Серая стрела. Часть 3. Море

***Кай***

      Константин оказался занят, кок не в настроении, и сделав круг по кораблю и проведав экипаж, двое метаморфов снова оказались в капитанской каюте, оккупировав капитанский же стол.       — Знаешь, ты как чувствовал… — Эндрю сидел на краю стола, наблюдая как я паяю аккумуляторным паяльником поврежденный планшет.       — Не напоминай мне… — я раздраженно буркнул, продолжая работу.       Действительно, буквально неделю назад я перетащил четыре забитых оружием и электроникой ящика со станции на корабль, просто потому что мне надоело мотаться в Прореху. И в последний раз я был там, чтобы забрать этот самый паяльник.       — Зачем тебе этот планшет? Вдруг заинтересовался Полосатый, — Это ж не твоя читалка и не тот, с которым ты мотаешься в Ноктис… Это… Я его, кажется, вообще не видел?       — Возможно… — я внутренне сжался, отложил паяльник, подсоединил аккумулятор и нажал кнопку включения.       На экранчике появилась эмблема МИК.       — Стоп, что?       — Это мой рабочий планшет с Серенити…       Мансер выхватил у меня черное стеклышко и пробежался по меню, пытаясь открыть файлы, но они оказались поврежденными.       — Запись 245? Что это? Она не открывается, хотя была сделана совсем недавно.       — Всему, что не продублировано на систему станции, пришла пизда. Не первый раз такая херня, на самом деле. — Я вздохнул и признался: — Это мой дневник.       — Ты пишешь нас? — Он явно удивился — Как давно?              — О нас. Я начал после того, как вышел из стазиса на орбите Марса. Это была идея Селест для стимуляции рефлексии и бла-бла-бла. — Я брезгливо пошевелил пальцами — Но у меня были записи и раньше, я их делал для того, чтобы потом составлять по ним отчеты о миссиях. А сейчас… Раз я лишен возможности делать фото, то тем более пусть будут записи.       — Я… Я могу почитать? — спросил он осторожно.       — Только то, что уже «причесано» из дневниковых записей в подобие рассказов. Они в базе, в одной папке с моими старыми почеркушками. — Я почувствовал что по щекам и ушам расходится жар от мысли, что Эндрю это прочитает. Я забрал у него планшет и полез в настройки.       — Спасибо.       — Ну, в целом, ты имеешь право знать. Хотя, — я взглянул на него, чувствуя, как губы расползаются в неловкой улыбке, — обещай что не будешь меня бить, если тебе там что то не понравится.       — Обещаю, Моя Звезда, — он склонился и поцеловал меня в голову. — Какие у тебя еще есть секретики, о которых я не знаю?       — Так сразу больше ничего в голову не приходит.       Я положил у окна небольшую солнечную панель, поставил заряжаться аккумулятор. Этого хватит для работы планшета, если быть достаточно внимательным и если не будет непогоды несколько дней подряд. Вести записи на бумаге, а потом перебивать их с клавиатуры я был определенно не готов.       Я закрыл поврежденный корпус планшета и зафиксировал его клейкой лентой, а потом сунул в вытертый защитный кожух.       — А когда ты это пишешь? Ты же все время на глазах, или… Сад? Серьезно?       — У меня хватает времени, пока вы спите или заняты, — я старался говорить спокойно, хотя под ребрами покалывало волнение, — Особенно с тех пор, как мы в море; до этого тоже находились моменты.       — А этот разговор попадет в записи?       — Скорее всего. — Я усмехнулся и выключил планшет, затем отнес его и спрятал под белье в своем ящичке комода; поразмыслив, цапнул маленький ящик с комплектующими и вернулся с ним.       — Что ты хочешь сделать?       — Ну… У нас тут есть два автономных погодных датчика — я плюхнулся в капитанское кресло, — и если ты мне поможешь и мы пожертвуем тем самым планшетом, с которым я таскался в Ноктис, то есть шанс, что у нас получится собрать что-то, что сможет прогнозировать погоду.       — Идея хороша. У нас относительно молодая команда и нет старпера, который бы точно читал погоду по приметам.       — Ну как-то так я и рассуждал…       Мы засели за работу. В старом планшете были некоторые данные, с чем-то моментами пришлось разбираться, исходя из опыта. Мы не заметили, как спустилась ночь, и отвлеклись только когда в каюту вошел наш капитан.

