Испытательный срок💉

      Пять лет назад       Санджи соврёт, если скажет, что совсем не ждёт своего партнёра после очень важной для того тренировки… соревнования? Это, наверное, было два в одном. Ведь, ну, как можно не переживать? Зоро же впервые вышел против самого Михоука в рамках обмена преподавателями между несколькими школами, весь мир фехтования сейчас затаил дыхание и следит за ситуацией, а сам Зоро мечтал об этом… так скажем, довольно приличное время.       И даже их натянутые в последние несколько недель отношения не заставят Санджи перестать радоваться за своего парня.       Поэтому прямо сейчас омега стоит на кухне, у плиты, и с превеликим удовольствием готовит своему маримо его любимую еду, что, к слову, бывает не особо часто, ведь свежие и качественные морепродукты стоят ровно как три дня работы блондина. Никто из них обоих особыми успехами пока не обзавёлся, денег оба получают тоже не очень много, но на жизнь хватает, они ещё молоды, времени найти себе достойное место в жизни ещё целая куча, хоть и вот на подобные лакомства или хотелки приходится немножко копить. Всё это образуется. Скоро Зоро возьмут на приличные соревнования, он уволится из фитнес-центра, победит этого старпёра Михоука и начнёт ездить на всякие там олимпийские игры, а Санджи продолжит с двойным усердием работать в «Барати», чтобы Зефф побольше отдыхал и параллельно с этим искал критиков, которые смогли бы бесплатно написать честную статью о его новом детище и выпустить в свет. Старикан всю жизнь копил и откладывал на малышку «Барати», средств на рекламу банально не было, а сарафанным радио новости о подобном месте разлетаются только при одном условии — если туда приходят звёзды. Ну, и тут в целом довольно просто! Когда Зоро станет чемпионом, он вполне буднично будет ходить в «Барати», а оттуда уже и пойдёт слава о Зеффе.       Будущее было понятным ярким. Даже несмотря на то, что настоящее было таким туманным и серым.       Но не время отчаиваться! Все их проблемы не такие уж нерешаемые, просто нужно дать этому время. И вообще, Зоро вернётся домой уже с минуты на минуту, нужно скорее всё разложить и самому садиться за стол.       Но вот прошло сначала пять минут, как никто не вернулся, потом десять, потом двадцать, потом тридцать. Через два часа Санджи поймал себя на мысли о том, что свежую, горячую, пышащую ароматным паром лапшу и рассыпчатые онигири, только-только слепленные, никто из них уже не съест, даже если Зоро передумает и зайдёт в квартиру прямо сейчас.       Через четыре с половиной часа Санджи решил перестать убиваться. Надо пойти помыться, умыться, приготовить свежую одежду и ложиться спать. Завтра суббота, выходной день, а значит, в ресторане будет в двое, а то и в трое больше посетителей, следовательно, рук хватать не будет, и старик опять дёрнет его на работу. В штате их немного, Патти не согласится выйти пятый день, Карне сегодня написал о том, что заболел, а Зефф один не справится, вот и остаётся всего один вариант. Есть ещё, конечно, ещё повара, но они пока не настолько опытны, как «ветераны» «Барати». Несмотря на то, что к ним в средне за день к ним заходит не очень большое количество людей, это не значит, что почти немолодой человек сможет справиться за день практически в одиночку.       Из полубредовых рассуждений о ресторане и чрезмерно доскональное перебирание любых малейших фактов о нём, Санджи вывел слишком уж громкий хлопок двери. Он уже хотел было выйти из их комнаты, нагло спросить, где пропадал альфа, но что-то его остановило. Благодаря предчувствиям и интуиции, он стал думать о том, почему Зоро так сделал, раньше тот никогда себя так не вёл. Выводы были не особо утешительными. То, что Ророноа проиграл Михоуку — это бесспорно, Зоро и не собирался выигрывать кумира. Но вот загвоздка: от чего-то же он расстроен? Причём настолько, что готов портить своё же имущество. В здравом уме он не стал бы это делать, значит… чёрт возьми, тупая водоросль, нахреначился он! Так агрессивно вести себя он может только из-за очень крепкого алкоголя, а не своего обычного пива или не особо сладкого сидра. Тут проблема небольшая: Зоро не умеет напиваться вусмерть, да и даже когда напивается, ведёт себя вполне адекватно, и стоило только Санджи об этом подумать, как его будто сковала атмосфера, в которой он находился. Лёгкий, но навязчивый морозный аромат с нотками мяты и стали ударил в нос, принуждая стоять на том месте, где он и без того уже простоял некоторое время, и Санджи не был бы «порченным» омегой, если бы альфьи феромоны действовали на него так же, как и на всех остальных омег.       