Цепь из теней

Гермиона проснулась с первыми лучами солнца, которые робко пробивались сквозь тяжёлые шторы её спальни. В воздухе витало ощущение чего-то значительного, того самого дня, когда делается первый шаг к точке невозврата. Сегодня они начнут ту самую игру, которая должна навсегда покончить с Дамблдором, защитить её семью и, возможно, даже дать тому мальчику с шрамом... другую судьбу. Мысль о Гарри заставила её сердце сжаться — странно, беспокоиться о ком-то, кто технически ещё даже не родился. Как и каждое утро, первым делом она отправилась в душ, чтобы смыть остатки сна и привести мысли в порядок. Тёплая вода и аромат любимого геля с запахом персика и ванили немного успокоили её нервы. Она тщательно уложила свои непослушные волосы, собрав их в элегантную, но не строгую причёску и закрепив изящной серебряной заколкой с небольшим топазом — подарком Изабель. Подойдя к шкафу, она обнаружила рядом с собой Лиссу. Эльфийка выпрямилась во весь свой небольшой рост, её большие глаза сияли от гордости. — Мисс, я уже подготовила для вас одежду, — прощебетала она, указывая на кровать. — Она очень подойдет моей красивой мисс для посещения Хогвартса. Чтобы даже портреты обзавидовались! Гермиона улыбнулась, глядя на тщательно разложенный ансамбль. — Лисса, спасибо тебе огромное. — Она потрепала эльфийку по плечу, та зажмурилась от удовольствия. — Что бы я без тебя делала? Одна бы я, наверное, облачилась в мантию и назвала это стильным заявлением. Лисса смущённо захлопала ушами и подвела её к кровати, где лежало безумно красивое платье до щиколотки нежного пудрово-розового цвета. Ткань переливалась при свете, словно покрытая инеем. Гермиона поняла это то что нужно. — Мисс выбрала самое элегантное! — прошептала Лисса. — Как у истинной леди из древнего рода! Когда Гермиона надела его и посмотрела в зеркало, она невольно задержала дыхание. Платье сидело безупречно, подчёркивая каждую линию её фигуры, но без намёка на вульгарность — только аристократическая сдержанность и вкус. Она повертелась перед зеркалом, ловя себя на мысли, что даже Беллатриса позавидовала бы такому наряду. На ноги она надела туфли на небольшом каблуке сливочно-розового цвета, на тон темнее платья. Когда она была полностью готова, она с чувством выполненного долга вышла из комнаты и направилась в столовую, где её уже как обычно ждали Изабель и Кассиус. Изабель с элегантной небрежностью листала утренний «Пророк», а Кассиус с видом знатока оценивал аромат свежего кофе. — Доброе утро, — поприветствовала их Гермиона, занимая своё место. — Доброе утро, дорогая, — отозвалась Изабель, откладывая газету. Её взгляд с одобрением скользнул по наряду внучки. — Ты выглядишь восхитительно. Пудровый розовый — твой цвет. — Доброе. — Кассиус отложил свою чашку, его пронзительный взгляд оценил Гермиону с ног до головы. — Выспалась? Сегодня у нас будет... насыщенный день. Придётся напрячь все извилины, а они, как известно, требуют полноценного топлива. — Да, отлично. — Гермиона налила себе кофе, её рука не дрогнула. — Я полностью готова. Мои извилины почти заряжены кофеином и здоровой ненавистью к тиранам. Кассиус усмехнулся, его глаза блеснули одобрительно. — Ну и замечательно. Тогда завтракай и набирайся сил. — Он пододвинул к ней тарелку со свежими круассанами. — Нам предстоит очаровать, обхитрить и возможно, даже слегка напугать пару очень влиятельных персон. А это, знаешь ли, требует энергии. Не каждый день пытаешься переиграть величайшего волшебника современности до полудня. Стол был заставлен яствами, но атмосфера была заряжена не просто предвкушением завтрака, а предвкушением начала большой игры. Сегодня всё начнётся. Гермиона с неприкрытым аппетитом накинулась на еду. Сегодняшнее утро требовало серьёзной подзарядки, и она решила позавтракать аппетитным омлетом с трюфелями и воздушными блинчиками с малиной, которые таяли во рту. И, конечно, большой чашкой крепкого кофе — без него её мозг отказывался выходить на оперативный режим. — Изабель, а вы с нами пойдёте? — спросила Гермиона, откладывая вилку. — Я вчера как-то забыла уточнить этот стратегически важный момент. Изабель вздохнула с лёгкой театральностью, отодвигая тарелку с фруктами. — Я бы очень хотела, дорогая, но утром прилетел срочный заказ от самого... ну, ты знаешь, того эксцентричного джентльмена из Министерства, который верит, что зелье для роста волос можно улучшить с помощью перьев феникса. — Она покачала головой. — Поэтому я останусь и буду развлекаться с тиглем. Но вы мне потом всё расскажете, во всех — подчёркиваю — мельчайших подробностях. Я хочу всё знать: какие у него были носки, сколько раз он поправлял очки и как дрожал его голос, когда вы нанесёте удар. Кассиус фыркнул, отпивая кофе. — Конечно, любовь моя. Обязательно. Распишем по пунктам, с иллюстрациями. Иначе ты мне проходу не дашь, как тому несчастному троллю на прошлой неделе. Изабель хихикнула, изящно прикрыв рот ладошкой. — Ещё бы! Иначе с тобой никак. Ты у меня молчишь, как партизан на допросе. Придётся применять крайние меры — например, спрятать твой любимый набор для вист-атаки. Гермиона улыбнулась, наблюдая за их утренней перепалкой. Эти лёгкие, наполненные любовью и юмором сцены были тем, чего ей так не хватало в её прошлой жизни — ощущения настоящей семьи, где даже в напряжённые моменты находится место шутке. — Не волнуйтесь, — сказала она, подмигнув Изабель. — Если наш дорогой дедушка вдруг забудет, как пользоваться языком, я знаю пару... напоминающих заклинаний. Потому что Кассиус — куда более красноречивый рассказчик, чем я. У него даже брови участвуют в повествовании. Кассиус возвёл глаза к небу с преувеличенным страданием. — Ну вот, опять вы вдвоём объединяетесь против меня. Это нечестно! Я всего лишь скромный глава рода, пытающийся сохранить остатки своего авторитета в этом доме, полном бунтарок. Изабель сладко улыбнулась, поправляя салфетку. — Это называется «женская солидарность», дорогой. Мы просто обеспечиваем баланс сил в доме. Чтобы ты не зазнался. — Это называется «женское противостояние против меня»! — парировал Кассиус, но в его глазах читалась явная нежность. — А я, еще раз напомню, что я, между прочим, ваш законный глава рода! Мне положено если не благоговение, то хотя бы минимальное уважение! Изабель протянула руку и потрепала его по щеке. — Всё, всё, не бурчи. Ты знаешь, что мы обожаем тебя именно таким — ворчливым и совершенно беспомощным против нас. Теперь доедай свой омлет, а то он остынет. И помни — я жду полный отчёт. Без возражений. Гермиона ловила себя на мысли, что вот ради таких моментов — тёплых, живых, наполненных лёгкостью и любовью — и стоит бороться. Чтобы сохранить этот дом, эту семью, это утро. Чтобы у них всегда были причины для таких улыбок. Она рассмеялась, наблюдая за их утренней перепалкой. Пока Кассиус и Изабель обменивались колкостями, она успела расправиться с омлетом и допить последний глоток кофе. Теперь она чувствовала себя готовой к предстоящему дню — сытой, собранной и слегка вооружённой кофеином. Они с Кассиусом встали из-за стола и направились в гостиную, где уже потрескивал камин, готовый к путешествию. Изабель последовала за ними, неся на руках маленького Дэмиана, который мирно посапывал, уткнувшись носом в её плечо. — Добираться будем через Хогсмид, — объявил Кассиус, поправляя манжеты. — Пусть Дамблдор узнает о нашем визите чуть позже. Не хочется начинать день с его... проницательного взгляда и сладких леденцов. Гермиона кивнула, мысленно соглашаясь. «Лучше позже, чем сразу. Не очень хочется встречаться с ним именно сегодня — по крайней мере, до того, как мы поговорим со Слизнортом», — промелькнуло у неё в голове. Они подошли к камину. Изабель переложила спящего Дэмиана на руки эльфийки Лиссы, которая появилась так тихо, будто возникла из воздуха. — Возвращайтесь с победой, — мягко сказала Изабель, поправляя воротник Кассиуса. — И постарайтесь не доводить Горация до сердечного приступа. Он всё-таки полезен. — Обещаю, буду нежен, как летний бриз, — с насмешливым поклоном ответил Кассиус. Они зашли в камин. Кассиус крепко взял Гермиону за руку — его пальцы были тёплыми и уверенными. — «Три метлы»! — чётко произнёс он. Мир завертелся в зелёном вихре. Через мгновение они очутились в уютном, шумном пабе, пахнущем пивом, жареным луком и древесным дымом. Гермиона на мгновение зажмурилась от знакомого запаха, но когда открыла глаза, за барной стойкой увидела не мадам Розмерту, а высокого, дородного мужчину с рыжими бакенбардами и таким же весёлым взглядом. «Видимо, это её отец», — догадалась она. Кассиус, всё ещё держа Гермиону за руку, уверенно повёл её к выходу, кивнув бармену на прощание. Тот ответил дружелюбным взмахом тряпки для стола. Они вышли на осеннюю улицу Хогсмида. Воздух был свеж и прозрачен, золотые и багряные листья кружились под ногами. Гермиона на мгновение замерла, оглядываясь вокруг. Всё было точно таким же, каким она помнила — те же кривые улочки, те же вывески магазинов, тот же запах свежеиспечённой выпечки из «Сладкого королевства». Казалось, время здесь остановилось — будто она не в 1960 году, а в своём 2004-м. «Такое ощущение, что тут вообще ничего не изменилось... но изменилась я. И изменились люди вокруг меня», — подумала она с лёгкой грустью. Кассиус, заметив её задумчивость, слегка дёрнул её за руку. — Ностальгируешь? