Цепь из теней

Том Риддл был чертовски красив — это признала бы даже она, Гермиона Уэйнрайн, знавшая его лишь как искажённое злом чудовище. Но здесь, в сиянии бального зала, он был... притягателен. Высокий, статный, с чертами лица, будто высеченными из мрамора. И всё же. От него веяло холодом. Не просто прохладой, а настоящим, леденящим душу холодом тёмной магии. Она стояла на другом конце зала, но чувствовала это — будто кто-то провёл ледяным пальцем по её спине. В своём времени она никогда не встречала Волан-де-Морта лицом к лицу, лишь слышала ужасы от Гарри. «Он чудовище», — говорил Гарри. Но Гермиона устала верить на слово. Даже друзьям. Теперь у неё были только Кассиус и Изабель. И собственные глаза. Она смотрела на Риддла, пытаясь разглядеть — он чудовище с рождения? Или человек, которому так сильно навредили, что он выстроил вокруг себя ледяную крепость из самой тёмной магии, какую только смог найти? Она сделала глоток тыквенного сока, заставляя руку не дрожать. Её взгляд, полный наигранного любопытства, скользил по залу, но ум был сосредоточен на дуэте: Абраксас Малфой и Том Риддл. «Нет, не лезть сразу в разговор, — пронеслось у неё в голове. — Сначала понять, кто тут на самом деле главный». Это было странно. В будущем Том Риддл, ставший Волан-де-Мортом, правил Пожирателями, а Абраксас Малфой к тому времени уже умер. Но здесь и сейчас? Малфой был старше, богаче, влиятельнее. Она отступила в тень колонны, позволив Кассиусу и Изабель блистать на передовой. Её взгляд стал острым, как будто она снова готовилась к сложнейшему экзамену по зельеварению. Только вместо учебника — будущие тёмные лорды и хитрые аристократы. Сначала она изучила Абраксаса Малфоя. Он двигался по залу с ленивой грацией павлина, который знает, что его перья — уже пропуск куда угодно. Его улыбка сверкала, но была безжизненной. Он пожимал руки, кивал, смеялся в нужных местах, но его бледные глаза оставались холодными и расчётливыми. «Смотрит на людей, как на вещи, — с внезапной ясностью поняла Гермиона. — Полезные. Бесполезные. Многообещающие. Он не видит личностей — только инструменты». Кассиус, проходя мимо нее с бокалом, бросил тихую, язвительную ремарку: — Наш дорогой Абраксас, кажется, сегодня особенно усердно полирует свою репутацию. Интересно, сколько галлеонов стоит эта улыбка? Гермиона едва сдержала улыбку. Её дед, как всегда, попал в точку. Следующей мишенью для наблюдений стал Том Риддл. В отличие от Малфоя, он не толкался в центре толпы, но почему-то взгляд невольно цеплялся именно за него. Он стоял в стороне, словно тень, и так же, как она, изучал окружающих. Его поза казалась расслабленной, но в каждой мышце чувствовалась скрытая готовность к движению — точно змея, притворяющаяся спящей. Он не улыбался во всю ширину рта, лишь губы были слегка поджаты в вежливой, но холодной ухмылке. Но глаза... Его глаза прожигали насквозь всё, на что падали. «Он не оценивает людей, как Малфой, — с неприятным холодком внутри поняла Гермиона. — Он препарирует. Ищет слабые места. Для него все вокруг — либо инструменты, либо препятствия. Ничего личного». Тут её мысль прервала Изабель, возникшая рядом с новым бокалом. — Наш юный гений выглядит так, будто составляет каталог самых глупых высказываний вечера, — язвительно прошептала она. — Держу пари, у него уже есть список фаворитов. Надеюсь, мы не вошли в число «счастливчиков». Гермиона фыркнула. Бабушка, как всегда, была права. Дальше она решила посмотреть, как эти двое общаются друг с другом. Что показательно — первым подошёл Малфой. Не наоборот. Абраксас что-то сказал со своей фирменной пустой улыбкой, но пальцы нервно барабанили по бокалу. Риддл выслушал, кивнул разок, бросил пару слов в ответ. И Малфой... замер, а потом засмеялся — слишком громко и фальшиво. «Он его