Автоматическим, почти рефлекторным действием было выйти из комнаты резко, провокационно, но Зоро сейчас не в лучшем расположении духа, а блондин, вообще-то, уверенно взял курс на починку их отношений, ведь, как бы банально это ни звучало, у Санджи ещё никогда в жизни не было таких отличных от него самого пассий, до Ророноа омегу вообще не интересовали альфы-мужчины, и, несмотря на различия между ними, им всё равно удалось создать по-своему гармоничную и довольно динамичную пару. Санджи банально привык, ну и, чего греха таить, по уши влюбился в этого амбициозного и сильного духом будущего чемпиона по фехтованию. И только поэтому Блэклег решил вести себя более мягко, спокойно положил руку на дверную ручку, хоть и чувствовал определённую тревогу внутри, и дёрнул, толкая дверь вперёд.       В коридоре стоял Зоро, понурый и сгорбившийся. Настолько низким духом Санджи его ещё не видел, и первой реакцией, конечно же, было желание помочь, но он прекрасно понимает, что его помощь сейчас может только всё испортить. Тем не менее, попытка не пытка.       — Привет, маримо, — сказал он мягко, хотя бы как-то пытаясь успокоить. Вокруг омеги распространился тёплый аромат пряных специй и потрескивающего в огне дерева, но, кажется, от такой помощи Зоро только становится хуже. — Еда уже не на плите, я сложил всё, что не съел, в контейнеры и убрал в холодильник. Хоть и не самое свежее, но завтра возьмёшь на работу и кайфанёшь как следует.       Некоторое время между ними висела тревожная тишина, нарушаемая лишь своего рода ритмичным дребезжанием холодильника. От такого Санджи на минуту впал в ступор, но лёгкому удивлению пришёл конец, когда Зоро, прочистив горло, медленно повернулся к своему партнёру. Его лицо было полностью красным от напряжения, на лбу выступили вены, глаза потемнели, а брови были нахмурены. Омега не знал, что ему думать и чувствовать, ведь Ророноа совершенно не тот человек, который умеет злится. Его злость обычно справедливая, жёсткая, но не резкая и импульсивная. Сейчас же всё абсолютно по-другому, таким его блондин не видел ни разу, и как действовать в такой ситуации он не знает уж точно. Даже подходить к такому Зоро не хочется.       Но Санджи был тут.       И Зоро смотрел каким-то уж очень неприятным взглядом. Презрительно-снисходительным, с толикой ненависти и желания навредить.       Блэклег не знает, откуда, но он откопал в себе смелость, наперекор альфьим гормонам, сложил руки на груди, посмотрел в глаза своему парню и заговорил:       — Не смотри на меня так. Я тебе ничего не сделал, — разговаривать было тяжело. Пришлось остановиться и глубоко вдохнуть, чтобы перевести дух. — Иди помойся, остынь, поешь и ложись спать. Так уж и быть, сегодня я уйду на диван…       — Не смей указывать!       Нет, вот это уже была наглость! Санджи — не метафорически груша для эмоционального битья, он настоящий человек с чувствами, которые можно задеть. Раньше оба парня в общении всегда сглаживали углы, старались поменьше оскорблять друг друга (и неважно, что некоторые оскорбления настолько приелись, что стали чёртовыми любовными кличками), и это всё учитывая, что спорили они очень часто, практически постоянно, потому что до того, как начать встречаться, они только и делали, что дрались и материли друг друга. Другое дело что в начале их отношений соры превратились в дискуссии из разряда «да я тебе отвечаю, запад он же справа», или «да где там жёлтый, буква А точно красная!».       