Священный аметист

«Цветы расцветут, и зрелость настанет,

не успеешь моргнуть– и уже ты женат.

Вокруг балаган, никакого порядка,

лишь будешь о юности короткой мечтать» – Адриана Адерли

Освежающий запах свежей весенней травы и начинающих распускать свои бутоны цветов распространялся по всей территории поместья. Из-за облаков выглянуло яркое, почти полуденное, солнце. Небольшой дом отличался особой простотой от столичных строений. На заднем дворе слышался металлический звон оружия и тяжёлое дыхание. Солнце палило нещадно, превращая тренировочную площадку в раскаленную сковороду. Роланд, стоя справа, словно высеченный из камня, держал свой меч перед собой, готовый как к защите, так и к атаке. Сталь, отполированная до зеркального блеска, отражала свет, создавая вокруг него ореол. Он был воплощением спокойствия и сосредоточенности. Напротив, слева, Адонаэль напоминал натянутую тетиву лука. Каждая мышца его тела была готова к взрыву, к стремительному рывку. Он присел, словно хищник перед прыжком, и внезапно рванул вперед. Меч взмыл в воздух, описывая широкую дугу, и обрушился на Роланда сверху вниз, рассекая воздух со свистом. Клинок, казалось, жаждал крови, но Роланд был готов. С грацией и присущей ему быстротой движений, он уклонился от удара, меч просвистел в пару сантиметрах от его лица. На губах Роланда появилась легкая, почти печальная улыбка. –Господин, ваш удар стал таким сильным…– с теплотой в голосе произнес он, словно вспоминая былые времена, когда Адонаэль был еще неуклюжим мальчишкой, едва способным удержать меч. Это была ошибка. Мимолетная слабость, мгновение ностальгии, которое стоило ему концентрации. Адонаэль воспользовался этим мгновенно. Он резко развернул меч, направив отраженный от лезвия солнечный луч прямо в глаза Роланду. Рыцарь зажмурился, на долю секунды ослепленный ярким светом. Этого было достаточно. Адонаэль обрушил на соперника град тяжёлых ударов. Меч Роланда отбивал их с глухим звоном, искры летели во все стороны. Адонаэль наседал, теснил его, не давая передышки. Каждый удар был точным, выверенным, полным силы и ярости. Роланд отступал, его защита становилась все более хаотичной, он терял контроль над ситуацией. Наконец, Адонаэль вырвался вперед, его меч проскользнул мимо защиты Роланда и прижался к его горлу. Лезвие, острое как бритва, коснулось кожи. Роланд замер, дыхание перехватило, а ноги подкосились и он упал на землю. Адонаэль отступил на шаг, одним плавным движением вложив меч в ножны. Звон стали эхом разнесся по тренировочной площадке. –Это был славный урок, Роланд,– сказал Адонаэль, протягивая руку. Роланд, все еще тяжело дыша, принял ее. Их руки встретились в крепком рукопожатии. Обе руки были грубыми, покрытыми мозолями и шрамами– безмолвными свидетелями бесчисленных часов, проведенных в тренировках, доказательствами тяжкого труда и преданности своему ремеслу. В глазах Роланда читалось уважение и гордость за своего ученика. Он знал, что Адонаэль превзошел его. И это было хорошо. –Вы стали таким взрослым, господин, вспоминая наши первые уроки, хотелось только плакать, а сейчас...– глаза мужчины наполнились слезами. –Что-то ты стареешь, с годами становишься всё более сентиментальным.– ухмыльнулся Ноэль, вытирая рукавом рубашки пот со лба. Роланд хотел было что-то сказать, но его прервала Рина, которая с криками бежала к ним. –Господин! Вам пришло письмо из столицы!– каждый раз, когда приходило письмо из столицы или эрцгерцогства, Рина радостно кричала, словно ребенок, хоть была уже женщиной за тридцать. –Ладно, давай на сегодня закончим, Роланд. Я ещё планировал сегодня прокатиться на лошади...– задумался парень, пока брал в руки письмо, протянутое служанкой. –Я обязан вас сопровождать! Пойду пока поговорю с конюшим, раз вы заняты.