Всё кроме тебя

We Move Lightly - Dustin O’Halloran ‧ 2011

Реджина вышла в полутёмный коридор и остановилась, словно боясь сделать следующий шаг. Она прислонилась к ближайшей стене и провела пальцами по всё ещё пульсирующим после поцелуя губам. В груди было тесно, дыхание сбивалось, а сердце стучало так словно хотело вырваться. Что это было? — пронеслось у неё в голове. Почему Эмма Свон сделала это? Почему я не оттолкнула её? Почему не рассердилась? Но следующая мысль испугала Реджину ещё больше. Почему мне… понравилось? Реджина обхватила себя руками, будто пытаясь удержаться от нового прилива чувств. Всё внутри будто смешалось: растерянность, страх, трепет и что-то ещё, неведомое до сих пор ощущение, похожее на лёгкий ток под кожей. Почему этот поцелуй, такой неправильный, неожиданный, казался таким естественным, словно именно этого она ждала всю жизнь? Она посмотрела по сторонам, вокруг было пусто. Только далёкие голоса и звуки музыки из зала напоминали, что праздник продолжается. Ей не хотелось возвращаться, хотелось убежать прочь, поехать домой, туда, где можно будет просто закрыть глаза и хотя бы попытаться понять, что с ней происходит. Однако, она понимала что не может. Она выпрямилась, глубоко вдохнула и попыталась вернуть себе прежнюю уверенность. Она медленно пошла по коридору, стараясь прийти в себя, как вдруг, из-за угла показалась Элизабет. — Реджина? — подруга ускорила шаг, заметив брюнетку, — я уже начала волноваться! Где ты была? Реджина вздрогнула, будто её застигли врасплох. — Я… я же сказала… что вышла немного подышать воздухом, и… — Твоя мать тебя ищет, — перебила Элизабет, — я сказала, что ты отошла буквально на минуту, но тебе лучше вернуться, пока она не отправила на поиски половину зала. — Да, конечно, спасибо, Лиззи. — Реджина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то натянутой. — С тобой всё в порядке? — спросила Элизабет, нахмурившись. — Ты бледная… и какая-то… странная. — Всё хорошо. Просто… немного кружится голова, было слишком душно. — Она пыталась говорить спокойно, но голос всё равно предательски выдавал её. — Пойдём? Элизабет уже кивнула, собираясь последовать за брюнеткой, но вдруг замерла. Свет от окна упал на лицо Реджины, и она тихо ахнула, а затем схватила Реджину за запястье. — Реджина, подожди. Реджина обернулась, не понимая. — Что такое? Элизабет всмотрелась внимательнее, затем медленно подняла руку. — Твоя помада… — произнесла она, — она смазалась. Реджина замерла. Она снова непроизвольно коснулась лица. На пальцах остался след алого. — О… — выдохнула она, не зная как реагировать. Взгляд подруги был слишком пристальным. — Реджина? — тихо спросила Элизабет. — Где ты была на самом деле? — Я же сказала — на террасе. — Голос Реджины стал резче, чем она хотела. — С кем? — Элизабет шагнула ближе и прошептала, будто боялась, что их кто-то услышит. — Реджина, скажи мне? — Это неважно, — отрезала та, пытаясь обойти её, но подруга удерживала её. — Реджина, что произошло? Во взгляде Реджины мелькнула ярость. — Ничего не произошло, Элизабет! — Ответила она резко. Элизабет конечно не поверила, но увидев то как напряжена Реджина, решила не настаивать на ответе. — Хорошо. — Она мягко кивнула. — Можешь ничего мне не говорить сейчас. Но знай, мы обязательно поговорим об этом позже. Она вынула из сумочки носовой платок, осторожно стёрла размазанную помаду с уголка губ Реджины, потом слегка поправила её причёску и прикоснулась к щеке. — Так лучше. — Её голос стал почти нежным. — Спасибо, — тихо произнесла Реджина, наконец выровняв дыхание. — Конечно, — ответила Элизабет, глядя на неё чуть дольше, чем обычно. — Реджина, ты же знаешь, ты не должна соглашаться… — Лиззи, пожалуйста, я не хочу это обсуждать… — Я хочу лишь сказать, что если ты вдруг передумаешь и захочешь уйти… только скажи. Реджина лишь кивнула и они направились к залу. Как только Реджина переступила порог зала, её