побаивается, — осенило Гермиону. — Боится этого «бедного» гения. Чувствует силу, которую не может купить за свои галлеоны. Хотя, чёрт... мне кажется, он в глубине души даже считает его почти что другом. Идиот». Риддл даже не пытался казаться приятным. Не льстил, не поддакивал. Говорил мало, но каждое его слово висело в воздухе, словно гиря. Когда он повернулся за бокалом, его взгляд скользнул по Гермионе. Ни капли интереса — только холодный, безразличный анализ. «Смотрит, как на новый вид слизня в учебнике по зельеварению», — с лёгкой дрожью подумала она. Наконец, Гермиона стала следить за реакцией остальных гостей. На Малфоя смотрели с подобострастием. На Риддла — со странной смесью любопытства и страха. Пожилые чиновники из Министерства делали вид, что его не замечают. А молодые выпускники Хогвартса таращились на него с открытым восхищением. «Он уже мысленно делит всех на своих и чужих, — с горечью констатировала она. — А они даже не подозревают, что уже попали в какие-то списки». В этот момент Риддл слегка наклонился к Малфою и тихо что-то сказал. Абраксас резко побледнел, улыбка слетела с его лица. Он закивал, слишком быстро, почти панически, и поспешил удалиться, пытаясь сохранить остатки достоинства. Риддл же остался на месте, и на его лице читалось лишь лёгкое, почти незаметное презрение. «Ну вот, — мысленно подвела итог Гермиона. — Он уже дёргает за ниточки. И наш блестящий Малфой — всего лишь одна из его марионеток. Дорогая, шикарная, но всё равно марионетка». Слизнорт, проходя мимо, бросил на Риддла взгляд, в котором странно смешались гордость и страх. Словно он приручил великолепную, но ядовитую змею и теперь боялся, что та укусит его самого. Гермиона глубоко вздохнула. Картина складывалась четко, как шахматная доска перед решающей партией. Малфой был прост, как галлеон: деньги, связи, влияние. Настоящий ходячий кошелек с амбициями. Но Риддл... Риддл был тем, кто эти кошельки ворочал. Мозгом операции. Единственной реальной угрозой во всем зале. «С Малфоем всё ясно — его можно купить, — размышляла она. — А Риддла... Риддла можно лишь попытаться направить. Или найти способ остановить, пока он не стал той силой, что сметёт всех нас». Прислонившись к прохладной каменной колонне, она наблюдала, как Том Риддл ведёт свою безмолвную игру. Он почти не говорил, но один его взгляд заставлял людей либо расцветать от внимания, либо съёживаться от страха. Мысленное досье было готово: харизматичный, опасный, умный как демон, с амбициями, способными перевернуть весь магический мир. Но теперь требовался личный контакт. И тут, словно по заказу, к ней подплыл Гораций Слизнорт — пухлый, сияющий и пахнущий дорогим одеколоном. — Дорогая мисс Уэйнрайн! — его голос звенел слаще, чем глазурь на тыквенном пироге. — Вы затмеваете собой весь этот скромный бал! Непозволительно такой жемчужине прятаться в тени. Гермиона обернулась, изобразив лёгкую, вежливую улыбку — не слишком холодную, но и не радостную. Идеальный баланс. — Профессор Слизнорт, — кивнула она. — Вы, как всегда, щедры на комплименты. Бал и правда удался на славу. — О, если бы все мои гости были столь же проницательны! — Он схватил её руку, и его влажные пальцы задержались на мгновение дольше необходимого. — Но я не могу допустить, чтобы такой бриллиант пылился в одиночестве. Позвольте представить вас тому, кто оценит ваш ум не меньше, чем я. — Он понизил голос до конспиративного шепота. — Том Риддл. Блестящий ум. Уверен, вам будет о чём поговорить. «Что ж, начинается», — пронеслось в голове у Гермионы. Она сделала вид, что слегка смущена, опустив взгляд. — Вы меня смущаете, профессор. Конечно, я слышала о мистере Риддле. Было бы... познавательно. Слизнорт, сияя от гордости, будто он лично изобрёл обоих, повёл её через зал. Гермиона шла за ним, чувствуя, как