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Не забывай, мы здесь не на экскурсии. У нас миссия, помнишь? — Я помню, — твёрдо ответила Гермиона, отряхивая с плеча опавший лист. — Просто... странно. Всё то же, но всё иначе. — В этом и есть прелесть истории, дорогая, — сказал Кассиус, направляясь к дороге, ведущей к Хогвартсу. — Места остаются, а люди... люди всегда меняются. Или их меняют обстоятельства. — Он бросил на неё проницательный взгляд. — Как, например, тебя. Они зашагали по знакомой тропинке к замку. Гермиона шла рядом с Кассиусом, её мысли уже были не в прошлом, а в будущем — в том, что им предстояло сделать. Впереди их ждал Слизнорт, а за ним — возможно, первый шаг к изменению всего, что она знала. Хогвартс высился впереди, свои башни устремляя в серое осеннее небо. Таким же величественным, таким же загадочным. Но на этот раз Гермиона смотрела на него не с трепетом первокурсницы, а с холодной решимостью опытного игрока, готового сделать свою ставку. Они приближались к огромным дубовым дверям Хогвартса. Воздух становился прохладнее, пахнущим озерной водой и древними камнями. Кассиус шёл уверенно, но его глаза постоянно сканировали окрестности, будто ожидая внезапной засады. — Дамблдор уже наверняка знает, что мы тут, — тихо произнёс Кассиус, не поворачивая головы. — Его паутина чувствует каждую вибрацию. Но мы быстро проскользнём к подземельям, к Слизнорту. Проблема в обратном пути — там вероятность встретить его лично куда выше. Поэтому будь готова. К чему угодно. Гермиона выпрямила спину, подбородок её приподнялся с привычным уже упрямством. — Я поняла. Не волнуйся. Я смогу постоять за себя. И за свою семью, если что, — её голос прозвучал твёрдо, но внутри всё сжалось от смеси страха и ярости при мысли о возможной встрече. — Вот и отлично, — коротко кивнул Кассиус, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Напомни ему, если что, что Уэйнрайны не прощают вмешательства в свои дела. Они уже подходили к замку, и Гермиона не могла отвести глаз. Она давно не была здесь — то не было времени, то она слишком уставала от забот о родителях и борьбы за выживание в Министерстве. Но теперь, глядя на Хогвартс, она поняла: если Хогсмид остался почти неизменным, то замок... замок был совсем другим. «Неужели Дамблдор настолько сильно изменил школу за время своего директорства?» — с лёгким ужасом промелькнуло у неё в голове. «Сейчас школа словно дышит магией и аристократическим шармом — витражи сверкают, грифоны у входа выглядят гордо и грозно, а воздух звенит от древних заклятий... А в моё время она была... тусклее. Беднее. Как будто её лишили части души. Раньше я этого не замечала, не с чем было сравнить. Но теперь... теперь я вижу разницу». Они подошли к главному входу. Кассиус, заметив её задумчивый и немного потерянный вид, повернулся к ней, прикрывая её от возможных любопытных взглядов. — Гермиона, ты в порядке? — спросил он тихо, но настойчиво. — Ты выглядишь так, будто видишь призрака. Причём скучного. — А? Да, да, всё хорошо, — она вздрогнула, вынырнув из своих мыслей. — Я просто... задумалась. — О чём? — его взгляд стал пристальным, аналитическим. Он не любил неожиданностей, особенно в такой день. Гермиона колеблясь секунду, затем наклонилась ближе и прошептала так тихо, что слова едва долетели до него: — Я думала о том, как же сильно изменилась школа. Я помнила её... совсем другой. Более серой. Более... сломанной. Кассиус внимательно посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, его лицо стало серьёзным. — Позже ты расскажешь мне об этом подробнее. Сейчас не время и не место для ностальгических экскурсий. — Он положил руку ей на плечо, и его прикосновение было твёрдым и ободряющим. — Соберись. Впереди у нас важная встреча. Ты нужна мне собранной и острой, как клинок. Гермиона кивнула, снова ощущая привычную сталь в своей крови. Она глубоко вздохнула, отряхнула невидимую пыль с платья и выпрямилась. — Я готова. Идём. Они обменялись краткими взглядами — два заговорщика, готовые войти в логово льва. Двери Хогвартса распахнулись перед ними, поглощая их в свою прохладную, многоголосую тень. Игра начиналась. Гермиона глубоко вдохнула, ощущая, как прохладный воздух Хогвартса наполняет лёгкие. Она переступила порог, и массивные двери замка закрылись за ними с глухим стуком, словно запирая их в другом мире — мире, где прошлое и будущее сплетались в опасный клубок. Не сбавляя шага, они двинулись в сторону подземелий. Их шаги эхом отдавались в каменных коридорах, пустых в этот утренний час. Гермиона шла чуть позади Кассиуса, её взгляд скользил по знакомым стенам, но теперь она видела их иными глазами — не маленькой девочки, а стратега, оценивающего поле будущей битвы. «Интересно, заметит ли Пивз наше присутствие? Или он уже доложил Дамблдору?.. Нет, слишком рано, он вероятно ещё отдыхает после вчерашних шалостей, ведь сейчас должен был начаться только второй урок», — промелькнула у неё мысль. Дойдя до знакомой двери с резной змеёй, Кассиус остановился и обернулся к Гермионе. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась уверенность. — Готова? — тихо спросил он, его рука уже лежала на дверной ручке. — Готова, как никогда, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. «По крайней мере, мне не придётся целовать его в щёку ради получения воспоминаний». Он кивнул и распахнул дверь. И тут Гермиона увидела его. Кабинет, до боли знакомый — те же полки, заставленные пузырьками, тот же сладковатый запах зелий и дорогого вина. И он — Гораций Слизнорт. Гораздо моложе, без седины в волосах, с менее обвисшими щеками, но с тем же проницательным, жадным до всего необычного взглядом. «Боже, он выглядит... почти энергичным. И всё так же обожает бархат», — едва сдержала она улыбку. Увидеть хоть одного человека из своего прошлого — даже такого неоднозначного — было странно приятно. Это был островок знакомого в море хаоса, и она сама не поняла, как напряжение немного спало. — Гораций! — произнёс Кассиус с лёгкой, почти дружеской улыбкой, которая, однако, не дотягивалась до глаз. — Прости, что врываемся без предупреждения, как непрошеные призраки. Слизнорт поднялся из-за стола, его лицо расплылось в радушной улыбке, но глаза быстро оценили Гермиону с ног до головы. — Кассиус, дорогой мой! — воскликнул он, протягивая руки. — Да вы только посмотрите, кто ко мне пожаловал! И не один, я вижу! — Его взгляд задержался на Гермионе, и в нём вспыхнул знакомый огонёк любопытства. — А это, должно быть, та самая жемчужина, о которой все говорят? Восхитительная племянница? Гермиона сделала изящный реверанс, как учила Изабель. — Гермиона Уэйнрайн, профессор. Очень приятно наконец встретиться с вами лично. Мой дядя много о вас рассказывал, — сказала она сладким голосом, в котором, однако, звенела сталь. Слизнорт рассмеялся, его живот затрясся от удовольствия. — О, леди Уэйнрайн, вы просто очаровательны! Кассиус, вы скрывали такую драгоценность! Проходите, проходите, присаживайтесь! Я как раз достал бутылочку восхитительного сливочного пива... для медицинских целей, разумеется! Как хорошо, что уроков сегодня у меня больше не предвидится.  Они вошли внутрь, и дверь закрылась, отсекая их от остального мира. Игра началась. Теперь главное — не дать Слизнорту понять, что он уже пешка на их шахматной доске. Оглянувшись по сторонам, Гермиона изучала кабинет. Да, тут и правда всё осталось таким же — та же бархатная мебель, те же хрустальные флаконы, поблёскивающие на полках, тот же сладковато-пряный запах, вызывавший у неё смешанное чувство ностальгии и лёгкой тошноты. На полках, как трофеи, были расставлены редкие ингредиенты, подаренные благодарными — или рассчитывающими на поблажки — учениками. В этот момент Кассиус, делая вид, что поправляет манжет, незаметно шепнул одно из семейных заклятий тишины. Воздух вокруг них слегка задрожал, и привычные звуки замка — отдалённые шаги, эхо голосов — стали приглушёнными, будто доносящимися из-под воды. Гораций с довольным видом принялся разливать в хрустальные рюмки сливочное пиво, которое при его участии почему-то казалось элитным алкоголем. Кассиус и Гермиона подошли к преподавательскому столу. — Профессор, ваше умение превращать даже обычное сливочное пиво в изысканный напиток — настоящее искусство, — произнёс Кассиус, поднимая рюмку с видом знатока. — Не зря я и все мои друзья всегда говорили, что лучшие зелья в нашей жизни были созданы именно на ваших уроках. Слизнорт засиял ещё ярче, его грудь гордо выпятилась. — О, Кассиус, вы всегда знаете, как польстить старику! — он потряс указательным пальцем, на котором блестело кольцо с довольно крупным изумрудом. — Вы были одним из моих самых талантливых учеников. А коллекция мандрагор вашего друга... что там говорить — бесподобна! Просто бесподобна! — Ваши методы преподавания до сих пор считаются в нашей семье эталонными. Жаль, что нынешний директор... — она сделала крошечную, искусную паузу, — ...