***Васко***

      Васко рассеяно оглядел заваленный стол, обошел его, достал судовой журнал, ручку и сел с краю, принявшись заполнять пропущенные дни, уточняя произошедшее со дня атаки.       Сухие цифры, простые описания: дата, скорость, погода, курс, пройденный путь. Атака ночью, бой, потери, последующие действия. Следующий день — ремонт и похороны, список раненых, затраты ресурсов. Следующий день…       Я отвечал на его вопросы, пытаясь сосредоточиться на задаче, пока Эндрю мягким движением не вынул у меня из пальцев паяльник:       — Золото, притормози. Вы оба делаете одно и то же, но это не помогает.       Я поднял на него взгляд, спрятав предательски дрожащие руки меж колен. Васко выдохнул, закрыл журнал и откинулся на стуле.       — А что ты предлагаешь, Искорка? Мы не в хижине, где можно просто запереться. Тут нужно брать себя в руки и идти дальше. Да, мне рвет душу от того, что случилось, мне страшно, потому что я не знаю, что будет дальше. Но надо держаться. От нас зависят наши люди, корабль, заказ в конце концов. — Он внимательно смотрел на нас.              — Представьте, каково людям? Уйти в работу и делать ее лучше, потому что тебя подгоняет адреналин — это лучший вариант. Искорка, я понимаю, что ты хочешь защищать нас и лучший вариант сейчас — это именно действие. Работа. Твой противозаконный план обыскать груз. Или… А что вы делаете, кстати?       — Мы пытаемся собрать автономный модуль, чтобы он анализировал, и может получится, чтобы предсказывал погоду на ближайшее время. — Я показал взглядом на бардак на столе — Из датчиков и барахла, которое я успел вынести. Но… Это задача не на один день, и совсем не факт, что что-то выгорит.       Васко удивленно поднял брови:       — Это… Море, это отличная идея! Я очень надеюсь, что у вас получится.

***Кай***

      Через четыре дня я уже крепил в вороньем гнезде тестовый вариант датчика. Тут же пришлось прикрутить герметичный бокс с планшетом, чтобы он собирал данные. Будем надеяться, что его вычислительных мощностей хватит.       Я выпрямился и посмотрел в сторону горизонта. Рядом за моими манипуляциями наблюдал Хеми, исполняющий задачи впередсмотрящего, которыми до этого занималась Аниса. По ходу манипуляций я объяснил, что это и зачем. Он только хмыкнул.       — Десятник, что будешь делать без своего любимчика?       — Боги, вот не начинай, а? — я выработал крепкую сигарету и закурил, выпуская дым через нос.       — Ты не так понял, я не злорадствую. Я хочу проситься на его место. Научи меня.       Я смерил его оценивающим взглядом.       — Чему?       — Научи меня биться.       — Я не умею биться с косами, — я затянулся, размышляя над его идеей, — и я не настроен искать замену. Но я буду с тобой заниматься.       — Чем он был особенным?       — Серьезно? — я поднял бровь и с кривой ухмылкой посмотрел на черноволосого эльфа.       — Да, я хочу знать.       — Он единственный, кто относился ко мне как к равному. Не смотря ни на что. Он спорил, он не боялся, он принимал. И он был из тех, кто не считал ваше проклятие таковым.       — Чушь, он постоянно пел песни про то, какой ты классный. Еще хуже, чем Тай.       — Ну, я этого ни разу не слышал. — Я вздохнул, — А еще он звал меня по имени. — У меня дрогнул голос: я понял, что говорю о Маате, как о мертвом, и внутри все поднялось против этого.       — Неужто? Ты действительно тоскуешь?       — Слушай, кем бы ты меня ни считал, я живое существо.       — У тебя сердце викантру.       — У меня три сердца, Хеми. И одно из них человеческое. — Я отвел глаза, скользя взглядом по горизонту.       Он проследил за моим взглядом и подобрался.       — Скоро буря. — Хеми похолодел и сжал губы, а потом издал пронзительный, оглушительный свист, свесившись через перила. — Спускайся. У нас есть пара часов на подготовку. Надеюсь, тебя не смоет в этот раз.       Я кивнул, перемахнул через ограждение и спланировал вниз на перепончатых крыльях. Команда на палубе уже успела среагировать. Я приземлился на мостик и передал слова волка Васко. Тот кивнул и отдал команду готовиться к шторму.       — Где я тебе нужен?       Он посмотрел на меня; я буквально видел как он с собой борется, решая как лучше поступить.       — Иди в трюм, я должен быть уверен, что все заплаты выдержат и нам не проломит поврежденный борт и не вырвет заплаты.       — Хорошо. — Я сделал шаг к нему, положил ладонь на затылок и поцеловал его, коснувшись горячих, слегка обветренных мягких губ, — Будь осторожен и береги нашу Тень.       — Буду. — Он поймал мой взгляд. — Ты тоже будь осторожен.       Я отступил на пару шагов и только потом развернулся и побежал вниз, в трюм, туда, куда уже спускалось несколько матросов под предводительством Тая.