нарастает напряжение. Она ловила на себе взгляды — любопытные, завистливые. А потом её взгляд встретился с тёмным, безразличным взором Тома Риддла. В его глазах не было ни капли интереса. Лишь холодная, безжалостная оценка. — Том, дорогой мой мальчик! — просипел Слизнорт. Его голос взвизгнул от волнения. Он подхватил Риддла под руку с фамильярностью, на которую, похоже, осмеливался только он. — Позволь оторвать тебя на мгновение от столь... увлекательной беседы. Он многозначительно подмигнул паре чиновников из Министерства. Те, поймав взгляд Риддла, поспешно ретировались. Словно их подожгли. — У меня для тебя настоящее сокровище! Мисс Гермиона Уэйнрайн — недавно обретённая жемчужина древнейшего рода. Гермиона, это Том Риддл — гордость Хогвартса. Смею сказать, самый блестящий ум из всех, кого я обучал. «Боже, Гораций. Ты словно представляешь двух породистых единорогов на аукционе», — язвительно подумала Гермиона. Но на ее лице застыла лишь вежливая, слегка заинтересованная улыбка. Она встретила взгляд Риддла. Его глаза, темные как беззвездная ночь, обрушились на нее. В них не было ни капли светской любезности. Он смотрел на нее не как на женщину. Не как на потенциального союзника. Нет. Он разглядывал ее словно сложную руну. С холодным, безразличным любопытством. Стараясь определить ее истинную природу. — Мисс Уэйнрайн, — его голос был низким, бархатным. В нем не было и тени подобострастия. — Профессор Слизнорт часто грешит преувеличениями. Но в данном случае... он почти краток. Легкая усмешка тронула его губы. До глаз она не дошла. — Рад знакомству. «Почти краток». Настоящий комплимент. Выверенный и лишенный всякой искренности. Отлично сыграно. — Мистер Риддл, — Гермиона ответила ровным тоном. Она слегка склонила голову. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. Но не выказать ни капли подобострастия. — Профессор, напротив, был весьма... многословен. Описывая ваши академические достижения. Я впечатлена. Она сделала крошечную паузу. Легкий намек на лесть повис в воздухе. Но не перешел в откровенное восхищение. «Покажи, что признаешь его ум. Но не падай в ноги. Он должен почувствовать в тебе равного». Слизнорт сиял, как чеширский кот. Он переводил взгляд с одного на другого. Словно наблюдал за теннисным матчем, который сам же и организовал. — Я оставлю вас пообщаться! — объявил он, потирая руки. — Уверен, вам есть что обсудить! Возможно, найдете общие интересы... помимо этого тыквенного сока! Он фыркнул от собственной остроты и отплыл прочь. Оставив их наедине. Или наедине под пристальными взглядами всего зала. Воздух между ними сгустился. Риддл не пытался заполнить паузу расспросами о погоде. Его взгляд, холодный и методичный, скользнул по ее платью. Оценивая ткань и покрой. Задержался на заколке — простой, но явно магической. Затем уперся в ее лицо. Он изучал ее как экспонат. — Уэйнрайн... — произнес он задумчиво. Растягивая слово, будто пробуя его на ядовитость. — Кассиус Уэйнрайн — ваш родственник? «Ну конечно. С него и начал. Сразу к главному». — Дядя, — четко ответила она. — Я недавно вернулась в семью. После... длительного отсутствия. — Как интересно. — Его голос оставался абсолютно плоским. — Возвращение наследников всегда вносит сумбур. Особенно в таких древних семьях. «Уже видишь меня пешкой? Ну уж нет». Гермиона позволила себе улыбнуться. Холодно и с намеком на превосходство. — Порядок? Мне кажется, он уже изрядно пошатнулся. Но самое интересное происходит не на сцене. А за кулисами. Не находите? Его глаза сузились на миллиметр. Он уловил скрытый смысл. И, кажется, одобрил. Он нарушил паузу первым. Его взгляд скользнул по залу. Будто проверяя, не упустил ли чего. — Профессор Слизнорт говорил, вы долго были за границей. — Его тон был нейтральным, будто он зачитывал