Broken Silence

Солнечный луч, еще не омраченный тревогой, пробивался сквозь высокое, арочное окно аудитории музыкального факультета. Он ложился золотым пятном на глянцевую, черную гладь рояля, словно поцелуй, прощание с уходящим утром. В воздухе витал знакомый, уютный аромат: смесь старой кожи кресел, пыли веков, осевшей на партитурах, и едва уловимого запаха полироли, которым ухаживали за инструментом. Это был мир Чжоу Ансиня, мир, где каждая нота имела свой вес, свою душу. Он сидел за роялем, его пальцы, стройные и длинные, казалось, жили собственной жизнью, скользя по клавишам. Мелодия, которую он сейчас играл, была его. Легкая, словно дыхание ветра, она несла в себе прозрачность рассвета, трепет листвы и легкую, сладкую грусть несбывшихся надежд. Его глаза были закрыты – так он слышал музыку чище, глубже, чувствовал ее каждой клеточкой. — Ансинь, ты делаешь заметные успехи – голос профессора Чо, мягкий, как бархат, разнесся по аудитории. Он стоял у массивной дубовой доски, на которой были написаны обозначения музыкальных ладов, его взгляд был прикован к пианисту. – Ты улавливаешь саму суть, мальчик. Это не просто набор звуков, это история, которую ты рассказываешь. Молодец. Ансинь едва заметно улыбнулся, смущённый словами профессора, но не прерывая игры. Он знал, что профессор Чо – один из тех немногих, кто искренне ценил его творчество. Рядом, на вытертом, но удобном диване, развалился Синьлун. Его длинные, спортивные ноги были небрежно вытянуты, а голова откинута назад. Лицо, обычно озаренное мальчишеской улыбкой и блеском в глазах, было расслабленным, он, казалось, просто наслаждался звуками. Синьлун был его полной противоположностью – шумный, энергичный, готовый к действию в любой момент. Но он всегда умел слушать. — Да, наш пианист сегодня в ударе, – в его голосе звучала легкая усмешка. – Надеюсь, после экзаменов у тебя будет время сочинить что-нибудь для нашего последнего концерта. Может, что-то потяжелее? Что-нибудь, под что можно было бы… ну, знаешь, красиво драться? Ансинь лишь покачал головой, не открывая глаз, но на его губах появилась еще одна, более отчетливая улыбка. Чуть поодаль, за небольшим, скрипучим столом, уткнувшись в увесистый том по истории музыки, сидел Гону. Его аккуратная прическа не дрогнула, но брови слегка нахмурились над строками текста. Он, пожалуй, был самым серьезным из них. — Перестань отвлекать Ансиня, – произнес Гону, не отрывая взгляда от книги. – Я уверен, что профессор Чо хочет, чтобы мы подготовились к экзамену, а не к твоим импровизированным потасовкам. — А ты все такой же зануда, – отмахнулся Синьлун. – Неужели тебе не хочется иногда просто расслабиться? — Я расслабляюсь, изучая великие умы, – парировал Гону, наконец подняв голову. Его взгляд встретился с взглядом Ансиня, и в нем промелькнуло что-то вроде ободрения. Цзяхао, самый «приземленный» и, как многие считали, самый прагматичный из их квартета, сидел за соседним столом, быстро что-то печатая на своем смартфоне. Его пальцы мелькали по экрану с невероятной скоростью. Время от времени он отвлекался, чтобы бросить взгляд на своих друзей, так часто препирающихся друг с другом. — Цзяхао, ты уже заказал нам доставку еды на вечер? Говорят, сегодня в столовой опять какая-то странная похлебка. - скривился Синьлун, передёрнув плечами. — Нет, тебе пора перестать так налегать на фастфуд и поесть той самой "странной похлёбки" для разгрузки желудка. - парировал Цзяхао , на секунду поднимая свой взгляд на друзей и снова утыкаясь в смартфон. — Он прав. - Гону одобрительно хмыкнул и покачал головой Телефоны студентов в аудитории одновременно неожиданно завибрировали, приводя народ в движение и тихие перешёптываяния. — Кто-то решил так пошутить? Это какой-то групповой флуд? - вскинув бровь, спросил Цзяхао, листая массу сообщений в групповой чате. И тут, словно по сигналу, по коридорам университета прокатился первый звук. Женский крик. Он был не долгим, но полным такого невыносимого ужаса, что казалось, будто он пронзил время и пространство, добравшись до самой души. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, оставив за собой неестественную, звенящую тишину. Пальцы Ансиня застыли на клавишах. Мелодия, застыв на самой высокой, тревожной ноте, оборвалась, оставив после себя лишь эхо. Он медленно открыл глаза, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику. Синьлун, мгновенно вскочив с дивана, насторожился. Его обычно расслабленная поза исчезла, сменившись напряженной готовностью. — Что это было? – спросил он, его голос был тихим, но резким. Цзяхао, все еще держа телефон в руке, выглядел растерянным. — Не знаю… но мой телефон… Происходит что-то очень странное, - Он судорожно листал сообщения, и его лицо моментально потеряло цвет. — Это… это не может быть правдой. — Что именно? – Гону, который уже закрывал свою книгу, почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. — Новости… они сообщают о какой-то эпидемии. Неизвестный вирус… очень быстро распространяется. Говорят, он… он превращает людей в каких-то агрессивных существ. Карантин…- Слова