Серая стрела. Часть 3. Море

***Кай***

      Они оказались в кромешной темноте, Кай и Васко аккуратно опустили Эндрю на пол, продолжая поддерживать за плечи. Он шумно и резко вдохнул, будто вынырнув с большой глубины и глухо матерился, через слово повторяя, что ему уже лучше и сейчас все срастется.       — Малой, включи свет. — сказал Кай, — И на будущее, выбирай место на улице или открытое безопасное пространство, тут мало того что нет окон и темень, но еще мы могли материализоваться в мебели.       Судя по звуку, принц аккуратно прошел наугад, нашел стену и двигался по ней, перебирая ладонями.       — Кажется, я облажался, — парень остановился, нащупав что-то мягкое и в комнату упала полоска яркого утреннего света, он отдернул занавесь и осмотрел то, что выхватил свет с улицы, а потом выглянул в окно и быстро задернул штору. — Мы в Серене, в моих покоях.       — Охренеть… — выдохнул навт.       — Все равно зажги свет, — Серый засветился сам, покрывшись биолюминесцентным узором, — Моя Тень, ты как?       — Намно-ого, намного лучше, — Полосатый сидел на полу, уперев локти в колени, в зеленом свете было видно, что он улыбается, — Меня как будто вытащили из мешка, зарытого в песке, — он блаженно растянулся на полу звездой.       — Отлично, — морф выпрямился, наблюдая, как принц тащит к ним канделябр с каким-то невероятным количеством свечек.       Зеленое свечение погасло, уступив теплому мерцанию пламени. Все в комнате было накрыто белыми простынями, предохраняющими драгоценную мебель от пыли, сама комната была больше, чем купол с пристроем вместе взятые, кругом висели картины, пол покрыт узорчатой мозаикой, высокие окна занавешены плотной тканью.       — Это была моя детская… — Константин огляделся, — Пока ее не передали, потому что я стал слишком взрослым.       — Вот сейчас я очень наглядно увидел, насколько по-разному могло проходить детство… — Зубастый огляделся, обходя пространство.       — Если б все было так хорошо, я бы не сбежал…       — Про хорошо или плохо разговор не идет, — Васко покачал головой, — Я говорю «по-разному».       — Кай, можно нам домой? — бывшему принцу явно было неуютно, не смотря на то, что это было его место большую часть жизни.       — Ну, ты и так дома, судя по всему, — морф протянул руки и помог Полосатому встать.       — Нет, я имею ввиду домой домой, на Тир-Фради, в хижину. — принц обнял себя руками.       — Я не могу перенести нас внутри одного мира, разве что мы можем скакнуть через Марс и добить слезки.       — Конст, с тобой все хорошо? — Эндрю подошел к принцу и положил ему руку на плечо, парня била крупная дрожь, — Ты боишься?       — Меня не должно здесь быть, нас всех не должно здесь быть… если нас услышат, они поднимут стражу, меня казнят, нас всех казнят…       — Хэй, никто тебя не тронет, — он обнял Константина за плечи, — Если нас услышат, мы просто выпорхнем в окно, никто опомниться не успеет.       — Точно… — он сжал зубы, продолжая дергаться.       Кай плюхнулся на закрытый чехлом диван, вытянув ноги.       — У вас распространены легенды о призраках?       — Ну, в замке якобы есть призрак сумасшедшей пратетки, который ворует посуду и душит кошек.       — Очаровательно. То есть есть. — Серый облизал зубы.       — Что ты задумал?       — У меня есть крепкое ощущение, что твое подсознание требует от тебя кое-что закончить. — он посмотрел на принца, — У тебя определенно есть неразрешенные вопросы.       — Ты хочешь, чтобы я попрощался с отцом?       — Я хочу, чтобы ты поговорил с ним по душам, вывалил все что накопилось, если пожелаешь.       — Он вряд ли станет разговаривать.       — Станет, — вступил Васко, — Если ты явишься как призрак в белом дыму и сиянии или если тебе принесет в окно существо с крыльями. Он еще не знает, что случилось на острове, письмо гарантированно не успело дойти, поэтому можно представиться духом или видением.       — Ты можешь без страха высказать ему все, что накопилось и больше не язвить по этому поводу, — предложил Эндрю, — Или наоборот, поговорить по-человечески, по ситуации в общем.       Кай поманил Константина к себе, встал и положил ему руки на плечи, заглядывая в голубые глаза.       — Прямо сейчас не нужно никуда бежать. Мы здесь, а значит можно это использовать. Отдохни и соберись с мыслями. Тебя не торопят. Подумай. И не будь жесток, найди в себе что-то хорошее по отношению к человеку, подарившему тебя миру. И запомни, ты не отвечаешь перед ним за свою жизнь, ты отвечаешь только перед собой. — он потрепал его по макушке и приобнял, — А когда ты будешь готов, мы прогуляемся с тобой и сделаем так, чтобы принц Константин стал еще одной легендой замка де Орсе, при чем интереснее сумасшедшей кошатницы.       — Х-хорошо… но если я не хочу идти?       — Об этом тоже подумай. Хочешь ли и, если не хочешь, то должен ли, и почему?       — Например, разберись где твой дом и куда тебя тянет, — предложил Зубастый. — В любом случае, мы тебя не бросим, пока ты на это согласен.

