Бескрайняя синева

— Тебе не кажется, что эта драма была просто ради драмы? — Ну да, есть такое. Типа… неужели лучший друг не может заметить, что ты все больше погружаешься в депрессию? То есть, у него же на лице все написано, да? — Написано, не написано, но как-то скупо это все подали. Вот если бы побольше глав под флэшбеки отвели — тогда я бы еще поверила, а так… будто и правда драма ради драмы. Она не знала, почему именно сейчас эта манга так зацепила. До этого она уже два раза пробовала ее прочитать, честно доходила до онгоинга, но какого-то восторга не испытывала. Интересно, да, но не более. Возможно, виной всему была несколько неряшливая рисовка, возможно, слишком быстрое повествование. Но оба раза прошли мимо нее. А потом, видимо, одно наложилось на другое: проблемы на работе, проблемы с финансами, смерть тетушки… Да, наверное, просто все наложилось, и третий раз оказался контрольным. К тому же, ещё и манга закончилась. Закончилась крайне хреново, но все же удалось прочитать, наконец, до конца. Что только за манга была?

***

Сквозь дрему Ран почувствовала сначала до тошноты знакомую проклятую энергию, потом уже — копошение на кровати. Первые полгода она всегда запирала комнату, боясь повторения ситуаций с Кинтоки, но потом перестала. Поняла, что здесь это ни к чему, что никто не будет нарушать ее личное пространство больше допустимого, потому что не все люди в мире поголовно мудаки. Из них четверых запиралась на ночь только Секо. Иногда Ран думала, что подруга поступает очень даже правильно, пропуская совместные ночевки. Но их троих все устраивало, пусть и со стороны выглядело несколько двусмысленно. Наверное. — Сегодня не мое дежурство, Сугуру, — проворчала тихо Ран. — Буди Сатору — его очередь толчок драить. А у меня еще есть полчаса до подъема. — Я не за этим. Вообще-то Сугуру отличался тактичностью. Ну, по сравнению с Сатору, конечно. Он не вламывался в комнату, он не спихивал во сне с дивана или кровати и не будил, брызгая холодной водой из пульверизатора. Не шумел, не пытался завернуть в кокон из одеяла, не мешался на кухне, когда помощь не требовалась. Нет, он все это делал, но исключительно с Сатору, так что Ран и Секо чувствовали себя в безопасности. В относительной. Потому что у Сугуру тоже иногда возникала потребность побесоебить. Ран все-таки открыла один глаз. — Ну? — со вздохом спросила она. Проклятая энергия Сугуру была нестабильной. Она и в остальное время сильно отличалась от энергии других магов, а сейчас прямо-таки напрягала. Хороший такой заряд бодрости с утра, ничего не скажешь. Еще и дурацкий сон, не пойми о чем. Какая манга? Какая работа? И смерть тети Ран точно бы не огорчила. Но сейчас надо было разобраться с Сугуру, раз тот в такую рань пришел к ней аж в комнату. Настолько хреново было? Видимо, сказывалось недавно поглощенное им проклятие. Ран потерла глаза и шумно вздохнула. — Меня всегда удивляло, как спокойно ты реагируешь на парня в своей постели. А, нет, ему просто поболтать захотелось. Ран недовольно заворчала, собираясь пнуть друга, чтобы катился прочь и не мешал теперь уже просто разглядывать потолок последние минуты до подъема на пробежку. — Нет, я серьезно, — Сугуру удобно устроился на боку, подложив руку под голову. — Тебе реально нормально, что парень вот так лежит в твоей постели? Ран сделала глубокий вдох. Мысленно сосчитала до десяти и обратно. Повторила классификацию проклятий. Уже набрала в грудь воздуха, чтобы обматерить друга, но дверь снова открылась, и через порог буквально перевалился Сатору. Отчаянно зевая, он прошел в комнату и бесцеремонно завалился поперек кровати. Прямо на Сугуру и Ран. — Что вы тут делаете, и без меня? — пробубнил он. — Болтаем, — невозмутимо ответил Гето. — Вы охуели? — задала более важный вопрос Ран. Нет, пожалуй, ей все-таки стоило запираться