– поклонившись, рыцарь направился к амбару с лошадьми. Адонаэль прошел к небольшой беседке и, сев на стул, начал открывать письмо. У него было много мыслей, всё-таки он провел в этом поместье пять лет своей новой жизни. Рина заметила перемену в нём, но было легко скинуть на то, что он ребенок, а дети могут быстро меняться. В какой-то степени она была рада, что её хозяин стал более разумным и менее капризным. Это время Адонаэль провел в тренировках и учебе, его тело стало крепким и выносливым, а ум– более настроенным в колею этого мира. Эти пять лет были тяжёлыми, но результат того стоил. –Рина, собирай вещи, завтра мы уезжаем в столицу,– коротко отдал приказ он, прочитав написанный пером текст.– Отец зовёт меня обратно. –Слушаюсь, мы быстро соберём ваши вещи, но... господин, я могу поинтересоваться, что заставило эрцгерцога так резко вас звать обратно?– лицо Рины было недоумевающим. Она знала, что рано или поздно Адонаэля призовут в столицу, но для такой срочности должно было что-то произойти. –Написано, что через четыре дня состоится праздник по случаю совершеннолетия принца Уильяма и мероприятие, на котором его объявят кронпринцем. Съедутся все важные люди и некоторые представители других правящих семей, так что я обязан быть там. Рано или поздно меня бы всё равно вернули... эх, прощай, размеренная жизнь. Путь до столицы займет два дня, так что приготовь всё для двухдневного путешествия,– тяжело вздохнув, Адонаэль поплелся в поместье. Он был поглощён мыслями. После приезда в это поместье Ноэль часто мог ходить часами, думая о разном, пытаясь вникнуть в устройство этого мира и понять его. А после пары покушений, он потерял всю детскую наивность, которая ещё оставалась с ним от прошлого владельца тела. Зайдя в свою уже родную комнату, он открыл верхний ящик высокой тумбы и достал оттуда нож. Проведя по нему пальцем, тот убедился, что он острый. Сняв белую, мокрую от пота рубашку, Ноэль посмотрел на своё тело сверху вниз: на нежной коже красовались шрамы. Два от ножевых ранений, которые он получил во время покушений, сбоку, возле ребра, и широкий шрам от разреза меча. Пара подобных шрамов имелась и на спине парня. В том возрасте он не мог исцелить себя полностью, и поэтому теперь, когда шрамы уже есть, он не может это исправить. Посмотрев на свою руку, Адонаэль поднёс нож к горячей коже. Парень провёл холодным лезвием по руке, и из глубокого пореза хлынула струя крови. Он лёг на кровать, усталость разлилась по всему телу, а мягкая кровать испачкалась кровью. Закрыв глаза, он сконцентрировал жар в своей груди, и буквально за пару секунд порез на его руке затянулся. А потерянная кровь быстро восстанавливалась в его теле. –Отлично, теперь я точно не буду падать без сил, залечивая раны, и меня будет не так просто убить,– говорил сам себе Ноэль. За этот небольшой для него промежуток времени, в пять лет, он стал задумчивым и тихим. Почти каждый день он тренировался утром с мечом, учась укреплять своё тело силой усиления, днём зубрил учебники, а вечером резал себя, чтобы научиться быстро исцеляться. После последнего нападения он понял, что силу исцеления можно развить. Вряд ли кто-то осмелился подобное повторить в его роду, но он понимал, что это самый эффективный способ привыкнуть к боли и научиться контролировать процесс исцеления. Хоть из-за этого на его руках осталось ещё пару шрамов, сделанных уже им самим. Да и боль его не особо страшила, ведь в прошлой жизни он умирал в муках, и никакая боль не могла сравниться с той, что он пережил в те времена. Несмотря на то, что его тело стало крепким и мускулистым и он мог его силой воли усилить, Адонаэль понимал, что теперь единственная его слабость– это его разум, ведь несмотря на всю свою силу, он оставался обычным человеком. Тем самым слабым мальчиком, который чуть не умер от рук убийц, пришедших по его душу. Вытерев платком нож, Ноэль положил его обратно в верхний ящик, переключая внимание на верховую езду. Для верховой езды у него был свой, пошитый костюм: рубашка, галстук, жилет, сверху фрак, бриджи и ботфорты до колен. В этом костюме он выглядел очень статно и стройно, несмотря на все мышцы, но вскоре Ноэль отказался от этого вычурного костюма и с фразой: "Меня здесь всё равно мало кто видит", ездит верхом в просторной, не до конца застёгнутой рубашке и широких штанах, которые немного сужаются к низу, чтобы удобно было надевать ботфорты. На заднем дворе Адонаэля уже ждал рыцарь и две лошади. Роланд протянул ему поводья. Это была молодая кобыла в самом рассвете сил, красивая, белая грива отливала персиковым и сероватым. А глаза были похожи на черные бусины, такие умные. –Фрея, скучала по мне?