Убеди меня остаться

      Мелодия звонка прорезает сгустившуюся тишину. Противно треплет нервы, играет на струнах собственного, уже шаткого спокойствия. Проникает в лёгкие, обволакивает и душит. Душит-душит-душит. Так мерзко душит, словно знает о Владе абсолютно всё, но тот упрямо в который раз сбрасывает трубку.       Левин пытается ещё раз. И так по кругу.       Колесо сансары преследует Влада уже много лет. С рождением сына ему показалось, что он, наконец, смог прервать эту некончающуюся вереницу, но ошибся. Так чертовски глупо ошибся. Олег влетел в него со всей дури, разворошил и оставил, мол, на, давай, разберись с этим сам. А Влад чертовски плохо с этим справлялся.       Телефон снова разрывается трелью входящего звонка. Влад сдаётся.       – Алло.       – Влад. Это Максим, – слышится на той стороне.       – Я понял.       Признаться, Влад искренне не понимал суть их отношений. Он помнил ту клубившуюся ненависть, которую испытывал несколько лет назад. Он ненавидел тех, кто превосходил его, и Левин был в числе таких людей. Но прошло время, много воды утекло с тех пор, и Череватый мог понять, что лишился в какой-то момент даже зачатков этого мерзкого чувства, но так и не догадался, откуда у этого мужика взялся к нему отцовский инстинкт.       У Влада никогда не было человека, которого он мог считать отцом. В его жизни был мужчина, которого он когда-то давно называл «папой», но это не значило абсолютно ничего. Слово, в которое невозможно было вплести смысл. И именно сейчас, когда ему скоро стукнет тридцать, в его жизни всё идёт кувырком.       – Влад, всё в порядке?       – Всё в порядке, – отвечает он и этим ответом Левину лжёт.       Влад осознаёт, что тот это чувствует. Он видит, как колдун медленно подбирается к нему ближе, но не понимает, зачем. Максим пытается его узнать, искренне говорит: «я хочу понять, кто ты», пока Влад продолжает натягивать на лицо маску и притворяться кем-то другим.       – Ты уверен? – спрашивает тот снова.       – Да, блять, я в этом уверен, – бесится Влад в ответ. – Что Вам ещё нужно?       Максим тяжело вздыхает в трубке.       – Просто мне показалось...       – Вам показалось, – отрезает чернокнижник, не давая возможности мужчине договорить.       – Влад, хватит, – пытается осадить его колдун и тут же кидает глупую, поистине детскую угрозу: – Или я наберу Ангелине.       «Или я позвоню твоей матери, Влад,» – читается между строк.       – Набирай.       Влад сбрасывает снова и откидывает смартфон в сторону. С правого края его почти подрезает чужой автомобиль.       Чернокнижник шумно выдыхает. Телефон молчит.       Влад знает: Максим уже обрывает телефон Ангелине. Они оба, словно сошедшие с ума, кружат вокруг него практически с самого начала сезона. Их хрупкий мир держится на одном его существовании, их общего желания его спасти, когда что-то случится. Словно что-то обязательно случиться должно.       Влад знает, что все их усилия однажды рухнут, если он только захочет. В действительности, всё держится на их общих воздушных замках, которые, на самом-то деле, слишком просто сломать.