несколько отошёл от этих славных традиций. Мир меняется, но не всегда в лучшую сторону. Слизнорт на мгновение замер, его глаза сузились, но затем любопытство и врождённая склонность к интригам взяли верх. Он сделал глоток сливочного пива, словно покупая время, но его пальцы нервно постукивали по столу. — Ах, моя дорогая, вы не представляете, как я с вами согласен! — он понизил голос, хотя заклятие тишины делало это излишним. — Иногда кажется, что главное — это не глубина знаний, а их... доступность. Но мы-то с вами знаем, что истинное мастерство не терпит суеты. Он подмигнул ей, словно заключая тайный союз. Гермиона ответила лёгкой улыбкой, но внутри всё сжалось. Теперь главное — не переиграть саму себя. — Между нами, — он понизил голос до конспиративного шёпота, хотя заклятие тишины делало это излишним, — Дамблдор действительно позволяет себе... весьма странные решения. В прошлом месяце он предложил ввести курс по маггловедению для всех первокурсников! Обязательный! — Он произнёс это слово с таким отвращением, будто говорил о ядовитой слизни. Гермиона приложила руку к груди с идеально разыгранным шоком, её глаза расширились. — Неужели? Но как это скажется на репутации Хогвартса? Ведь наши традиции — это то, что отличает нас от других школ! Это же основа всего! — её голос дрожал от возмущения, но внутри она холодно оценивала каждую его реакцию. Кассиус покачал головой с видом человека, наблюдающего за медленным, но неотвратимым упадком. — И скоро мы будем учить детей, как пользоваться маггловскими... что там у них... 'электрическими чайниками'? — он произнёс эти слова с такой лёгкой брезгливостью, что Слизнорт невольно поморщился. — Что дальше? Курсы по вождению их 'автомобилей'? Слизнорт фыркнул, но его лицо выражало искреннее беспокойство. Он всегда больше всего на свете боялся оказаться на стороне проигравших. — Профессор, а вам не кажется, — мягко, почти невинно начала Гермиона, — что Хогвартсу сейчас как никогда нужен... голос разума? Кто-то, кто сможет мягко... направлять директора в сторону сохранения наших ценностей? Кассиус поддержал её, его тон был деловым, но в нём сквозила лёгкая угроза: — Например, через Совет управляющих. Говорят, леди Гримблхок, например, очень ценит ваше мнение в вопросах образования... — он сделал многозначительную паузу. — И она не из тех, кто одобряет радикальные изменения. Слизнорт заинтересованно приподнял брови. Леди Гримблхок была одной из самых влиятельных и консервативных фигур в Совете. — Леди Гримблхок? Ну... она действительно иногда прислушивается к моим скромным советам по части... э-э-э... образовательных стандартов, — он поправил жилет, пытаясь выглядеть скромнее, но тщеславие победило. Гермиона уловила момент и нанесла решающий удар, её голос стал сладким, как мёд: — А если бы этот... голос разума получил, скажем... ежегодную субсидию на полное обновление кабинета зельеварения? Новые котлы, редкие ингредиенты... Скажем, от Фонда поддержки традиционного образования Уэйнрайнов? — Она произнесла это так, будто предлагала не взятку, а благотворительное пожертвование. Глаза Слизнорта загорелись. Можно было практически видеть, как в его воображении уже возникают ряды сияющих медных котлов, полки с редкими ядами и экзотическими кореньями. — Конечно, мы понимаем, что вы — человек осторожный, — Кассиус добавил, понизив голос и подливая Слизнорту ещё пива. — Но если не вы, то кто? В конце концов... — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — ...Том Риддл тоже был вашим учеником. И он, я слышал, очень... ценит своих наставников. Особенно тех, кто сохраняет верность истинным ценностям. Слизнорт резко побледнел, как будто его облили ледяной водой. Он быстро сделал большой глоток пива, чтобы скрыть дрожь в руках. Намёк был понят слишком хорошо — Риддл был не тем, кого стоило бы злить. — Я... э-э-э... — он закашлялся, — ...возможно, мог бы поднять вопрос о сохранении традиционных ценностей на следующем собрании преподавателей. Чисто теоретически, конечно. Как частное мнение. Гермиона сияла. — Как разумно и дальновидно с вашей стороны, профессор! — воскликнула она. — Кстати, не хотите ли взглянуть на предварительный каталог новых ингредиентов, которые мы могли бы вам предоставить... в знак нашей благодарности за вашу просветительскую деятельность? — Она достала из складок платья изящный свиток пергамента и протянула ему. Когда Уэйнрайны наконец ушли, Слизнорт остался сидеть за своим столом, нервно постукивая пальцами по хрустальному бокалу. Его взгляд остановился на старой фотографии выпускников, где молодой Том Риддл стоял рядом с ним, улыбаясь холодной, почти бездушной улыбкой. — Ох, Гораций, во что ты ввязался... — прошептал он сам себе, и в его голосе слышалась настоящая тревога. Но затем его взгляд упал на развёрнутый каталог, где среди прочего значились «чешуя венгерской хвостороги» и «корень мандрагоры чёрного альбиноса». Он не смог сдержать жадную улыбку. Страх — страхом, но некоторые возможности выпадали раз в жизни. Он потянулся за пером. Игра эта все-таки стоит свеч. Особенно если свечи были из чистого воска со слезами единорога. Выйдя из кабинета Слизнорта, Гермиона и Кассиус замерли на мгновение в тени арочного прохода. Один взгляд — и едва заметный серебристый купол тишины окутал их, отсекая все звуки замка. Гермиона нервно провела рукой по складкам платья, всё ещё ощущая на себе цепкий взгляд Слизнорта. — Может, зря мы про Тома упомянули? — её шёпот прозвучал громко в полной тишине купола. — Мы же ещё с ним не разговаривали. Что, если Слизнорт побежит к нему с предупреждениями? Он ведь может решить, что мы хотим перехватить инициативу... Кассиус хмыкнул, его глаза холодно блестели в полумраке коридора. Он казался невозмутимым, но пальцы слегка постукивали по рукояти палочки. — Напротив, дорогая. Теперь у нашего дорогого Горация есть дополнительная мотивация — здоровый страх. Он прекрасно понимает, что Риддл не прощает предательства. А мы предложили ему куда более... осязаемые перспективы. Богатство, влияние, защиту. — Он заметил её беспокойство и добавил чуть мягче: — Он алчен, но не глуп. Предпочитает быть на стороне тех, кто предлагает золото, а не угрозы. Он согласится. Он уже согласился. Гермиона вздохнула, мысленно перебирая возможные сценарии. «Если он предаст нас... Нет, он слишком любит свой комфорт. А мы предложили ему роскошь, которую он не сможет отвергнуть». — Ладно, — она кивнула, всё ещё не совсем уверенная. — Просто... мне не нравится это ощущение. Как будто мы играем в шахматы вслепую. — Вся наша жизнь — игра в шахматы вслепую, — парировал Кассиус. — Просто некоторые из нас научились считать ходы на ощупь. Купол тишины рассеялся. Они двинулись к выходу, стараясь сохранять беззаботный вид, хотя спина Гермионы напряглась в ожидании. Воздух в коридоре был прохладен и пах воском, старыми книгами и тайнами — знакомый запах, который теперь казался ей запахом западни. «Он здесь. Я чувствую его», — мелькнуло у неё в голове за секунду до того, как из тени, словно материализовавшись из самого мрака, возникла высокая, величественная фигура. Пламя факелов отразилось в полукруглых очках. — Кассиус. И юная леди Уэйнрайн, если не ошибаюсь? — голос Дамблдора был мягким, как бархат, но каждый звук отдавался металлической ноткой. — Неожиданная, но приятная встреча в наших старых стенах. Что привело вас в мою скромную школу в такой час? Неужто ностальгия по школьным годам, мой друг? Или, может быть, желание обсудить новые... образовательные инициативы? Кассиус остановился, его поза выражала холодную вежливость. Лёгкий наклон головы был скорее насмешкой, чем приветствием. — Альбус. Школа, может, и твоя, но стены всё ещё помнят и моё имя. А ностальгия — роскошь для тех, у кого нет настоящих дел в настоящем. Мы навестили старого друга. Гораций всегда рад побеседовать с теми, кто ценит... тонкости нашего мира. И обсуждать образовательные реформы мы предпочитаем в более подходящем месте. — Ах, Гораций! — Дамблдор сложил пальцы, и его взгляд скользнул по Гермионе, будто пытаясь прочитать её, как открытую книгу. «Он ищет слабости. Ищет хоть малейшую трещину», — подумала она, заставляя себя оставаться непроницаемой. — Бесценная жемчужина нашего преподавательского состава. Его способность находить... исключительные таланты поистине бесподобна. А вы, я слышал, новейшее открытие семьи, мисс Уэйнрайн? Возвращение дочери брата главы столь уважаемого рода — это поистине волнующее