ЦзяХао прерывались, он смотрел на экран, как зачарованный. Профессор Чо, до этого стоявший у доски, подошел к окну. Его взгляд, обычно полный тепла и мудрости, теперь был полон ужаса. — Боже мой… – выдохнул он, отшатнувшись. – Это… это невозможно. То, что он видел, было ужасающей картиной. По кампусу метались студенты, одни в панике, другие пытались помочь тем, кто упал на земь от этой паники. Но среди них были те, кто двигался странно. Их походка была неестественно дерганой, а движения – резкими, отрывистыми. Один из них, молодой человек в разорванной форме, казалось, преследовал девушку. Ансинь видел, как он набросился на нее, и звук, который последовал за этим, был низким, глухим – звук рвущейся плоти. Это было чудовищно. — Спокойно, успокойтесь! – профессор Чо попытался вернуть контроль, но его голос звучал почти истерично. – Нам нужно оставаться… Его прервал оглушительный удар в дверь аудитории. Затем еще один, и еще. Тяжелый, низкий стук, от которого дрожали стены. Казалось, что кто-то пытается проломить ее всем своим весом. Сквозь тонкую щель между дверью и косяком начал просачиваться отвратительный запах – запах гнили, разложения, смешанный с едким, металлическим привкусом. — Что за черт?! – Синьлун, почувствовав опасность, мгновенно подскочил к двери. – Это не обычные студенты! — Забаррикадовать!– крикнул Гону, его голос звучал на удивление спокойно, несмотря на панику, которая начала охватывать остальных студентов в аудитории. – Быстро, надо что-то тяжелое! Цзяхао, бросив телефон, присоединился к Синьлуну. Вместе они пытались подпереть дверь старым, но массивным столом. Ансинь, все еще в шоке, огляделся. Его взгляд остановился на тяжелом, чугунном пюпитре, который обычно стоял у рояля. Он был тяжелым, но он мог послужить хоть каким-то оружием. Он поднял его, чувствуя, как дрожат руки. — Надо выбираться, – прошептал Гону, его глаза блестели от напряжения. – Если они прорвутся, нам конец. Есть другой выход? Окно? Запасный выход? Профессор Чо, словно очнувшись от оцепенения, указал дрожащей рукой на небольшую, неприметную дверь в дальнем конце аудитории, ведущую, предположительно, в кладовую. — Там… там выход на задний двор. Пожарная лестница, вроде бы. Но я не знаю, в каком она состоянии… Новый, еще более мощный удар сотряс дверь. Послышался треск дерева. Рычание за дверью стало громче, превращаясь в неистовый хор. — Нет времени думать! – крикнул Синьлун, подталкивая дверь кладовой. – Через нее! Цзяхао схватил Ансиня за руку. — Быстро, Ансинь! Гону, ты за нами! Они метнулись к двери кладовой. Несколько студентов, словно очнувшись, последовали за ними, их лица были искажены страхом. В этот момент Ансинь оглянулся. Его взгляд упал на рояль. На черные и белые клавиши, которые еще несколько минут назад были для него целым миром. Сейчас они казались далеким, недостижимым островком прошлого. — Давай, Ансинь! – рявкнул Синьлун, дергая за ручку двери кладовой. Они ворвались в тесное, пыльное помещение. Воздух был спертым, пахло плесенью и старыми тряпками. Дверь за ними, которую они не успели запереть, начала опасно скрипеть под натиском тех, кто был снаружи. — Быстро, эта дверь! – Гону, уже находившийся внутри, дернул другую дверь, выходящую наружу. Она оказалась заперта на старый, ржавый засов. – Черт! — Дай сюда! – Синьлун, сжав пюпитр, с силой ударил им по засосу. Металл заскрежетал, но не поддался. С той стороны, из аудитории, послышался оглушительный треск. Дверь не выдерживала. — Там… там они! – крикнул один из студентов, который успел забиться в угол кладовой. – — Они прорываются! С последним отчаянным усилием, засов поддался. Дверь с грохотом распахнулась, выплеснув их на задний двор университета. Холодный, промозглый ветер ударил в лицо, принося с собой новые, ужасающие звуки – крики, вой, звон разбитого стекла. Их взгляду открылась жуткая картина. Вместо привычных зеленых газонов – перевернутые скамейки, разбитые урны, и… люди. Несколько десятков, а может и сотен. Они двигались медленно, неуклюже, но их движения были агрессивными. Искаженные лица, пустые глаза, окровавленные одежды. Они бросались на всех, кто еще подавал признаки жизни. — Зомби.. – прошептал Цзяхао, его голос был полон ужаса. – Это… они настоящие. — Нет времени! – Синьлун, уже оглядевшись, увидел, что эти твари начинают поворачивать головы в их сторону. – Они нас заметили! Бежим! Он бросился вперед, прочь от здания, увлекая за собой остальных. Ансинь, спотыкаясь, последовал за ним. Он чувствовал, как страх сковывает его, как тело отказывается подчиняться. Он видел, как люди, когда-то бывшие студентами и преподавателями, превратились в нечто чудовищное. Позади, в проеме двери кладовой, он услышал последние крики своих однокурсников. Они были обречены. Они не успели. Солнце, скрытое за тучами, больше не приносило тепла. В воздухе висел только запах страха, крови и смерти. Музыка смолкла. Наступила тишина, которую скоро нарушат лишь рычание и хрипы. И Ансинь понял: его мир, его мелодия – все это осталось там, в аудитории. Впереди была лишь борьба. И неизвестность.