на ночь. Во-первых, потому что кровать для троих была маловата, во-вторых, потому что парни реально охренели. Кто их за жопы покусал, чтобы они заявились к ней в такую рань, оставалось загадкой. Сатору завозился и втиснулся между ними. Черная футболка на нем задралась, обнажая плоский живот. Сугуру тут же одернул ее, возвращая другу целомудренный вид. Ран от этого легче не стало, потому что места на кровати не прибавилось. Начинался май месяц. На улице светало рано, но в шесть часов утра все еще держались легкие предрассветные сумерки. Из-за плотно задернутых штор в комнате царил приятный полумрак, и только табло электронных часов на письменном столе горело ярко-красным. Мальчишек хотелось придушить. Ран принялась выпутываться из одеяла, нечаянно мазнула рукой по щеке затихшего Сатору. Нахмурилась. — А ты чего такой горячий? — О, наконец-то ты поняла, какой я секси? — пробормотал Годжо, не открывая глаз. Сугуру тихо фыркнул. Шутка могла бы быть смешной, если бы не одно большое «но». Ран включила ночник на прикроватной тумбочке и уже нормально дотронулась ладонью до лба заворчавшего Сатору. Тот весь скуксился и попытался спрятать лицо в подушке. — У тебя температура, шестиглазое чудовище, — выдохнула Ран. — Да погоди ты, не вертись! — Собственно, поэтому я и пришел, — Сугуру со вздохом сел на кровати. — Но решил начать издалека, чтобы подготовить морально. Ран недовольно цыкнула. Уж по такой причине можно было и без долгого вступления обойтись! Сейчас бы не пришлось тормошить совершенно невменяемого Сатору, чтобы тот ушел в свою комнату, а не растекался лужицей по чужой кровати. Вот тебе и надежда всего магического мира. — Отведи его в комнату, — попросила Ран, вздохнув. — А я посмотрю, есть у нас что-то от температуры. Должно же быть… Самое обидное было то, что Секо именно в эти самые выходные решила съездить к родителям, оставив их предоставленными самим себе. Все были твердо уверены, что за вечер пятницы и два выходных уж точно ничего не случится. Но случился Сатору. Как всегда, впрочем. Они накануне с Сугуру то ли поспорили, то ли просто опять из ничего придумали дурацкое соревнование, но после душа дефилировали по общежитию полуголыми и на все намеки Ран на то, чтобы нормально одеться, отмахивались. Мол, жарко. Жарко, может, и было, но кому-то хватило легкого сквозняка, чтобы заболеть. И вот стоило только проводить Секо! Ругать мальчишек Ран не собиралась. Пытаться вразумить — тоже. Они были уже достаточно взрослыми, чтобы отвечать за свои поступки. Даже за такие идиотские. Впредь будут думать, прежде чем что-то делать. Наверное. Потому что когда дело касалось Сатору и Сугуру, вообще ни в чем нельзя было быть уверенной. Бросив в воду шипучую таблетку, Ран взяла стакан и градусник и, шаркая тапочками, направилась в комнату Годжо, из которой уже слышались приглушенные голоса. Спать хотелось ужасно. В комнате Сатору царил беспорядок. На письменном столе громоздились учебники, тетради, пустые пакетики из-под чипсов. Под ногами шуршали фантики, а на стуле высилась неакуратная стопка одежды. Ран споткнулась о джойстик и тихо чертыхнулась. Сам Сатору свернулся калачиком на кровати, закутавшись в одеяло с головой. Сугуру склонился над другом, пытаясь вытащить того из кокона, или хотя бы заставить высунуть нос. — Сатору, Ран пришла, — произнес Гето. — Надо померить температуру и выпить лекарство. Он сам отчаянно зевал, но хотя бы честно пытался помочь. Наконец, ему удалось распеленать ворчащего и брыкающегося Сатору, и Ран поспешила сунуть тому градусник под мышку. — Я напишу список продуктов, сходишь в магазин? — спросила она. — Схожу, — вздохнул Сугуру, потирая большим пальцем между бровей. — Этот паршивец разбудил меня… — А ты — меня. — Раз страдать, то всем вместе. Коллективная ответственность и вся прочая чепуха, знаешь