Я отдам тебе своё израненное сердце

Феликс сощурился. Солнце попадало в палату, подчёркивая поблёкшие веснушки. Приближалось лето, и скоро они должны были расцвести. Парень смотрел на себя в зеркало в полный рост. На стене тикали часы. Движения рук сковывались волнением и едва заметной дрожью. Парень приподнял футболку. Делал он это нечасто. На груди красовалась румяная выцветшая полоска. Шрам бледнел со временем, но он останется на всю жизнь, чтобы при каждом удобном случае напоминать о пережитом. Ликс поморщился. Как же отвратительно смотреть на себя в зеркало. Он сейчас так жалок. Брови нахмурились, будто от боли. Но он продолжал, словно расковыривал кровоточащую рану. Ли переоделся в повседневную одежду, а больничную скомкал и закинул в шкафчик. Иногда пребывать в больнице становилось совсем уж невыносимо. Совсем один рядом со своими мыслями... Ликс больше не вынесет. Иногда он в слезах звонил Хенджину и тот мчался к нему со скоростью света. Но чаще Феликс, напротив, закрывался и никого к себе не подпускал. Он вновь и вновь перематывал в голове кусочки воспоминаний, словно киноплёнку, забившись в угол и тихонько плача. Как уж тут отпустишь и начнешь жить вновь, когда ты лишился целого мира? Когда не можешь перестать винить себя? Когда кажется, что все против тебя? Когда стены больницы начинали сближаться, схлопываться и душить, парень убегал. Ненадолго уходил в ближайший парк и дышал прохладным воздухом. Становилось немного легче. Сегодня у Феликса была цель. И настроен он был решительно. Натянув кепку, он вышел из здания больницы, стараясь не попадаться персоналу на глаза. Оглянувшись и заметив, что никто за ним не наблюдает, парень бросился бежать. Вот она, свобода! В будний день людей было не так много. Было приятно прогуливаться под молодыми кронами деревьев, вдыхать щекотливый ветер, слышать шорох собственных подошв. Солнце грело макушку и заставляло улыбнуться уголками губ хотя бы на мгновение. Недалеко отсюда открывался чудесный вид на воду. Феликс любил приходить сюда... С Ю Ми. Теперь это лишь воспоминания, которые парень отчаянно пытался сохранить, боясь забыть, упустить хоть что-то. Он приходил сюда и представлял, что она стоит все так же рядом с ним. Улыбаясь, смотрит на него, смеется и тащит его покупать сладкую вату. Феликс боялся, что эти воспоминания поблёкнут. Поэтому прокручивал в голове снова и снова. Блондин огляделся по сторонам. Постарался сосредоточиться на пении птиц. И чего они всегда такие довольные? На глаза попался знакомый силуэт. Феликс не ошибся. Это точно она! Та девушка... Она сидела на скамейке под широким деревом и читала книгу. Ликс замер, не смея пошевелиться. Он ещё не привык к тому, что обе они так похожи. Ветер обдувал волосы, а парень стоял неподвижно. Кто-то мог подумать, что это манекен, если бы не учащенное дыхание. Он молча подошёл. Сел рядом, вытянув ноги перед собой, а руками уперевшись в лавочку. Она, кажется её звали Рюджин, не замечала его. А он пялился на неё в открытую. Темные короткие волосы развевал ласкающий ветер, что заставлялo её поморщиться от прядей, попавших на лицо. Момент этот был полон безмятежности и спокойствия. Феликс совсем забылся в нём. Он смотрел. Смотрел и сравнивал. Смотрел и пытался насытиться увиденным. Смотрел и отчаянно желал вновь смотреть так же на Ю Ми. Девушка резко захлопнула книгу и коротко выдохнула. Она достала из кармана чупа-чупс и обратилась к Ликсу, который от неожиданности чуть не ойкнул. Парень думал, что остался незамеченным. — Будешь? — темноволосая протянула конфету парню и широко улыбнулась, будто ребенок. Феликс осторожно и медленно вынул из чужих рук леденец. Открыл, поднёс к носу и вдохнул запах. Клубничный. — А ты чего здесь одна? — выдал Ликс