***Кай***

      Шторм накатил резким ударом, мощные волны били нос кораблю, повернутому навстречу стихии. Безумный рваный ритм пытался сломать и опрокинуть небольшую деревянную скорлупку, оказавшуюся посреди гнева морей, на пограничье между несколькими сердитыми течениями. Экипаж на палубе, облаченный в штормовое снаряжение, привязанный страховками, работал, направляемый командами своего капитана, а внутри…       Внутри корабля в трюме пятеро старались сделать максимум для того, чтобы еще не до конца залатанный корпус выдержал все, что его ждало в ближайшие часы, надеясь что шторм не продлится слишком долго.              Здесь главенствовал Тай. Сдержанный, вежливый эльф полностью переменился, став резким и злым: он кричал, не стесняясь в выражениях, гоняя матросов и своего десятника, который теперь стал еще одними руками и лучшее, что он мог сделать, это четко выполнять указания.       — Держи, проклятая тварь, ты должен заставить этот чертов кусок оставаться на месте! Вяжите!!!       Новый удар сорвал заплату и внутрь хлынула вода. Морф прижался к борту и врос, смыкаясь на пробоине и удерживая ее, пока Мхету и Тэйн, вооружившись инструментами, подгоняли на место выбитый кусок дерева, подрезая и вбивая непослушную доску так, чтоб не оставалось видимых следов. Крепили, подбивали и замазывали какой-то хитрой смесью, которую они готовили с запасом еще на берегу. Качка нарастала так, что было трудно удержаться на ногах.       Новый удар и корабль, задрав нос, полез на волну. Корпус застонал, замерев на пике и обрушился вниз, полетели незакрепленные ящики и оборвался канат, державший бочки. Раздался вскрик, когда Нура прижало, следом пришел удар из резких выкриков Тая. Двое бросились, оттащили бочку, оставив раненого, чтоб закрепить груз и только потом вернулись к нему, помогая подняться. Нур качнулся и осел, потеряв сознание. Его оставили так.       Серый отлип от борта, тряхнул головой и тут же метнулся дальше, подгоняемый резкими командами. Он умел быть инструментом, когда требовалось, и сейчас в голове не было ничего, кроме необходимой к выполнению задачи.       Они зашили еще одну трещину, которую просто не заметили в спокойной воде, а теперь сквозь нее полетели холодные брызги.       Они закрепили груз, перетащили ящики и несколько мешков, сложив их штабелем, нашли еще повреждение…       Казалось, прошло несколько часов. По полу перетекала масса воды, доходя до середины икр, мешая двигаться и сбивая с ног при резком крене корабля.       И тут Серый, поддавшись странному наитию, запел на русском:       Мы говорим не «штОрмы», а «штормА» -       Слова выходят коротки и смачны:       «ВетрА» — не «вЕтры» — сводят нас с ума,       Из палуб выкорчевывая мачты.       Мы на приметы наложили вето -       Мы чтим чутье компАсов и носов.       Упругие тугие мышцы ветра       Натягивают кожу парусов.       По какому-то неясному принципу в этой песне был тот же ритм, что у волн… Его голос окреп, пока он едва ли не кричал, перекрикивая грохот, но не заглушая матерных команд бортового инженера.