Теперь, похоже, никогда не будет так, как у них было раньше, раз Зоро решил перестать строить из себя добряка и распустить свои агрессивные феромоны.       — Что, прости? — не веря своим ушам, переспрашивает омега.       — Я сказал, — Ророноа потёр пальцами переносицу, всем своим видом показывая, насколько его выводит из себя собеседник, — закрой пасть свою. Отъебись. Свали в туман. Закройся. Заткнись. Замолчи…       — Да что произошло, ты можешь мне рассказать?       Санджи переживал, переживал просто безумно. Не хотелось из-за глупостей потерять любимого человека, даже если это будет на время, а особенно, если навсегда. Всё душевное здоровье блондина держится исключительно на этих маленьких миленьких мелочах в их с Зоро быту, и если всё это резко пропадёт, Блэклег наверное… нет, умирать он не собирается, просто… всё будет казаться совершенно другим. В жизни не останется ничего хорошего, кроме готовки.       — Тебя это ебать не должно. Это моя жизнь, не смей, блять, вмешиваться.       В целом… наверное, Зоро даже прав. За полтора года проживания вместе и три года отношений Санджи, похоже, так и не узнал своего партнёра по-настоящему, иначе как объяснить такое поведение? Блондин выбрал быть с Зоро только из-за того, что он казался не таким, как остальные альф-мужчины: Санджи как будто был с ним на равных, Зоро уважал его, несмотря на вторичный пол, никогда не обижал и не доставлял дискомфорт, когда нужно было — окружал заботой. Неужели всё это время альфа носил маску? Правда ли за ней скрывается точно такой же альфа, как и любой другой? О своих жизненных выборах Санджи, конечно, не жалел, но, кажется, сейчас он будет пожинать их плоды — он доверился априори опасному человеку, пришла пора платить по счетам.       К слову, сестра с самого начала говорила, что Зоро ей не нравится, но омега не слушал — был по уши влюблён уже спустя полгода после начала отношений. Стоило хотя бы принять к сведению.       — Ага. Я совсем забыл, что мы на самом деле друг другу никто, — сказав это, блондин почувствовал непонятную боль на корне языка. Такая горькая и сковывающая, она заставила его замолчать и отвернуться. Санджи сказал это не для того, чтобы надавить на слабое место своего партнёра, совсем нет, просто порой ему действительно казалось, что он одинок. Но, судя по доносящемуся из прихожей тихому рыку, который по невнимательности и неопытности можно спутать с рыком довольным, Ророноа ой как не понравилась сказанная только что омегой фраза.       — Ты… ты… что ты только что сказал? — он рывком добрался до Блэклега, схватил его за ворот футболки и, развернув, впечатал в ближайшую стену.       — Какая разница? Сам же сказал, что у тебя своя жизнь, значит у меня — своя… с-слушай, маримо, я вообще не понимаю, что сейчас происходит. Хорош злиться! Давай сядем, поговорим…       — Я, кажется, уже говорил тебе запихнуть свой язык в задницу! — закричал альфа в ответ. — Повтори, что ты сказал!       Санджи вздохнул.       — Не притворяйся глухим, маримо.       Всё это было так… сюрреалистично. Нет, ну серьёзно, в последний раз они так сильно ссорились только перед самым началом их отношений, когда в конце первого курса Санджи увидел, как его бывшая девушка-бета ходит за маримо, и подумал, что это Ророноа увёл её у него. Сначала блондин молчал, потом высказал это Нами, Нами в свою очередь, разумеется, разболтала всё от начала и до конца Зоро, тот разозлился, но тоже решил держать негатив внутри, пока на вечеринке в честь окончания сессии за это случайно не зашла тема. Там и понеслось: сначала перепалка, простая, почти беззлобная, затем оскорбления, потом уже обычные крики ненависти в пустоту, а под конец уже в дело пошли руки и ноги — драка была, конечно, лютая, хоть по лицу старались и не бить. Когда они выпустили весь пар и сидели вдвоём уставшие на крыльце, они, наконец-таки, смогли нормально поговорить.       После этой драки они начали встречаться.       