Hungersnødspesten

— И всё же, Бомгю, как вы считаете, почему вам снятся подобные сны? Бомгю больше никогда не пойдёт никуда по советам Субина. Мужчина, явно молодой, ему не больше двадцати пяти, курит какую-то пахучую смесь через трубку и говорит Бомгю о пророчествах и искушениях. — Думаю, у меня просто... травма? Дело ведь может быть в этом. Он хотел добавить, что это, вообще-то, дело Кан Тэхёна, к которому он пришёл, но судя по всему, у самого «специалиста» мозги не на месте. — Травмы несут боль, ту, что влияет на будущее пагубно. Но ваши сны, Бомгю, они мешают вам? Да. Мешают. Он уже минут сорок сыпет тут рассказами о снах, которые несут за собой только разочарование и усталость. Бомгю даже сегодня не выспался — он открывал глаза и кричал от страха каждый раз, когда проваливался в сон. Ночь не давала ему выспаться. — Я не могу нормально функционировать днём — в рабочее время — конечно, это пагубно сказывается на мне и всём вокруг меня. Тэхён отложил трубку на подставку и поднялся с места, чтобы обойти тяжёлый деревянный стол. Бомгю вновь оглянулся на убранство кабинета Кана. Здесь всё было совсем необычным: картины с медведями в разных позах, черепа небольших зверушек, оленьи рога прямо над креслом, баночки с мёдом и повязка из перьев, которую носили (если Бомгю правильно помнит) индейцы. — Скажите мне, Бомгю, а вот эти сны, они ведь каждый раз говорят вам об одном? Или они о разном? Вы хоть пытались... остаться, чтобы понять истинную суть? Да он издевается! Нет. Бомгю не пытался. Ни разу. Он не мог пересилить себя и остаться там. — Вижу, что нет. Но... Он прервался, выдержал паузу, внимательно вглядываясь в глаза Бомгю. Что он мог увидеть там за сетчаткой? — Попробуйте, и уверяю вас, вы увидите то, что всё это время было нужно принять. — Это звучало так, будто мне рекламировали микродозинг, а не предлагали лечь спать под благовония! Бомгю негодовал в трубку своему другу, его разрывало от несправедливости. Он просто хотел, чтобы ему помогли, а не рассказывали о душах и каких-то онтологических теориях, которые с первых формулировок вызывают сомнения. «Мир не тот, что мы видим, слышим, ощущаем. Он глубже. Вы и я, мы все — его отражение». Бред. «Ваши сны могут быть ключиком к истинному миру, к его положению и устоям. Возможно, вам повезло больше, чем другим, задумайтесь об этом, Бомгю». Бредятина. Самое нелепое и абсурдное, что только можно было услышать от «специалиста». — Я был уверен, что он хорош в своём деле. Кларисе правда стало легче после его сеансов. Гипноз — тема, если ты не скептик. — И если ты внушаемый подросток, — Бомгю сбросил звонок, чтобы спешно убрать телефон в карман. Нужный ему трамвай только-только подошёл к остановке, а значит Чхве мог на него успеть. С трелью, предупреждающей людей о возможной опасности, трамвайчик понес Бомгю и ещё парочку людей вперёд, подальше от окраины города. — Так, мне ещё в магазин, — рассуждения вслух были самым верным и действенным способом запомнить вереницу будущих действий, — потом на почту и домой... И что-то ещё. Бомгю точно помнит, что было что-то ещё- — Ой, прошу прощения! Выходя из трамвая, Бомгю столкнулся с кем-то плечом. Он хотел было пойти дальше, но звук рассыпающихся костей заставил его вздрогнуть. Человеческий скелет. Тот, что касался его лба во сне своими челюстями. Тот, что царапал его плоть, изводил до полного изнеможения, превращал в себя самого. — Господи, это вы простите, я должен был смотреть куда иду, — юноша, с которым Бомгю на самом деле столкнулся вышел откуда-то из-за спины и принялся собирать кости, что расползались по полу остановки после столкновения. — Вы учитель? — Первое, что пришло в голову, когда Бомгю поднял с пола малую берцовую и бедренную кости. Он осознавал, что это игрушка, которую используют для обучения, но мозг продолжал подкидывать картинки из снов. Бомгю собирал себя по частям, воссоздавал свой скелет, чтобы тот после мучил его и убивал несколько ночей подряд. — Да, верно, — юноша неловко хихикнул и принял помощь Чхве. Очки на его лице смотрелись подходяще. Он весь выглядел так, как обычно представляются те самые молодые учителя. Водолазка под горло, пиджак и брюки в один цвет, очки с золотистой оправой. Да, он безусловно был тем, кто цеплял взгляды и школьниц и учительниц, пока шел по коридору. — Вы не ушиблись? Он спрашивал это так, будто Бомгю был на месте распавшегося скелета. Но нет, он ощутил лишь неприятную тянущую боль после столкновения, но не более того. — Нет. Всё хорошо, — губы потянулись