* * *

      Саша нервно постукивает пальцем по косяку, наблюдая за сборами Олега, который, с последнего их разговора, что, по большей части, был наполнен криками и угрозами последнего, не проронил ни слова. Саше тоже больше нечего ему было сказать.       Олег прошёл мимо, схватил чемодан и телефон с тумбы и выпорхнул за дверь, словно его тут и не было. Старший Шепс рвано выдохнул и поспешил последовать за ним, желая поскорее покинуть эту чёртову квартиру.       Влад припарковался чуть дальше от нужного подъезда. Олег, запихнув вещи в багажник, молча уселся рядом, на пассажирское, и уставился в окно. По стеклу барабанили капли осеннего дождя, и этот звук почти заглушал неприятную тишину.       Влад завёл автомобиль и выехал с парковки.       До самого аэропорта они не говорят. Если честно, и говорить им особо-то и не о чем: они друг друга практически не знают, но продолжают друг друга спасать. Это сложно назвать ничем, а чем-то это назвать ещё сложнее. Их отношения – это переплетения сумасшедших красных ниток, ведущих в никуда.       Влад засыпает в самолёте практически сразу. Олег смотрит на него мельком и почти не верит, что тот сейчас здесь, с ним в этой, теперь их общей, точке. Он отчасти понимает, отчего тот так переполошился, сорвался вчера и примчался к нему, потому что знает, как Влад относятся к историям о суицидах. И в кончине Олега он виновным быть не хотел. Но в груди всё равно приятно тянет каждый раз, стоит об этом вспомнить.       Калининград встречает их почти такой же отвратительной погодой. Они берут такси, доезжают до отеля и заселяются. Пока Олег пристальным взглядом изучает одну двуспалку, Влад уже разговаривает с женой, говорит о том, как сильно скучает и так же сильно любит её и сына, просит её поцеловать Лëву вместо него и общает поскорее вернуться.       Олег пытается этот разговор не слушать. Он чувствует себя неловко от всей этой ситуации, словно влезает и портит одним своим существованием чужую жизнь, но пытается себя успокоить: Влад сам принял решение с ним лететь, оставляя свою семью, и его вины в этом нет. Но по совести продолжают ходить царапающие кошки.       – Ты уверен, что свободных номеров больше нет? – спрашивает он, когда Влад заканчивает разговор.       – К сожалению нет.       Олега почти передёргивает от этого «к сожалению». Влад смотрит на него с секунду, а после уходит разбирать чемодан.       К вечеру, когда сбежать друг от друга, изучая местность у отеля, больше не получается, они, наконец, разбивают молчание. Влад пытается узнать, понять, что за тварь прицепилась к Олегу, трогает его руки, взывает к своим бесам и слышит их сдавленный смех. Они молчат, но Влад отчётливо понимает: знают, суки, от того и смеются как умалишённые. Всё они знают, но почему-то не говорят.       Ночью, когда Олег наконец засыпает, Влад пытается призвать эту тварь сам. Нашёптывает, начитывает, и та, спустя время, приходит. Клубится вокруг медиума тёмной дымкой, смотрит на чернокнижника пустыми глазницами и тоже молчит. Влада тянет к ней силой, и он почти касается её, но та вдруг отшатывается от него и, напоследок касаясь тела Олега, исчезает.       Шепса подбрасывает на кровати в тот же миг. Он просыпается резко, ничего не понимает и лишь смотрит на фиолетовый след, который болью отдаёт в левый бок.       – Прости, – шепчет Влад тихо-тихо.       Олег вскидывает на него испуганные глаза.       – Сотри с меня это, – приказывает он.       – Что? – не понимает Череватый и хмурит брови.       – Сотри.       Олег хмурится тоже. Он поднимает руку, тянется к Владу, хватая того за запястье.       – Сотри, – повторяет он.       Влад сглатывает. Олег медленно моргает, смотрит осоловело, и через пару минут окончательно закрывает глаза.       Влад шумно выдыхает, аккуратно укладывает Олега в постель и, легонько прикасаясь к фиолетовому следу на левой стороне его живота, всё же исполняет чужой приказ.