доклад. — Должно быть, сложно вливаться в общество. Особенно в наше время. Гермиона сделала глоток сока. Изображая задумчивость. — Признаюсь, некоторые вещи стали сюрпризом. — Она играла с бокалом. — Я не подозревала, насколько наша политика стала... ядовитой. В детстве мне казалось, что магический мир — это одна семья. Как я ошибалась. — Семья, где все ненавидят друг друга и делят наследство. — В уголке его рта дрогнула усмешка. — Так было всегда. Просто теперь маски сброшены. Влияние, власть, амбиции... Все это стало виднее. — Звучит так, будто вы уже составили карту этого болота. — Я предпочитаю наблюдать, мисс Уэйнрайн. Наблюдать и систематизировать. — Его взгляд стал пристальнее. — Ваш дядя, Кассиус... он, кажется, из той же породы. Молчаливые и эффективные. Его работа... весьма специфична. «Вот и пошли конкретки. Проверка на прочность». — Мой дядя предан своему делу. — Ее лицо оставалось каменным. — Но детали его работы лучше обсуждать с ним. Я всего лишь племянница. А не хранитель тайн. Она смягчила укол шуткой: — Мне бы сначала с простыми проклятьями разобраться. Прежде чем лезть в дебри. В глазах Риддла мелькнула искорка. Не одобрения. Скорее переоценки. Как будто он повысил ее рейтинг с «неизвестной» до «потенциально полезной». — Скромность? — произнес он с язвительной ноткой. — Неожиданно для Уэйнрайн. — Не скромность. — Гермиона глядела ему прямо в глаза. — Здравый смысл. И уважение к старшим. И их секретам. В этот момент к ним подошли Кассиус и Изабель. Кассиус с насмешливым прищуром окинул Риддла взглядом. Словно рассматривал редкий, но опасный экспонат в музее. — Том Риддл, — произнес Кассиус. В его голосе звучала легкая, почти оскорбительная небрежность. — Рад видеть, что моя племянница нашла столь... интеллектуальную компанию. Надеюсь, она не утомила вас расспросами? — Напротив, — ответил Риддл. Его голос стал сладким, как яд. — Мисс Уэйнрайн проявляет редкую проницательность. Для человека, так долго отсутствовавшего в нашем обществе. Мы как раз обсуждали... сложность нынешней политической обстановки. Изабель мягко улыбнулась. Ее взгляд скользнул между Риддлом и Гермионой. Словно оценивала химическую реакцию между двумя опасными веществами. — О, политика — такое скучное блюдо для праздничного стола, — заметила она. Но ее глаза говорили: «Продолжайте в том же духе». — Но раз уж вы заговорили... Кассиус, дорогой, мистер Риддл интересовался твоей работой. Может, удостоишь его обедом? Чтобы обсудить все в более... подходящей обстановке. Кассиус сделал вид, что размышляет. Хотя этот спектакль они отрепетировали заранее. — Обед? — Он повернулся к Риддлу с видом человека, делающего одолжение. — Что ж, если вас не пугают скучные юридические казусы... Почему бы и нет? Он сделал драматическую паузу. — Я как раз приобрел несколько любопытных фолиантов. Говорят, некоторые из них пылились в коллекции самого Эккрисиса. Гермиона увидела, как зрачки Риддла расширились. На этот раз с неподдельным, животным интересом. «Крючок заброшен. И какая наживка...» — Это... неожиданно щедрое предложение, — произнес Риддл. Вся насмешливость исчезла из его голоса. — Мне известно, что ваша семейная библиотека... обладает уникальными экземплярами. — Тогда договорились, — Кассиус кивнул с деловой холодностью. — Моя сова найдет вас для обсуждения деталей. Он многозначительно взглянул на Гермиону. — Уверен, нам будет что обсудить. Включая темы, которые могут заинтересовать и молодое поколение. Риддл кивнул. Его прощальный взгляд скользнул по Гермионе. На этот раз более цепкий, оценивающий. — С нетерпением жду нашей беседы, — сказал он. В его голосе впервые прозвучала искренняя нота — голод. Голод к знаниям, к силе, к новым возможностям. Когда он отошел, Кассиус повернулся к Гермионе. Маска светской любезности