– погладив по морде, спросил Ноэль, на его лице сразу появилась теплая улыбка. Лошадь подалась вперед, отвечая на ласку.– Ну что, прокатимся? Лошадь заржала, стуча передним копытом по земле. Ноэль ловко запрыгнул в седло, и они помчались навстречу ветру вместе с Роландом. Тот всегда был неподалеку, на случай внезапного нападения. –Господин, вы волнуетесь насчёт своего возвращения?– оба замедлились и перешли на галоп. – Насчёт возвращения нет, но я постоянно чувствую себя странно, будто надо мной нависла тень. Я больше беспокоюсь об этом, нежели о мнении аристократии и моей семьи.– Роланд часто замечал странное поведение своего господина: он мог замолкнуть посреди разговора, посмотреть по сторонам и продолжить. Когда он только начал его обучать, такое происходило часто, и он говорил, что ему кажется, будто кто-то за ними наблюдает, но вскоре Адонаэль перестал так делать, и Роланд подумал, что всё наладилось. –А что насчёт принца Уильяма? Хотите с ним повидаться?– рыцарь решил перевести тему разговора. –Конечно, с ним я чаще всего обменивался письмами, через них мы стали ближе, чем просто друзья, всё-таки мы братья, хоть и двоюродные. После случая с императрицей он почти в каждом письме меня благодарил, мне было так неловко. Принц– хороший человек, и я думаю, он станет хорошим императором,– откинув чуть отросшие короткие волосы назад, сказал Адонаэль. –С вашими силами вас вполне могут взять в императорскую семью, и вы можете стать следующим правителем. Разве вам не хочется стать самым могущественным человеком в империи?– поинтересовался Роланд. Ноэль знал, что он спрашивает не со злым умыслом, ведь его принятие в правящую семью вполне реально. –Нет, я не хочу нести такую ответственность на своих плечах. Если я всё же присоединюсь к императорской семье, то всеми силами буду стараться усадить на трон моего двоюродного брата,– искренне улыбнулся он.– Давай возвращаться, завтра нас ждёт долгий путь.

* * *

Ранним утром к поместью подъехал отряд рыцарей с каретой. В этот момент Адонаэль и его свита уже собирались уезжать в столицу. –Здравствуйте, молодой господин! Мы прибыли по приказу его величества императора и вашего отца, эрцгерцога Леонмарка, дабы обеспечить вашу безопасность,– мужчина спрыгнул с коня и, встав на одно колено, поприветствовал Адонаэля. За ним последовал весь отряд, человек пятнадцать. Рыцари не были закованы с верху до низу в доспехи, только часть была защищена железными пластинами. Частичные доспехи состояли из нагрудника, что защищал грудь, поножей, от колена до щиколотки, и наручей, защищавших руки от локтя до кистей. На них были надеты перчатки из кожи, а на ногах ботфорты, они прилегали плотно к ноге, именно на них надевали поножи. В ботфортах можно было легко ездить на лошади. На поясе каждого рыцаря красовались мечи в ножнах. Эти частичные доспехи смотрелись очень органично и по виду не были такими тяжёлыми, как цельные латные доспехи. Адонаэль осмотрел толпу, присланную родственниками, и кинул взгляд на карету. Он был, мягко говоря, не в настроении. Он понимал, что рыцари ни в чем не виноваты, они просто следуют приказам своего хозяина, словно верные псы. От этого Адонаэлю становилось не по себе, ведь один из таких рыцарей учил его фехтованию, но за эти года Роланд стал ему не просто рыцарем, отправленным отцом, но и близким человеком. –Отправляемся в поместье Леонмарков сейчас же или вам нужен отдых?– с необычайным холодом спросил Ноэль. Рина и Роланд переглянулись между собой. –Никак нет. Рыцари, встать в строй, задача– защита. Господин Адонаэль, вы не поедете в карете?