же. Ран знала. Но легче от этого не становилось. Электронный градусник тем временем пискнул, Сатору вытащил его и с трагическим видом умирающего от неизлечимой лихоралки вручил Сугуру. — Тридцать восемь и три, — сообщил тот. — Да уж… — Сатору, выпей лекарство, и мы от тебя ненадолго отстанем, — попросила Ран. — Оно горькое, — сморщился тот. — А ты уже не маленький, — парировал Сугуру. — Пей давай. Сатору еще немного поворчал, поморщился приличия ради, но все-таки выпил протянутый стакан с лекарством. Правда, с таким оскорбленным видом, будто его заставили принять яд. Серьезно, в Годжо Сатору пропадал великий актер! Ран вздохнула и помогла ему обратно завернуться в одеяло. Отчитывать друга, когда он так страдал, не было никакого смысла. — Скоро станет легче, — сказала она, гладя Сатору по голове. — Попробуй поспать, хорошо? Сугуру тем временем протянул Ран ручку и вырванный без спроса блокнотный лист. Уже привык, что у них с Сатору буквально все было общим: канцелярка, учебники, закуски, та же игровая приставка, купленная на совместные деньги. Для полноты картины не хватало, чтобы они одежду друг у друга брали, и Ран была уверена, что брали бы, будь размеры одинаковые. Столь близкие, почти родственные отношения не казались ей чем-то плохим. Крепкая дружба — это всегда хорошо, разве нет? Ран быстро написала небольшой список продуктов и лекарств и отдала листок Сугуру. Тот внимательно прочитал и вздохнул. — А противовирусное зачем? — Это нам с тобой для профилактики. Потому что если еще и ты сляжешь — я одна с вами не справлюсь. А дергать Секо не хочется. — А вот я бы о тебе позаботился, — не упустил возможности пошутить Сугуру. — Хватит флиртовать, пока я тут болею, — тут же возмутился из своего кокона Сатору. Ран успокаивающе вновь погладила его по голове. Она примерно понимала, что сейчас чувствовал их друг: оказаться единственным заболевшим никому не понравилось бы. Особенно когда товарищи еще успевали перебрасываться двусмысленными шутками. Любой в такой ситуации чувствовал бы себя брошенным. В детстве, когда Ран упала в пруд, а потом неделю пролежала с высокой температурой, она тоже хотела, чтобы кто-нибудь был с ней рядом. Кто-то, кто мог поддержать и приободрить, хотя бы вот так просто погладить по голове. — Если не запускать, то за выходные все пройдет, — попыталась приободрить Сатору Ран. — Тем более, у тебя. Поэтому не раскисай, ладно? — Тебе легко говорить, — проворчал Годжо. Легко, да. С возрастом организм Ран становился только крепче, и теперь ей было довольно тяжело подхватить какую-нибудь простуду. Она этим не гордилась, но все равно не могла не радоваться. Доставлять проблем друзьям не хотелось. Да, теперь у нее были друзья, которые могли позаботиться о ней. Несмотря на то, что прошел уже почти год, как они познакомились, в такую удачу все еще верилось с трудом. Чем она заслужила такое счастье?

***

Им с Сугуру все-таки пришлось дождаться, пока Сатору заснет, чтобы тихо выскользнуть из его комнаты. Время уже приближалось к восьми, и надо было что-то делать. — Пойду умоюсь и в магазин схожу, — Сугуру широко зевнул, прикрывая рот ладонью. — Я тогда после тебя, — кивнула Ран. — А потом приготовлю куриный бульон для Сатору. — Ты как мамочка, право слово. Или старшая сестра — все время заботишься о нас. Не надоело? Ран посмеялась и качнула головой. Слова Сугуру ее ничуть не обидели, а, скорее, позабавили. Заботиться о ком-то ей нравилось. Самое главное, что ее старания здесь ценили и замечали, а как это выглядело со стороны, не имело значения. — Нет, мне нравится заботиться о вас. Хотя иногда вы жутко бесите, стоит признать. Сугуру весело фыркнул на это замечание и отправился приводить себя в порядок. Ран тихо вздохнула. Ну, забота о больном Годжо Сатору ее уж точно не должна была так сильно напрячь. Наверное.