событие. Как поживаете в нашем скромном мире? Не слишком ли он... консервативен для вас? Гермиона встретила его взгляд без колебаний. Её лицо было вежливой, непроницаемой маской. — Профессор Дамблдор. Мир полон сюрпризов. Иногда то, что считалось потерянным, просто ждало... подходящего момента. Но я просто рада наконец-то обрести свою истинную семью и её ценности. Они оказались куда прочнее, чем я могла предположить. — И какое же чудесное настоящее оно нам явило. — Его улыбка не достигала глаз. — Я всегда считал, что семья — это наша самая глубокая магия. И так отрадно видеть, что древние рода обретают новых наследников. Надеюсь, ваше внезапное появление не предвещает... потрясений для нашего хрупкого сообщества? Мы все так нуждаемся в стабильности. Особенно в такие неспокойные времена. Кассиус издал короткий, сухой звук, похожий на смех. — О, не беспокойся, Альбус. Мы всего лишь... восстанавливаем связи. Уэйнрайны слишком ценят порядок, чтобы сеять хаос. В отличие от некоторых новых... философий, которые нынче в моде. Мы предпочитаем силу традиций. Они, в отличие от модных веяний, проверены веками. — Традиции — это фундамент, согласен. — Дамблдор слегка наклонил голову, и его улыбка стала немного натянутой. — Но даже самый прочный фундамент иногда требует... перестройки, чтобы выдержать ветра перемен. Закрытость, я боюсь, может привести к склерозу. А магическое сообщество так полно жизни! Не находите? Гермиона ответила сладким, но ядовитым тоном: — Перемены — это как огонь, профессор. Они могут согреть. А могут и спалить всё дотла, оставив лишь пепел. Особенно если ими управляют те, кто... плохо понимает природу того, с чем играет. Мы просто следим, чтобы наш очаг горел ровно и не опалил тех, кого призван согревать. На мгновение в глазах Дамблдора мелькнуло что-то тёмное, но тут же исчезло. — Мудрая позиция для столь юной особы. Я искренне надеюсь, что ваш огонь будет лишь освещать путь, а не опалять. Рад был повидаться, Кассиус. Мисс Уэйнрайн. Надеюсь, мы увидимся вновь при... более спокойных обстоятельствах. Возможно, за чашкой чая? Я всегда рад новым... перспективам. Он сделал шаг назад, давая им пройти. Кассиус ответил лёгким, язвительным поклоном. — Не сомневайся, Альбус. Мир становится всё интереснее с каждым днём. Хорошего дня. И удачи с твоими... ветрами перемен. Пусть они не снесут крышу с твоего нового кабинета. Ремонт, я слышал, нынче дорог. Они прошли мимо, спины прямые, шаги отмеренные. Гермиона чувствовала его взгляд на своей спине, колючий и тяжёлый. «Он ничего не знает. Но он подозревает. А для него этого достаточно». Дамблдор остался стоять в коридоре. Его улыбка растаяла, сменившись глубокой, озабоченной задумчивостью. Его пальцы рассеянно поглаживали рукав мантии, будто ища спрятанную там нить. — Очень интересно... Очень и очень интересно, — прошептал он самому себе. — Кассиус Уэйнрайн и его внезапно появившаяся наследница... Какие же семена вы планируете посеять в моём саду? И какие сорняки надеетесь выполоть? Он развернулся и исчез в темноте коридора так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь ощущение настороженности и тихий шелест своей мантии. Они вышли за пределы замка, и массивные дубовые двери Хогвартса с глухим стуком закрылись за их спинами, словно подводя черту под только что закончившейся игрой в кошки-мышки. Дневной воздух был холодным и чистым, пах хвоей, осенней сыростью и свободой. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках — не от холода, а от выброса адреналина после дуэли взглядов с Дамблдором. Кассиус, не замедляя шага, достал из внутреннего кармана мантии серебряный портсигар. Его движения были точными и выверенными, будто он только что вышел с светского приёма, а не из опасной схватки умов. — Ну что, внучка? — произнёс он, прикуривая сигарету магическим всполохом на кончиках пальцев. — Каковы твои впечатления от нашего нового... союзника? И его думаю, уже бывшего, покровителя? Надеюсь, твой прошлый опыт общения с ним не слишком исказил восприятие? Гермиона шла рядом, её светлое платье шелестело по мокрой траве, словно протестующее против мрачности окружающей обстановки. Она сжала руки в кулаки, пряча дрожь. — Слизнорт? — она произнесла это имя с лёгкой гримасой. — Я знала его... в другом времени. Он был моим преподавателем. И он... предсказуем. Тщеславный, жаден до комфорта и статуса. Он боится Дамблдора, но ещё больше боится оказаться на обочине, когда ветер перемен окончательно сменит направление. Мы предложили ему место в нашей истории, и он ухватился за него, как утопающий за соломинку. Идеальная пешка. Он же... Она замолкла, с трудом подбирая слова, чтобы описать то, что чувствовала при встрече с Дамблдором. Кассиус выдохнул струйку дыма, которая на мгновение сложилась в змеиную морду, прежде чем раствориться. — Он. Да. Великий и ужасный, — его голос прозвучал почти нежно, если бы не ледяная нотка. — Каков он на вкус, его яд, замаскированный под мёд, когда ты знаешь всю подноготную? Когда видишь изнанку его великих дел? Гермиона остановилась, повернулась к деду. Её лицо в тени старого вяза казалось бледным и невероятно серьёзным. — Он... хуже, чем я помнила. Более... проницательный. Он не спрашивал — он зондировал. Каждое слово было ловушкой, прикрытой улыбкой и мерцающими глазами. Он знает, что мы что-то затеяли. Он не знает что, но уже ищет ниточки, чтобы дёрнуть за них и посмотреть, что развалится первым. — Конечно, ищет, — Кассиус усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Он паук в центре своей паутины, чувствует каждую вибрацию. Но мы не мухи, Гермиона. Мы осы. И мы пришли не запутаться, а чтобы разорвать его сети. — Он оценивающе посмотрел на неё. — Ты держалась превосходно. Гордость рода. Он ожидал увидеть испуганную девочку, а увидел равную. Если не более. Горькая ухмылка тронула губы Гермионы. — Он увидел то, что я позволила ему увидеть. Ученицу. Племянницу. Наследницу, озабоченную традициями. Он ищет заговор, а мы показываем ему... семейную идиллию. Это бесит его. Я видела это в его глазах — мимолётную искру раздражения, когда он понял, что не может прочитать меня как открытую книгу. — Именно, — удовлетворённо кивнул Кассиус. — Он мастер иллюзий, но и мы не лыком шиты. Пусть ищет заговоры среди своих «Светлых любимчиков» — призраков, которых он сам же и создаёт своим высокомерием. Мы же будем действовать в тени. С теми, кого он считает своими верными псами... или с теми, кого презирает. Слизнорт — только начало. Малфой и Риддл — продолжение. Камень за камнем мы возведём стену, которую он не сможет преодолеть. Гермиона взглянула в сторону замка, её лицо стало отстранённым. — Он говорил о семье. О том, как «чудесно» обрести наследницу. В его устах это звучало как угроза. Как будто он уже видел... что будет. Как будто он знает конец этой истории. Кассиус положил руку ей на плечо, и его прикосновение было твёрдым и уверенным. — Он многого ещё не видел, Гермиона. Он не видел, как его «золотой мальчик» останется одиноким человеком в руинах собственных планов. Не видел, как падёт от руки своего же взрослого ученика. И он не видит тебя. По-настоящему. Для него ты — диковинка, ошибка в расчётах, интересный сбой в его великом плане. Он будет пытаться вписать тебя в своё повествование, сделать пешкой в своей игре. Наша задача — сделать так, чтобы в итоге он сам оказался под шахом. Они дошли до ворот. Кассиус взял её за руку, готовясь к аппартации. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. — Запомни сегодняшний день, внучка, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в сознании. — Запомни его лицо. Запомни этот сладковатый запах лжи, что от него исходит. Это — запах нашего врага. И мы заставим его подавиться им. Гермиона крепче сжала его руку в ответ. Её голос прозвучал тихо, но с той самой сталью, которую она унаследовала от него: — Я уже подавилась им. Всей своей прошлой жизнью. Больше — никогда. Раздался громкий хлопок, и дворик опустел. Лишь одинокий фонарь продолжал качаться на ветру, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены замка, хранящего столько секретов. А высоко в башне директора одинокий человек с бородой чувствовал, как по его паутине пробежала ещё одна, тревожная вибрация. Громкий хлопок аппартации раздался у ворот поместья Уэйнрайнов, нарушив идиллическую осеннюю тишину. Кассиус и Гермиона, слегка побледневшие от перемещения, вышли из клубящегося тумана на безупречно ухоженную гравийную дорожку. В окнах гостиной ярко горел свет, и сквозь тяжелые бархатные шторы угадывались силуэты не двух, а нескольких человек — тревожные тени в золотой клетке. Изабель встретила их в прихожей, её лицо было бледным, но глаза горели как у хищной птицы, учуявшей добычу. — Наконец-то! Мы все уже здесь. Орион, Сигнус, Вальбурга и Друэлла — все в библиотеке. Лисса наливает им коньяк, но они ждут вас. Что случилось? Я чувствовала... тревогу сквозь семейную