* * *

      Влад привозит Олега на съёмки ровно к одиннадцати. Стоит у автомобиля, взятого в аренду, и смотрит, как тот заходит в пятиэтажный дом. Левин, насколько он понял, уже закончил, и сейчас греется в одной из их маршруток, пока Райдос ходит туда-сюда, изучает глазами местность, прикасается ко всему, до чего может дотянуться.       Влад, по его скромному мнению, для неё был слишком недосягаем, чтобы иметь возможность к нему хотя бы подойти, но она плевала на это с высокой колокольни.       – Будешь четвёртым? – интересуется ведьма, склоняя голову на правый бок.       – Я просто таксист, – жмёт плечами Влад, даже не взглянув на неё.       – Ну да, таксист. Конечно, – иронично соглашается Вика, вставая рядом и так же, как и он, оболокачивается на авто. – Что между Вами происходит?       – Ничего.       – Это сложно назвать ничем.       – Между мной и Олегом всегда происходит ничего. Вы ещё не заметили? – Влад, наконец, оборачивается и смотрит на неё тёмными глазами.       Виктория хмыкает и отворачивается, не желая терпеть его взгляд, хотя, признаться, минуту раннее бесилась, что он на неё не смотрит.       Отчего-то ей вдруг хочется смеяться особенно громко, но она лишь сцепляет зубы вместе, бросает напоследок на Влада один быстрый взгляд и уходит. Кто бы мог подумать, что эти двое однажды слепят что-то общее и будут оба отнекиваться от того, что прикладывали к этому руки. В её памяти ещё свежо воспоминание того готзала, где Влад оскорблял Сашу, а Олег обещал разбить ему лицо. Теперь, она чувствовала, разбивается что-то другое, такое хрупкое, что удивительно, как оно до сих пор держалось.       Может быть, однажды она поймет, что.       Может быть, они оба однажды поймут это тоже.       Однажды, но не сейчас.

* * *

      Влад демонстративно игнорирует Максима всё оставшееся время. Замечает, как тот смотрит на него, чувствует это его желание подойти и издалека его глушит. Владу мерзко от этого всего, противно и больно. Это всё возвращает его туда, куда он не хотел бы никогда возвращаться. Туда, куда он навсегда закрыл дверь.       Ангелина звонила ему утром раз пять. Ближе к обеду звонков набралось двадцать. Потом она начала писать.       Мама Геля (13:32): Влад, возьми блин трубку!       Мама Геля (14:00): Прекрати меня игнорировать.       Мама Геля (14:26): Оторву уши, когда прилетишь в Москву.       Но Влад упрямо продолжал игнорить, потирая уши.       Съёмки закончились ближе к ночи. Олег, заранее предусмотревший продолжительность сие процесса, захватил вещи Влада с собой, от того больше и не возвращался, оставляя за тем право уехать и не вернуться.       Но Влад не уезжал совсем. Он проторчал в тёплом салоне автомобиля почти половину суток, поболтал с несколькими людьми из толпы и наелся угощений, которые притащили ему фанаты. Он уверен: вопросы, почему он вообще оказался здесь, уже взорвали интернет, но ему было почти всё равно.       Олег вернулся с консилиума голодный и уставший. Завалившись в теплый салон на заднее сиденье, он, не задумываясь, уткнулся лицом в плечо Влада и шумно засопел.       – Чё такое? – опешил чернокнижник, но не смог найти в себе сил медиума оттолкнуть.       – Тварь, – почти шёпотом отозвался Олег. – Под конец начала лезть. Мне кажется, оставила несколько синяков на коже.       – Где?       Олег не ответил.       Они просидели так минут двадцать. За стеклом автомобиля шумела съмочная группа, Виктория завершала ритуал где-то на заднем дворе. Максим курил у одной из машин, разглядывая ночное небо и тысячу звёзд на нём.       Влад старался разглядеть эти звёзды тоже, но зрение подводило настолько, что кроме всепоглощающей темноты, он не видел ничего. Олег не смотрел никуда, заснув на плече чернокнижника ещё через минут десять, когда последние свечи Виктории догорели окончательно.       Влад осторожно переложил его голову на подголовник и вышел из машины. Максима уже не было видно.       Кивнув оставшимся работникам, он сел на переднее сиденье и дал по газам. Олег заворочался от резкой тряски, но не проснулся. Влад изредка посматривал на него через зеркало заднего вида и каждый раз старался одергивать себя, мол, всё это неважно. И Олег ему неважен тоже.              Влад верил: было время, когда он Олега не знал. Вся печаль заключалась в том, что это время он практически не помнил.