– спросил капитан, смотря, как его господин запрыгивает на лошадь. –Нет, я поеду верхом, пусть в карету сложат мои вещи, и там поедет моя главная служанка и её помощницы,– строго ответил он. Командир хотел было что-то сказать, но Ноэль смерил его холодным взглядом. Солдаты встали в строй, в центре собралась немногочисленная свита Адонаэля, Рина и другие служанки сложили вещи в карету и сами сели в неё, следуя приказу их господина. Роланд примкнул к капитану отряда. –Отправляемся!– повысил голос Ноэль, и все двинулись в путь. –Рад вас видеть в добром здравии, капитан Роланд,– с лёгкой улыбкой сказал мужчина. –И я рад увидеть тебя, Леон. Ты так возмужал за время моего отсутствия,– улыбнулся в ответ Роланд. Когда он уезжал, то оставил поместье и старшего господина на своего помощника, Леона. –Почему молодой господин такой... холодный?– немного погодя спросил рыцарь. Его лицо было напряжённым, и он боялся, что скажет чего-то лишнего. –Господин Адонаэль прошел через многое... тяжёлые тренировки и... я докладывал старшему господину о нападениях. В первое покушение молодой господин чуть не умер, после этого он сильно поменялся, а от его капризного и ребяческого характера не осталось и следа,– немного приглушённым голосом пояснил Роланд. Его лицо исказилось в гримасе боли и грусти. Он всё ещё винил себя в том, что не смог должным образом защитить Адонаэля. –Я сначала даже не узнал господина Ноэля. Когда пришло первое письмо от вас, мы с отрядом хотели поехать к вам для дальнейшей защиты, но эрцгерцог Фредерик запретил. Нам пришлось остаться в эрцгерцогстве,– в голосе Леона была слышна грусть. Он не любил Адонаэля, в его памяти тот оставил лишь плохое впечатление, но в тот момент, когда пришло письмо, он всем сердцем хотел отправиться на помощь. –Не смотря на то, что молодой господин потерял некую мягкость, он стал намного сильнее. Теперь я хотя бы не боюсь за то, что он не сможет за себя постоять,– с грустной улыбкой Роланд обернулся, посмотрев на Ноэля. Тот неспеша продвигался с отрядом рыцарей по лесной местности. Несмотря на прекрасную погоду, пение птиц и лёгкий весенний ветерок, он был где-то далеко в своих мыслях. Его всё никак не покидало ужасное чувство жжения, будто за ним кто-то наблюдает. Это неприятное чувство он уже чувствовал раньше, в такие моменты ему казалось, будто черные щупальца сжимают его с большой силой. Ноэль вместо любования природой вслушивался в каждый звук, одна рука покоилась на рукояти меча, из-за прошлых нападений он стал в какой-то мере параноиком и думал, что лучше перестраховаться, чем быть убитым в одно мгновение. –Командир, путь до поместья Леонмарков займет пару дней?– спросил Ноэль. Леон замедлил ход и сравнялся со своим господином. –Да, нам придёться сделать привал ближе к ночи, надеюсь, вас это не смутит?– немного опасаясь ответа Ноэля, спросил Леон. –Нет, я не изнеженная знать, главное – следить за окружением, ночное дежурство по очереди.– спокойно ответил он.– Раз уж мы сразу выехали, как вы прибыли, то можем сделать привал раньше, чем я планировал. –Как скажете.– всё-таки он не такой холодный, каким показался сначала. Скорее напоминает колючку, подумал Леон. Отряд размеренно продвигался. Первый день прошел тихо, многие рыцари из присланных для защиты Адонаэля удивлялись, насколько тот был невозмутим и не капризен. Этот отряд повидал много высокомерных дворян, которых им приходилось иногда сопровождать, и с ними всегда было много проблем, но рядом с юным господином дома Леонмарк они не чувствовали отвращения к знати, он был похож на них самих, хотя такое сравнение, вряд ли, понравилось бы самому Ноэлю. Он ни за что бы не стал рыцарем, даже если бы был простолюдином, тот считал, что прожить жизнь как верный пёс своего хозяина – самое неблагодарное дело в жизни. Он не осуждал рыцарей за их выбор, но и не мог поставить себя на их место. Свобода– вот что его прельщало больше всего. Второй день пути, найдя хорошее место для лагеря, рыцари начали розжигать костер и раскладывать спальные мешки. Адонаэль сидел на земле, его взгляд был направлен на костер, пламя грело, но он этого не чувствовал, его удушало липкое чувство опасности. Из-за этого, Адонаэль был как на иголках и даже сидя возле теплого костра, его руки были покрыты холодным потом, а по спине бежали неприятные мурашки. Вокруг было шумно: шелест ткани, лязг оружия, звон металических кружек и треск костра. Ему хотелось закрыть уши ладонями и погрузиться в тишину... –Господин, с вами всё хорошо?