связь. Вы словно горели, — её голос дрожал, но не от страха, а от яростного нетерпения. Кассиус с лёгким щелчком пальцев повесил мантию на ожившую вешалку, его движения были отточенными, собранными, будто он только что вернулся с дуэли, а не с переговоров. — Всё по плану. Но был... непредвиденный сюрприз. Собирайте всех. Расскажем один раз, — его голос звучал холодно и чётко, как удар клинка по льду. Они вошли в библиотеку. Воздух здесь был густым и тяжёлым — пахло старым пергаментом, дорогим коньяком, дымом от поленьев, трещавших в камине, и тревожным ожиданием. Орион Блэк стоял у камина, опираясь на каминную полку с видом человека, привыкшего командовать. Сигнус развалился в кресле, но его расслабленность была обманчива — глаза бдительно следили за каждым движением. Вальбурга и Друэлла сидели на диване, их позы были идеально прямыми, лица — масками светского любопытства, но глаза выдавали живой, хищный интерес. Орион первым нарушил молчание, его низкий голос вибрировал в тишине: — Ну, Кассиус? Надеюсь, ваша обеденная прогулка в Альма-матер была продуктивной. Вы оба выглядите так, будто видели призрака. И не самого дружелюбного. Не того ли, что обитает в туалете на третьем этаже? Кассиус, не отвечая, подошёл к бару, с лёгким звоном налил себе виски и сделал большой глоток, прежде чем повернуться к собравшимся. — Продуктивной. Слизнорт – наш. Он будет нашими ушами и языком в Хогвартсе. Но по дороге обратно мы столкнулись с самим хозяином замка. Альбусом Дамблдором, — он произнёс это имя с такой ядовитой сладостью, что воздух в комнате словно сгустился. В библиотеке повисала гробовая тишина. Даже потрескивание поленьев в камине казалось неестественно громким. Вальбурга приложила изящную руку к горлу, её шёпот был полон театрального ужаса и искреннего возмущения: — Он осмелился подойти к вам? Прямо в Хогвартсе? Что он сказал? Он что-то знает? Он ведь не... не предлагал вам лимонных леденцов? Это уже было бы совсем неприлично. Гермиона вышла вперёд, её голос был ровным, но каждое слово отточено, как лезвие: — Он знает, что что-то происходит. Он не знает что именно, но он уже ищет нити. Он... зондировал. Говорил о семье, о радости воссоединения, о том, как важно «сохранять стабильность». Каждое слово было ловушкой, прикрытой улыбкой и этими мерцающими глазами, которые, я уверена, он тренирует перед зеркалом. Сигнус саркастически хмыкнул, переваливаясь в кресле: — О, конечно! Старый добрый Альбус! Всегда готовый предложить лимонный леденец и удар в спину. Что он надеялся узнать? Где мы прячем семейное серебро? — Он надеялся увидеть неуверенность. Испуг, — Кассиус повернулся к ним, его лицо было жёстким. — Он увидел меня. И он увидел мою племянницу. И она ответила ему так, что он на мгновение потерял дар речи. Она назвала его перемены – «огнём, что может спалить всё дотла». Орион медленно выпрямился, его глаза сузились, а в голосе зазвучала смесь ужаса и восхищения: — Она сказала ему это в лицо? Прямо так, без аллегорий и намёков? Боже мой, девочка, у тебя стальные нервы. Или ты просто не понимаешь, с кем имеешь дело? Гермиона холодно улыбнулась: — Я сказала ему, что мы предпочитаем поддерживать ровный огонь в своём очаге. Он не ожидал... прямой атаки. Он привык к намёкам и полутонам, к шепоту в тёмных коридорах. Открытый вызов — не его стихия. — Это опасно, — молчавшая до сих пор Друэлла, произнесла внятно и чётко, — Теперь он будет смотреть на вас обоих с удвоенным подозрением. На всю вашу семью. Его длинные пальцы уже, наверное, плетут паутину вокруг вашего имени. Изабель подошла к Гермионе, положила руку ей на плечо. Её голос был твёрдым, как алмаз: — Тогда нам нечего терять. Мы должны действовать быстрее. Он уже запустил свои щупальца. Мы должны нанести удар первыми. Пока он считает нас всего лишь... милыми консерваторами. — Именно, — Кассиус кивнул и подошёл к большому дубовому столу, заваленному картами и документами. — План остаётся в силе, но график сжимается. Слизнорт – наш человек внутри Хогвартса. Он будет поставлять информацию и мягко влиять на умы будущей элиты. Но теперь... теперь нам нужны союзники с реальной силой. Нам нужны Малфой и Риддл. Немедленно. Орион присоединился к столу, его лицо было мрачным: — Абраксас... он прагматик. Он не очень любит риски и обожает золото. Дамблдор со своими идеями равенства – прямая угроза его кошельку. С ним можно выйти на диалог... или предложить сделку. Но Риддл... — он покачал головой, — это дикий зверь, Кассиус. Гений, но непредсказуемый. Вы уверены, что сможете его контролировать? Он не тот, кто делится игрушками. Гермиона подошла к столу, её глаза горели в свете камина: — Мы не будем его контролировать. Мы будем его... направлять. Он ненавидит Дамблдора. Он жаждет признания среди старых семей. Мы дадим ему и то, и другое. Мы станем его... почвой, — её голос звучал почти как заклинание, — основой, на которой он построит свою империю. А взамен он станет нашим мечом. Острым, ядовитым и направленным в нужную сторону. Вальбурга встала, её шёлковые одежды зашелестели, как крылья встревоженной птицы: — Это безумие! Приглашать того, кого даже Дамблдор, кажется, побаивается? Он... он не от мира сего. В его глазах нет души, только бесконечная пустота и голод. Я видела его однажды на приёме — он улыбался, а по спине у меня бежали мурашки. Сигнус неожиданно стал серьёзным: — Вальбурга права. Но... какое сейчас время для благоразумных решений? Дамблдор уже у порога. Иногда чтобы победить монстра, нужно натравить на него другого монстра. Пусть они разорвут друг друга, а мы подберем оставшиеся козыри. Кассиус ударил кулаком по столу, но без злости — с чистой, холодной решимостью: — Риддл – оружие. Опасное, но эффективное. Наша задача – направить его остриё в нужную сторону. А потом... всякое оружие можно отложить в сторону. Когда необходимость в нём отпадёт. Если он станет неуправляем... ну, у нас есть опыт обращения с опасными артефактами. Орион после долгой паузы и тяжёлого взгляда, обращённого к карте, спросил: — Хорошо. Допустим. Как мы это сделаем? Как мы приблизимся к Малфою и Риддлу, не вызвав подозрений у Дамблдора? Он уже настороже. Его совы, я уверен, уже летают по всему Хогсмиду. Гермиона ответила уверенно, её ум уже просчитывал ходы: — Через Слизнорта. Его "Клуб Слизней" – идеальная прикрытие. Он может организовать «случайную» встречу. Светский вечер. Обсуждение древних артефактов, благотворительность... что угодно. Дамблдор не заподозрит ничего. Он считает Горация безобидным болтуном. Изабель подхватила, её ум работал с быстротой мысли: — Абраксас ценит роскошь и древность. Мы пригласим его на ужин. Покажем нашу коллекцию. Нашу силу. Нашу решимость. Он присоединится, если увидит в нас лидеров, а не просителей. — А Риддл? Он редко ходит на светские рауты. Он презирает эту... суету, — тихо добавила Друэлла. Кассиус усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное: — Для него мы устроим нечто иное. Более... личное. Встречу умов. Гермиона права – он жаждет признания. Я предложу ему стать моим... протеже. Взять под крыло древнейшего рода. Дать ему доступ к знаниям, о которых он только мечтал. Каждому амбициозному молодому волшебнику нужен наставник, разбирающийся в магическом законодательстве и тёмных артефактах. Воцарилось долгое молчание. Блэки переглядывались. План был чудовищным, рискованным, отчаянным. Но альтернативы не было. Орион наконец выдохнул, его голос был полон мрачной решимости: — Хорошо. Мы с вами. Дом Блэков стоит с домом Уэйнрайнов. Мы предоставим связи, влияние. Мы поможем усыпить бдительность тех, кого нужно. Но... — он посмотрел прямо на Кассиуса и Гермиону, — вы должны быть уверены. В Риддле нет верности. Только амбиции. Ненасытные и всепоглощающие. Гермиона встретила его взгляд, и в её глазах горел тот же холодный огонь, что и в глазах деда: — Мы не ищем верности, лорд Блэк. Мы ищем результат. А на амбициях Риддла мы построим новую реальность. Ту, где Дамблдору не будет места. Где наши семьи будут в безопасности. Где магия будет принадлежать тем, кто умеет ею дорожить. Все кивали. Руки сжимались в рукопожатиях, взгляды были полны понимания и мрачной решимости. Заговор был скреплён. Война объявлена. И в тихой, роскошной библиотеке поместья Уэйнрайнов рождался план, который должен был изменить судьбу всего магического мира. Кассиус поднял бокал. Хрусталь заиграл в свете камина. — За успех нашего предприятия. За тихую победу. И за тех, — его голос стал ледяным, — кто осмелится встать у нас на пути. Пусть их учат в учебниках истории. Как пример того, чего не стоит делать. Все подняли бокалы. Даже скептически настроенная Вальбурга. В её глазах была решимость. Они зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Оставалось только идти вперёд. И победить. Воздух в библиотеке звенел от невысказанных клятв и обещаний. Судьба была брошена. Теперь оставалось только сделать следующий ход.