так, будто давно её знал. Зачем — сам не понял. Нужно ведь было что-то сказать. — Потому что дома на меня давят крыша и стены... — темноволосая вдруг опустила взгляд, но говорила так, будто её это нисколько не тревожит. Будто она говорит о чем-то обыденном. Длинные ресницы выгибались кверху. — А еще мама. А еще кот выселяет меня из собственного дома, представляешь? Умял сегодня мой завтрак, и я осталась голодной, а ещё... — остановить её уже было нельзя. Девушка говорила, говорила, говорила без остановки. И Феликс слушал. Внимательно слушал о том, как девушка осталась без своего завтрака, как шумно было дома и как она тихонько улизнула из него. А предварительно чуть не вышибла собственную дверь и с грохотом шлёпнулась на пол. Парень смотрел на неё, вглядывался в тонкие черты, иногда хихикал вместе с ней. Странная она, эта Шин Рюджин. Слишком уж болтливая. Будто не она умирала вчера в больнице, не закатывала истерику, и будто это совершенно не она умоляла о возможности продлить жизнь любыми способами. — Мда, несладко тебе пришлось, — говорил Ликс, вращая в руках конфету. Теперь он боялся заглянуть в чужие глаза. — Почему же? Чупа-чупс очень даже сладкий, — тут же парировала девушка, и закрыв глаза, облизнула конфету, наслаждаясь вкусом. Парень хмыкнул, все еще недоумевая. Странная она. Очень странная. Но с ней было весело. Словно ту отчаявшуюся горем девушку подменили. — Шин Рюджин, — темноволасая представилась, всем телом развернувшись к веснушчатому, но сохраняя дистанцию. — Ли Феликс, — представился он в ответ. Где-то недалеко журчала вода из фонтана. Слышался приглушенный смех. В небе летали облака, похожие на сладкую вату. Во всем этом хотелось забыться. Жаль, что это ненадолго. — Агата Кристи? — мигом оживленный Ликс пальцем указал на книгу в руках девушки. — Она самая. Ты читал?! — та с энтузиазмом широко раскрыла свои детско-наивные шоколадные глаза. — Конечно, одна из любимых писательниц, — хмыкнул Ликс. — Хочешь расскажу, что произойдет в конце? — начал он. — Ты не поверишь! Убийца... Договорить он не успел. Девушка зажала ему рот и прикрикнула: — Не смей, я сама хочу узнать! Она зажмурилась и вжала свою ладонь ему в лицо, касаясь мягких губ, так, что парень скривился. Ликс вырвался из цепкой хватки и закричал: — Это Вера! Она убийца! — довольный шалостью провозгласил парень и, понимая, что теперь ему угрожает опасность, отстранился. Рюджин зажала уши, но это не помогло. Она подняла рассеянный взгляд на Ли и в этом злобном взгляде так и читалось: "Тебе конец!". Резко она подорвалась на ноги и этой же самой книгой начала бить парня, пока тот блокировал удары, закрывая лицо локтями, как мог. Но кое-кто сдаваться не планировал и побеждал в неравной борьбе. Кто-то из прохожих проходил мимо и хихикал над такой картиной. — Успокойся! Успокойся, прошу! — молил Феликс о помощи. Силы были на исходе. А Рюджин, казалось, не слышала его, делая замах для удара все шире, мол "Получай! Так тебе и надо". Отдышавшись, они присели обратно на скамью. Феликс сделал вид, что умирает от нанесённых ударов, но его никто так и не пожалел. Пришлось выйти из образа. — А ты мне нравишься! — задыхаясь, заявила вдруг Шин. — Давай дружить? — выдала она, энергично придвинувшись к остолбеневшему парню. — Дружить? — Ликс поперхнулся от испугу и огромными глазами столкнулся с её, в которых сверкнула наивность. Какое громкое слово! — Вот так сразу? — голос сорвался. — А что? В чем проблема? — притихнув говорила она, словно сама с собой. — Всю свою жизнь я потратила на невесть что. А что я видела? Девушка активно доказывала что-то. Кое-где просачивалась агрессия, раздражение на саму себя. Шин отстранилась и отвернулась вдаль, болтая ногами. Потом вдруг воскликнула: — Ничего! У