***Константин***

      Грянули часы, отмечая полночь, и высокие двери покоев принца Константина да Орсе распахнулись с грохотом, едва не слетев с петель. Мощный ветер разнесся по коридорам дворца, гася светильники. Из дверей вышел принц в парадном облачении. Синий камзол с гербом дома на спине развивался на его плечах. За ним шла его проекция, почти вдвое выше, она светилась призрачным серебристым светом. С боков и чуть позади шло два крылатых существа без лиц. Они так же сияли серебром, а их крылья слегка трепетали.       Процессия шествовала твердым шагом, пугая слуг и выглянувших посмотреть, что происходит, придворных. Немногие смелые охранники, вставшие наперерез призракам, разлетались в стороны, отталкиваемые мощными ударами ветра, следовавшими за взмахами руки принца. Константин шел с хмурым, не свойственным ему выражением лица, направляясь к покоем его отца, короля Августа, не спавшего, по своему обыкновению, в столь позднее время.       Камердинер попытался остановить пришедших, но так же был отброшен, когда двери одна за одной открывались и закрывались за идущими, будто сами по себе. Последней распахнулась дверь в кабинет короля, когда державший ее засов вылетел, сломанный ударом холодного ветра.       Принц вошел. За ним вошли светящиеся крылатые и створки двери закрылись. Теперь их держал слабо фосфоресцирующий туман, на который распалась проекция Константина. Туман заполнил комнату, растекаясь по полу. Он погасил пламя в камине и все светильники. Теперь единственными источниками света стали две безликие фигуры по бокам от фигуры в парадных одеждах, небрежно на брошенных на плечи.       — Здравствуй, отец, — холодно произнес Константин, его яркие голубые глаза смотрели на мужчину за столом, усыпанном бумагами, который старался держать лицо перед призраком и сидел прямо, высоко вздернул подбородок.       — Здравствуй, сын мой. Что ты устроил на этот раз?       Принц криво ухмыльнулся и сложил руки на груди.       — Я пришел попрощаться, вскоре тебе придет известие о моей смерти в далекой чужой земле. Я умер без погребения на острове, который уже уносил многие жизни твоих подданных. Ты не предупредил об опасности и она настигла меня.       — Я отослал тебя, чтобы уберечь. От маликора, от придворных интриг.       — Но именно умышленное заражение маликором встретило меня в порту Новой Серены. — принц рубанул ладонью и с его плеч слетел камзол, тяжело рухнув на пол. — Именно твоя нынешняя жена творила все те интриги, убивая моих братьев и сестер, добиваясь того, чтобы ее сын стал единственным наследником, — последнее Константин знал наверняка из тех компрометирующих бумаг, что привезла его фальшивая невеста и которые уничтожил де Сарде. Но эти бумаги видел Васко, видел и рассказал о них, когда они готовили свой выход.       Король побледнел, на секунду лишившись самообладания. Он поднялся, уперев кулаки в стол. Они молча смотрели друг на друга. Они действительно были похожи друг на друга — сын и отец. Константин хотел сказать еще очень многое, но он вдруг понял, что это уже не важно. Он никогда не получит от этого человека понимания и поддержки, никогда не получит его похвалы. Потом он ощутил прикосновение вьющегося по всему кабинету тумана, слабо светящегося в темноте…       Призрак вскинул подбородок и шумно выдохнул носом, его взгляд смягчился.       — Мне жаль, что я разочаровал тебя, но это уже не важно. Твоя династия гибнет, семьи Перена вышли на охоту, поэтому будь осторожен и береги тех, кто остался, пусть твои сыновья, которыми ты гордишься, не повторят моей судьбы. Я прощаю тебя за все и ухожу.       Окно распахнулось, и посыпалось витражное стекло. Прозрачный вихрь тумана закрутился у ног принца, поднял его и скрыл. Крылатые существа выпорхнули в окно, унося с собой кокон, оставляющий холодный шлейф. Король подбежал к окну и увидел, как в небо уносятся при светящихся фигуры.       Все, что ему осталось — это разбитое окно и еще теплый камзол младшего сына с фамильным гербом на спине. Это и ожидание ужасных новостей из колоний.