***Васко***

      Наверху, на капитанском мостике, стоявший у штурвала Эндрю начал напевать ее в полголоса, хотя он точно не знал слов, и даже не понимал значения части из них. Звонкий голос полетел по ветру, проносясь над бурей:       На чаше звездных — подлинных — Весов       Седой Нептун судьбу решает нашу,       И стая псов, голодных Гончих Псов,       Надсадно воя, гонит нас на Чашу.       Мы — призрак Флибустьерского корвета,       Качаемся в созвездии Весов.       И словно заострились струи ветра -       И вспарывают кожу парусов.       Васко обернулся на мгновение, пытаясь понять, что происходит, и его пробрало дрожью, сердца подчинялись ритму и он увидел… Наяву увидел волны, которые шли к ним, увидел приближающееся око шторма, то, как они будто бы отвечали незнакомой злой песне:       Нам кажется, мы слышим чей-то зов -       Таинственные четкие сигналы…       Не жажда славы, гонок и призов       Бросает нас на гребни и на скалы.       Изведать то, чего не ведал сроду, -       Глазами, ртом и кожей пить простор!..       Кто в океане видит только воду -       Тот на земле не замечает гор.       Он увидел выпирающие из моря скалы и скомандовал поворот: они успели уйти в сторону и разминуться с подлым камнем; их подбросило боковой волной и едва не опрокинуло, но страховки выдержали …       А потом их выбросило в око урагана. Паруса метало и, казалось, что они вот вот порвутся, Серую стрелу поволокло по широкой дуге.       Пой, ураган, нам злые песни в уши,       Под череп проникай и в мысли лезь,       Лей звездный дождь, вселяя в наши души       Землей и морем вечную болезнь!       Песня оборвалась и наступила тишина.       А в небе над ними пронесся циклопических размеров морской змей, за ним еще один. Гигантские существа кружились, сплетаясь в танце. Всего двое, сплетаясь и скручиваясь, они летели в облаках морда к морде.       Великолепные, золотой и бирюзовый, покрытые блистающей чешуей с торчащими шипастыми гребнями и увенчанными рогами короткими мордами. Поглощенные своим танцем. Первобытная сила древнейших существ, вызвавшая внезапную бурю здесь, внизу. По широкой спирали они поднялись только затем, чтобы рухнуть с небес и скрыться в глубине, закручивая водоворот и втягивая в него пылинку, которую люди называли кораблем.        Калисто вывернул руль и они пошли по касательной, стремясь уйти из объятий пучин, взвыли снасти и корпус… А потом все закончилось.       Ветер стал стихать, волны еще качали их на своих спинах, но они уже не били и не стремились их сломать… Море успокоилось, облака над головами перестали скручиваться и замерли. Ветер остановился.       Настал мертвый штиль.       Васко настороженно осмотрелся.       Ничего.       Никого.       Тишина.       Он забрал штурвал у старпома и попытался заговорить, но слова как будто застревали в горле: он не мог издать ни звука. Эндрю посмотрел на него вопросительно.       — Что это? - благо, разговор сквозь мысли у них оставался.       — Проверь что происходит внизу, мне кажется, что это еще не конец.       Мансер коротко кивнул и побежал вниз по лестнице. У его шагов не было звучания.       Но не успел он спуститься с мостика, как их накрыл низкий гудящий звук. Он пробирал до костей, заставлял дрожать все внутри. Навты Восточной гильдии зажимали уши руками и разевали рот в беззвучном крике с перекошенными от ужаса лицами.       Голос моря.       Зубастый пробежал взглядом по команде: морские эльфы присели и сжали зубы, но явно держались, а вот среди немногих людей нарастала паника. Низкочастотный звук вынимал из недр разума первобытный безотчетный ужас.       — Держите их! Не дайте им уйти за борт! — его крик прорвался за завесу тишины как раз вовремя, чтобы на него успели среагировать.       На палубе началась свалка, потому что волки ловили и скручивали отбивающихся, поглощенных паникой матросов, заламывали им руки и связывали. Те кричали, умоляли, проклинали и плакали, требуя отпустить их, дать уйти в милосердную тишину воды.       Из дверей, ведущих вниз, вылетел Константин, налетел на Эндрю, — парень был поглощен безотчетным страхом. Он вцепился в названного отца, выкрикивая что-то нечленораздельное, потом оттолкнул его и попытался метнуться в сторону. Эндрю сгреб его в охапку и прижал за затылок к плечу. Парень продолжал дергаться, но его сил хватило только порвать штормовую куртку.       Звуковой удар, похожий на последний стон, истаял и исчез так же внезапно, как появился.       Медленно, постепенно все успокоилось.       Небо прояснялось. Сквозь тучи просачивались солнечные лучи, показывая несколько песчаных кос и недалекие маленькие острова. Команда Серой стрелы безбожно ушла с курса, зайдя в воды на границе трех морей. В тот самый треугольник мертвого штиля, из которого команда Лунного цветка выходила на веслах. Они были в Долине погибших кораблей.