– спросила Рина, протягивая Ноэлю железный стакан, наполненный вином. –Да, просто задумался.– ответил парень, залпом поглощая содержимое стакана. Алкоголь приятно жёг горло, а в желудке зарождалось тепло. –Знайте, я всегда готова вас выслушать, если вы захотите поговорить.– положив руку на плечо, сказала служанка, видя потухшие глаза Ноэля. Она, как и Роланд, часто замечала перемены в настроении её господина, но ничего не могла сделать. Лишь попытаться отвлечь его разговором или вкусной едой. –Да... пора отдыхать. Передай всем, что выступаем с рассветом.– приказал он, отдавая пустую кружку Рине. В ночи стояла полная тишина, были слышны только завывания ветра, шум листвы и потрескивание костра. Адонаэль не спал, его чувства кричали ему об опасности, тени сгущались, и ощущение жжения становилось лишь сильнее. Стало тише, что позволило ему сосредоточиться и вслушаться в окружение. Он перешёл из положения лёжа в полусидя, его рука легла на меч, который лежал рядом с ним. Он посмотрел на глубокую тень леса, вглядываясь в неё, он заметил слабый блеск. –Тревога!!!– крикнул Адонаэль, и его голос, усиленный неведомой силой, пронесся по лесу, заставив рыцарей, как один, вскочить и схватиться за мечи. Роланд, не теряя ни секунды, встал спина к спине с Адонаэлем, его стальной взгляд сканировал окружающие тени. –Сколько их? – спросил Роланд, его меч, указывал вперед, готовый к атаке. Рыцари, словно единый организм, образовали плотный круг, защищая своего господина. Адонаэль напрягся, чувствуя, как электрический ток, исходящий из его головы и тела, пульсирует, готовый вырваться наружу. Он повернулся к Роланду, его глаза горели решимостью. –Около двадцати.– пока Ноэль говорил точное число противников, в одного из рыцарей прилетел кинжал, острый металл вошел в голову, и тело, обмякнув, рухнуло на землю. Из теней, словно призраки, выпрыгнули силуэты. Началась ожесточенная схватка. Мечи звенели, сталкиваясь друг с другом, крики боли и ярости смешивались с треском ломающихся веток. Ноэль, стоявший в центре с Роландом, лихорадочно осматривался, пытаясь рассчитать план. Он чувствовал, как на его бедре пристегнуты ремни с кинжалами, на деревьях трое лучников, а всего нас окружают человек семнадцать, из них уже убиты семеро врагов, но и их сторона несёт потери. К ним направлялось трое противников: –Роланд, защищай эскорт и солдат, я справлюсь сам, разберусь сначала с лучниками, они больше всех наших положили,– сказал Адонаэль, его пальцы уже сжимали два кинжала. С молниеносной скоростью он метнул их. Оба кинжала нашли свою цель, и двое силуэтов, словно мешки с песком, упали с деревьев. Потянувшись за третьим кинжалом, он почувствовал приближение опасности, и чувство оправдалось: еле уклонившись, стрела задела щеку парня, оставив царапину, которая тут же затянулась. Но лучник не дал ему передышки. Он направил стрелу на Роланда. Адонаэль понял это мгновенно. Не раздумывая, он прикрыл его своей спиной, принимая удар на себя. Морщась от боли, Адонаэль пытался рассчитать точное расстояние до последнего врага на дереве. В спину впились еще две стрелы, но он не обращал на них внимания. Пока лучник тянулся за следующей партией стрел, Ноэль метнул свой третий кинжал и тот попал точно в цель, лучник пал на землю. Схватившись за меч, Адонаэль начал резать своих противников направо и налево, ловко уворачиваясь от их атак, несмотря на адскую боль в спине. Когда бойня закончилась, Адонаэль, покрытый кровью, достал из кармана широких штанов платок, вытерев меч, он положил его в ножны. –Сколько убитых и раненых?– повернувшись к Леону, спросил тот, его ничего не выражающее лицо, покрытое кровью, выглядело слегка пугающе и устрашающе. –Из моего отряда убиты пятеро, ранены двое, ваш эскорт не пострадал,– доложил Леон.