девочка-орхидея в мире колючих роз.

Риана: — Мама! Надо быстро выехать к ****! — закричала я, влетая в мамину комнату. — Миен...— я не договорила и начала реветь. В голове все крутился ее образ. Неужели теперь я не увижу ее темных глаз, ее улыбки, не обниму ее, не поговорю с ней, не услышу ее хрустальный голос? Неужели она уйдет навсегда? Мама все поняла без слов. Уже в машине я сбивчиво рассказала, что произошло. Миен больше не брала трубку, телефон говорил, что абонент недоступен. Мое сердце разрывалось. Моя маленькая, моя бедная любимая девочка... Миен долго искать не пришлось — она сидела на земле с закрытыми глазами, опираясь на забор. Руки ее были все в крови, белая блузка испачкана дорожной пылью. Ее мокрые от слез длинные ресницы слабо дрогнули, а потом она закрыла глаза снова и больше не открывала. — Ри, я останавливаю кровотечение, ты звонишь в скорую! — скомандовала мама. Я взяла телефон в дрожащие руки и вызвала врачей, которые приехали через пару минут. За это время я заметила, что рядом с Миен лежит сумка. Я поняла, что ее выгнали из дома. Почему-то я почувствовала, что сумку надо открыть, там лежит важная вещь, и да, я нашла тетрадь. Мысленно извинившись перед Миен, я открыла ее. Чем дольше я читала, тем круглее становились мои глаза. Расстройство пищевого поведения, буллинг в школе, пьянство домашних, селфхарм... и мое имя, обведенное в сердечко. Я отложила тетрадь и разрыдалась в третий раз за вечер. Меня еще никто не видел плачущей так безутешно, я всегда считала, что устраивать истерики — удел слабых. Я корила себя за то, что не знала, каково Миен было, не замечала, что она просто боится возвращаться домой. Подъехавшие врачи сразу спросили, кто поедет сопровождать Миен в больницу. — Миссис Браун, это Ваша пациентка? — спросил врач. Я подняла Миен на руки, чтобы уложить в скорую. Моя любимая девочка была легкой, как пушинка. — Да, — ответила мама, которую уже узнавали все ее городские коллеги, и продолжила. — Как врач, я бы не рекомендовала девочке находиться с такими родственниками. Сейчас-то еле спасли. Личный дневник будет хорошим доказательством в суде. В скорой Миен спала, но сердце ее билось. Я нежно гладила ее по голове, как она меня в день нашей встречи, и мои слезы падали на ее бледные щеки. Только бы она выжила! Я бы сделала ее самой счастливой, я бы кинулась на всех ее обидчиков и дралась бы с ними до потери пульса. Видимо, я недостаточно старалась. Она так прекрасна, слишком прекрасна для этого мира, но я не дам ей улететь на небеса и стать моим ангелом-хранителем. Она мне нужна живой. Ее руки были слишком тонкими, и шрамы от многочисленных порезов говорили обо всем за нее. До чего же ее довели эти мрази... — Приехали, — оповестил нас врач. — Слава богу, что вы успели остановить кровотечение, иначе я не знаю, что бы было. Но мне кажется, что девочке лучше будет поехать в детский дом после больницы. — Какой нафиг детский дом?! Мам, она не выдержит этого, точно не выдержит! — воскликнула я. — Риана, успокойся, мы что-нибудь придумаем, — пообещала мама, и я почти спокойно выдохнула. Если мама сказала, что мы все уладим, значит, мы все уладим. Миен унесли в больницу, перед этим я на прощание поцеловала ее в лоб. Я очень надеялась, что не в последний раз целую ее. Я сняла со своей шеи кулончик и нацепила Миен на шею. Так часть меня будет с ней. Дневник моей возлюбленной хранился у меня. "сегодня рик напился до беспамятства, и сказал, что у меня сексуальное тело. я убежала и гуляла, пока он не протрезвел. он ничего не помнил, и слава богу" — такими вырезками был богат дневник Миен. А еще она писала обо мне. "ри посмотрела на меня так, будто я — самое дорогое, что у нее есть. но я не смогу признаться, что люблю ее. если она откажет — я не переживу. у меня больше нет сил существовать. только она одна держит меня на этой земле. не будет ее — не будет меня." Я много плакала, вспоминая Миен. Все эти два дня я почти не ела. На тренировке была очень рассеянной, зато злее обычного избивала грушу. На мне лица не было. Я ненавидела себя за свою недогадливость. — Ри, мне позвонили. У меня есть новости, — начала моя мама. Мое сердце дико забилось. — Ты скоро сможешь прийти к Миен. Она выжила, но еще слаба. Я взвизгнула от счастья и обняла маму. Теперь все будет хорошо. Теперь все точно будет хорошо.