***Кай***

      Кай привел в чувство контуженного Нура и, подгоняемый окриками Тая, побежал наверх: нужно было выгнать воду из трюма. Навты достали простую механическую помпу и он поволок наверх тяжелый кожаный шланг, бросил его за борт, и не оглядываясь побежал обратно. Работа еще не была закончена.       Он позволил себе выдохнуть только когда они выгнали почти все, меняясь и едва ли не падая от усталости. Сейчас все они осели вдоль стенки, плюхнувшись прямо в остатки холодной воды и безучастно глядя перед собой.              В таком виде их нашел спустившийся вниз капитан.       — Все живы?       — Да! — хрипло гаркнул Тай, совершенно сорвавший голос, — Живы. Мы выбрались?       — Выбрались. Мы застали брачные танцы морских змеев и нас вынесло в Мертвый треугольник. — Навт осмотрел происходящее в трюме в тусклом свете ламп, — Сейчас мы на якоре. До завтрашнего дня всем отдыхать, и будем надеяться, что легенды о местных призраках — это только легенды.       Кай рывком поднялся и уперся в стену, удерживая равновесие.       — Я должен помочь раненым?       — Нет, там ничего смертельного, Сэн справится. — Он странно посмотрел на любовника, — Идем. Вам всем нужен отдых.       Морф часто закивал и вздохнул, помогая подняться Тэйну, которого тоже немного пошатывало. Осторожно, цепляясь друг за друга и Зубастого, они поднялись по лестнице и просто сели в ряд вдоль стены в коридоре у столовой. Те, кто встретил шторм на палубе, как ни странно, выглядели получше. К ним подошла Юнксу и передала каждому по миске густого дымящегося супа и ломтю хлеба, обменялась многозначительным взглядом с Вхету и побежала дальше, чтоб позаботиться об остальных.       — Я смотрю, ты все-таки нашел, — морф легонько толкнул волка плечом, — Легкая интрижка лет на тридцать, или все серьезно лет на тридцать?       — Не твое дело, десятник. — Волк закатил глаза и фыркнул.       — Ладно, ладно… — Серый жадно взялся за еду, отпивая суп прямо из миски.       Рядом, проигнорировав свободные лавки, присел Эндрю в рваной куртке, следом, цепляясь за него, шел бледный Константин. Он тоже присел на пол, чашка плясала в дрожащих руках.       — Что случилось? — Кай с беспокойством посмотрел на пасынка.       — Этот звук, ты слышал?       — Низкочастотный? Да. Придавило здорово, а что такое?       — На людей это подействовало просто кошмарно. Разве Нура не накрыло? — он вопросительно посмотрел на навта.       — Нур был без сознания в этот момент.       — У людей это вызвало приступ паники, они пытались попрыгать за борт. Старшие очухались, а Малого еще потряхивает.       Серый задумался, сосредоточено жуя и бегая глазами по потолку.       — Ну… это вполне объяснимо влиянием инфразвука. В целом, нас спасло то, что людей на корабле только половина. А что такое Долина погибших кораблей?       — Это зона мертвого штиля и коралловых рифов, тут очень подлое дно и… Тебе стоит это увидеть. Мачты некоторых судов буквально торчат из воды. Васко говорит, что у этого места слава самая дурная, будто тут водятся неупокоенные призраки и сводят с ума тех, кто попадает сюда, поэтому почти никто не выбирается и вообще никто не решается вставать тут на якорь.       — Очевидно никто, кроме нас?       — Очевидно. Но до заката пока далеко и, я думаю, что нам сейчас надо отправится спать, а ночью дежурить всем троим, чтобы… — он, хмурясь, посмотрел в пол, — Ну, ты понимаешь.       — Да, я понял. — Серый кивнул, внутренне готовясь к интересной ночи.