Любые перебранки были несерьёзными, настоящих ссор у них никогда не было. Несмотря на то, какие они разные люди, в быту они сошлись довольно хорошо, разность характеров только играла на руку динамике их отношений. Казалось, что всё идеально. Санджи мечтал о таких отношениях, мечтал о таком партнёре, который будет и заботиться о тебе, и в то же время доказывать тебе самому, насколько ты силён как личность; который будет не только сам идти к своей мечте, но и тебя вести к своей, как компаньон в нелёгком путешествии. Зоро был… очень, наверное, даже слишком многим для него. И видеть, как это рушится за одну секунду было… отрезвляюще неприятно.       Но кто мог знать, что в один прекрасный день Зоро вернётся домой вот таким и начнёт крушить всё, что видит на своём пути? Так ещё и не будет при этом ничего рассказывать, будто всё это происходит исключительно без единой на то причины. Никто не предупреждал Блэклега об этом. Что же, он теперь и сам виноват в этом? Это совсем не было похоже на обычного Зоро. Странно об этом думать, но… может кто-то что-то с ним сделал?..       — То есть ты хочешь сказать, что я никто?       Да вот не факт… Многие скрывают свою истинную сущность, пока не дождутся полной покорности жертвы. Может это и неправильно, но если вскрылась такая больная правда о его партнёре, то нужно делать ноги? Мало ли что ещё узнается в ближайшем будущем… опять же, всё это так непохоже на обычного, настоящего Зоро… может…       Нет.       Это не так.       Нужно кончать с этим. Несмотря на то, как долго ты знаешь этого человека, всегда могут всплыть отвратительные вещи о нём. Хоть через три года, хоть через пятнадцать. Никто от этого не застрахован. В любом случае всё и без того было плохо в последнее время, как бы Санджи не цеплялся. Зоро стал закрытым, стал меньше разговаривать, постоянно ходил задумчивый, из-за чего шугаемых внезапных прикосновений, а иногда и вовсе хмурился во время близости. Их отношения итак сыпались по кусочками с каждым днём всё больше и больше. Зачем продолжать подкармливать потухающее пламя?       — Я не это сказал.       Наверное, Зоро это показалось наглым. Он фыркнул, выдохнул свистяще и прерывисто и сжал напряжённые ладони в кулаки.       — Слушай, — продолжает Санджи, так и не дождавшись ответа от своего парня. — Я не знаю, что там произошло, но мне очень неприятно от всего этого…       — А мне приятно?! — он яростно развернулся, поднял руки вверх и опустил ладони на лицо, почти до боли вдавливая их в глазные яблоки. — Я — никто, правильно? Никто?       — …ты ведёшь себя странно. Ты не хочешь об этом говорить. И… я боюсь, что у меня не остаётся другого выбора.       Видимо, в это мгновение альфа понял, что блондин не ответил на его вопрос, более того, начинает говорить о чём-то более непонятном, поэтому он, наконец, встал нормально, но всё ещё слегка сгорблено, и уставился на пока ещё молчащего Блэклега, как смотрят на горящие свечи ночные бабочки.       — Ты… ах, прости. Не могу, — он нервно хихикнул, прикрыл дрожащую улыбку ладонью, — знаешь, не могу поверить, что собираюсь это сказать, — горечь всё продолжала собираться во рту, из-за чего начало пощипывать глаза. Но Санджи сильный, он не заплачет. — Но всё к этому и шло, так что, наверное, надо сделать это побыстрее, правильно?       Зоро всё ещё смотрел. Так же пристально, так же завороженно, и выглядело это так жутко, что омега невольно вздрогнул. Хотя, может, это от нервов. Не думал он, что обычный день закончится… вот так.       — Ты… ты чё несёшь, кретин?..       — Я бы… уф-ф, подожди… я расстаюсь с тобой.       Санджи удивился тому, что сказал это, Зоро удивился тому, что услышал это. Альфе вдруг подумалось, что ему послышалось, но глаза у блондина были такими чистыми, а взгляд таким прямым, что эта мысль тут же пропала. Через пару мгновений Ророноа побледнел, но ничего не сказал, не смотря на то, как Санджи ждал банального «не уходи» или «прости». Но Зоро молчал, а раз молчал, значит говорить было совершенно нечего.       — Я пойду пока… вещи соберу.