исчезла. — Ну что, внучка? Каковы впечатления от будущего властителя темных сил? — Опасный, — тихо ответила Гермиона. — Но... предсказуемый в своей жажде знаний. Он проглотил наживку. — Отлично, — прошептала Изабель. Ее глаза сузились. — Теперь главное — не дать ему сорваться с крючка. И самому не оказаться на нем. Они стояли втроем, наблюдая, как Риддл исчезает в толпе. Уже окруженный новыми последователями. Первый шаг был сделан. Но впереди была самая сложная часть — оседлать тигра. — Теперь очередь павлина, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Абраксасу Малфою. Её взгляд скользнул по его дорогим мантиям. — Думаю, с ним будет проще. Его мотивы лежат на поверхности. — Не обольщайся, — усмехнулся Кассиус, поправляя манжету. — За позолотой скрывается хищник. Но да, он говорит на языке галлеонов. Ты справишься. В этот момент к ним подкатил Слизнорт. Сияющий, как отполированный самовар. Его тужурка лоснилась, а щёки пылали от восторга. — Великолепно! — зашептал он, потирая руки. — Видел, как вы общались с Томом! Редкая честь... Теперь позвольте представить вас человеку, который вертит этим миром. Абраксас уже спросил о прелестной незнакомке в изумрудном. Кассиус и Изабель обменялись взглядами. «Второй акт начинается». — Гораций, твое усердие достойно награды, — сухо сказал Кассиус. — Надеюсь, Абраксас настроен обсуждать не только цены на пергамент. — Не сомневайтесь! — просипел Слизнорт. — Он уже заинтригован. Пойдемте, пока его не утащили обсуждать налоги на зелья. Он подал руку Гермионе. Они направились к Малфою. Тот стоял в окружении чиновников, словно солнце среди спутников. Его холодный взгляд оценивающе скользнул по Гермионе. От прически до складок платья. — Абраксас, дорогой! — возвестил Слизнорт с театральным жестом. — Позволь представить жемчужину вечера — мисс Гермиону Уэйнрайн. Гермиона, это Абраксас Малфой — человек, чье слово в Министерстве весит больше, чем у министра. Малфой медленно повернулся. Улыбка стала шире, но глаза оставались холодными. Словно взвешивал ее на невидимых весах. Он изящно взял ее руку и коснулся губами. Его пальцы были сухими и прохладными. — Мисс Уэйнрайн, — его голос был бархатным, но без тепла. — Гораций скромничает. Но он прав — ваше присутствие украшает вечер. Возвращение наследницы Уэйнрайнов не осталось незамеченным. — Мистер Малфой, — Гермиона слегка кивнула. Её улыбка была вежливой, но сдержанной. — Вы слишком любезны. Я только учусь ориентироваться в нашем обществе. Надеюсь, не растеряюсь среди влиятельных персон. — Не скромничай, дорогая, — мягко вмешалась Изабель. Её голос прозвучал как тёплый мед. — Твое платье восхитительно. Этот оттенок изумруда... Не от Малкин? «Браво, бабушка», — мысленно похвалила Гермиона. Идеальный переход. — Вы не ошиблись, — Малфой повернулся к Изабель. Его тон стал теплее. — Моя покойная супруга обожала её работы. Говорила, только у Малкин получается сочетать традицию и современность. — Полностью согласна! — оживилась Изабель. — А вы видели её новые летние ткани? Божественны. Особенно тот шёлк с мерцающим отливом... Кассиус с притворным стоном покачал головой. — Пожалуйста, только не заставляйте меня снова обсуждать ткани. Я до сих пор помню тот четырехчасовой разговор о бархате и парче у Блэков. Он повернулся к Малфою: — Абраксас, как тебе нынешний сезон квиддича? «Холихедские Гарпии» неплохо показывают себя. «Идеальный ход», — отметила Гермиона. Дает ей время подготовиться. — Команда сильная, — кивнул Малфой. — Но их ловец полагается на старые трюки. В отличие от «Вингардских Львов» — у них новый тренер из Бразилии. Принес новую философию. — Бразильская школа? — поднял бровь Кассиус. — Интересно. Их методы нетрадиционны, но эффективны. Гермиона внимательно слушала. Когда пауза затянулась, она мягко вступила в