***

В гостиной на фоне тихо бормотал телевизор. Сугуру, поджав под себя одну ногу, листал учебник по японскому языку, хмурился и что-то старательно подчеркивал карандашом. Ран удобно устроилась рядом и читала журнал, найденный на кухонном столе. Судя по обильному содержанию медицинских статей, оставила его Секо. Половину из написанного Ран совершенно не понимала, но все равно было чертовски интересно, как проводили операции на открытом сердце. Сатору выполз из своей комнаты ближе к обеду. Заспанный, взъерошенный и жутко недовольный. — Вы бросили меня, — обиженно заявил он, усаживаясь между ними. — Ты спал, и мы не стали тебя будить, — отозвался Сугуру. — Вот умру от одиночества — будете знать. Ран вздохнула, отложила журнал в сторону и прислонила надувшегося Сатору к своему плечу. Тот хоть старательно и строил из себя обиженного, но вырываться не стал. Даже голову подставил под поглаживания. — О, температура, кажется, спала, да? — Ран потрогала лоб Сатору. — Надо померить и выпить еще лекарство. И поесть. Я сварила тебе куриный бульон. — А сладкое что-нибудь есть? — поморщился Годжо. — Я купил тебе клубничные моти, — со вздохом ответил Сугуру. — Так что не страдай. Как ты вообще умудрился заболеть? Сатору задумчиво промычал, прикрывая глаза, пока Ран гладила его по голове. Гето, наблюдая за этой картиной, поморщился и ткнул друга карандашом в бок, возвращая к реальности. Через одеяло это было не так ощутимо, но наверняка неприятно. — Короче, я решил попробовать максимально долго продержать Бесконечность, — нехотя ответил Сатору, открывая один глаз. — А чтобы мозги не вскипели, параллельно попытался использовать обратную технику. — И? — поинтересовалась Ран. Годжо страдальчески вздохнул и притерся к ее руке, намекая, чтобы гладила еще. — Мозги вскипели, — пожаловался он. — Идиот, — вынес вердикт Сугуру. — А если бы все закончилось гораздо хуже? Ты же реально мог поджарить себе мозг. Не то что бы там было, что поджаривать… но все же! — Эй, — возмутился Сатору. — Я больной, ты должен вообще-то жалеть меня. Учись у Макото состраданию и заботе о ближних. Судя по тому, как хрустнул карандаш в пальцах Сугуру, ничему учиться он не планировал. А вот устроить драку с несомненно тяжело больным другом — да. Сатору тоже завозился, готовый принять вызов несмотря ни на что, и Ран поспешила разнять мальчишек. — Так, брейк! — велела она. — Я сейчас иду за градусником и лекарством и ставлю греться бульон. Сугуру, ты чем обедать будешь? — Давай горячие бутерброды? — предложил тот. — А на вечер что-нибудь купим. — Пиццу хочу, — заявил Сатору. — А будешь пить бульон, — Гето был неумолим. — Я еще и лук-порей купил, так, к слову. Сатору аж весь подобрался и вжался в бок Ран, смотря на Сугуру, как на какое-то чудовище. Ну, или, как минимум, на предателя их крепкой мужской дружбы. Тот хищно усмехнулся, отложил учебник в сторону и медленно встал с дивана. — Макото, скажи ему! — взмолился Сатору, плотнее кутаясь в одеяло. — Сказать что? — не поняла та. — Что я не буду подставлять ему свою прекрасную задницу, вот что! В смысле, под лук не буду подставлять! Повисла напряженная тишина. Только Сатору разбавлял ее своим гневным сопением и шуршанием одеяла в попытках слиться с Ран в единое целое. Выходило у него хреново, то есть вообще никак. Сугуру смотрел на страдания друга с непроницаемым выражением лица, хотя в темных глазах плясали искорки веселья. — Если ты про народную медицину, то лук-порей на шею вешают, — Ран все-таки сдалась первой, не выдержав страданий Сатору. И того, что он своей возней