Я отдам тебе своё израненное сердце

Спустя несколько лет.

Больничные будни всегда были одинаковы. И если за ее пределами Феликс потихоньку учился жить, то внутри он не мог освоиться. Всё. Абсолютно все. Обстановка, запах, люди, цвет стен и тапочек продолжали напоминать о том злосчастном дне. Стоило взглянуть на стену, на которой висели часы с рисунком бабочек, парень вспоминал, как смотрел на них и ждал пяти часов вечера, чтобы позвонить Ю Ми, когда у девушки заканчивалась смена. Они болтали до самой ночи и Феликс засыпал под её сладкий голос. Она не ложила трубку. Рассказывала, как прошел её день, иногда пела или ругалась на шумных соседей, а Ликс тихонько хихикал. За окном он видел парк с большим садом, куда он часто сбегал и встречался с девушкой. Пока никто не видел, он срывал с кустов её любимые ромашки и цеплял за волосы под её звонкий смех. Некогда счастливые воспоминания стали смертельными. По просьбе парня, Феликса перевели в другую палату. Но и это не помогло. Он не забывал. И не забудет. Он ненавидел себя. Каждую клеточку, каждый сантиметр своей кожи, он готов был убить, разрушить. Но в нём билось сердце. Сердце Ю Ми. И он должен был сберечь его. Ради неё. *** Двое парней завернули за угол. Хёнджин шуршал пачкой чипсов, напевая что-то под нос. Ликс шёл с опущенной головой. В руках у него была спортивная сумка с вещами на пару недель. Феликс ненавидел диспансерное наблюдение. — Все будет хорошо, — старался подбодрить Хёнджин, но, видя, что это не действует, заговорил тише и неувереннее: — я каждый день буду навещать тебя, — заверил Хван и осторожно, словно прикасаясь к огню, задел чужое плечо. Снаружи парень оставался безэмоциональным, но внутри все не так. Феликс лишь кивнул. Он был благодарен. Но пока не мог этого показать. Двое людей сели в очередь и молча стали ожидать приема у врача. Хёнджин играл в игру на телефоне, Феликс искоса подглядывал за этим процессом. Где-то вдалеке, за стенкой, послышался протяжный массивный крик. Несколько человек обернулись в поисках шума. Феликс вздрогнул. Зрачки расширились, дыхание участилось. Парень встал и завернул за угол, где увидел девушку, льющуюю горячие слезы так громко, что уши могли лопнуть. Она сидела на холодном кафеле, вытянув ноги и, словно ребенок, билась всеми конечностями о пол, будто выпрашивала купить ей сладость в магазине. Вопли доходили до других этажей. Плач был пронзительным. Эти слезы дошли до самого сердца и больно ударили. Внутри что-то перевернулось. Феликс оставался позади толпы, скопившейся вокруг странной девушки. Подбежали санитары. Подняли её за плечи и осторожно повели к палате. Та сопротивлялась, выдергивалась из цепкой хватки. Она кричала что-то неразборчивое, но кое-что Феликс уловил. — Пожалуйста, пожалуйста! Может есть другие варианты? Я соглашусь на любой. Она билась в истерике, билась головой, рассекая до крови, рвала короткие волосы. Толпа расступилась. Веснушчатый, выглядывая из-за угла, разглядел лицо объекта своего всецелого внимания. И в тот момент он был готов поклясться в том, что сошёл с ума. Закружилась голова, парень оперся на стену, еле сдерживая подступившую дрожь. — Ю Ми, — прошептал Ликс, глядя на плачущую. Голос стал чужим. Хриплым и будто мёртвым. Все в ней было похоже. Голос, который привлёк внимание Феликса и на который он пошёл. Зареванные глаза с размазанной тушью выдавали тот же блеск и выразительность. Фигура, мимика, жесты. Все в ней было похоже на Ю Ми. Но Феликс знал: это не она. В груди что-то защемило. Внутри забурлило. Парень обернулся и услышал то, что добило его, будто в спину. Боль была именно такой. — Пожалуйста, я хочу жить! Сделайте что-нибудь. Хоть что-нибудь! — врезалось под кожу. Ликс вернулся на место. Присел рядом с Хваном. Ничего не сказал. Парень взглянул на ледяные руки, которые все ещё дрожали. Притянул их к разгоряченным щекам, чтобы остудить. Мысли продолжали находиться там. Рядом с ней. Они даже не пересеклись взглядами, девушка