляя темную ткань на вытянутой ноге. — Забавно, — её алые глаза щурятся от удовольствия, обнажая голодный к скорости, хищный оскал, — Чтож, пляши, коль успеешь, маленький котик.       Противник успевает поставить блок, с каждым шагом девушки откатываясь назад, ощущая вновь удары будто с трёх разных сторон, оставляя неподвижными лишь глаза, что ехидно блестели на солнце. Шива складывает руки на груди, сжав пальцы на фиолетовой коже, ощущая, как музыка девы медленно уходит к концу. Выпад, шаг и прыжок, что толкает противника в стену, точным ударом девичьих ног. Вновь движение рук, что казалось явили две не человеческих пары ладоней, поклон жесту жизни, приветствие жеста разрушения, ещё один прыжок, что ударом ноги по шее роняет тело противника на пол и позиция «Цапли» с которой всё началось. — धन्यवाद, यह नृत्य बहुत बढया था।² — она клонится в знак прощания, пряча алый взор глаз за повязкой, уходя прочь с арены.       Не смотря на отсутствие видимых ран, дева рухнула на колени во тьме коридора и внимательно всмотрелась в ладони, что дрожали от чужого присутствия рядом. Разрушение в лице божества, стояло позади, сложив четыре руки на плечах и руках воспитанницы: — Танец и правда был невероятен, Мария. — Он вызвал желание крови, стоило открыть глаза, — тихо шепчет девушка, сжимая ладони в кулак. — Это истинная цель, что ты несла в танце, который явила людям, теперь отдохни.       Она не спорила, не было сил, лишь желание скрыться до вопросов любопытных детей, взгляд которых разнился из удивлённой толпы. Будда видевший это, развернулся, покинув покои брата старшего Зевса, ожидая лишь появления Шивы, что кажется терялся в мыслях, оценив то, что сказано было в ответ, как что-то необычное с уст их смертельного цветка.