девочка-орхидея в мире колючих роз.

Миен:       Ничего нового. Мои одноклассницы до сих пор издеваются надо мной. К сожалению, школа еще не сгорела. Дома тоже все стабильно — мать привела домой Рика, своего сожителя, и Ли́су, его дочь, они теперь живут с нами. Каждый день как по сценарию — пьянки, гулянки и прочее дерьмо. Мой отец тоже кореец. Его зовут Юн. Он вообще не знает, куда мать меня увезла, а я не знаю, где его искать. Мне даже не разрешают регистрироваться в социальных сетях, чтобы отец меня не нашел. Мать делает это потому, что крупно поссорилась с ним и хочет, чтобы он мучился без меня. А еще она говорит, что отец просто бабник и козел. Идет третий день проживания с нами Рика и Ли́сы-Алисии. Ли́са рыжая и долбанутая. Лежала в психушке, кстати. Когда я ей сказала, что она мне не сестра, и что я не уступлю ей свою кровать, она больно укусила меня за шею. Одноклассницы долго ржали — от кого это у меня засос, если я такая страшная? Сегодня я пошла мыться, а Ли́са открыла дверь пилкой для ногтей, чтобы снова на меня пялиться. Она постоянно лапает меня взглядом и мне страшно. Ну я и включила кипяток и направила душ на нее. Она убежала, а через десять минут я пошла в школу, улизнув, пока Лиса отошла. Что будет со мной вечером, я не знаю и знать не хочу. Не дай бог никому такую "сестру". В школе тоже все по-старому. Тиана и ее бойфренд Джейсон натравливают на меня класс. У меня нет брендовой одежды. Я стремная, потому что у меня узкие глаза. Позапрошлогодняя одежда висит на мне — с того времени я много потеряла в весе. Вот бы питаться солнечной энергией или иметь нормальных родителей. Меня ненавидят. Меня все ненавидят. Я никому ничего не сделала, но остаюсь ненужной. Теперь у меня нет даже комнаты на втором этаже дома, где я плакала или слушала музыку на стареньком плеере. Ли́са заняла кровать. Однажды она мне сказала, что на меня плевать всем, и она права, Рик и мать на ее стороне. Я ее боюсь. Я всех боюсь, кто меня окружает. Пара слов про Тиану — это наша самопровозглашённая королева. Носит брендовые шмотки, обладает европейской внешностью, у нее длинные ухоженные волосы, которые она красит в пепельный блонд. Я знаю, почему она меня недолюбливает — ее бойфренд постоянно на меня косится. Я не понимаю, что ему нужно. Это первая причина. Вторая — я не той национальности. Третья — я учусь лучше, чем она. И так далее, и тому подобное. У нее, кроме Джейсона, есть лучшая подруга Кэри, такая же мерзкая личность. Тот школьный день прошел как в тумане. Я не обращала внимания на Тиану, очень хотела спать, так как вместо сна плакала во дворе своего дома, сидя на лавочке. Не понимаю, как мне вообще плакать не надоело? Потом я пошла домой. Когда я шла, я услышала крики за кустами. Конечно же, я пошла на источник шума, я же очень храбрая и сильная (не особо, ха-ха), и там я увидела ее. Высокая темнокожая девушка примерно моего возраста. Непослушные темные волнистые волосы до плеч, черные большие глаза с бликами ярости. Она дралась с компанией парней, которых было трое. Дралась она явно профессионально, но парни иногда заходили сзади. Один удар, и девушка упала, потеряв сознание. Я застыла от ужаса. Парни поняли, что натворили, и убежали. Я подошла к девушке. Она лежала без сознания, ее глаза были закрыты. — Ты в порядке? — я достала влажную салфетку из рюкзака и вытерла кровь с ее губ. Достав из кармана ее модных брюк телефон, я сразу нашла контакт "мамочка". Рядом с ним стояли сердечки. Удивительно, я бы своей матери не поставила ни одного. — Риана, доченька, привет, — ответили на том конце трубки. — Это не Риана. Меня зовут Миен. Вашу дочь избили около моей школы. Она без сознания. — Миен, скажи мне адрес, я сейчас приеду. Спасибо, что не осталась равнодушной, — ответила женщина встревоженно. Веки девушки начали дрожать. Она попыталась открыть глаза. — Тихо, тихо. Лежи спокойно, — я положила ее голову к себе на колени и инстинктивно начала гладить ее спутанные темные волосы. — Ты ангел? — девушка все же открыла глаза. Взгляд ее темных глаз запал мне в душу с первых секунд. Мое сердце забилось быстро-быстро, стало не хватать воздуха. Никогда такого не было. — Нет, я просто девочка. Сейчас придет твоя мама и заберёт тебя. Мутный взгляд незнакомой девушки начал проясняться. — Ты такая красивая, — с нежностью сказала она, а потом закрыла глаза снова. Я не привыкла слышать такие слова. Мне говорил их только папа, когда мне было пять лет. Пятилетняя я нужна была маме только для выплат на ребенка, которые существовали в нашей стране. Она прикинулась хорошей перед судом, и ей поверили — она же всё-таки мать! Я прекрасно помнила, как мы с папой прощались. Мать насильно отодрала меня от папы, я рыдала, поэтому получила подзатыльник для успокоения. Мать закурила, а после мы сели в машину и поехали куда-то непонятно куда. — Не оборачивайся, Миен! — мать пыталась отодрать меня от окна машины. Я все еще плакала, но уже беззвучно — подзатыльника мне хватило, я не хотела получить второй. Отец махал мне рукой, а потом скрылся из виду. Это детское воспоминание вызывало у меня слезы почти каждый раз, но я не понимала до конца, почему я плачу. Мне нужна помощь.