– Если бы не вы и командир Роланд, погибло бы больше. Спасибо...– рыцарь опустил голову, признавая своё поражение и выказывая уважение Адонаэлю. –Роланд. Мне нужна твоя помощь,– повернувшись к нему, начал Ноэль. –Что прикажете, господин?– убирая меч в ножны, спросил Роланд. Леон напрягся. Ноэль повернулся к товарищам задом, и в спине показались три стрелы, что он поймал, прикрывая Роланда. Себя, он уж точно не жалел, а потерять хорошего воина, как Роланд, он явно не хотел, тем более Ноэль знал, что сможет с лёгкостью залечить раны. –Вытащи их, я не достану,– спокойно приказал Ноэль, пытаясь дотянуться до стрелы. –Слушаюсь.– Роланд подошёл и одним ловким движением вытащил сначала одну стрелу. Ноэль чуть поморщился и тяжело вздохнул, и лёгким движением вытащил оставшиеся две. Леон и его рыцари смотрели на всю эту картину с ужасом на лице и жутким стыдом в душе, ведь они, как рыцари дома Леонмарк, не смогли защитить своего хозяина. –Господин, накажите меня, я виноват, что вы оказались раненым.– Встав на колени, начал Леон. Ноэль подошёл к рыцарю и, положив руку на плечо, с силой поднял его с колен. –Отправляемся сейчас же в эрцгерцегство. Всех раненых посадить в карету, о них позаботится Рина и мои служанки. Погибших нам, к сожалению, придётся оставить здесь, позже я пошлю людей, которые заберут тела.– Тяжело вздыхая, отдал приказ Ноэль. –Но вы ранены, господин...– начал Роланд, но Адонаэль его перебил. –Ты забыл, из какой я семьи?– многозначительно посмотрев своими, поблескивающими в ночи, фиолетовыми глазами в глаза рыцаря, Ноэль подошёл к своей лошади и, как ни в чём не бывало, запрыгнул в седло.– Выполняй приказ, через десять минут отправляемся. Эти тени могут вернуться, нужно спешить. До поместья Леонмарков оставались считанные часы. Адонаэль был глубоко в своих размышлениях, или, скорее, порицаниях себя. "Я снова убил человека..."– думал он и осознавал, что с каждым подобным нападением и последующим убийством этих самых нападавших в нём умирает часть его человечности. Его руки теперь по локоть в крови, и, переместившись сюда с планеты, где за убийство человека получаешь наказание, в мир, где за убийство тебе мало что будет, Адонаэль никак не мог к этому привыкнуть. Да и кто вообще может привыкнуть к убийству людей? С другой стороны, Ноэль утешал себя тем, что если бы он не убил, то убили бы его. Это хоть и немного, но помогало ему оставаться трезво мыслящим человеком. –Разве молодому господину не больно? Может, всё-таки остановимся и перевяжем его раны? Хоть он и несёт в себе кровь основателя империи, но кто сможет так быстро залечить раны?– с беспокойством спросил Леон у Роланда, когда они заметили, как Адонаэль молча двинулся в путь. –Нет, раны господина уже зажили,– тяжело вздыхая, пояснил Роланд. Он видел пару раз, как Ноэль ранит себя, чтобы выработать хорошую регенерацию, поэтому он был так спокоен. –Как так? Неужели его сила исцеления настолько невероятна?– с восторгом в глазах начал расспрашивать Леон, словно маленький ребенок, дорвавшийся до конфеты. Но сам Роланд был вовсе не рад, потому что знал какой ценой господину досталась такая хорошая регенерация. –Ты многого не знаешь...– Роланд замолчал, понимая, что может сказать чего-то лишнего. Оставшийся путь прошел почти в тишине, и из-за холма наконец показалась столица империи Залкарис, Вириан. Она была всё такая же прекрасная, но только если смотреть издалека. Тут всё так же существовала бездна между аристократами и обычными людьми, которых иногда можно было назвать бесправными рабами. Хоть рабство и отменили в империи, но люди от этого не стали богаче, разве что у них появилась какая-никакая, но свобода. Адонаэля Леонмарка ждала встреча со своим отцом, к которому он потерял большую часть уважения, когда тот бросил его без помощи после первого покушения и после второго тоже, с ненавистной ему мачехой, которую он вообще предпочел бы не видеть, и своей сестрой, которую он боялся не узнать. Наверное единственным лучем света, во всей этой мрачной картине был Уильям, только с ним он искренне хотел повидаться.