Священный аметист

«Переживать болезненный опыт– это как висеть на рукоходе. В какой-то момент придётся его отпустить, чтобы двигаться дальше»,

– Клайв Льюис.

На пороге уже стояло несколько силуэтов. К удивлению Адонаэля, его всё-таки встречали, но это вовсе его не обрадовало. Сейчас ему было совсем не до «тёплой» встречи с семьёй: он просто желал сменить окровавленную одежду и хорошенько отмыть запах железа с кожи. Приближаясь к крыльцу поместья, он обратил внимание на Дефину. Там стояла уже не маленькая девочка, а почти взрослая леди, красавица. Блондинистые закрученные волосы были аккуратно убраны назад, на тонкой шее красовалась подвеска из драгоценного камня, а её голубые глаза отливали серым. Маленький нос и пухленькие губы очень красиво сочетались с овальным лицом, детская припухлость ещё не ушла, от этого Дэфина выглядела младше своего возраста. Фредерик Леонмарк почти не поменялся за пять лет отсутствия своего сына, он разве что, как и все мужчины за сорок, обрёл пару морщин, хотя, к удивлению Ноэля, он ещё не начал седеть. Беатрис стояла с прямой осанкой, как будто ей к спине примотали палку, её руки в длинных перчатках покоились на пышном платье. Женщина ничуть не сдала за эти пять лет и выглядела всё так же хорошо. «Ещё бы характер ей подправить, и была бы идеальной женой аристократа»,– подумал Адонаэль. –Рад видеть тебя в здравом уме и теле,– спрыгивая с лошади, сказал Ноэль таким раздражённым тоном, что Роланд откашлялся, перебивая едкую фразу своего ученика. Все присутствующие на пороге дома были, мягко говоря, в шоке: перед ними выстроился отряд, в котором почти все рыцари и сам Ноэль были покрыты пятнами крови и уставшие от столь насыщенного событиями путешествия. Эрцгерцог Фредерик поморщился и, сложив руки на груди, осмотрел своего сына с головы до ног. Его совсем не радовало то, что он прибыл в таком виде в поместье. –Не хочешь проявить больше уважения к своему отцу и человеку, занимающему более высокое положение, чем ты?– Вся та капля тепла, что была между сыном и отцом, когда тот уезжал из этого дома, исчезла без следа. Как будто те стали противниками по непонятной никому причине, хотя Адонаэль догадывался, кто виновен в этом. Мачеха вряд ли эти пять лет сидела без дела. А фраза отца о положении в обществе вывела Ноэля из себя, как будто Фредерик сейчас давил на него своим положением и влиянием, заставляя проявить к нему уважение, он считал это низким. «Да и кто ещё выше положением, мы посмотрим после встречи с его величеством и принцем империи»,– едко подумал Адонаэль, приподнимая уголок губ в слабой ухмылке. –Тебе сказать правду или сладкую ложь?– продолжая говорить неформально, он удивил всех присутствующих. Что Дефина, его сестра, что Беатрис, его мачеха, смотрели на Адонаэля с широко открытыми глазами: только сам император мог разговаривать с Фредериком таким тоном и неформальной речью, вприсутсвии прислуги и других посторонних, а сейчас какой-то сопляк смеет отвечать ему в таком тоне. Это не могло не вызвать удивление у окружающих. –Кажется, пять лет в глуши ничуть не укоротили твой язык и взбалмошный нрав,– утвердительно покачал головой глава семьи. Он как будто и не заметил неуважения в свою сторону. Все присутствующие люди напряглись, повисла гробовая тишина. Роланд, неловко откашлявшись, подал знак Ноэлю, что пора бы заканчивать этот разговор и что слугам здесь не место. –Вы можете идти отдыхать, проводите раненых к лекарю, об остальном поговорим позже,– проигнорировав слова отца, Ноэль повернулся к рыцарям, что сопровождали его.– Многоуважаемый отец, не хотите зайти в дом и поговорить там без лишних ушей и глаз? Негоже выносить сор из особняка,– холодно кинул Ноэль, проходя мимо своих многоуважаемых родственников и дворецкого Рэджина в поместье. Все неловко молчали, ожидая развязки этого странного конфликта. Рыцари переглянулись, и капитан Леон вопросительно посмотрел на эрцгерцога, тот кивнул, и они тут же начали выполнять приказ Ноэля. Роланд и Рина со служанками, как и дворецкий Рэджин, прошли в отдельную комнату для слуг, тяжело вздыхая то ли от облегчения, то ли от усталости. Всё тот же кабинет отца, за это время он почти не изменился. В воспоминаниях Ноэля здесь происходило чаще что-то плохое, нежели хорошее. Все уселись на диваны, а Фредерик– в центре на кресло. В комнату, заполненную светом, вошла служанка, она напряглась, увидев молодого господина Леонмарка, покрытого кровью, но старалась не подавать вида. Как только она закончила свою работу, служанка выскочила из помещения, как обожжённая. Фредерик, прочистив горло, решил начать разговор первым: –Так ты объяснишь, почему ты прибыл в таком неприглядном виде и где оставшаяся часть отряда?