***

Несколько дней спустя семья Уэйнрайнов — Кассиус, Изабель и Гермиона — неспешно завтракали в солнечной столовой. Воздух был наполнен соблазнительными ароматами свежего кофе, хрустящего бекона и тёплых круассанов. На столе, словно рубиновые трофеи, стояла ваза с идеальными яблоками, а через высокие арочные окна лился мягкий утренний свет, окрашивая всё в золотистые тона. Казалось, ничего не могло нарушить эту идиллическую картину аристократического спокойствия. Внезапно в стекло с настойчивым стуком постучала большая сова с важным видом, держа в клюве конверт из плотного пергамента с узнаваемой печатью Хогвартса. — Похоже, почта от нашего нового друга, — произнесла Изабель, изящно поднимая бровь. — И судя по виду этой совы, Гораций не скупился на услуги почтовой службы. Лисса, дорогая, впусти её, пожалуйста. И проследи, чтобы она не устроила хаос — в прошлый раз перья летели неделю. Эльф с почтительным щелчком пальцев бесшумно открыла окно. Сова, важная и надменная, влетела в комнату и с торжественным видом опустила письмо рядом с тарелкой Кассиуса, после чего с достоинством приняла предложенный кусочек бекона. — Посмотрим, что наш милый Гораций там наскребал... — Кассиус разломил печать с лёгким усилием, его глаза быстро пробежали по тексту, и выражение лица из расслабленного мгновенно сменилось на сосредоточенное. — Интересно... Очень интересно. Наш друг оказался куда наблюдательнее, чем я предполагал. Видимо, перспектива нового оборудования для кабинета зельеварения творит чудеса. — Что там? — Гермиона отложила нож и вилку, её взгляд стал острым, охотничьим. — Читай сама, — Кассиус передал ей письмо. — Наш друг Слизнорт, кажется, нашел себе новое хобби — слежку за директором. И надо сказать, преуспевает. Гермиона быстро пробежала глазами по тексту, её брови поползли вверх. Изабель заглянула через её плечо, и на её лице застыла смесь любопытства и тревоги. — «...и должен сообщить, что в последние три вечера к директору в башню наведывается некий загадочный посетитель, — зачитала вслух Гермиона, — Приходит затемно, через потайной ход у оранжерей. Уходит глубоко за полночь. Фигура высокая, в плаще с капюшоном, лица не разглядеть. Разговоры ведутся под глухими чарами, но тональность... напряжённая. Почти спорная. Думаю, вам стоит знать»... — Таинственный ночной гость? — Изабель сузила глаза, её пальцы нервно постукивали по столу. — Интригующе. И крайне тревожно. Вы не думаете, что это... — Грин-де-Вальд, — Кассиус перебил её, его голос стал низким и значительным. Он отставил бокал с соком. — Возможно, под оборотным зельем или под завесой иллюзий. Кто ещё мог бы приходить тайно и спорить с Дамблдором? Они как две стороны одной проклятой монеты. Разные методы, но одна цель — власть. Только один предпочитает пряники, а другой — кнут. — И это ещё не всё, — Гермиона перечитала последний абзац, её голос приобрёл лёгкий ироничный оттенок. — Он приглашает нас на Хэллоуинский бал в Хогвартс. «Собирается весь цвет общества, будет и Абраксас Малфой, и, я постараюсь уговорить присоединиться моего перспективного выпускника, мистера Риддла...» О, Гораций действительно выкладывается по полной. Видимо, список желаемого оборудования оказался весьма впечатляющим. Изабель позволила себе лёгкую, язвительную улыбку, поправляя складки своего утреннего халата. — Бал... Идеальная возможность пообщаться с Малфоем и Риддлом на нейтральной территории. Под маской светского веселья и тыквенного пунша. Дамблдор будет слишком занят ролью гостеприимного хозяина, чтобы следить за всеми беседами. Особенно если мы слегка... отвлечем его внимание. — Это больше чем возможность. Это шанс, — Кассиус задумчиво повертел в руках бокал, словно оценивая его не только как сосуд для сока, но и как потенциальное оружие. — Малфой обожает такие мероприятия — возможность блистать, демонстрировать своё богатство и влияние. А Риддл... — он хмыкнул, — Риддл придёт, если почует силу. Нашу силу. И возможность получить доступ к тому, что ему нужно. Гермиона отставила чашку, её движения были точны и быстры, как у полководца, составляющего план битвы. — Нам нужно тщательно подготовиться. Мы должны произвести впечатление. Не просто как ещё одна древняя семья, а как... центр притяжения. Как альтернатива. Мы должны говорить с Малфоем на языке выгоды и инвестиций, а с Риддлом — на языке силы и знаний, которых ему не додали. Изабель подхватила, её глаза блестели азартом охотницы: — Абраксас ценит искусство и раритеты. Мы можем ненароком упомянуть о нашем новом приобретении — том самом запрещённом фолианте «О магической ковке и анимации големов», который он так долго искал. Это гарантированно привлечёт его внимание. Я даже могу «случайно» уронить зарисованную страницу с его любимым символом. — А Риддлу... — Кассиус усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное, — Риддлу мы покажем, что знаем о его «скромных» исследованиях в области тёмных искусств. Дадим понять, что у нас есть доступ к знаниям, о которых он даже не мечтал. К тем самым гримуарам, которые Дамблдор запрятал в запрещённый отдел. Знаниям, которые он никогда не найдёт в своих одиноких путешествиях по руинам. — И мы должны выяснить больше об этом ночном госте, — Гермиона допила последний глоток кофе, её взгляд стал твёрдым. — Если это действительно Грин-де-Вальд... это меняет всё. Это значит, что Дамблдор играет в гораздо более опасную игру, чем мы думали. И что у него все еще остался союзник, которого боятся даже его сторонники. — Именно, — Кассиус встал, его тень упала на стол, словно накрывая его планом. — Нам нужно заставить Слизнорта копать глубже. Аккуратнее, конечно. Узнать, что они обсуждают. Их планы. Хэллоуинский бал — наш следующий шаг. Мы идём. Мы будем обаятельны, остроумны и неотразимы. Мы будем той силой, которую они захотят иметь на своей стороне. Или которой будут вынуждены подчиниться. Изабель также встала, поправляя складки платья с видом генерала, готовящегося к параду. — Я уже знаю, что надену. Что-то... впечатляющее. Надо же соответствовать репутации семьи, которая собирается изменить расклад сил в магической Британии. Возможно, тот самый бархат с узором из лунных паутин. И фамильные драгоценности, конечно. — И я, — Гермиона поднялась, её улыбка была твёрдой и уверенной. — И я знаю, как начать разговор с Риддлом. Слово за слово. Искра за искрой. Нам нужно лишь дать ему понять, что мы — не враги, а... ресурс. Самый ценный из всех возможных. Они переглядываются. Завтрак окончен, но настоящая пища для ума только поступила в обработку. Начинается подготовка к балу, который может стать началом конца для Альбуса Дамблдора. Воздух в столовой заряжен решимостью и предвкушением большой игры, пахнет не только кофе и круассанами, но и будущей победой.