была слишком погружена в свои страдания. Но Феликс уже не мог отпустить её. Он слишком долго искал её, чтобы вновь потерять. Крики постепенно отдалялись, смешиваясь с воздухом. Парень сидел ровно, почти не моргая. Руки вцепились друг в друга ногтями, больно царапая. Хёнджин, погруженный в игру на телефоне, ничего не заметил. "Пожалуйста, я хочу жить!", — отозвалось эхом в голове. Феликс мотнул головой, пытаясь забыть. Из кабинета вышла медсестра. Назвала фамилию Ли. Феликс зашёл. Хёнджин убрал телефон и остался ждать в коридоре, наматывая круги. Парень молча разглядывал знакомый кабинет. Картины на стене, чайник в углу, кушетка. Ничего не изменилось. Разве что доктор Чон постарел. Все тот же маленький уютный кабинетик, который действительно был бы уютным, если бы не диагнозы, которые озвучивались в этом помещении. Окно открыто, впуская свежий воздух, который Ликс жадно ловил последние две минуты в этом молчании. — Что я хочу сказать, — заговорил лечащий врач, рассматривая карточку пациента, — анализы довольно-таки хорошие. Полежишь недельку, походишь на процедуры и хоть в космос отправляй, — с теплотой посмеялся тот, но реакции не было. Феликс так и молчал, пялясь в стену. Мужчина впервые поднял взгляд на пациента. Широкая добрая улыбка, вселяющая доверие, озарила лицо, подчеркивая морщины. Врач поправил рукой прическу. Глядя на него всегда хотелось улыбнуться в ответ. Феликс когда-то тоже был таким. Сам доктор Чон называл его солнцем и говорил, что его свет заразителен. Мужчина всегда поражался этой его способности улыбаться, глядя на трудности. Теперь нет. Теперь он не такой. Потух. И он не был уверен, что сможет светиться, как раньше. Он не был уверен, что сможет светиться вообще. Феликс смотрел на доктора бездумным вглядом, подчёркнутым синяками под глазами. Господина Чон Чонгука он знал не первый год. Мысли все еще блуждали где-то не здесь. Что же не так с этой девушкой? — Вот твое направление, — мужчина протянул Ликсу нужную бумагу, — располагайся, тебя проводят... — Доктор Чон, — подорвал его Ли. — Вы не знаете ту девушку? — Девушку? — удивился тот взбудораженности Феликса. — Она кричала и плакала в коридоре, — отрезал парень. — Ах, да. Шин Рюджин, — вспомнил врач. — Почему она тебя так заинтересовала? — Что с ней? — ответил блондин вопросом на вопрос. — Знаешь ли, это все-таки конфиденциальная информация, я не могу говорить такие вещи, как история болезни пациента. — Скажите, пожалуйста, мне очень это нужно! — неожиданно для самого себя Феликс подскочил и встал. Воздух заполнился тоской и напряжением. — Ох, Феликс, — выдохнул мужчина, не справляясь с настойчивостью веснушчатого. — Ради тебя я готов сделать исключение. Но больше никому, понял? Парень кивнул. В глазах зажёгся интерес. — Я был её лечащим врачом до сегодняшнего дня, но сейчас уже не занимаюсь такими серьёзными операциями, как ты знаешь. Поэтому перенаправил её к другому специалисту, — начал свой рассказ доктор Чон. Феликс устроился в кресле поудобнее и принялся слушать, впитывая. — У вас один диагноз, Феликс. Сегодня ей поставили тяжёлую сердечную недостаточность, — с грустью выдохнул мужчина и вытер ладонью пот со лба. — Достается же вам, молодым. В воздухе повисла тишина. Не та, которая пустая. Скорее режущая слух. Феликс склонился вперед. Кресло скрипнуло. Зрачки расширились. — То есть... — начал он, но воздуха не хватало. Тяжело. — Это получается... Ей тоже нужно сердце? — еле как сумел выговорить он. — Именно, — подтвердил доктор Чон. — А если сердца не будет, она может умереть, — заключил Ликс, с опаской поднимая взгляд на доктора. Стало страшно. Это был даже не вопрос. Голос предательски дрогнул, стал чужим. Парень всеми силами сдерживал ком в горле, дышал как можно тише и задерживал дыхание, чтобы не дать волю слезам, которые уже заблестели в глазах. Феликс знал, какого это. В один день лишиться всего, что ты имел. Планов, мечт. Будущего. Отчаянное желание жить, которое только