– постукивая пальцами по ноге, спросил Фредерик. В общих чертах он понимал, что произошло, но ему хотелось услышать подробности от Ноэля. –По дороге на меня опять напали,– он хмыкнул, откидывая назад волосы.– Хотя бы в этот раз я был не один.– Сняв окровавленные перчатки с рук, он бросил их куда-то назад и взял в руки чашку чая. Это был укол в сторону эрцгерцога, на его лице отразилась горечь и лёгкая злость.– Пришлось вступить в бой. Пять человек полегло, двое раненых, они отправились к лекарю. Больше и нечего сказать. Да и я почти на сто процентов уверен, что вам подробности не интересны. –Господи, и так манер не было, а теперь вообще охамел...– тяжело вздохнула Беатрис, закатив глаза и сложив руки на груди. –Да бросьте, хватит меня ненавидеть, не я виноват в том, что мой отец пошёл налево,– цокнул Адонаэль. Он прекрасно осознавал, что ведёт себя как ребёнок в этой ситуации, раз ведётся на её провокацию. Но после того, что случилось в лесу, его сейчас мало что волновало, и это кричащее чувство боли рвалось наружу. –Да как ты смеешь!– крикнула женщина, в её глазах запылал огонь ненависти. Но этот глупый спор прервал удар руки Фредерика по столу. В комнате повисла тишина. От испуга Дэфина чуть не выронила чашку из рук, а Беатрис еле заметно вздрогнула, лишь Ноэль сидел так же неподвижно, как скала. Возможно, он бы был напуган, если бы подобное произошло пять лет назад, когда Ноэль был слаб и мал, но сейчас этот его "устрашающий" жест не производил впечатления. Ведь он явно чувствовал, что сразись они с отцом один на один, Адонаэль явно вышел бы победителем. –Ведите себя прилично. Я понимаю, Ноэль, что ты, возможно, обижен на меня в какой-то мере, но это не даёт тебе права проявлять ко мне неуважение,– сказал глава семьи. Эти слова лишь вызвали у Адонаэля мерзкие мурашки и волну удушающего гнева. Он думал, что ему всё равно. Думал, что если услышит от Фредерика оправдания своего бездействия, то ему будет всё равно, но он даже не старается оправдаться. –Это вы первым оставили меня, теперь не вините в том, что я такой. Да и что вы мне сделаете? Убьёте? Ха-ха...это будет интереснее, чем сидеть и давить лицемерную улыбку,– уголки его губ поднялись вверх в слегка злобной оскале, в его аметистовых глазах засияло безумие. Чашка в руках Фредерика дрогнула. "Да, лучше бойся меня, потому что я не прощаю тех, кто предал меня, кто оставил без помощи умирать. Кто даже не удосужился послать помощь... "– подумал Ноэль. –Если бы я хотел тебя убить, то ты бы уже был мëртв, но ты мой сын, причëм единственный,– сердце Беатрис больно кольнуло, как будто этот камень был брошен в еë огород. Она сжала руки на груди ещё сильнее, впиваясь пальцами в кожу. –Я, конечно, рад этому "тёплому" семейному воссоединению, но на данный момент хотелось бы хотя бы сменить одежду,– посмотрев на свой внешний вид, сказал Ноэль. На самом деле ему просто хотелось поскорее уйти из этого общества и наконец оказаться наедине с собой и своими мыслями. Потому что, если этот разговор продолжится, то он скорее всего не сможет себя сдержать и хотя бы раз, но заедет кулаком по лицу, своему многоуважаемому отцу. –Хорошо, я поговорю с Роландом. Просто помни, что через два дня важное событие, не наделай проблем до того времени, да и во время праздника поумерь свой пыл, так как это повлияет не только на тебя одного, но и на всю семью.– сказал Фредерик, выдыхая. Услышав одобрение его просьбы, Ноэль встал и направился к выходу, но на полпути вернулся, как будто что-то забыл, и, отвесив уважительный поклон по всем правилам, теперь уже уйдя наверняка. В кабинете снова повисла гробовая тишина. Дэфина сидела как на иголках, в этом разговоре она даже не решилась вставить слово, её поражало то, как сильно изменился брат, и боялась, что их тёплым отношениям придёт конец. –Я надеялся, что отсутствие Адонаэля в столице, укротит его характер, но, похоже, я сделал только хуже,– хватаясь за лоб, прохрипел эрцгерцог. –Отец, не переживайте так, он просто отвык от столичных порядков, думаю, брат сможет быстро перестроиться. Тем более, он был явно зол из-за нападения, может, это помешало ему быть более сдержанным?