Заметки о красивых мужчинах Клуба Романтики

Ноа ненавидел торчать на кухне часами, чтобы приготовить еды на весь отряд. Но еще больше ненавидел потом мыть посуду. Почему-то кухаркой и посудомойкой был именно он — заикаться о том, что этим должны заниматься девочки, было бесполезно. Одного взгляд генерала хватало, чтобы утопить собственную гордость в кастрюле то ли борща, то ли рассольника. Ноа так готовил, что получалась какая-то адская смесь. Мысли отравить всех недовольных возникали, возможно, чуть чаще, чем нужно. Рука так и тянулась хотя бы опрокинуть всю солонку в суп — но потом приходило осознание обреченности. Либо Дмитрий душу вытряхнет, либо сам же Ноа первым и подавится этой готовкой. — Горохового супа им не хватает для полного счастья, — бубнит математик, намыливая очередную кастрюлю почти что в полной темноте. Все уже разошлись по своим комнатам — хоть бы один предложил свою помощь.

Неблагодарные. Точно сварю в следующий раз гороховый суп.

Перспективы просидеть всю ночь, разгребая завалы грязной посуды, были самые красочные. Лучше было бы перевезти сюда Бориса, тогда Люба готовила бы на всех. И явно не такую гадость, как сам он. Ноа вздыхает, проводя ладонью по лицу — пена попадает в нос, заставляя чихнуть. Выругавшись, он трет переносицу. Точно Люба пригодилась бы. Тебе же не спится — книга лежит под кроватью для лучшей сохранностью. Переворачиваешься на спину, накрываясь одеялом по самый подбородок. Равномерное дыхание Анны сменяется дуновением ветра; в комнате становится чуть прохладнее. И теперь уже сна ни в одном глазу. Осторожно выскальзываешь из-под одеяла и, прихватив с собой ХИС, выходишь из комнаты. В поместье кромешная тьма, только гостиная освещается яркими языками пламени из камина. С кухни доносится грохот тарелок, и ты незамедлительно меняешь траекторию пути. Сначала в щелочку пытаешься определить, кого там черти занесли, а потом облегченно выдыхаешь. Ноа. — Скучаешь? — ты выныриваешь из темноты коридора, освещая лицо юноши ярко-неоновым светом ХИС. — Чего не спишь? — устало спрашивает Ноа, поправляя очки, — завтра ранний подъем. Генерал будет рвать и метать, если проспишь. — А я не просплю, — показываешь парню язык, плюхаясь рядом на табуретку, — если не будешь кусаться, могу предложить свою посильную помощь. — Чтобы ты что-нибудь еще разбила тут? — фыркает математик, аккуратно отодвигая в сторону кружки, — в прошлый раз ты уже помогла. Почти весь сервиз пришлось выкидывать. — Я уже говорила, — мгновенно вспыхиваешь, — если бы меня не толкнул Лестер, этого бы не случилось. — Ты и без него любишь все ломать, — да, сказал, как отрезал. — Чего бубнишь? Самому же это нравится, — пальчиком проводишь по его руке. Ноа с удивлением таращится на тебя, — ой. Делаешь вид, что случайно смахнула на пол ложку, и тут же ныряешь под стол в ее поисках. При этом, «случайно» [] и, разворачиваясь всем корпусом, оказываешься между его ног. Палитру эмоций Ноа сложно описать — он краснеет, молча задыхается и прикусывает нижнюю губу. Ты же, опускаясь на колени, мягко проводишь ладошкой по штанине вверх, останавливаясь в уровне паха. — Т/И, ты чего… — только и может вымолвить Ноа, тщетно пытаясь не потерять самообладание. — Молчи, — одними губами произносишь ты. Звякая пряжкой на его брюках, ослабляешь ремень и тянешься к ширинке. Ноа ерзает на стуле, но не делает попыток отстраниться — видимо, поверить в происходящее не может. Но стоит тебе оттянуть резинку его трусов, высвобождая член, как он чуть ли не подпрыгивает. Зрачки юноши расширяются, а дыхание становится шумным и