словно ослепил свет — золотое сияние люстр отражалось в стекле бокалов, играло в искрах шампанского, сверкало на бриллиантах и жемчуге гостей. Воздух был насыщен ароматом духов, дорогого табака и гулом множества голосов. Но всё происходящее вокруг казалось ей далеким, словно она смотрела на вечер со стороны. Официант протянул ей поднос, и Реджина, не думая, взяла бокал шампанского. Она сделала несколько глотков, надеясь, что напиток вернёт ей ощущение реальности. — Реджина, дорогая, где ты была? — прозвучал чёткий голос матери, что заставило её вздрогнуть. Реджина обернулась. Элеонор Миллс, в идеально сидящем платье из серебристого шёлка, приближалась к ней быстрым, отточенным шагом, скорее как к подчинённой, а не к дочери. — Я вышла, чтобы немного привести себя в порядок, — уверенно произнесла Реджина, стараясь держать голову выше. Элеонор задержала на ней долгий, оценивающий взгляд. Она словно проверяла не правдивость слов, а безупречность внешнего вида Реджины. Наконец, удовлетворившись результатом, она кивнула. — Хорошо. Но в следующий раз постарайся не задерживаться. — Конечно, мама. — Ты должна немедленно пойти со мной, — сухо сказала она, беря дочь под руку. — Твой отец сейчас выступит с речью и объявит о будущем объединении дел с Мистером Харрингтоном. Он так же сообщит о помолвке, после чего Мистер Харрингтон вручит тебе кольцо. Слова ударили Реджину, будто колокольный звон. Она машинально перевела взгляд на Элизабет, стоявшую неподалёку. Та сразу заметила, как изменилось выражение лица подруги: в глазах Реджины мелькнуло замешательство. Но уже через мгновение Реджина выпрямилась, подняла подбородок выше и кивнула матери. — И ради бога, Реджина, улыбайся, — прошипела Элеонор, склоняясь к её уху. — Это праздник, а не траур. Реджина натянула идеальную улыбку, отточенную, но такую безжизненную — и гордо двинулась вперёд. Музыка стихла. На возвышении появился Чарльз Миллс. Он постучал по бокалу, призывая к тишине, и зал мгновенно обратил на него внимание. — Дамы и господа, — начал он с обаянием опытного оратора, — благодарю вас за то, что вы разделили с нами этот особенный вечер. Сегодня мы не просто празднуем успех — мы стоим на пороге нового этапа. Толпа ответила одобрительным гулом. — Мне приятно объявить, что с сегодняшнего дня компании Mills Group и Harrington Industries объединяются. Вместе мы не только укрепим позиции на рынке, но и откроем новые горизонты для роста и процветания. Аплодисменты раздались, как отрепетированная волна. Чарльз широко улыбнулся, прежде чем, позволил им утихнуть, затем перевёл взгляд на дочь.

Don’t Let Me Be Misunderstood - Nina Simone ‧ 1964

— Однако, — произнёс он, — есть ещё одна, не менее радостная новость. После объединения наши семьи станут близки не только по бизнесу, но и по крови. Он улыбнулся и сделал шаг вперёд. — Мистер Харрингтон любезно попросил руки моей дочери. Реджина, дорогая, подойди пожалуйста. Слова повисли в воздухе. Всё вокруг будто замерло. Реджина медленно подалась вперёд, сама не веря что движется. Она чувствовала на себе пронзительные взгляды, но всё это стало фоном к одному-единственному ощущению: всё кончено. Чарльз отошел в сторону, уступая место Томасу Харрингтону. — Реджина, — сказал он, подходя ближе. — Я хочу сказать, я невероятно счастлив, что ты согласилась стать моей женой. Он достал из кармана бархатную коробочку, открыл её и поднял кольцо. — Прими это кольцо в знак нашей помолвки. Надеюсь, наш брак будет счастливым. Он говорил, как читают пресс-релиз. Реджина смотрела, как его пальцы твёрдо и деловито касаются её руки. Золото кольца будто обожгло кожу. Она подняла взгляд, на Томаса, затем посмотрела на отца, затем на зал и широко улыбнулась, именно так, как её всегда учили. Как вдруг, среди множества лиц она увидела её. Эмма стояла чуть в стороне, у стены, с бокалом в руке. Их взгляды встретились. Реджина на мгновение перестала дышать. Её