***Васко***

      Когда дворец был достаточно далеко, они сменили окраску на черную, чтобы быть менее заметными, и продолжили полет за город. Серена коптила небо даже ночью, и никому не хотелось оставаться в городе, пропахшем экскрементами, ядовитым дымом и трупами. Даже Константин, который вырос в этом городе, после чуть больше, чем года, проведенного сначала в плавании, а потом в колонии, начал чувствовать это.       Они приземлились на пустынном берегу, когда городские огни остались на горизонте. Кай поставил ликующего Константина на землю и отошел в сторону, криво ухмыльнувшись. Константин и Эндрю разожгли костерок на берегу. Принц все не унимался и требовал устроить праздничную попойку, а Морф сидел в стороне и курил, глядя в небо. К нему подошел Васко и сел рядом, с ухмылкой поглядывая на пляски у костра.       — Устал?       — Очень, такие фокусы стоят дорого, но… сейчас не в этом дело… — Серый поморщился и выпустил струю сизого дыма.       Они помолчали, морф глядел перед собой, его лицо ничего не отражало, глаза невидяще смотрели перед собой.       — Сложно представить, что это так давило на него… по крайней мере, теперь ему не надо никому ничего доказывать.       — Да. — Серый выдохнул слово с тем же отсутствующим выражением.       — Что с тобой?       — Просто задумался.       — Расскажешь?       — Это было давно. — он сломал и смял сигарету в пальцах, мелкие искорки посыпались под ноги, — Знаешь как у меня это работает? Я натыкаюсь на что-то и оно как будто выбивает опору, которая держит очередную загородку и на меня обрушивается бардак из собственного прошлого… Например, сейчас я думаю о тех, на чьих сломанных спинах и растоптанных жизнях стоит мое нынешнее счастье, потому что вспомнил некоторые лица.       Зубастый попытался проникнуть в чувства возлюбленного, но его встретила глухая стена.       — Я не хочу, чтобы это давило на вас… — объяснил Кай, — То… Что я своими глазами вижу сейчас как может радоваться тот, о ком ты заботился как умел, кого любил…когда избавляется от тебя.       Навт потянулся, чтобы обнять его, но морф отстранился, он повернулся и посмотрел на любовника сухими, спокойными глазами, в этом взгляде было что-то… Отчужденное, как будто он был не здесь, вокруг него, тихо спускаясь из-под волос вился едва-заметный туман…       — Не надо, пожалуйста… я не готов этим делиться. Я не уверен, что вообще буду готов. Просто… Побудь со мной.       — Ладно. Ты знаешь, что я люблю тебя?       На краю сознания появилось присутствие Полосатого, который теперь пускал гальку, соревнуясь с принцем.       — Знаю, ма Ари. В такие моменты это единственное, что удерживает меня на поверхности.       Они просто сидели рядом, глядя на волны, море было почти зеркальным в мертвом штиле вокруг этой части берега, Васко пронзила внезапная догадка.       — Ты ведь знаешь, что с ними стало?       — Знаю. — признался морф. — Теперь я это вспомнил. Я ушел за ними туда, где меня потом разобрали.       — И ты никогда больше не встречался с ними?       — Нет, я не смел… Просто… — он вздохнул, — Приглядывал. Берег от опасности. Так, чтобы никто не мог заметить. Я не умею отпускать. Они прожили свои жизни и умерли, как любые нормальные люди и ничего не осталось, кроме имен в записях. Она построила двигатель, чья переработанная и усовершенствованная версия унесла меня с Земли… у нее не было потомков. А он женился на милой и очень умной девушке, их единственную внучку я загрыз во время своего первого психоза после… ты видел запись, я уверен. Но он этого уже и не застал.       — Ты сдался, когда они умерли?       — Да…я хотел забвения, хотя там не все так плохо, я правда хотел стать частью прекрасного замысла при этом. Иронично, верно?       — Я не вижу иронии. — Зубастому было больно от этого разговора, но он не мог остановиться.       — Ирония в том, что у меня все всегда через жопу. Даже попытка потеряться и исчезнуть в конце концов привела к тому, что я обрел целостность и у меня теперь есть ради кого жить. Вы мой резон д’этр, понимаешь?       Между ними снова повисла тишина, Кай задрал голову к небу и откинулся, оперевшись на руки.       — Ну вот ты все и выложил. — Зубастый повернулся к Серому, тот склонил голову чуть набок и их взгляды встретились.       — Твоя правда, Золото, — его взгляд скользнул дальше по берегу и он увидел, что Эндрю стоит в нескольких метрах и странно смотрит на них, — Как долго наша Тень присутствует при разговоре? — он сощурился и снова посмотрел в золотые глаза, но теперь взгляд был таким, что навт невольно вздрогнул.       — С момента, как я сказал, что люблю тебя. — честно сознался Васко, — Но он не подсказывал, только слушал.       Кай поджал и закусил губы, а потом резко, как будто бы схлопнулся. Он сжался, склонившись вперед, и закрыл лицо руками. Ноги поджал и скрестил. Из-под его волос заметно потек тяжелый черный туман. Так же резко, как согнулся. Он выпрямился, даже не встал, а вытянулся вверх каплей и снова обрел четкие очертания. Туман окутал его спиральной лентой и всосался обратно. Он смотрел на Полосатого исподлобья, покусывая внутреннюю сторону щеки.       — Если ты хотел знать о чем мы говорим, ты мог подойти и спросить, тебя никто бы не оттолкнул, подойти и услышать в конце концов, а не подслушивать! — в его голосе смешались злость и обида.       — Любовь, я… — Мансер растерялся от такой резкой реакции.       — Что бы ты чувствовал, если б узнал, что когда ты рассказывал про то как сломал нос, нас слушал кто-то третий? Даже самый близкий, но решивший подслушать издалека? Или ты думал, что при тебе я все не выложу?! — Кай попятился, прижимая кулаки к груди.       Васко поднялся и осторожно двинулся к возлюбленному, протянув к нему руку.       — Шторм, остановись…       Серый отступал все быстрее, Мансер пошел к нему, постепенно ускоряясь.       — Лови его!       На лице Морфа отразилась паника, и он побежал. Но Зубастый в три широких шага нагнал его и сгреб в объятья, не давая вырваться. Полосатый нагнал их почти сразу и обхватил с другой стороны. Серый попытался вывернуться, опустив голову и зажмурившись, но его держали крепко, как будто боялись, что он сейчас улетит и не вернется, хотя так оно и было.        Он дернулся последний раз и расслабился, сдавшись. Только желваки все еще играли на щеках. Он тяжело дышал, обхватив себя руками, как будто крепкие объятья обжигали его и дрожал. Возлюбленные держали его и ждали, пока его отпустит.       — Почему вы молчите?! — к его голос сорвался, — Мне нет оправдания! Мне нет прощения! МЕНЯ. НИКТО. НЕ. СМОЖЕТ. ПРОСТИТЬ!       К ним подбежал Константин, он на секунду замялся и тоже обнял Кая, уткнувшись головой ему в грудь. Морфа пробрало и он замер, глядя на белокурую макушку широко раскрытыми испуганными глазами.       — Малой, не надо… умоляю тебя, не вздумай!       — Я тоже все слышал. И до этого, когда ты предложил Васко тебя отравить. Я же не дурак в конце концов, — он поднял голову и бездонные как летнее небо голубые глаза заглянули Серому в душу, — Даже если тогда ты сделал что-то не так. Я не знаю, какой ты был раньше, знаю какой теперь.       — Не надо, — он отрицательно покачал головой и говорил умоляюще, — Если ты это сделаешь, ты будешь взрослеть как дракон, ты останешься подростком на десятилетия.       — Зато будет кому тебя простить за что бы ты там не сделал в прошлом…       — Не надо это делать ради меня… Прошу тебя. Умоляю, не надо…       — А у меня будет три названных отца, которые меня любят за то, какой я есть, а не потому что я инструмент продления рода и закрепления власти. — он растянул губы в легкомысленной улыбке, и теперь все три метаморфа ошалело уставились на него.       — Малой, я понимаю, что тебе нравится эта идея, но ты понимаешь, чем тебе это грозит? А если мы против? — вкрадчиво начал Полосатый.       — Вы бы выгнали меня со своего порога, когда нашли меня пьяного в гамаке. — он нахмурился и летнее небо в его глазах потемнело грозовыми облаками, — Или убейте меня, вам этот ничего не стоит. У меня никого кроме вас нет.       — Это не значит, что надо ломиться к нам в сыновья, мы все равно тебя не прогоним. — попытался успокоить его Зубастый.       — Папа? — он серьезно посмотрел в глаза онемевшему Каю. — Я же вижу, как это в тебе борется.       — Почему ты это делаешь?       — Потому что могу. И потому что хочу. И потому что чувствую, что так должно быть.       — Ты выворачиваешь мои слова против меня...       — Папы, я хочу ДОМОЙ! — Константин выкрикнул как заклинание, перехватив всех троих в объятиях и снова зарываясь в грудь к Серому макушкой.

