Thorns and Crowns

Оксфорд. Мертон колледж.

Зал был заполнен голосами и шорохами, типичными для начала большого университетского занятия. Студенты рассаживались по рядам, переговаривались на низких тонах, подбирали ноутбуки и тетради. Свет приглушённо падал через старинные витражи, отражаясь в затертых деревянных столах, придавая комнате оттенок вековой истории. Кларк села на своё обычное место у окна — немного в стороне от центра. В руках дрожал стакан с горячим чёрным кофе, который уже успел слегка остыть. Пальцы её сжимали бумажный стакан так сильно, что он слегка смялся, но она не замечала. Взгляд её метался по залу, но было ясно, что мысли совсем не о предмете лекции. Сегодня было что-то иное. Что-то, что держало её в напряжении с самого утра. Она услышала, как в дверь постучали, и в зал вошла Лекса Ашборн — почти как призрак из прошлого, затмевающий всё вокруг. Вечерний образ с бала превратился в повседневную элегантность — сдержанное тёмно-зелёное пальто, идеально сидящие брюки и очки с тонкой оправой. В ней по-прежнему была та хищная грация, но теперь с оттенком холодной решимости. Кларк почувствовала, как сердце сжалось. Где-то в груди защемило, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить. Ни страха, ни надежды — только острый, режущий гнев, который так долго накапливался. Лекса пересекла зал и заняла место в другом конце, она училась на другом факультете, но некоторые из предметы пересекались. За ней, почти вплотную, устроилась Арабелла Синклер, чьи глаза, блестевшие в полумраке, уже давно отмечали в зале важные фигуры. Она тихо наклонилась к Лексе и прошептала: — Видишь? Там, у окна, Кларк Гриффин. Не так просто спрятаться, даже если хочешь. Лекса не отводила взгляда от профессора, но её губы едва заметно изогнулись в усмешке. — Забавно смотреть, как Кларк всё ещё пытается казаться сильной. Думаешь, она выдержит этот бой? Кларк услышала этот шёпот, будто он прозвучал прямо у неё в ухе. В висках застучало. В этот момент рядом с Кларк села Имоджен Роу — живая противоположность напряжённости: мягкая, спокойная, с лёгкой иронией в глазах. Она оперлась на подлокотник и тихо заговорила: — Ты заметила, как холодно она смотрит? Как будто там не просто враг, а целая буря. Кларк усмехнулась, чуть скривив губы. — Буря — это мягко сказано. Лекса — как лезвие ножа: тонко, точно, и всегда на грани. Имоджен покачала головой, слегка улыбаясь. — Вполне можно было бы назвать это театром. Вот только с одной стороны сцены — живые эмоции, а с другой — холодные маски. Кларк глубоко вздохнула, ощущая, как воздух обжигает лёгкие, будто она вдохнула не кислород, а колотый лёд. — Я просто не хочу позволить ей думать, что я трясусь от страха. Имоджен положила руку на её плечо. — И не будешь. Ты сильнее, чем она думает. И знаешь, что делать. Профессор тем временем говорил о сложных переплетениях власти и предательства в истории, его голос проникал в каждый уголок зала. Но для тех, кто следил за Лексой и Кларк, слова звучали не как академический анализ, а как эхо их собственных битв. Арабелла, всё так же тихо, чуть наклонилась к Лексе: — Эта девушка — словно рана, которая никогда не заживает. Сколько бы ты ни пыталась её игнорировать, она всегда рядом. Лекса ответила молчанием, глаза чуть сузились, и на миг показалась тень сожаления — или, возможно, вызова. Кларк и Имоджен обменялись взглядом — немым обещанием, что эта игра только начинается. Лекса повернулась к Кларк, глаза сверлили, и в них читалась не только обида, но и... что-то неуловимое — сожаление? Или опасный вызов? Вопрос лектора прервал их взгляд. Лекция продолжилась, но напряжение в воздухе не спадало. Кларк сделала вид, что внимательно слушает профессора, но краем глаза заметила, как Арабелла наклоняется к