буквально вжал ее в самый угол дивана. — А не в задницу вставляют. — Я в манге читал, — упрямо произнес Годжо. — Что за мангу такую ты читаешь? — со смешком спросил Сугуру, но тут же поморщился: — В любом случае, меня твоя тощая задница не интересует. И лук тратить на нее я тоже не собираюсь. Ну, если ты, конечно, будешь пить лекарства, а не носом водить. Он явно развлекался, наблюдая за терзаниями Сатору. Ран вздохнула и обняла Годжо за плечи, потерлась щекой о его лохматую макушку. Шутки-шутками, но они с Сугуру не такими уж садистами были, чтобы настолько мучить больного друга, пусть даже тот и умудрился сам себя измотать до простуды. — Я — сильнейший маг современного мира, а вы мне лук в задницу хотите засунуть, — Сатору еще немного посопел-попыхтел, посетовал на то, какие они ужасные друзья, получил подзатыльник от Сугуру и успокоился. — Ладно, несите свое лекарство. Ты неси, Сугуру! Я теперь дважды подумаю, прежде чем остаться с тобой в комнате наедине. Гето закатил глаза и направился на кухню. Ран тихо фыркнула. — Он ведь прав, — тихо сказала она. — Ты же мог мозги себе спалить. — Не мог, — пробурчал Сатору. — Мне просто надо освоить принцип обратной техники, и все встанет на свои места. Несмотря на свой заносчивый характер, он ведь действительно очень старался. Ну, когда дело касалось того, что Годжо было по-настоящему интересно. Так-то он мог научиться делать абсолютно все, если бы захотел. И поначалу Ран думала, что родиться таким талантливым — настоящее благословение. У Сатору был огромный запас проклятой энергии, он унаследовал родовую технику, да еще и Шесть глаз — такие самородки рождались не чаще, чем раз в полвека. Но вместе с талантом на плечи ложилась и большая ответственность. От Ран, родившейся бракованной, никто ничего не ждал, никто ничего не требовал. Единственное, что ей необходимо было делать — не показываться лишний раз на глаза. В то время как за успехами и неудачами Сатору наблюдал весь магический мир. — Все так и будет, — Ран ободряюще улыбнулась. — Ты вырастешь и станешь сильнейшим магом. И будешь кошмарить стариков еще больше. Только всему свое время. — Я знаю, — Сатору поджал губы. — Но мне надо сейчас. Иначе все будет зря. — Лучше английский выучи, — посоветовал вернувшийся Сугуру. Он протянул другу градусник и покачал стаканом с лекарством перед носом. Таблетка в воде еще не до конца растворилась. — Когда окончишь колледж, тебя же наверняка будут посылать во всякие командировки в другие страны. А там без английского пропадаешь. — Не хочу, — скривился Сатору, сунув градусник подмышку. — Справлюсь как-нибудь и без английского. Да и вы ведь всегда будете рядом и переведете мне, если что. Да, их друг и без того был капризный, а уж заболевшим — тем более. Ран потрогала его лоб и тихо хмыкнула. Жар все еще был, но уже не такой, как утром, что не могло не радовать. Может, и правда удастся за выходные поставить Сатору на ноги? А то неловко будет перед вернувшейся Секо. Прежде чем отдавать лекарство, Гето проверил показания градусника и удовлетаоренно хмыкнул. — Тридцать семь. Отлично, — он отдал Сатору стакан. — Значит, не придется с тобой долго возиться. — Эй, вообще-то мы лучшие друзья, если ты забыл, — возмутился Годжо. — Ты должен меня любить, холить и лелеять, понял? Жопа неблагодарная. От смерти надежду всего магического мира спасла Ран, успевшая загородить его собой от метнувшегося придушить лучшего друга Сугуру. — Так, без рук! Гето раздраженно выдохнул, смерил показавшего ему язык Сатору недовольным взглядом и пробормотал что-то про