***

Библиотека Уэйнрайнов тонула в вечерней тишине, которую нарушало лишь язвительное потрескивание поленьев в камине — словно они смеялись над человеческими тревогами. Гермиона собиралась почитать, чтобы отвлечься, но вот уже десять минут стояла у окна, вглядываясь в закат. Её лицо, освещённое последними лучами, выражало не столько восхищение природой, сколько молчаливый укор собственной неуверенности. Кассиус вошел без стука — как всегда, словно появляясь из теней. В его руках два бокала с бренди покачивались с вызывающей небрежностью. — Ты сегодня подозрительно тиха за ужином, внучка. Даже Изабель заметила — а она обычно слишком занята подсчётом, во сколько нам обошёлся этот дурацкий бал. Слова Слизнорта не дают покоя? Или тебя беспокоят мысли о нашем... ночном привидении? — он протянул бокал, его взгляд был тяжёлым, но в уголках губ играла усмешка. Гермиона взяла бокал, но не отпила, повернувшись к нему. Её пальцы сжали хрусталь так, будто это была рукоять меча. — Не только. Всё это... Напоминает попытку построить карточный домик в эпицентре урагана. Дамблдор... он не дурак, дедуля. Он не тот, кого можно провести парой любезностей и намёков на общее прошлое. Он уже что-то подозревает. Что, если он узнаёт о наших планах раньше времени? О Слизнорте? О том, что мы хотим объединиться с Малфоем и этим... юным дарованием с вечно мокрыми от амбиций волосами, по имени Том Риддл? Один неверный шаг, одно неосторожное слово... Кассиус пристально смотрел на неё, его взгляд был спокоен, но в глубине глаз таилась стальная уверенность. — Ты боишься, что он всё испортит? Что он вырвет наши козыри из рук, прежде чем мы сделаем ход? Как тот фокусник, который вечно тянет кроликов из шляпы — только вместо кроликов там чужие секреты? — Я боюсь, что мы проиграем, даже не начав по-настоящему сражаться, — голос Гермионы дрогнул, но она не опустила глаз. — Я уже видела, как он разрушает жизни. Как он манипулирует. Он... он видит людей насквозь, словно те — открытые книги с кривым переплётом. Что, если он уже видит нас? Что, если он просто ждёт, пока мы сами раскроем все карты, чтобы потом с торжеством сказать: «А я же предупреждал»? — Он видит то, что хочет видеть, Гермиона, — Кассиус медленно отпил бренди, его голос звучал низко и уверенно. — Он видит меня — уставшего аристократа, цепляющегося за прошлое, как скупец за последний галлеон. Он видит тебя — юную наследницу, воспитанную в мире, который он презирает, но которым хочет править. Он не видит нас. Не видит связи между нами. Не видит общую цель. Он ищет заговор, похожий на его собственный — тайный, тёмный, пахнущий пылью и предательством. А мы... мы действуем в тени, но остаемся на свету. Мы — воссоединившаяся семья, мы налаживаем связи, посещаем светские мероприятия. Наша сила не в скрытности, а в наглости. Мы бьём его его же оружием — репутацией, статусом, показным благородством. И, надо сказать, это его бесит. — Но если он узнает о Грин-де-Вальде... Если он поймёт, что мы знаем... — Гермиона сжала бокал так, что костяшки побелели. — Тогда мы используем и это, — Кассиус прервал её, его голос зазвучал острее. — Знание — это не только щит, внучка. Это и отравленный клинок. Если он узнает, что мы в курсе его... тёплых отношений с темным властелином, он окажется в обороне. А человек в обороне уже проиграл половину битвы. Он начнёт совершать ошибки. Станет предсказуемым. И тогда мы сделаем то, что он меньше всего ожидает — нанесём удар прямо в лоб. — Ты действительно веришь, что мы сможем его опередить? — Гермиона наконец подняла на него глаза, в них читалась смесь страха и упрямой надежды. — Я верю не в то, что мы сможем. Я верю, что мы должны, — его рука легла ей на плечо, прикосновение было твёрдым и уверенным. — У нас нет выбора. Для тебя это — месть за украденное будущее. Для меня — защита всего, что я люблю. Для Изабель — безопасность сына и внучки. Мы не можем позволить страху парализовать нас. Дамблдор силён. Но его сила — в секретах и манипуляциях. Наша сила — в правде. Горькой, уродливой, неудобной, но правде. И в готовности действовать, пока он разглагольствует о великом благе. Он заметил, как напряжение постепенно покидает её плечи. — Мы будем осторожны. Мы будем умны. Но мы не будем бояться. Страх — это яд, который он вливает в своих врагов. Мы не позволим ему отравить нас. Понятно? — спросил он чуть мягче. — Понятно. Просто... иногда это всё кажется таким огромным. Таким... невозможным, — Гермиона сделала глубокий вдох и наконец отпила бренди, твёрдо кивнув. — Самые великие победы всегда кажутся невозможными до того, как их одержат. А теперь иди спи. Завтра нас ждёт подготовка к этому цирку с балами. Мы должны быть безупречны. Нам предстоит очаровать двух самых опасных людей в Британии. А это требует ясного ума и твёрдой руки, — Кассиус усмехнулся. — И крепких нервов. Особенно когда имеешь дело с теми, кто пахнет ядом и амбициями. Гермиона кивнула, на её лице появилась твёрдая улыбка. Она поставила бокал и вышла из библиотеки, её шаги теперь были увереннее. Кассиус остался один, глядя на огонь. Его собственное лицо на мгновение стало серьёзным, но затем он тоже усмехнулся и допил бренди. — Никто не говорил, что будет легко, старина. Но, чёрт возьми, это будет интересно, — пробормотал он самому себе, прежде чем последовать за ней. — Хотя бы потому, что мы будем портить ему всю малину.

***

Вот и наступил этот день. День, когда их план наконец-то сдвинется с мёртвой точки. Сегодня они сделают всё, чтобы переманить Малфоя и Риддла на свою сторону. А для этого, надо выглядеть ослепительно — как будто ты не просто наследуешь состояние, а лично его заслуживаешь. Проснувшись, Гермиона направилась в душ, проведя там минут десять под почти обжигающе горячей водой, пытаясь смыть остатки нервного напряжения. Выйдя, она взмахнула палочкой, приводя свои непокорные волосы в подобие порядка — пока не вечерняя причёска, но уже лучше, чем спутанное гнездо после сна. Надела обычное платье голубого цвета и туфли в тон, и спустилась в столовую. «Вот сколько я уже здесь, а никогда не получается приходить раньше Кассиуса и Изабель. Да как у них это выходит? Они что, вообще не спят? Или у них есть тайный хроноделитель, о котором я не знаю?» — промелькнуло у неё в голове. — Доброе утро, — произнесла она, садясь за стол. — Вы вообще спите? Каждый раз, когда я спускаюсь, вы уже тут, как два идеально одетых привидения, терзающих мою совесть. — Доброе утро, дорогая, — ответила Изабель, её губы тронула лёгкая улыбка. — А вдруг мы вампиры и нам не нужен сон? Это объяснило бы мою любовь к бордовым обоям и бокалам красного вина. Кассиус рассмеялся, откладывая утренний «Пророк». — Неплохая была бы способность, — заметил он. — Столько всего можно было бы успеть — например, наконец-то разобрать тот завал с проклятыми артефактами в западном крыле. Но увы, мы просто встаём раньше. Ничего особенного. Просто возраст, дорогая. В мои годы сон сам бежит от тебя, как от долгов. — Я и сама не отказалась бы от возможности не спать всю ночь, — вздохнула Гермиона, наливая себе кофе. — Слишком много книг, которые нужно изучить, и слишком мало часов в сутках. — Моя внучка, — с гордостью произнёс Кассиус, и в его глазах блеснуло одобрение. — Говорит как истинная Уэйнрайн. Иногда я думаю, что наши предки заключили сделку с богиней мудрости — в обмен на сон. Гермиона улыбнулась, но её взгляд стал серьёзнее. — Итак, наступил этот день. Сегодня состоится Хэллоуинский бал. Вот только нам будет совершенно не до отдыха и тыквенного пунша. Нам нужна поддержка Малфоя и Риддла. Вы готовы? — спросил Кассиус, его пальцы сложились в замок. — Да, я готова. Я собираюсь пообщаться с ними обоими. Но отдельно друг от друга, — твёрдо ответила Гермиона. — У меня есть подозрение, что они уже работают вместе, но мне нужны мысли и мнение каждого, а не заранее согласованная версия. Риддл слишком умен, чтобы говорить откровенно при свидетелях, даже если это Малфой. — Хорошо, мы предоставим тебе такую возможность, — кивнул Кассиус. — Гораций знает своё дело — он создаст нужные моменты. — Спасибо. Тогда я аккуратно заведу с каждым из них диалог о Дамблдоре и послушаю, что они скажут. Посмотрю, насколько их недовольство искренне, а насколько — показное, — сказала Гермиона. — А потом, присоединимся уже мы и пригласим каждого из них к нам — опять же отдельно, — добавил Кассиус. — На нейтральной территории они будут осторожничать. А здесь... здесь наша земля. Наши правила. — Подозреваю, что они обсудят это после бала, если действительно работают вместе, — заметила Изабель, поправляя салфетку. — Но нужно прощупать почву. Узнать, кто из них главный в этом дуэте. Хотя, я почти уверена, что это не Абраксас. — Значит договорились. Думаю, Гораций сам представит тебя, Гермиона, каждому из них. В этом он мастер — устраивать «случайные» встречи, — сказал Кассиус. — Тогда нужно начинать собираться, — объявила Изабель, вставая. — Я не намерена опаздывать на собственное перевоплощение. Все члены семьи Уэйнрайн поднялись со своих мест и направились в свои комнаты — готовиться к вечеру, который мог стать поворотным моментом в их войне с Дамблдором.