улыбка тут же исчезла. Эмма, будто чувствуя, что Реджина на грани, попыталась улыбнуться в ответ, мягко, поддерживающе. Реджина не успела отреагировать, так как в этот момент Томас сжал её руку, возвращая её в реальность. — Реджина, — повторил он. Она моргнула, заставляя себя снова улыбнуться. Кольцо на её пальце сверкнуло под светом огней — слишком ярко, слишком чуждо. — Спасибо, Томас, — произнесла она почти шёпотом. Он повернулся к гостям и поднял бокал. Зал зааплодировал, зазвенели бокалы, полетели поздравления. Смех, вспышки камер, звон стекла, всё смешалось в один сплошной шум. Реджина машинально кивала, принимала поздравления, но её взгляд невольно вернулся к тому месту, где стояла блондинка. Теперь там было пусто. Элеонор появилась рядом с Томасом — изящно и величественно, с тем видом, который мгновенно придавал окружающим ощущение, будто они находятся в присутствии кого-то значимого. Её улыбка была безупречной. — Мистер Харрингтон, — произнесла она мягким и выверенным голосом, — примите мои поздравления. — Благодарю вас миссис Миллс, но думаю что теперь вы можете называть меня просто Томас. — Что ж, Томас, вы сделали правильный выбор. Томас чуть склонил голову, натянуто улыбаясь, как вдруг рядом с ним появился Чарльз Миллс, сияющий успехом и гордостью. — Элеонор, Реджина, — начал он с видом человека, который вот-вот представит кому-то особого гостя. — Я бы хотел познакомить вас с мисс Эммой Свон. Она представляет интересы компании Swan Shipping. Мисс Свон только что прибыла из Лос-Анджелеса, и мы с мистером Харрингтоном возлагаем большие надежды на возможность сотрудничества. Реджина вздрогнула от имени, которое эхом ударило по её памяти. Эмма Свон. Она повернула голову — и сердце, кажется, на мгновение перестало биться. Блондинка стояла рядом с её отцом, и казалось, была абсолютно спокойна, в отличии от самой Реджины. Эмма кивнула Томасу — тот ответил вежливым, но изучающим взглядом, будто рассматривал не партнёра, а соперника. — Мисс Свон, — продолжил Чарльз. — С мистером Харрингтоном вы уже знакомы, но позвольте представить мою жену, Элеонор Миллс, и мою дочь, Реджину. Эмма слегка склонила голову. — Миссис Миллс, — произнесла она уважительно, — очень приятно. Элеонор кивнула сдержанно, почти невидимо, — так она кивала официантам, когда те правильно подавали вино. Потом Эмма перевела взгляд на Реджину. — Мисс Миллс. — Голос Эммы вдруг стал более низким, уверенным, но в нём звучало что-то почти интимное, хотя слова и были абсолютно формальными. — Как понимаю, вас можно поздравить? Реджина почувствовала, как её пальцы судорожно сжали бокал. — Да… спасибо. — она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — Я… — Вы прибыли в Лондон одни, мисс Свон? — перебила Элеонор, не сводя глаз с блондинки. В разговоре повисла едва уловимая пауза. Эмма немного сдвинула брови, удивившись, что Элеонор не дала договорить Реджине. Эмме это сразу не понравилось, но она решила, что пока не станет придавать этому значения. — Да, — спокойно ответила Эмма. — Мой брат должен был быть здесь, но… обстоятельства сложились так, что теперь он не с нами. — Да, мы слышали об этом, — произнесла Элеонор с показательной вежливостью. — Ужасная трагедия. Примите наши искренние соболезнования. — Благодарю, — ответила Эмма, чуть кивнув. — Но не будем об этом. Реджина смотрела на неё, не в силах отвести взгляд. В этих голубых глазах отражалось не просто сдержанное горе — в них жила сила, та самая, которой не хватало ей самой. — Разумеется, — кивнула Элеонор. — Надеюсь, ваши родители в добром здравии? — Так и есть, благодарю. — Эмма слегка улыбнулась. — Отец уже не летает на такие долгие расстояния, а мать решила остаться с ним. Кто-то ведь должен держать дом в порядке, не так ли? Элеонор приподняла бровь, услышав лёгкий оттенок иронии, но кивнула. — Я недавно заняла должность брата, — продолжила Эмма, — и, признаюсь, всё это стало