больного идиота. Ран села прямо и тихо выдохнула. Вообще-то здесь она была полностью на стороне Сугуру, но просто не могла допустить драки. По крайней мере, не сейчас, когда Сатору был болен. — Давайте вы потом кулаки почешете, — произнесла Ран. — А сейчас быстро помиритесь. — Не буду, — хором произнесли мальчишки. — Я вам обоим лук сейчас в задницы засуну, если не угомонитесь. Парни переглянулись. Потом Сатору все-таки фыркнул и придвинулся к Ран поближе, а Сугуру уселся с другой стороны. Им обоим требовалось время, чтобы остыть, и лучше было к ним сейчас не лезть. Они вообще в последнее время закусывались без особой причины, а Сатору так и вовсе стал каким-то нервным после того падения. Все куда-то спешил, торопился отточить свою Бесконечность до идеального состояния. Ран понятия не имела, как себя вести, и как помочь друзьям. Только и могла, что плечо подставлять, когда требовалось. Драма ради драмы, да? Тогда сейчас по обе стороны от нее сидели две главные королевы драмы, чтоб их. — Дураки вы, — вздохнула Ран, откидываясь на спинку дивана. Сатору повертел стакан в руках и в несколько больших глотков выпил все лекарство. Так же молча, даже не поморщился. Без своих очков, растрепанный и с болезненным румянцем от температуры он выглядел совсем беззащитным. Ран погладила его по голове, пытаясь немного приободрить. — Будет вам. Успокойтесь уже. — Мы и не ссорились, — отозвался Сугуру, удобно устроившись щекой у нее на плече. — Мы же лучшие друзья, — добавил Сатору. Их обоих захотелось придушить. Но вместо этого Ран тихо вздохнула и встала с дивана под недовольное ворчание парней. Война войной, а обед — по расписанию, как говорилось. Так что надо было разогреть бульон для Сатору и сделать бутерброды себе и Сугуру. И чайник поставить кипятиться. — Не забывайте о луке, — пригрозила Ран. — Никаких драк, пока оба не будете здоровыми. — Ты вообще-то должна жалеть меня, а не пытаться убить, — жалобно произнес Сатору. — Ага, как скажешь.

***

В общем и целом Сатору честно проболел все выходные, а в понедельник к своему огромному неудовольствию и облегчению Ран и Сугуру был свежим как огурчик, разве что только не зеленым и не в пупырочку. Утром его заставили сделать контрольный замер температуры, убедились, что точно все в порядке и погнали на занятия. Сатору честно сопротивлялся и прикидывался тяжело больным: прикладывал руку ко лбу, страдальчески закатывал глаза и громко шмыгал носом, но актерского мастерства оказалось недостаточно, чтобы ему поверили. — Какой актер пропадает, — притворно вздохнула Ран, наблюдая за страданиями друга. — А что случилось-то? — спросила Секо. — Да он чуть мозги по собственной глупости не спалил и два дня с температурой пролежал, — цокнул языком Сугуру. — А теперь просто дурака валяет. — В общем, как всегда. — Ага. — А ты, Ран, почему такая помятая? — обратилась Секо к подруге. — Потому что мы спали все вместе, — Сатору ответил таким тоном, будто одержал какую-то только одному ему известную победу. — Две ночи, да. Ран вздохнула и кивнула. Да, они спали. Втроем на узкой кровати, предназанченной для одного человека. Ну, максимум, для двоих. Сатору вертелся, пинался и разве что только не кусался во сне, а Сугуру сжимал в объятиях так, что было не выбраться до самого утра. В общем, было ужасно неудобно, ужасно жарко, и Ран после двух таких ночей чувствовала себя совершенно разбитой. — Это был первый и последний раз, — выдохнула она. — Ага, — невозмутимо хором отозвались мальчишки, и стало сразу понятно, что вертели они ее мнение на одном конкретном месте.