– уважительно отозвалась Дефина, ставя пустую чашку в блюдце. –Очень на это надеюсь...Беатрис, не ссорься пока с ним, это ещё под вопросом, но он может войти в императорскую семью, и уж тогда он сможет официально тебе насолить. Поняла?– грозно посмотрел на жену Фредерик. –Я и не собиралась трогать этого грубияна, если только он сам не полезет на рожон,– съязвила Беатрис. Она дышала через раз из-за узко затянутого корсета, поэтому часто говорила короткими фразами, иначе имелся шанс того, что от такого удушья та упадет в обморок. Всегда нужно быть идеальной, особенно перед лицом своего врага, а именно таковым она считала Адонаэля. Зайдя в уже чужую для себя комнату, Ноэль хотел было упасть на идеально застеленную кровать, но вспомнил, что вся его одежда запачкана кровью. Осмотревшись, он понял, что тут вообще ничего не поменялось с его отъезда, ему это даже нравилось. Подойдя к деревянному столу, он открыл верхний ящик и, достав один из оставшихся кинжалов, кинул его туда. Отходя от стола, он начал монотонно расстёгивать пуговицы на рубашке. В этот момент в комнату зашли без стука. Ноэль только открыл рот, чтобы начать кричать и возмущаться, но на пороге стояла Дэфина. Её взгляд тут же упал на шрамы брата, она непроизвольно ахнула и тут же отвернулась. Адонаэль тяжело вздохнул и, взяв новую рубашку из дубового шкафа, надел на всё ещё грязный торс. –Ты что-то хотела, раз вошла в мою комнату без стука, Дэфина?– застегнув почти все пуговицы, спросил он. Дэфина подняла свои глаза; она не узнавала в человеке перед собой того доброго, милого и иногда капризного брата. Несмотря на ужасный характер в детстве, Адонаэль всегда хорошо относился к своей сестре. Сейчас, видя перед собой уже взрослого мужчину с ужасающими для её глаз шрамами и холодными, почти бездушными глазами, она хотела бы его обнять, но сжала в руках ткань юбки, сдерживаясь. Правила матери настолько въелись в её голову, что теперь каждый раз, когда она хотела нарушить правила, тело Дэфины передёргивало. Да и она уже отвыкла от брата; они не виделись слишком долго, учитывая, как они оба выросли за каких-то пять лет. –Как ты поживал?– задала она вопрос, тем самым показывая свою детскую наивность. Хоть между Ноэлем и Дэфиной был всего год разницы, но её брат и выглядел, и умом был взрослее, что не скажешь о его сестре; та могла только действовать по указке своей матери, как какая-то марионетка. Тем более в этом мире совершеннолетним считали человека с шестнадцати лет. Дэфина всячески старалась сохранять свою невинность и красоту, так как знала, что в скором времени ей найдут мужа, а для девушки этого времени и мира самое главное - невинность и добродетель. Ноэль считал такое закоснелым и старомодным; оно и понятно, ведь в теле находился человек из современного мира, и его взгляды были куда более прогрессивными. –Извини, Дэфина, может быть, я покажусь тебе грубым, и я знаю, что ты тут ни при чём, просто сейчас совсем не время говорить о том, как я и как ты проводили время, пока были далеко друг от друга. Сейчас я хочу просто отмыть запах железа с кожи, от которого меня уже тошнит, и переодеться в чистую одежду. Тем более ты ворвалась в мою комнату без стука и увидела то... чего не должна была.– последние слова прозвучали с глубокой грустью, а рука Ноэля легла на ткань рубашки, под которой он ощущал шрамы. –Да...извини, я правда повела себя бестактно, просто хотела убедиться, что ты не получил ран во время нападения,– с такой же грустью уточнила Дэфина. –Не волнуйся, я же Леонмарк, так что давай поговорим позже.– она понимающе кивнула и вышла из комнаты. Адонаэль не хотел обижать сестру. Она была одним из тех немногих людей, которые по-настоящему были ему дороги в этом доме, но её мать превратила ту в красивую куклу, которая может ей принести ещё больше власти. Это раздражало и не давало покоя Ноэлю. В редких письмах от Дэфины он часто видел, как в ней борются два убеждения: слушаться во всём мать или идти своим путём. А теперь вряд ли что-то исправишь, пока Дэфина сама не захочет вырваться из крепкой хватки Беатрис, она так и останется послушной пешкой в её руках, а после– в руках своего мужа.