неожиданностью. Мне ещё предстоит многое понять. Но я рада, что у меня есть семья, которая меня поддерживает. — Полностью согласен, — вмешался Чарльз, довольный ходом беседы. — Семья — основа всего. — Как я понимаю, вы не замужем, мисс Свон? — снова спросила Элеонор, с видом человека, которому очень любопытно. — Нет, я свободна. — Как странно. — Элеонор чуть наклонила голову. — Такая красивая, умная женщина… неужели никто не сумел покорить ваше сердце? Эмма легко усмехнулась. — Я решила посвятить себя семье и делу. Сейчас они нуждаются во мне как никогда. — Благородно, — заметил Чарльз. — Управлять такой компанией, это огромная ответственность. Ваш отец, должно быть, невероятно гордится вами. — Надеюсь, это так. — Не сомневаюсь, что так и есть, — добавила Элеонор. — Скажите, как долго вы планируете оставаться в Лондоне? — Пока трудно сказать, — ответила Эмма. — Всё зависит от того, как быстро будут продвигаться переговоры. Мне ещё предстоит со многим познакомиться. — Уверен, мы быстро найдём общий язык, — заметил Чарльз. — Возможно так и будет, — отозвалась Эмма. — Это ведь ваш первый визит в Лондон? — Да, впервые. Надеюсь, в ближайшие дни смогу увидеть город. — Тогда позвольте мне предложить вам компанию, — сказал Чарльз, загадочно улыбаясь. Эмма приподняла бровь. — Вы лично, мистер Миллс? Тот рассмеялся. — О, боюсь, со мной вам будет скучно. Но думаю, моя дочь могла бы показать вам город. Реджина прекрасно знает все его тайные красоты. Реджина почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она посмотрела на отца — её взгляд был молчаливым протестом. Эмма же наоборот улыбнулась, обрадовавшись такому предложению. — Я была бы очень признательна, если конечно, мисс Миллс не будет против. — Что за вопрос! — усмехнулся Чарльз. — Реджина с радостью составит вам компанию, не так ли, дорогая? Реджина медленно вдохнула, выпрямилась и сказала: — Да, конечно. — Прекрасно, — заключил Чарльз. — Вот и решено. Эмма не отводила взгляда от Реджины. — Скажите, мисс Миллс, у вас уже есть планы на завтра? — Нет, пожалуй, нет. — Отлично. После обеда я собиралась немного прогуляться. Буду счастлива, если вы присоединитесь. — С удовольствием, мисс Свон. — Тогда я пришлю за вами машину, — сказала Эмма. Прежде чем отвернуться, взгляд Эммы скользнул по губам Реджины — почти незаметно, но достаточно, чтобы сердце брюнетки предательски дрогнуло. Эмма будто почувствовав это, тут же улыбнулась, — О как же ей хотелось вновь прикоснуться к этим губам, — подумала она. И прежде чем кто-нибудь заметил её пристальный взгляд, Эмма резко повернула голову и обратилась к Элеонор: — Была рада знакомству, миссис Миллс. Прошу прощения, но думаю что мне уже пора. Ещё раз благодарю за приглашение, мистер Миллс. — Спасибо, что пришли, мисс Свон, — ответил Чарльз. — Мистер Харрингтон, — добавила Эмма вежливо. — До свидания, мисс Свон, — отозвался тот сухо. Эмма кивнула и, прежде чем уйти, позволила себе последний взгляд на Реджину. Как только Эмма скрылась из виду, Чарльз повернулся к Томасу: — Томас, вы не против, если я на пару минут одолжу мою жену и дочь? Обещаю, Реджина присоединится к вам очень скоро. — Разумеется, сэр, — ответил Томас, с натянутой вежливостью. — Дамы. — Он склонил голову и направился к бару. Как только Томас отошёл на безопасное расстояние, Элеонор резко обернулась к мужу, и в её глазах сверкнуло раздражение. — Я не понимаю этого, Чарльз, — прошипела она, — зачем ты настоял на том, чтобы Реджина составила компанию этой… мисс Свон? — Почему нет? — спокойно ответил Чарльз, поправив запонки. — Мисс Свон — весьма примечательная женщина. Думаю, Реджине будет полезно провести с ней время. Возможно, они даже смогут… подружиться. Реджина молчала, но внутри у неё всё переворачивалось. Отец был прав — Эмма действительно её заинтриговала и не знай она Эмму прежде, она была бы в восторге иметь возможность с ней подружиться. Но сейчас? Реджина