прерывистым. Медленно проводишь язычком по стволу, с интересом наблюдая за его реакцией. Ноа запрокидывает голову, пытаясь сдержать стон — не хватало, чтобы вас еще тут застукали. Но тебя этот момент даже будоражит. Чтобы тебя поймали с поличным во время минета — какая пошлость. — Если кто-нибудь зайдет, — шепчет Ноа, до боли сжимая кулаки, — а ты… — Меня за скатертью не видно, — ухмыляешься в ответ, нежно проводя пальчиками по головке его члена и облизывая ее. Он непроизвольно толкается вперед бедрами, будто принимая правила этой молчаливой игры. Ты довольно улыбаешься, похлопывая членом по языку — не разрываешь зрительно контакта ни на мгновение. Ноа неловко запускает пальцы в твои волосы и тянет к себе, заставляя взять член в ротик на всю глубину. Это раззадоривает не на шутку. Ты посасываешь член, помогая себе рукой — то чуть сжимаешь, то разжимаешь пальцы. На лбу юноши проступает испарина. Ласкаешь язычком уздечку, после чего снова заглатываешь; член упирается в небо, и ты чуть двигаешь головой, создавая трение между головкой и задней стенкой. Ноа старается не застонать, прикусывая кулак — где-то этажом поскрипывают половицы. Он переводит взгляд на тебя, будто пытаясь подать знак, что скоро вы можете оказаться не одни. Хитро улыбаешься, перекатывая член по щеке. — Ноа? — негромкий голос Анны заставляет юношу чуть ли не подпрыгнуть. Он мечется взглядом по только что зашедшей на кухню девушке — ты же не прекращаешь своих действий, с интересом наблюдая за тем, как парень будет выкручиваться. — Чего бродим по ночам? — он с большим трудом выравнивает голос; глубоко берешь член в рот, упираясь носом в его лобок. Ноа мученически стискивает зубы, но в это же время не дает тебе отстраниться, держа одной рукой за волосы. Чуть слышно мычишь, создавая вибрацию — с его губ срывается протяжное «ох». — Прости? — девушка хмурится, непонимающе глядя на парня. — Палец сегодня порезал, вот теперь от мыла печет, как в аду. — А, понятно, — замешкавшись, Анна проходит вдоль стены, наливая себе в стакан воду, — ладно. Я пойду… — Да, да, конечно. Спасибо, что спросила, не нужна ли мне помощь, — язвительно добавляет Ноа, мужественно не давая твои губам изменить ход привычных вещей, — спасибо, я справлюсь. Не стоит переживать. — Хорошо, — буркает девушка, удаляясь с кухни. Он выдерживает пару мгновений, а потом переводит взгляд на тебя. Хлопаешь ресницами, совершая восьмерку язычком вокруг головки — Ноа помогает тебе рукой, заставляя насаживать свой ротик на его член все быстрее. Теплое хлюпающее пространство обволакивает с такой поспешностью, что юноша не успевает предупредить о том, что скоро кончит. А ты с пошлым причмокиванием проглатываешь всю сперму, не давая Ноа даже среагировать. — Извини… — виновато бормочет юноша, потирая переносицу, — я не хотел. — Ты хотел, — последнее слово нарочно выделяешь, — и я была не против. Ноа пальцами приподнимает твой подбородок, пытаясь понять, в шутку ли это сказано. Перехватываешь его руку, находя взглядом место, где он прикусил кожу, когда пытался сдерживать свои стоны. Проходишься влажным языком по чуть небольшой ранке и берешь его указательный палец в рот, мягко посасывая. — Т/И… — Тише, сладкий, — ластишься около его ног и с удивлением отмечаешь, что член у Ноа снова стоит, — если домоем посуду по-быстрому, то обещаю, что помогу разобраться и с этой проблемой. — Чертовка, — его уши тут же становятся пунцовыми. Хрипло дыша, Ноа пытается застегнуть брюки, но получается это откровенно плохо. — Чем быстрее помоем посуду, тем быстрее я… а дальше додумай сам.

Чертовка.