***

      На удивление, дорожные сумки нашлись довольно быстро: Ророноа часто разъезжал по соревнованиям, а сумки брал у Санджи, потому что «мои слишком маленькие». Как бы то ни было, всё нажитое в две, хоть и большие, но не бездонные, сумки не поместилось бы, поэтому пришлось начинать сортировать вещи на «это мне понадобится в ближайшие две недели», на «в ближайший месяц не нужно» и на «мне вообще это на хер не упало, но я это купил по своей тупости, так что когда-нибудь и это заберу, наверное». Дела продвигались довольно быстро. Через двадцать минут после начала сборов он почти полностью утрамбовал первую сумку, наполнив её только вещами первой необходимости — зарядником, документами, кошельком, телефоном и самой часто надеваемой одеждой.       Это даже немного расслабляло. Помогало абстрагироваться. Будто бы он не разорвал свои самые прекрасные отношения, длившиеся не много не мало три года, а едет в отпуск куда-то… скажем, в Париж, чтобы отрефлексировать свою потерянную любовь, ну и, кто знает, может, найти новые ощущения…       Оборвались фантазии примерно через ещё минут пятнадцать — вторая сумка была только-только начата. А оборвались они от того, что Зоро вернулся в их комнату. Чёрт знает, что он делал в квартире последние полчаса, но Блэклега это никаким образом больше не касается. У каждого из них теперь будет новая жизнь.       Ророноа встал позади него, стоящего на коленях на полу и собирающего вещи, и положил свои тёплые, но грубые ладони на его макушку, массируя кожу головы пальцами. Это был милый ностальгичный жест. Чужие руки в собственных волосах чувствовались чем-то знакомым, приятным и даже интимным, потому что Зоро до закатывающихся глаз обожал трогать волосы омеги, но на публике не делал этого никогда, не хотел светить слабостями перед всеми. Может, альфа обдумал всю эту ситуацию, попросит прощения за сегодняшнюю выходку и будет умолять остаться? Или хотя бы скажет добрых слов на прощание? Может, и то, и другое сразу?       — Ты останешься.       Времени на удивление, а уж тем более и на возражение, альфа не дал: он молниеносно сам упал на колени позади парня и впился клыками в мягкий участок кожи у шеи. Туда, куда раньше только нежно и заигрывающе целовал, как бы намекая — да, когда-нибудь мы будем принадлежать друг другу и по природе тоже. Санджи был согласен, тоже не хотел метить друг друга до свадьбы. Это не было чем-то стыдным или зазорным, вовсе нет, просто… так было более предусмотрительно. Укус-метка — это навсегда.       Сейчас же это не приносило ничего, кроме боли. Как физической, так и душевной. Похоже, он больше не видит в омеге кого-то равного себе, вместо человека перед ним кусок мяса или объект, обязательно принадлежащий какому-то альфе. Блондин всегда боялся, что вместо нормального партнёра у него будет кто-то похожий… похоже, об этом вообще думать не стоило.       Зоро понимает, зачем это делает. Если блондин будет укушен, на него ни один нормальный человек даже не посмотрит, да и вскоре после укуса начинаются течка или гон — буквально через день-два. Кто же захочет провести самое уязвимое и почти страшное время без своего партнёра? Вот именно, только душевнобольной. Поэтому Ророноа придумал это.       — Зоро…       Это было почти удушающе. Дышать становилось сложно, с каждой секундой в глазах темнело всё больше и больше, как оказалось, от недостатка кислорода и переизбытка чужих гормонов. Это, кстати, практика довольно частая.       Санджи отключился всего на секунду раньше, чем Зоро, наконец, перестал его мучать.