***

Когда Гермиона оказалась в своей комнате, она села перед зеркалом и глубоко вдохнула. «Не нервничай, Гермиона. Ты и не с таким справлялась. Это всего лишь разговор, а не битва на жизнь и смерть. Хотя... кто знает», — проговорила она про себя. Она посмотрела в зеркало на своё отражение, пристально вглядываясь в себя. Она изменилась. Нет. Она всегда была такой. Просто годами подавляла в себе истинные черты своего характера, чтобы соответствовать образу «Золотой девочки Гриффиндора». Но больше она не будет носить эту маску. Золотой девочки больше нет. Есть Гермиона Уэйнрайн — наследница древней, чистокровной семьи тёмных магов. И она будет с гордостью нести свою настоящую фамилию, даже если для кого-то она будет звучать как приговор. Справившись с эмоциями, Гермиона обернулась на лёгкий треск. Это была Лисса. — Мисс Гермиона, я пришла помочь вам с прической и платьем, — прошепелявила эльфийка, низко кланяясь. — Спасибо, Лисса, а то я боюсь, что сама не справлюсь, — с искренней улыбкой произнесла Гермиона. — Мои волосы иногда имеют собственное мнение о стиле. Повернувшись спиной к эльфийке, Гермиона принялась аккуратно наносить макияж — достаточно сдержанный, чтобы подчеркнуть естественную красоту, но достаточно заметный, чтобы нельзя было назвать её серой мышкой. Они с Лиссой перепробовали множество вариантов причесок. Но наконец, спустя два часа борьбы с непокорными прядями, они определились. Решили не собирать волосы сильно наверх, оставив локоны красиво струиться по спине, но верхние пряди закрепили сзади изумительной заколкой — подарком от Изабель. Когда Гермиона впервые увидела её, то потеряла дар речи: это была изящная заколка в виде змеи, с глазами из тёмных изумрудов и россыпью более светлых камней вдоль спинки. Она идеально подходила к платью. Когда они обе остались довольны проделанной работой, Гермиона встала и подошла к шкафу, где уже висело её платье — насыщенного изумрудно-зелёного оттенка, цвета лесной глуши и старинных книжных переплётов. Надев его, она повернулась к Лиссе, и эльфийка не смогла сдержать восторженного вздоха. Платье было утончённым и в то же время величественным: с шифоновыми рукавами-фонариками, застёгнутыми на изящную пуговицу на запястьях, с вырезом «сердечко» и юбкой, расходившейся пышными волнами от талии. На ноги Гермиона надела классические чёрные лодочки. Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, она улыбнулась своему отражению — не девочке-отличнице, а женщине, которая знает, чего хочет. И спустилась в гостиную. Там её уже ждали Кассиус и Изабель. Маленький Дэмиан оставался дома под присмотром Лиссы — бал не место для младенцев, даже если они являются наследниками древних родов. — Дорогая, какая же ты красивая! — воскликнула Изабель, и в её голосе звучала неподдельная гордость. — Просто глаз не оторвать. Гораций сегодня будет разрываться между тобой и буфетом. — Спасибо большое, — улыбнулась Гермиона. — Изабель, вы тоже выглядите прекрасно. Прямо королева тёмных эльфов. И это было правдой: на Изабель было безупречное платье глубокого чёрного цвета, подчёркивающее её стройную фигуру и аристократическую бледность. Кассиус же был в элегантном тёмно-зелёном костюме, который почти сливался с цветом её платья — явно продуманный ход. — Благодарю, дорогая, — ответила Изабель с лёгким кивком. — Надеюсь, наш маленький спектакль сегодня удастся. — Теперь за вами нужно будет глаз да глаз, — с напускной суровостью сказал Кассиус, но в его глазах читалось одобрение. — Особенно за тобой, Гермиона. Боюсь, после этого бала мы будем атакованы письмами с предложениями руки и сердца. Придётся нанимать дополнительного эльфа для разбора корреспонденции. — Но уверяю, я замуж пока что точно не собираюсь, — рассмеялась Гермиона. — У меня есть кое-какие планы на ближайшее будущее, и брак в них не входит. — И это правильно, — твёрдо сказал Кассиус. — У моей внучки будет только самый достойный молодой человек. И тот, кого она выберет сама для себя. А не тот, кого подберут по генеалогическому древу, как породистого щенка. Гермиона была ему безумно благодарна за эти слова. Она пока вообще не задумывалась о замужестве — сначала нужно было защитить семью от Дамблдора, а уж потом можно было решать, что делать с личной жизнью. Если она вообще у неё будет после всего этого. — Итак, ещё раз спрошу. Вы готовы? — спросил Кассиус, его взгляд скользнул по обеим женщинам. Изабель и Гермиона синхронно кивнули — как два солдата перед решающей битвой. — Тогда отправимся. У нас как раз будет немного времени поговорить с Горацием перед началом, — сказал Кассиус, предлагая им руки. — Надеюсь, он уже припас для нас что-нибудь вкусненькое... в смысле информации, конечно. Хотя и угощения тоже не помешают. Предстоящий бал был не просто развлечением — это был их выход на сцену большой игры. И они были готовы сыграть свои роли безупречно. Как раз для этого бала Гораций любезно открыл камин в своих покоях для семьи Уэйнрайн. Взявшись за руки, они втроём шагнули в зелёное пламя и через мгновение вышли из камина в уютной, слегка захламлённой гостиной Слизнорта. Гораций, сиявший как начищенный самовар, сразу же бросился к ним, его брюшко взволнованно подрагивало. — Кассиус! Изабель! И очаровательная мисс Уэйнрайн! Как же я рад вас видеть! — он расцвёл в улыбке, похлопывая Кассиуса по плечу. — Как же прекрасно, что вы почтили моё скромное торжество своим присутствием! Теперь я могу быть спокоен — бал удался! — Мы не могли пропустить такое событие, Гораций, — ответил Кассиус с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Твои вечеринки всегда были... незабываемы. Особенно та, где у Плаксы Миртл от радости лопнули все пузырьки в ванной. — Ну что вы, ну что вы, — засмущался Слизнорт, но глаза его сияли от лести. — Вы же мои дорогие друзья, и у меня есть кое-что вам рассказать... — он понизил голос до конспиративного шёпота, озираясь по сторонам. Кассиус, не меняя выражения лица, мгновенно накинул на комнату заклинание тишины. Воздух затрепетал, и привычные звуки замка стихли. — Теперь мы можем говорить свободнее. У Дамблдора уши растут даже из портретов, — сухо заметил Кассиус. — Что у тебя такого срочного, Гораций? Лицо Слизнорта стало серьёзным, что для него было редкостью. — Тот человек, про которого я писал... он снова приходил к Дамблдору. Прошлой ночью. Но мне всё ещё не удалось выяснить, кто этот незнакомец. Они говорили под очень сильными чарами — даже стены не подслушаешь. — Вот как... — Кассиус обменялся быстрыми взглядами с Изабель и Гермионой. — Это полезные сведения. У нас есть... некоторые предположения на этот счёт. Но мы не можем их раскрыть, пока не будем уверены на все сто процентов. Рисковать нельзя. — Я понимаю, понимаю, — закивал Слизнорт, его щёки затряслись. — Я продолжу пытаться выяснить. Возможно, мне удастся подслушать ещё что-то... — Ты нам уже очень помог, Гораций, — мягко сказала Изабель, касаясь его руки. — Мы это ценим. И помним о наших договорённостях. — О, не стоит благодарности, дорогая Изабель! — он просиял, но тут же снова нахмурился. — И ещё кое-что... Я случайно услышал, когда поднимался к Дамблдору — он, видимо, забыл наложить заглушающие чары на лестнице — что на ближайшем заседании Визенгамота кто-то из его приближённых будет вносить на голосование нечто... поистине важное. Но что именно — не сказали. Гермиона встрепенулась. — Это очень интересно, профессор. Спасибо вам. Любая мелочь может быть полезной. — Ну что вы, мисс Уэйнрайн, — расплылся Слизнорт. — Рад помочь такой блестящей молодой леди! А теперь... — он понизил голос, хотя заклятие всё ещё действовало, — нам пора в зал. Гости вот-вот начнут прибывать, а я хочу лично представить вас, дорогая, Абраксасу и... Тому. — Я буду только рада. И зовите меня Гермионой, пожалуйста, — произнесла Гермиона, её голос звучал ровно, хотя внутри всё замирало. Они направились к двери, ведущей в большой зал, расположенный тут же, в подземельях. Войдя внутрь, Гермиона невольно задержала дыхание. Слизнорт действительно превзошёл сам себя. В её время приёмы были куда скромнее. Зал был украшен с помпой, достойной королевского двора: тыквы, извергающие искристый дым, летучие мыши из чёрного шёлка, парящие под потолком, тысячи свечей, освещающие мрачные своды. Обстановка была мистической, почти театральной. Они с семьёй отошли к одному из столиков в глубине зала, чтобы наблюдать за прибывающими гостями, пока Слизнорт играл роль радушного хозяина. — Ну вот и настал момент, — тихо произнёс Кассиус, его глаза бдительно сканировали толпу. — Сейчас ты лично познакомишься с будущим темным лордом и ходячим кошельком с ногами. — Мне всегда было интересно пообщаться с этими... историческими личностями, — ответила Гермиона, сглатывая комок нервного напряжения. — Я уверена, ты очаруешь их обоих, дорогая, — ободряюще сказала Изабель. — Ты умна, красива и знаешь, что сказать. Просто помни — ты не просишь, ты предлагаешь. С позиции силы. — Я очень на это надеюсь, — ответила Гермиона, её пальцы непроизвольно сжали складки платья. Погружённая в беседу, она не сразу заметила, как зал начал заполняться. Повернув голову ко входу, она замерла. В зал входил Абраксас Малфой. Он был одет с иголочки, воплощение аристократических манер, но... не такой, каким она его представляла. Она ожидала увидеть копию Люциуса — длинноволосого, надменного, с холодным презрением во взгляде. Но перед ней был... скорее Драко. С короткими пепельными волосами, уложенными назад, с улыбкой на лице — немного фальшивой, но не высокомерной, а скорее... светской, почти человечной. Увидев такой контраст, Гермиона внутренне ахнула, но не подала виду, сохранив маску вежливого интереса. Но на этом её потрясения не закончились. Вслед за Абраксасом Малфоем в зал вошёл он. Он не шёл — он словно плыл, обходя гостей с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Его тёмные волосы были идеально уложены, глаза — яркие, пронзительные, казалось, видели каждого насквозь. В нём не было ещё той леденящей кровь харизмы Волан-де-Морта, но уже чувствовалась опасная сила, магнитная притягательность и бездонная, холодная уверенность в себе. Он был молод, красив и... пугающе спокоен. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Вот он. Человек, который станет кошмаром для всего магического мира. И сейчас он всего лишь... взрослый, перспективный выпускник, но уже имеющий пять крестражей. Её пальцы сжали бокал с тыквенным соком так, что костяшки побелели. Игра начиналась по-настоящему. Перед ней стоял он. Том Марволо Риддл.