больше не была уверена. После того, что произошло на террасе, после того внезапного поцелуя, — она не была уверена, что вообще хочет видеть Эмму снова. — Дружба? — усмехнулась Элеонор, сжимая бокал тонкими пальцами. — Какой вздор. Реджине ни к чему заводить знакомства с подобными… — она запнулась, подыскивая подходящее слово, — дамами. О чём ты только думал? — Я думал о том, что это может быть выгодно, — сдержанно, но твёрдо произнёс Чарльз. — Эмма Свон — один из ключевых игроков в судоходном бизнесе. После того как её отец передал ей руководство компанией, она стала принимать все стратегические решения. Она ещё достаточно молода, возможно, не так опытна, но именно от её слова теперь зависит множество контрактов. Если нам удастся заручиться её расположением, это укрепит наши позиции. Это может определить наше будущее, Элеонор. В зале звучал смех и звон хрустальных бокалов, а в их маленьком треугольнике повисло напряжённое молчание. Элеонор сделала глоток шампанского, с трудом скрывая недовольство. — Так что да, — продолжил Чарльз, чуть понизив голос. — Я посчитал уместным предложить Реджину в качестве компаньонки для мисс Свон на время её пребывания в Лондоне. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно для нас, дорогая? — Конечно, отец, — тихо произнесла Реджина, уважительно глядя на него. — Вот и прекрасно. — Он кивнул. — Мисс Свон пока не выразила особого интереса к сотрудничеству, поэтому нам нужно показать, что с нами можно иметь дело. Что мы — надёжные партнёры. — Всё равно, мне это не нравится, Чарльз, — не унималась Элеонор, сжимая губы в тонкую линию. — Только представь, какое дурное влияние она может оказать на нашу дочь. Ты ведь видел её, в ней есть нечто… вызывающее. Чарльз вздохнул, уже теряя терпение. — Как бы там ни было, она должна стать нашим партнёром. И мы приложим к этому все усилия. В том числе и ты, Элеонор. — Что ты имеешь в виду? — недовольно спросила она. — Я ожидаю, что ты проявишь максимум любезности и не допустишь ни малейшего проявления неуважения по отношению к мисс Свон. — Чарльз… — Я знаю, что ты можешь, — прервал он её. — Взять хотя бы сегодняшний вечер. Я видел, как ты на неё смотришь. Она тебе явно не нравится, я это понимаю, но это не имеет ни малейшего значения. Элеонор фыркнула и отвернулась к залу, отпивая шампанское. — Если это так необходимо, — процедила она. — Именно, — сухо ответил Чарльз. Затем обратился к дочери, — Надеюсь, завтрашняя прогулка пройдёт хорошо, Реджина. Пригласи Мисс Свон на ужин, но сделай это ненавязчиво, будто это твоя собственная идея. Скажи, что ужин будет неформальным, только ты, я и твоя мать. Реджина приподняла брови, идея явно застала её врасплох. Элеонор тут же возмутилась: — Может, сразу предложим ей поселиться у нас? — Может, и предложим, — резко ответил Чарльз. — Если это укрепит наши отношения, я не вижу в этом ничего плохого. Ты поняла меня, Реджина? — Да, отец. — Хорошо. А теперь — возвращайся к своему жениху. Уверен, он уже ждёт тебя. Реджина едва заметно усмехнулась, зная, что Томасу глубоко безразлично, где она и с кем. Но возражать она не стала, просто кивнула и направилась к нему. Реджина знала, она была красивой, и это не оставалось незамеченным. Её слегка смуглая кожа, тёмные густые волосы, крупные выразительные глаза и пухлые губы притягивали взгляды. Не высокая, но с идеальной фигурой, она постоянно ощущала внимание мужчин. Кто-то пытался расположить её к себе, кто-то сразу же предлагал руку и сердце её отцу, будто Реджина была куклой, не обладающей собственной волей. Она понимала, что когда-нибудь ей придётся выйти замуж, но пока что никто не оказался достаточно достойным, по крайней мере по мнению её матери. Строгая Элеанор отсеивала всех, кто не соответствовал её высоким требованиям. Однако теперь всё решилось. Реджина мысленно вернулась к тому дню, когда она узнала, что выбор был сделан: Тот день начинался как любой