Лексе и что-то говорит с довольной улыбкой. Та едва кивает, лицо её остаётся непроницаемым. Кларк скривилась. — Забавно, — пробормотала она, делая пометки в тетради, — кажется, Лекса вполне неплохо находит общий язык с Арабеллой. Грозный союз. Имоджен усмехнулась, даже не глядя в ту сторону. — Да уж. Только я бы сказала, что Арабелла нашла язык, а Лекса просто слишком вежлива, чтобы воткнуть вилку ей в глаз прямо на паре. Кларк качнула головой, сдерживая смешок. — Вряд ли бы она стала церемониться, если бы хотела. — Или она слишком вымотана, чтобы отбиваться. Знаешь, постоянное презрение выматывает даже самых хладнокровных. Кларк ответила не сразу. Она всё ещё смотрела туда, где Лекса сидела чуть сгорбившись, сосредоточенная, но отстранённая, словно и не здесь вовсе. Тем временем, Арабелла снова наклонилась к Лексе, голос её звучал тихо, почти доверительно: — Ты ведь не собираешься снова исчезать, правда? Мы ведь только начали… восстанавливать связь. Лекса чуть повела плечами, будто откидывая назойливого комара. Говорила она, не оборачиваясь: — Я здесь, чтобы учиться. Не для «восстановлений». Арабелла поджала губы, но не отступила. — Всё ещё колешься, как дикобраз. Интересно, когда ты наконец перестанешь защищаться от всех подряд? — Когда рядом не останется тех, кто заставляет защищаться. Ответ Лексы прозвучал почти устало. Она даже не посмотрела на Арабеллу, продолжая конспектировать лекцию, будто их диалог был просто шумом за окном. На мгновение наступила тишина. Арабелла чуть усмехнулась, но уголки её губ дрогнули — будто слова Лексы всё же задели её. — Всегда была с характером. Поэтому я и скучала, знаешь ли. — Я не просила. — И всё же я скучала. Ответ остался без реакции. Лекса не сказала больше ни слова, как будто сама тишина теперь была её лучшей бронёй. Кларк наблюдала за этой сценой со своего места, не сводя взгляда. В груди у неё всё плотнее сжималось нечто ей не понятное — не злость, не ревность, но что-то сродни сгоревшему доверию. То, что больше не зарастёт. Имоджен уловила это выражение на лице подруги. — Всё в порядке? Кларк едва заметно кивнула. — Просто… знаешь, иногда кажется, что я всё ещё где-то в прошлом, а она — уже далеко в другой жизни. Имоджен посмотрела на Лексу и тихо сказала: — А может, это просто хорошо отрепетированная маска. Только ты знаешь, что под ней. — Нет, уже не знаю, — Кларк тяжело вздохнула, — а может и никогда не знала. Когда лекция закончилась, зал наполнился гулом собирающихся студентов. Стулья скрипели, кто-то переговаривался, кто-то спешил к следующей паре. Кларк медленно свернула тетрадь, вложила ручку между страниц, будто нарочно затягивая момент. — Пошли, пока не затоптали, — кивнула Имоджен, закидывая рюкзак на плечо. Они двинулись к выходу, пробираясь между рядами. В дверях, конечно же, столкнулись с Лексой. Лекса остановилась резко, будто наткнулась на невидимую стену. Кларк тоже замерла, и в этот миг время словно замедлилось. Глаза их встретились — Кларк почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в горле встал ком. — Ты бы хотя бы старалась не попадаться, — тихо сказала Кларк, почти не глядя. Лекса смотрела на неё спокойно. Голос её был ровным, почти ледяным: — Это кампус, не лабиринт. — Значит, остаётся надеяться, что он когда-нибудь тебя всё-таки съест. Лекса замерла на секунду — её пальцы слегка сжали ремень сумки, сухожилия на руке напряглись. Затем она отвернулась и прошла мимо. Имоджен догнала Кларк уже за дверями. — Ну, тепло, — сказала она. — Почти душевно. Кларк не ответила. На улице было прохладно, в воздухе чувствовалась сырость недавнего дождя. Имоджен молча протянула Кларк зажигалку, и та, не поблагодарив, закурила, глубоко затянувшись. Дым чуть дрожал в её пальцах. — Не стоило, — тихо сказала