меня и друзей толком нет. Я хочу друга! Да что же в этом плохого? Феликс не нашёл возражений. Быть может, это к лучшему. Ведь он первым её искал. Он хотел помочь. Даже в ущерб себе. Но какая разница, если так будет лучше для всех? Ведь... Так? Так ведь? — Я не против, — произнёс он, словно смакуя каждое слово. И каждое из них отзывалось теплом где-то внутри, будто солнце. Оба замолчали и посмотрели в нежно-голубое небо, в котором пролетал самолёт, рисуя полосу, словно красками на холсте. Пролетали птицы, но те уже не пели. Мир затих. — А как это? — нарушила молчание Рюджин раздосадованным голосом. — Дружить. Что, мы должны делать? Она смотрела на него своими большими глазами, и парень застыл в непонимании. Она желала ощутить это, попробовать на вкус то, что раньше не чувствовала. Девушка ждала ответа, как ребенок ждет чего-то как можно скорее. Феликс сглотнул. Потом задумался. И наконец заговорил: — Друзья.. Они поддерживают друг друга, когда плохо. Радуются, когда хорошо. Они будут прыснуть со смеху, если ты упадешь, но обязательно помогут подняться, как глубоко бы ты ни оказался. Вот, что для меня это значит. — Вот оно что, — Рюджин раскрыла рот и кивнула, словно заучивая. — Раз ты так уверенно говоришь, значит, у тебя есть такой друг. — Да, — согласился Ликс и мягко улыбнулся уголками губ. — А... Ты... Можешь... Стать им для меня? — тихо, раздельно проговорила Шин, потупив взгляд вниз и пиная облетевший зелёный лист кроссовкой, будто боялась быть отвергнутой. В этот момент она была похожа на одинокого брошенного забитого котёнка, но который почему-то все равно искал защиты у людей. — Да, — проговорил Ликс. Голос показался чужим. Внутри что-то ухнуло. — Я стану. Рюджин протянула вытянутый мизинец и стала ждать. Феликс замер. Потом медленно протянул руку в ответ. Миг показался вечностью. Они скрепили свои мизинцы и рассмеялись. Звонко. Беззаботно. Так, как никогда не смеялись, но очень хотели. — Если так подумать, то я никогда не разговаривала с людьми на улице, — продолжила бубнить Рюджин. — Было страшно. Я так боялась. А сейчас... Как-то все равно, — хмыкнула она и гордо посмотрела на парня, ожидая похвалы. Тот лишь едва улыбнулся. Девушка встала, опираясь на лавочку и посмотрела на Ликса. Ярко улыбаясь она широко расставила руки и подняла голову к небу. Феликс молчал, словно завороженный. В свете полуденного солнца, звонкого смеха и сдутых на лицо прядей волос она ещё больше походила на Ю Ми. Ликсу показалось, что он спит. Рюджин повернулась к нему, протянула одну руку, как бы предлагая уйти. Казалось, перед ним стоит Ю Ми и зовёт за собой. А Феликсу неважно куда. Хотелось лишь сбежать отсюда, подальше от больницы, от воспоминаний. Не думая, он наконец вложил свою руку в её. Грубые подушечки пальцев коснулись мягкой кожи. Взгляды встретились. По телу прошелся разряд тока. Феликс подумал, ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание от того, что переполняло. Слишком все это похоже на реальность. Слишком безмятежно, слишком... Он медленно встал и заглянул в её бездонные глаза, в которых читалось что-то еще, кроме просьбы незнакомца быть рядом. Что-то, что было сокрыто. Спрятано очень глубоко, там же, где и слезы. Девушка потянула сцепленные руки на себя и сделала шаг. — Я обманул тебя. Убийца не Вера. Это кто-то другой, — наконец признался Ликс и положил руку на затылок. Девушка оживилась и, поскакав вприпрыжку заорала: — Правда? Ура! А Феликсу оставалось только громко рассмеяться от полученной реакции. Оба пошли вперед. Сами не зная куда. Рюджин шла впереди, Феликс слепо следовал, будто не в сознании. Глаза затуманились. Он видел в ней, — в этой улыбчивой, вечно смеющейся и наивной девушке, — Ю Ми и ничего не мог с собой поделать.