***Константин***

      Им по глазам полоснул яркий солнечный день, когда они оказались под мертвым деревом у входа в их хижину, перенесенные силой маяка, который носил на запястье молодой Странник, выбравший себе в отцы метаморфов, носящих в себе драконью кровь.       — Константин, посмотри на нас, — мягко произнес Серый и на плечи парня легли его руки, а рядом руки Зубастого и Полосатого.       Парень поднял голову, но вместо голубого неба в его глазах была ядовитая молодая зелень, невооруженным взглядом можно было видеть, как расходятся шрамы на его лице, оставленные маликором, красноречивее прочего говоря о том, что легенда о происхождении королевских династий не просто сказка. Трое внимательно смотрели на него, он переводил взгляд с одного на другого, ожидая, что они скажут.       — Ты теперь тоже Йара. Танг. Не по силе, но по выбору. Это слово означает «сердце», потому что ты с нами по любви. Только нашим врагам будет все равно, прошел ты превращение или нет, ты понимаешь это?       — Понимаю.       — И ты не сможешь уйти в странствие, пока мы тебя не отпустим. — добавил Эндрю.       — Ну пааап! — совершенно детский выкрик разрушил весь пафос момента.       — Вот, уже начинается. — прыснул Васко и задрал голову, смеясь.       — Я так и знал, что идея с его спасением выстрелит нам в затылок, я, мать его, знал! — Кай тоже расхохотался.       — И не вздумай называть никого из нас мамой, вне зависимости от оболочки, понял? — Полосатый ткнул его пальцем в грудь, — А теперь иди открывай дверь, ключ все еще должен быть у тебя.       — Э, ключ остался внутри, — принц покачала головой, его глаза постепенно принимали прежний цвет.       — А толку? Мы запирались изнутри. — Кай вздохнул и направился ко входной двери.       Он просочился под дверью и открыл засов с обратной стороны. Дверь распахнулась и он жестом позвал свое семейство внутрь.       — Я не знал, что ты умеешь вскрывать двери. — Васко наблюдал за ним с интересом.       — Я двести лет работал в разведке корпорации, естественно, я умею вскрывать замки, пролезать во все возможные щели и так далее и тому подобное. — Серый побоченился и сложил руки на груди.       — Хм… а может теперь ты мне скажешь, кто ты есть на самом деле? — принц упер руки в бока.       — Теперь да, теперь ты должен знать. — он скопировал позу парня, — Я боевой синтет, метаморф, химера. Когда-то девочка по имени Сальвия, викантру по имени Мантикора и дракон Первого Дома по имени Антарес были отдельными существами, но потом их порубили в мелкое крошево, смешали и сплавили и из этого фарша создали меня. Я собрал в себя от каждого понемногу и добавил своего со временем. Васко и Эндрю такие же как я, может в них немного больше человеческого, поскольку они родились людьми, но лет через триста это пройдет. Мы собиратели потерянных душ, это называется Стерхи. По праву королевской крови наша драконья часть признала в тебе потомка и это в тебе уже проявилось, увидишь когда дойдешь до зеркала. Еще вопросы?       — Нет. — он озадаченно переваривал услышанное.       — Тогда все, пошли внутрь, я есть хочу что пиздец.