* * *

Ночь в поместье Леонмарков проходила спокойно. В комнате Адонаэля тонкая ткань тюли слегка поднималась дуновением ветерка из открытого окна. Несмотря на глубокую ночь, Ноэль вовсе не спал. Как только он закрывал глаза, то сразу погружался в кровавые воспоминания. Головой он понимал, что не наслаждается тем, что отнимает чужие жизни, однако и зацикливаться на угрызениях совести Ноэль не собирался. Его разрывали противоречия. В комнате повеяло холодом, и по телу Адонаэля прошёл табун мурашек. В ночной мгле начала появляться чёрная дымка. Парень вскочил с кровати и схватил рядом лежащий меч. Теперь это было его привычкой: меч всегда был у него под рукой. Он направил его вперёд, на чёрную дымку, но одним резким прыжком дымка окутала всё тело Ноэля. Дальше он ничего не видел, только ощущал мерзкое, какое-то липкое неприятное чувство, будто его поглощает трясина. Открыв глаза, парень очутился в большом пространстве с полуразрушенными колоннами, как будто тот перенёсся на развалины какого-то старого города. На небе высоко в зените висела Аме́я, отливая ярко-фиолетовым. Из-за колонн вышел силуэт, который Адонаэлю тяжело было разобрать. В фиолетовом свете блеснула золотая часть маски. Перед ним стоял сам лорд. –Salve in obscuro regno, Adonael, diu te videre volui. (Приветствую в тёмном царстве, Адонаэль, я давно хотел с тобой повидаться.)– мужчина в маске и тёмном плаще, который закрывал почти всё его тело, кроме рук, протянул их вперёд и потянулся к Адонаэлю. Всё его тело замерло, как будто чёрная дымка этого мужчины проникла в каждый его мускул и мышцу. Именно в этот момент, впервые за долгое время, Адонаэля настигла паника.– Ne cures, non sum hic te occidere. (Не переживай, я здесь не для того, чтобы убить тебя.)– продолжал говорить он низким, бархатистым голосом, от которого было двоякое чувство. Он звучал и притягательно и как-то неприятно одновременно. –Elbish? Miror si adhuc elf es, an post linguam eorum abscondis? (Эльфийский? Интересно, ты всё же эльф или прикрываешься их языком?)– заговорил Ноэль, немного отойдя от неприятного чувства. Пока он учился, то понял, что здешние эльфы говорят похожим на латинский языком. Он легко ему дался в изучении, так что теперь он говорил почти так же чисто, как и мужчина в маске. –Miror quod me intelligere, elves antiqui hanc linguam loquuntur, te iucunde mirantur.(Я удивлен, что ты меня понимаешь, на этом языке говорят древние эльфы, ты меня приятно удивил.)– из-под маски послышался заинтересованный смешок. Он приблизился к Адонаэлю почти в одно мгновение. Его руки, аккуратные, с длинными пальцами, почти женские, отливающие серым, легли на лицо Ноэля. Тот поёжился, но всё ещё не мог ничего сделать, сейчас он был в плену теней.– Oh, sanguis ille Zalkaris Alysat, calore tremens, tam dulce olet. Nondum tempus est adhuc, iuvenes magistri domus Leonmark, occurremus te postea ... cum tempus venerit...(Ох, эта трепещущая жаром кровь Залкариса Алисата, так сладко пахнет. Ещё не время, молодой господин дома Леонмарк, мы ещё встретимся с тобой, позже...когда придет время...) –Prohibere!(Стой!)– крикнул Адонаэль, но руки, лежавшие на его лице, растворились в один миг, и вся мгла вдруг исчезла. Он снова очутился в своей комнате, снова в тишине, где лишь слегка колыхались от ветра лёгкие ткани тюли. Тяжело вздохнув, он сел на край кровати и, схватившись за голову, начал обдумывать весь диалог, что произошел между ним и темным лордом. Самые примечательные слова.. –Кровь Залкариса Алисата Саризарда, основателя империи Залкарис...ему нужна кровь моей семьи?– бормотал себе под нос Ноэль. Это отвратительное, липкое чувство всё ещё коробило его душу, но, отвлёкшись на свои мысли, он почти не замечал его. Подойдя к окну, Адонаэль поднял глаза на небо, что было усыпано миллионами звёзд. Какие-то сияли ярче, а какие-то блекли на фоне более ярких звёзд. Его посетило щемящее чувство: возможно, где-то там сверкает и его звезда, которая греет прошлую планету, на которой он жил....Оставшуюся часть ночи Ноэль так и не сомкнул глаз, обдумывая такую неприятную и неожиданную для него встречу. Привет, дорогой читатель! Если ты всё ещё здесь и продолжаешь чтение моего творчества, хочу сказать тебе большое спасибо. Для меня это важно. Спасибо за внимание!