Имоджен. — Знаю, — отозвалась Кларк, не глядя. — Но это не значит, что я сожалею. Она выпустила дым в небо, будто желая выдохнуть всё раздражение. Всё, что копилось внутри. — Ты просто скучаешь по ней, — заметила Имоджен, прислонившись к стене. — Нет. Это значит, что я не хочу терпеть её ледяное презрение, — бросила Кларк. — Или деликатность в стиле «я даже не хочу тебя ранить, ты мне слишком безразлична». И тут же, словно по заказу, к ним подошла Арабелла. Беззвучно, с лёгкой улыбкой, руки в карманах дорогого пальто. В её взгляде — то самое высокомерное удовольствие, которое раздражает с полувзгляда. — Куришь? — спросила она с притворным удивлением. — Серьёзно? Вот уж не думала, что принцесса Гриффин так быстро пойдёт по наклонной. Кларк повернулась к ней медленно, глядя прямо в глаза. Голос её прозвучал глухо, но отчётливо: — Иди на хуй, Арабелла. Имоджен фыркнула, не сдержавшись. Арабелла же только усмехнулась шире, словно именно такого ответа и ждала. — Очаровательно. Правда. Рада видеть, что ты наконец-то сбрасываешь маски. В них всё равно было слишком тесно. Она развернулась на каблуках и ушла, будто сцену и вправду разыграли для неё одной. Кларк молчала, смотря ей вслед. Дым из сигареты поднимался вверх, смешиваясь с тяжёлым воздухом. Имоджен посмотрела на неё, потом вперёд. — Она — ходячая язва. Не забывай, что она просто провоцирует тебя, но не укусит. Она – просто ходячая язва. Ты умней. Кларк улыбнулась — чуть, криво. Потом затушила сигарету и выдохнула последнее облако. — Иногда я забываю, кто я вообще. — Ничего. Я тебе напомню.

***

Люди расходятся по лекциям. Звон колокола растворяется в общем гуле голосов. Кларк идет по коридору с папкой в руках, быстро, сосредоточенно — до тех пор, пока не поворачивает за угол и почти врезается в кого-то. Лекса. Столкновение не сильное, но Кларк отступает назад с резким вдохом, будто это физически больно. Лекса удерживает равновесие, её рука всё ещё сжимает ремень сумки. — Конечно, — процедила Кларк, глядя исподлобья. — Куда бы я ни пошла — ты как чертова тень. — Я просто вышла с пары, — спокойно ответила Лекса, но её взгляд напрягся. — Ага. И сразу под ноги, — Кларк шагнула ближе. — Или ты теперь выжидаешь моменты? — Не все живут только твоими маршрутами, Кларк, — сказала Лекса. — Не всё вращается вокруг тебя. — Разве? А мне казалось, ты приложила все усилия, чтобы убедить меня в обратном. Лекса чуть дернулась, как от удара. Она попыталась уйти, но Кларк перехватила её взгляд. — Ты можешь ходить здесь с этим выражением на лице, с этими чёртовыми глазами «я ничего не чувствую», но я-то помню. — Голос Кларк дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Помню каждую секунду, когда ты действительно чувствовала хоть что-то. Лекса медленно выдохнула, но не опустила глаз. — Тебе бы уже отпустить, — сказала она. — А ты бы могла хотя бы раз сказать: «прости», — резко бросила Кларк. Молчание. В коридоре кто-то прошёл, но обе стояли неподвижно. Затем Лекса наклонила голову чуть в сторону. — Прости, что ты всё ещё застряла в прошлом. И пошла дальше, даже не обернувшись. Кларк осталась стоять, сжав пальцы до побелевших костяшек. Слова отозвались чем-то острым в груди, почти физическим толчком. Ты всё ещё застряла в прошлом. Как будто вся боль, все бессонные ночи, все её усилия не разрушиться — были просто её слабостью. Как будто всё это можно было забыть. Как будто Лекса имела на это право — судить, отрезать. Кларк стиснула челюсть. Всё внутри сжалось — не от злости даже, а от той пустой, колкой несправедливости, которая всегда шла за Лексой. Где-то внутри шевельнулась привычная, вымученная боль. И на секунду ей захотелось закричать. Вместо этого она развернулась и пошла в другую сторону, так быстро, как позволяли ноги.