7 minutes in heaven

***

Спустя несколько дней они снова встретились в полумраке коридора. Лэйн выходила из лаборатории Донован, когда та появилась из тени, как материализовавшаяся из тьмы мысль. — Ты отсюда вообще исчезаешь? — голос Донован был низким, она скрипнула челюстью, увидев девушку. Её пальцы сжали папку с бумагами так, что костяшки побелели. — Я заносила ещё перевод. Не хотела вас отвлекать, не думала, что вас встречу, — попыталась оправдаться Лэйн, заранее зная, что любое её присутствие теперь будет встречать стену недовольства. Донован усмехнулась, коротко и сухо. — Не хотела меня видеть? — Я-то хотела. А вы — нет, — ответила Лэйн, глядя прямо на неё. В её голосе не было вызова, лишь усталая констатация горького факта. Женщина резко распахнула дверь лаборатории, схватила Лэйн за запястье и завела за собой, захлопнув дверь. Они остались одни в знакомом им пространстве, наполненном гулом приборов и тяжёлым воздухом. — Прекрати это, — сказала она, отпуская её руку, будто обжигаясь. — Мне это не нравится. — Почему? — тихо спросила девушка. — Вас пугает мысль, что вы можете быть любимой? — она задала вопрос напрямую, глядя в ледяные глаза профессора. Казалось, терять уже было нечего. — Это не твоё дело. Меня пугает, во что ты превратилась. Раньше ты мне нравилась, сейчас то, что с тобой происходит, меня раздражает, — ответила ей Донован твёрдым, отчеканенным тоном, не оставляя пространства для сомнений. — Нравилась в каком смысле? — не отступала Лэйн, цепляясь за эту фразу. — Лэйн, у меня нет причин начинать отношения. Я ничего не чувствую. А сопли и ваша пресловутая взаимопомощь мне не нужны. Зачем мне партнер, если я могу управлять людьми? — Можно я вас поцелую? — Лэйн сделала шаг вперёд, сократив дистанцию до опасной. — Ты несешь какой-то бред. Лучше б я в ванной тебя не останавливала. — Я вам нравилась. Вы все равно заботились обо мне, я знаю. — И что? — с резким, искренним раздражением выдохнула женщина. — Вы бы чувствовали себя лучше, если бы позволили кому-нибудь сблизиться с вами. — Нет. Я не доверяю людям настолько, — отрезала Донован, её взгляд был стальным. — Значит, вы мне всё-таки не доверяете... — грустно протянула девушка, и в её голосе прозвучала последняя нота смирения. — Уже нет, — сказала профессор, и эти два слова прозвучали как приговор. И тогда Лэйн коснулась её плеча — лёгкое, почти невесомое прикосновение — и поднялась на носочки. — Лэйн, — предупредила её женщина, но голос её дрогнул, потеряв на мгновение привычную твёрдость. Она не послушала. Лэйн оставила влажный, беззвучный поцелуй на её щеке, а затем, не дав ей опомниться, прикоснулась губами к её холодным, скривлённым в гримасе отторжения губам. Поцелуй длился мгновение — вспышка тепла в ледяной вселенной. Донован отшатнулась, как от удара током. — А теперь уходи. И больше даже смотреть на меня не смей. Хочешь стать сильной и вернуть моё уважение — убей это чувство. Как убиваю я. Я подожду, — строго, отчеканивая каждое слово, проговорила профессор, глядя на неё горящим от ярости и чего-то ещё, невысказанного, взглядом. Лэйн улыбнулась. Горькой, понимающей улыбкой. — Я подумаю над вашими словами, профессор. Она вышла из лаборатории, не оглядываясь. Дверь закрылась, и Донован осталась одна. Она медленно прислонила кончики пальцев к губам, всё ещё чувствуя призрачное, обжигающее тепло. Да, конечно, ей хотелось, чтобы кто-то был рядом. Чтобы кто-то дарил тепло. Но за годы, проведённые в роли несгибаемого лидера, за годы холодности и абсолютного контроля, даже кипяток, пролившийся на неё, не растопил бы этот айсберг. Он лишь испарился бы, оставив после себя лёгкий, невидимый пар сожаления. Она дала ей последний, самый важный урок выживания в своём мире. Она говорила: «Стань как я. Стань пустой. Стань сильной. И тогда, возможно, я снова смогу смотреть на тебя без этого раздражения». Лэйн подняла руку и коснулась своих губ. Они всё ещё горели от прикосновения к холодной коже Донован. Это был не поцелуй нежности, а поцелуй отчаяния — последняя, отчаянная попытка достучаться. И она знала, что провалилась. И всё же... Та секунда, когда губы Донован были под её губами. Профессор не оттолкнула её. Был миг — один короткий, бесконечный миг — когда она замерла. И в этом миге Лэйн почувствовала не гнев, а шок. И что-то ещё. Что-то глубоко запрятанное, что дрогнуло под толщей льда. Но это не имело значения. Потому что сейчас, по ту сторону двери, Донован снова собирала себя в ту непробиваемую статую, которой должна была быть. А Лэйн оставалась здесь, с этим безумием в груди и её приказом в ушах. «Убей это чувство». Как? Как убить часть самой себя? Как вырезать эту опухоль любви, что проросла в каждую клетку, не умертвив всего себя целиком? Донован говорила это так, будто это было просто — взять и выключить. Как она. Но Лэйн видела тень в её глазах, прежде чем в них вспыхнул гнев, видела отголоски заботы. Донован не убила свои чувства. Она похоронила их заживо. И её вызов... «Хочешь вернуть моё уважение — убей это чувство. Я подожду». Она ставила ультиматум её собственной душе. Чтобы заслужить её взгляд, она должна была стать пустой, как она. Но Лэйн этого не хотела.