другой — промозглый, серый, с лёгким туманом, стелющимся над улицами. Реджина возвращалась домой после прогулки в Гайд-парке вместе со своей подругой Элизабет Мур. Обе девушки смеялись, укрываясь под одним зонтом, обсуждали книги и последние сплетни, пока их туфли тихо шлёпали по влажной мостовой. Элизабет была веселой и наивной, даже немного мечтательной. В отличии от Реджины, она всегда легко находила общий язык с парнями и заводила друзей. Элизабет была смелой и прямолинейной, и именно она всегда поддерживала Реджину как никто другой. Только с ней Реджина могла поговорить практически обо всём, не боясь осуждения. Они вошли в дом, стряхивая капли дождя с пальто. Тёплый воздух, пахнущий чаем и полированным деревом, окутал их. Реджина, сбрасывая перчатки, обратилась к горничной: — Марта, пожалуйста, принеси нам чай в мою комнату. — Конечно, мисс, — кивнула та, торопливо скрывшись в сторону кухни. Реджина и Элизабет уже собрались подняться наверх, но из гостиной донёсся знакомый, властный голос матери. — Реджина! Реджина обернулась. Элеонор Миллс стояла в дверях, в идеально выглаженном платье кремового цвета, с безупречной причёской и блестящими глазами. Но в этот раз в её взгляде было не только недовольство — там сверкала какая-то торжественная радость, почти возбуждение. — Реджина, дорогая, где ты была? — Я была в парке, с Элизабет, — спокойно ответила Реджина, уже предчувствуя, что разговор пойдёт в привычное русло. — Почему так долго? — спросила Элеонор с лёгким вздохом раздражения. — Я ведь просила тебя не задерживаться сегодня. Почему ты никогда не слушаешь? — Но, мама, я… — Ничего не хочу знать, — отрезала она, и, заметив, что Элизабет неловко переминается с ноги на ногу, вдруг сменила тон на обманчиво радостный. — У нас важный гость, Реджина. Очень важный. Ты должна пойти и поздороваться. Приведи себя в порядок и спустись к нам. Это ненадолго. Она повернулась к Элизабет и добавила с мягкой улыбкой, в которой чувствовалась натянутая любезность: — Полагаю, миссис Мур не будет против немного подождать, не так ли? — Разумеется, миссис Миллс, — ответила Элизабет, быстро кивнув. — Вот и прекрасно. — Элеонор вновь обратила взгляд на дочь. — Поторопись, Реджина. Невежливо заставлять мистера Харрингтона ждать. Реджина едва заметно побледнела. Элеонор, не дожидаясь ответа, уже вернулась в гостиную. — Кто такой мистер Харрингтон? — шёпотом спросила Элизабет, когда девушки начали подниматься по лестнице. Реджина покосилась на подругу, не скрывая тревоги. — Я не могу сказать что знаю, — произнесла она тихо, но её голос дрогнул. — Ты думаешь, это… — Элизабет не договорила. Реджина лишь стиснула зубы и кивнула. — Надеюсь, что нет, — прошептала она, но в глубине души уже знала — да, именно это. Она вспомнила, как мать в последние недели всё чаще упоминала о «возможностях» и «удачных партиях». Слышала об этом человеке мельком — Томас Харрингтон, имя, которое часто звучало в разговорах её отца с деловыми партнёрами. Мужчина с репутацией безупречного джентльмена и хищника в делах. Его жена умерла несколько лет назад, не оставив наследников. Он был достаточно амбициозен и влиятелен, быстро продвигался по карьерной лестнице и, по слухам, привык получать всё, что пожелает. Реджина спустилась вниз, стараясь не выдать волнения. Шёлковая юбка мягко касалась колен, лёгкий аромат жасмина витал вокруг. На мгновение Реджина задержалась у последней ступени, глубоко вдохнув. Из гостиной доносились приглушённые голоса, смех её матери и низкий, уверенный мужской баритон. Гостиная Миллсов выглядела так, словно реклама из журнала интерьера. Высокие потолки, большие светлые окна, чуть прикрытые массивными шторами, большой камин и роскошная старинная мебель. Элеонор сидела прямо, сложив руки на коленях, её глаза вспыхнули радостью при виде дочери. Рядом с ней сидел Чарльз Миллс, напротив, в кресле, расположился их важный гость — Томас Харрингтон. Он поднялся, когда Реджина вошла. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными тёмными волосами и лёгкой сединой у висков. На нём был безупречно сшитый костюм, тонкий галстук, часы с золотым ободом. Его быстрый и оценивающий взгляд скользнул по Реджине, сверху вниз, но не как по девушке, а как по вещи, которую он уже мысленно купил. — Мисс Миллс, — произнёс он с лёгкой улыбкой, подходя ближе. — Очень рад, наконец, познакомиться. Он наклонился и, взяв её руку, слегка задержал на ней губы. Реджина сдержанно улыбнулась. — Мистер Харрингтон, — вежливо ответила она, — взаимно. Он поднял глаза, в которых на миг мелькнуло что-то вроде удовлетворения. — Вы чудесно выглядите, — добавил он, и это прозвучало скорее как констатация, чем как комплимент. — Благодарю, — Реджина опустила взгляд, стараясь не выдать ни раздражения, ни смущения. Прислуга бесшумно внесла поднос с чаем. Фарфоровые чашки звякнули, когда их поставили на столик. Элеонор благосклонно кивнула, ведь всё шло именно так, как она и планировала. — Мы тут как раз обсуждали новости, дорогая, — произнесла она, повернувшись к дочери. — Мистер Харрингтон был так любезен поделиться своими мыслями относительно будущего. Чарльз Миллс кивнул, взяв чашку. — Да, пора тебе узнать Реджина, что мы приняли решение объединить наши дела, — сказал он тоном делового человека, удовлетворённого сделкой. — Я думаю, это будет выгодно обеим сторонам. — Полностью с вами согласен, я могу лишь сказать, что я очень рад обрести такого партнёра как вы, мистер Миллс, — сказал Томас, глядя прямо на хозяина дома, но улыбаясь так, будто говорил всем присутствующим сразу. Реджина сделала глоток чая и почти незаметно выдохнула. Облегчение накрыло её, словно лёгкая волна — значит, всё-таки дело только в бизнесе. Никаких браков. Она даже позволила себе улыбнуться отцу: — Поздравляю, отец. Это отличная новость. Но в этот момент она заметила взгляд Элеонор. Ту самую улыбку — не просто довольную, а слишком довольную. Лукавую. Опасную. Элеонор перевела взгляд с дочери на Томаса, и Реджина почувствовала, как сердце холодеет. — В следующую субботу состоится приём в честь открытия нового торгового сезона, — сказал Чарльз. — Его устраивает лорд Бромли в своей лондонской резиденции. Будут представители Адмиралтейства, несколько иностранных партнёров и, разумеется, главы крупнейших торговых компаний. Мы тоже приглашены, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Думаю, это подходящий момент, чтобы объявить о нашем объединении с мистером Харрингтоном. Томас поставил чашку, слегка повернулся к ней и произнёс с безупречной вежливостью: — Мисс Миллс, не окажете ли вы мне честь сопровождать меня на предстоящем приёме? Слова прозвучали слишком спокойно, но в них было что-то окончательное — не просьба, не приглашение, а заявление. Реджина моргнула, собираясь с ответом, но не успела. — Конечно, она с радостью примет ваше предложение, — вмешалась Элеонор с мягкой, но стальной интонацией. Томас удовлетворённо кивнул, даже не взглянув на Реджину. — Прекрасно. Реджина почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она так и не произнесла ни слова, но никого, кажется, это не волновало. — Прошу прощения, но думаю что мне уже пора. Благодарю вас за гостеприимство, миссис Миллс, — он слегка поклонился Элеонор. — И вас, Чарльз. Он пожал руку Чарльзу, после чего обернулся к Реджине. — До свидания, мисс Миллс. Реджина поднялась, стараясь выглядеть безупречно собранной. — До свидания, мистер Харрингтон. Томас задержал взгляд, уголки его губ тронула едва заметная ухмылка. — Пожалуйста, просто Томас, — произнёс он. Она кивнула, не зная, что ответить. — Конечно… Томас. Он ещё раз обвёл её взглядом — долгим, внимательным, и, не сказав больше ни слова, направился к двери. Реджина стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается. Элеонор же откинулась в кресле с удовлетворением, словно только