в улыбке, вымученной, но искренней. Бомгю понимал, что его проблемы слишком эфемерны, слишком изменчивы, слишком бездоказательны. А вот рассыпавшиеся кости по пути на работу — это то, что нельзя придумать, такое только прожить. Юноша запрыгнул в трамвай, что пришел следом и Бомгю даже не думал о том, что единственная ближайшая школа находится совершенно в другой стороне. Уже дома Бомгю разделся по пути к кровати и бахнулся на неё, чтобы попытаться уснуть. Вдруг мозг не станет творить бесовщину и Чхве всё же выспится? Спустя десять минут мороки и попыток улечься хоть немного удобно, Бомгю с психом поднялся с места и ушел в кухню. Заварит себе чай с травами, поставит эти благовония и ляжет. Должно же помочь, да? Кларисе же помогло. И Субин тоже ходил бодрый после сна в её комнате. Поможет. Бомгю будет в это верить. Как часто люди заглядывают в окно, пока занимаются своими делами по дому? Как часто люди ищут что-то глазами в темноте за окном? Как часто Бомгю замечал, что смотрит в окно уже час или два, выискивая между небом и землёй хоть что-то... Что-то... Что? Что это? Бомгю уронил кружку и попятился назад. Чай разлился по полу, а всё тело прошибло дрожью. — Что за чертовщина? За окном был город. Город Бомгю. Но меж домов напротив, прямо посреди, стоял вытянутый белый силуэт. Мозг на подсознательном уровне считывал это нечто угрозой. Потому что напоминало это что-то скелет. Скелет с огромными оленьими рогами. Бомгю открыл глаза лёжа на полу. Он упал с кровати и запутался в одеяле. Сон не был таким, как обычно. Этот сон был слишком близок к тому, что будет дальше. Благовония задымились, оставляя дорожки гари в воздухе. Бомгю поморщился, но смирился. Чайник на кухне переливался разными цветами, пока вскипал. Окно тянуло взгляд к себе. Но Бомгю не сдавался. Он стойко вглядывался в кипящую воду, пока ждал, что сможет заварить чай. Звонок на телефон забурчал где-то на фоне, пока Бомгю не пришел в себя окончательно. Он вновь уснул, но на этот раз сидя за столом. Субин громко дышал в трубку. Мурашки пошли по позвоночнику. Он бежал. — Субин? — Бомгю, блять! Как же- Пиздец! Бомгю, Клариса пропала! Мы уже не знаем, что делать. Ты не видел её? Она не у тебя? — Нет, — он выдохнул с некой долей облегчения. Значит с самим Субином всё хорошо, за ним никто не гонится. — Понял, друг, — и судя по звукам остановился, — не знаю, что мне делать. Понятия не имею. Она куда-то просто- не знаю! Я так ужасно не знаю, что с ней может быть! Бомгю поставил на громкую и начал собираться. Фонарик, батарейки, второй фонарик на лоб, тёплые штаны под спортивки. Они её найдут. Бомгю знает, что найдут. Город искал всю ночь. Оказалось, что на поиски вышли и просто горожане, которые не могли оставаться дома, пока маленькая девочка может находиться в опасности. Бомгю бы остался дома, если бы Клариса не была сестрой Субина. Ночь топила в себе всё желание идти хоть куда-то дальше от города. Но поиски внутри не дали ничего. Люди искали в мусорных баках, искали во всех закоулках, искали внутри закрытых на ночь учреждений и магазинах. Она будто провалилась под землю. Ни девочки — ни её вещей. Будто бы испарилась и стала тишиной. О которой не знал даже лес. Будто и не было Кларисы вовсе. Не как человека, а как существа в целом. Субин харкнул кровью и сел прямо на мокрую листву. Его штаны и так промокли, так что смысла беречься уже не было. Бомгю был рядом, лампочка на его голове смешно топорщила волосы, но сейчас подмечать это было не вовремя. Клариса могла быть где угодно. Но её не было нигде. — Мам? Пока Субин говорил по телефону, Бомгю всматривался в лесную стену. Там тоже мигали фонари, но никто пока не кричал о находке. Надежды найти сестру Субина живой лопались одна за одной. И это было ужасно. Тело Бомгю пробрало дрожью, когда из леса донёсся жуткий вопль. Бомгю рванул туда. Субин бежал следом. Вой женщины не прекращался. Это точно была мама Субина и Кларисы. От этого становилось всё страшнее. Люди всё пребывали на крики бедной женщины, она рыдала, обнимая кости своей дочери. Ни кожи, ни волос, ни частиц органов или крови. Обглоданый скелет и разбитый телефон: старенький айфон Субина, который достался его младшей за хорошо оконченный год в школе. Субина вырвало, стоило ему увидеть. Он отошёл в сторону — попятился и лишь привалившись к дереву опустошил свой желудок. Страх и ужас разъедали не только его. Бомгю замер, как кролик перед носом голодного волка. Эти кости сегодня он уже видел. Эти кости сегодня он уже держал в руках.