убивает. Ты цепляешься за жизнь всеми руками и ногами, но от тебя ничего не зависит. В очереди на новое сердце можно находиться хоть десятки лет. И Феликс до сих пор бы стоял в ней, если бы... Если бы не... А Рюджин вот может не дождаться. Феликс вздрогнул, очнувшись из мыслей. Парня будто током ударило. Сердце болело за неё. Вот только почему? Он ведь не впервые видел таких отчаявшихся. Но тот вой, та мольба о помощи... — И что же? Вы найдете донора? — обеспокоенно поинтересовался Ликс. Слух сосредоточился на успокаивающем тикании часов. — Ты ведь знаешь, как это работает. Если повезет. У неё два-три месяца, не более. Слишком поздно она к нам обратилась, — врач сожалеюще потупил взгляд вниз. Феликс вцепился ногтями в кожаное бледное, как и его кожа, кресло. Подступивший страх засасывал его все глубже, словно воронка. Ликс давно не испытывал столь яркие эмоции. И всему виной была эта Шин Рюджин. — А что если, — в голову ворвалась безумная идея. Феликсу она нравилась. Парень по-свойски облокатился локтями на стол и положил голову. Взгляд стал сумашедшим. — Что, если я отдам ей своё сердце? Доктор Чон закашлялся. Потом посмотрел потерянным взглядом, как бы пытаясь спросить, правильно ли услышал. И заговорил сбитый с толку. — Ты с ума сошёл? Конечно нет! Ты забыл? Тебе уже проводили трансплантацию! — протестовал он, размахивая руками. Широкие брови нахмурились. — И? — не понимал Ли. — И всё! Такое сердце уже не годно для пересадки. Оно не прослужит долго. Может не прижиться. — А если приживется? Вы ведь ни разу не пробовали. В комнату проникало все больше тьмы. Солнце скрылось за облаками. — В том то и дело, что не пробовали. Мы не можем брать на себя такие риски. — А если это поможет ей дождаться нового сердца? Протянуть ещё чуть-чуть? — парировал парень. Злость бурлила, управляла им изнутри. — Феликс, скажи мне, ты совсем дурной? Не ценишь свою жизнь? Ты спасся чудом. Так зачем же... — Я не просил меня спасать, — грубо отрезал Ли. — Я не хотел оказываться в таких условиях. Я не хотел, чтобы она стала моим донором. А вы позволили ей. Зачем?! Она могла жить! Почему вы не послушали меня? — парень сорвался на крик. Предательские слезы вновь хлынули из глаз. Обида, которую он носил в себе столько лет, наконец вырвалась наружу. — Она умоляла меня. Она хотела, чтобы ты жил, — обессиленно говорил врач, вспоминая прошлое. Не желая переноситься в те времена, он приложил заледневшую ладонь ко лбу. Ему тоже тяжело далось принять такое решение. Каждая минута была на счету. Напряжение в воздухе покалывало кожу, впивалось и сжималось горло. Дышать стало невозможно. Чон забеспокоился о состоянии Ликса. — Разговор окончен, — выдохнул тот. — Давай забудем все, что наговорили друг другу и иди в палату, — мужчина махнул рукой и откинулся на спинку кресла. — Отдыхай, борец, — всё с той же присущей ему теплотой добавил он. Феликс предпочёл сделать вид, что согласен и выбросил из головы странную затею, поэтому едва улыбнулся уголками губ и, коротко попрощавшись, вышел из кабинета. *** Парень раскладывал вещи в шкафчик. Их было не так много. Хёнджин ушёл недавно. Ликс не рассказал ему о своей затее. Стоило другу уйти, как палата стала серой и холодной. На подоконнике стоял распустившийся кактус. Парню нравилось тыкать в его иголки пальцем. Щекотно. Почему он так поступил? Ликс и сам не знал. Действовал импульсивно, будто не контролировал себя. — Она так похожа, — парень протянул руку в воздух и сжал его, — на неё. Вот и ответ. Она похожа на того, чьё сердце он носит внутри себя. Феликс вдруг вспомнил слова Ю Ми. "Этому сердцу нужен кто-то получше". Феликс задрал голову вверх, зарывшись одной рукой в волосах, другую он вытянул в сторону окна. В комнату заглянуло солнце. От его присутствия стало чуточку легче. — Я собираюсь сделать ту же подлость, Ю Ми, — прошептал он медленно, наблюдая за лучами солнца, что просачивались через пальцы, и по-ребячески улыбнулся. В глазах затанцевали искры.