что выиграла нечто важное. Как только за Томасом закрылись двери, тишина упала в гостиной почти физически — плотная, вязкая, наполненная чем-то, что Реджина не могла сразу определить. Может, тревогой. Может, предчувствием. Она уже хотела уйти, мечтая поскорее скрыться у себя в комнате, когда голос матери разрезал воздух, словно тонкий нож. — Реджина, присядь, пожалуйста. Это прозвучало не как просьба, а скорее как приказ. Реджина замерла. Её пальцы чуть сильнее сжали складку юбки. Она послушно опустилась в кресло напротив. Мать кивнула, а Чарльз, не глядя на жену, закурил трубку. В воздухе вскоре запахло табаком и сандалом — запахом, который всегда ассоциировался у Реджины с отцовским кабинетом, с чем-то безопасным. Но сейчас этот запах не приносил покоя. — Как я уже сказал, — начал Чарльз, — этот приём очень важен — и для нас, и для мистера Харрингтона. Это будет хорошая сделка. Она усилит наше положение, привлечёт партнёров, укрепит доверие на рынке. — Он говорил спокойно, размеренно, как на деловой встрече. — Надеюсь, ты понимаешь это, дорогая? — Конечно, отец, — тихо ответила Реджина. Он удовлетворённо кивнул, и дым от трубки поднялся лёгким кольцом. — Я знаю мистера Харрингтона не так давно, — продолжил он, — но уже успел поработать с ним. Он умён, собран, знает своё дело. С ним наш бизнес пойдёт в гору. Более того, я уверен, его ждёт блестящее будущее. На лице Элеонор появилась та самая улыбка — слишком спокойная, слишком довольная. Реджина почувствовала, как внутри всё сжалось, будто что-то приближается. Чарльз на мгновение замолчал, затянулся, потом посмотрел на дочь: — Поэтому, когда он заговорил о намерении попросить твоей руки… — он сделал короткую паузу, — у меня не было никаких сомнений. Вот оно. То, чего Реджина так боялась. Элеонор едва слышно хлопнула ладошами, её голос зазвучал почти весело: — Это просто замечательно, не так ли, Реджина? Такой обаятельный мужчина, — продолжала Элеонор, — многие молодые леди мечтали бы выйти за него. И не зря — блестящая партия. Но тебе повезло, Реджина. Он выбрал именно тебя. Реджина едва заметно сглотнула, натянуто улыбаясь. Слова звучали как похвала, но на самом деле звучали как приговор. Чарльз посмотрел на неё поверх очков: — Ты не рада? — Я… — Реджина попыталась подобрать слова, — я просто не ожидала. — Ну разумеется, она рада, Чарльз, — вмешалась Элеонор. — Что за глупости, дорогая? Что значит — не ожидала? Тебе уже давно пора замуж. Если бы не университет, то… — Элеонор, — мягко, но с усталостью в голосе, прервал её Чарльз. Элеонор чуть заметно выдохнула, лишь на мгновение теряя контроль. Затем выпрямилась и снова повернулась к дочери. — Что ж, — сказала она ровно, — может, это и к лучшему, что мы подождали. Теперь ты выйдешь за действительно достойного джентльмена. Чарльз кивнул. — Полагаю, мистер Харрингтон намерен сделать тебе официальное предложение на приёме. Я предупреждаю тебя заранее, чтобы не было неожиданностей. Надеюсь, ты отреагируешь подобающе. Я не потерплю скандала, Реджина. — Предложение? — голос Реджины дрогнул. — Но, отец… я даже не знаю его. Почему так скоро? Чарльз нахмурился. — Решение уже принято, Реджина. Не вижу причин откладывать. Это всего лишь помолвка. У вас будет время узнать друг друга до свадьбы. — Твой отец прав, — подхватила Элеонор. — Я абсолютно не понимаю твоих сомнений. — Я просто… — Реджина замолчала, осознав, что любое слово вызовет раздражение. — Реджина, — голос матери стал холоднее, — ты должна понимать, что мы с твоим отцом желаем тебе счастья. Ты ещё молода и наивна. Поэтому в таких вопросах тебе следует довериться нам. Она опустила взгляд. Горло сжалось, будто она проглотила что-то острое. — Конечно, мама, — выдохнула она. — Я могу идти? — Можешь, — отозвалась Элеонор. — Надеюсь, что ты всё обдумаешь и завтра у тебя появится куда больше… энтузиазма. Никто не захочет смотреть на твоё унылое лицо, особенно на приёме.