разговор: — Вы упомянули о новых методиках. Мне кажется, это отличительная черта нашего времени. Даже в магическом законодательстве появляются смелые инициативы. Она сделала идеальную паузу: — Хотя некоторые, как законопроекты о импорте зелий, довольно спорны. Малфой повернулся к ней. Взгляд стал пристальным. Улыбка исчезла. — Вы удивительно осведомлены для недавно вернувшейся, мисс Уэйнрайн. Эти законопроекты действительно вызывают опасения. Особенно для ценителей стабильности. Кассиус плавно шагнул вперед: — Говоря о стабильности... Я приобрел любопытный фолиант по истории магического права. Там есть занятные параллели с текущей ситуацией. Он сделал паузу, наблюдая, как глаза Малфоя загораются. — Может, заглянешь на обед? Обсудим не только книги, но и современные вызовы. В более приватной обстановке. Малфой медленно кивнул. Он понимал — это не просто светское приглашение. — С удовольствием, Кассиус. — Его взгляд скользнул к Гермионе. — И буду рад продолжить беседу, мисс Уэйнрайн. Ваша проницательность... освежает. Гермиона легко кивнула, сохраняя достоинство: — Буду рада, мистер Малфой. Слизнорт сиял, как ребенок с двумя подарками. — Великолепно! — прошептал он, вытирая лоб. — Теперь извините, должен проследить за трюфельными шариками. Катастрофа, если закончатся! Он удалился. — До скорой встречи, — сказал Малфой с изысканным жестом. Его прощальный взгляд был полной противоположностью взгляду Риддла — не любопытство, а холодный расчет. Она была для него не загадкой, а потенциальным активом. Когда он отошел, Изабель тихо вздохнула. В уголках её глаз заплясали знакомые искорки. — Ну что, два из двух. Доволен, Кассиус? — Пока всё идёт по плану, — его холодный взгляд провожал удаляющуюся фигуру Малфоя. — Один жаждет знаний, как умирающий — воды. Другой — власти и золота, словно ненасытный моль. Осталось лишь подсунуть им нужную приманку... и направить их алчность против нашего общего врага. Гермиона молча наблюдала, как белоснежные волосы Малфоя растворяются в толпе. В груди бушевало странное чувство — острое торжество, смешанное с леденящей душу тревогой. Им удалось заманить в свои сети двух самых опасных хищников магической Британии. Теперь предстояло самое сложное — убедить их, что клетка, в которую они вошли, на самом деле является троном. «Приручить змея и оседлать павлина, — с горькой усмешкой подумала она. — Что может пойти не так?» Они стояли в ослепительно сияющем зале. Вокруг лились смех и музыка. Но для них троих воздух уже был наполнен тяжёлым, зловещим запахом надвигающейся бури. Бури, которую они сами и вызвали к жизни.

***

Воздух в гостиной Уэйнрайнов был густым и тяжёлым. Он был соткан из ароматов выдержанного виски, воска для полировки дерева и едва уловимого запаха старой магии. Этот запах исходил от фамильных реликвий, расставленных с кажущейся небрежностью. Каждый предмет здесь дышал историей. Гермиона в элегантном платье бордового оттенка чувствовала себя хранительницей этой истории. И одновременно — её переписчицей. На её ключице холодной тяжестью лежал фамильный оберег. Дверь отворилась беззвучно, впуская первых гостей. Вальбурга и Орион Блэк вошли с той важностью, которую их род оттачивал веками. Вальбурга была худая и прямая, как клинок. Её строгое платье из чёрного бархата и лицо, будто высеченное из льда, излучали неоспоримый авторитет. Но взгляд Гермионы скользнул ниже. К рукам Ориона. Он держал нечто с непривычной осторожностью. Почти неловко. Небольшой свёрток в тёмно-серебристой ткани. На ней призрачно поблёскивала вышивка в виде созвездий. Её сердце, закалённое волей и расчётом, внезапно сжалось. Словно её окликнули по имени, которое она давно не слышала. Сириус. Ему был всего год. Его волосы, угольно-чёрные и густые, уже лежали непослушными прядками. А глаза — большие, ясные, цвета зимнего неба — с любопытством разглядывали комнату. В них не было ни тени той горькой насмешки, что жила во взгляде мужчины, которого она помнила. Того, кто сбежит из этого дома. Кто будет искать семью у Дамблдора. Чья жизнь оборвётся в кромешной тьме. «Никогда, — пронеслось в её сознании с железной решимостью. — Ты не будешь метаться в поисках одобрения того лицемера. Не станешь беглецом в собственном мире». Она мысленно улыбнулась. «Если понадобится, я сама буду рассказывать тебе на ночь сказки. Сказки о "доблестных" Гриффиндорцах, где каждый герой гибнет глупо и бессмысленно». Её взгляд стал твёрже. «Ты вырастешь, зная правду. Нашу правду. Ты будешь на нашей стороне. И станешь великим наследником Дома Блэков. Таким, каким и должен был быть». За первой парой, словно тени, вплыли Друэлла и Сигнус Блэк. А за ними, бесшумно ступая по персидскому ковру, следовали три их дочери. Живое олицетворение грядущего поколения. Три драгоценности в безупречной оправе из чёрного бархата и шёлка. Беллатриса, старшая, лет девяти, уже была поразительно красива. Почти пугающе. Её тёмные, как вороново крыло, кудри обрамляли лицо с идеальными чертами. А пронзительные, слишком взрослые глаза выдавали будущую роковую красоту. Но сейчас в её взгляде читалось не безумие. Лишь жадный, живой ум и кипящая энергия, ищущая выхода. «Ты могла бы стать величайшей волшебницей своего поколения, — с острым уколом жалости подумала Гермиона. — А станешь карикатурой на саму себя. Сломанным инструментом в чужих руках». Она мысленно покачала головой. «Твою преданность обратят в фанатизм. Твой ум — в одержимость. Нет. Этой судьбы ты не получишь. Мы найдём тебе достойный объект для твоего пыла». Андромеда, средняя, казалась спокойнее. Её взгляд был мягче. Но в уголках губ таилась усмешка. Будто она была в курсе некой всеобщей шутки. Она не просто смотрела — она наблюдала. Оценивала. Взвешивала. «Твоя трагедия была самой тихой, — вспомнила Гермиона. — Любовь, стоившая тебе всего. Изгнание. Жизнь в бегах. Вечный страх». Её губы сжались. «Нет. Мы не отдадим тебя маглу. Мы найдём тебе блестящую партию здесь, в нашем кругу. Такую, что удовлетворит и твой ум, и твоё сердце. Чтобы мысль о бегстве даже не возникла». И наконец, Нарцисса. Совсем маленькая, хрупкая. С волосами цвета спелой пшеницы. Она крепко держалась за руку матери. Её большие, васильковые глаза смотрели на мир с робкой, отстранённой вежливостью. «А ты... твоя беда не в силе, а в её отсутствии. Ты будешь плыть по течению. За мужем. За сестрой. За сыном. Ведомая». Но в глазах Гермионы вспыхнула решимость. «Мы знаем, какой сталью может быть тихая вода. Мы воспитаем в тебе стержень. Ты научишься быть не просто украшением. Но опорой. Той, что держит всё на себе». — Кассиус, Изабель, Гермиона, — голос Вальбурги прозвучал чётко, как удар хлыста. — Благодарим за приём. Надеюсь, наш Сириус не доставит хлопот. — Всякий шум от наследника древнего рода — не шум, а предвестник его будущей силы, — с лёгкой улыбкой парировал Кассиус. Он кивнул на свёрток в руках Ориона. — Добро пожаловать в наш дом. Изабель изящным жестом повела девочек с эльфийкой. Она пообещала показать им ручных пикси в зимнем саду. Сириуса под присмотром старого эльфа устроили в соседней комнате. Наконец взрослые остались одни. Воздух сгустился в ожидании слов. Слов, которые были куда важнее светских любезностей. — Ну что ж, — Кассиус церемониально разлил виски по бокалам. Напиток искрился рубиновыми бликами. — Поздравляю всех. Бал прошёл успешно. Наш спектакль имел оглушительный успех. — Ваша племянница была великолепна, — Сигнус поднял бокал в сторону Гермионы. — Наблюдать за ней было как смотреть на виртуозный поединок на шпагах. Чистая эстетика. — Она Уэйнрайн, — просто сказала Изабель. Но в её тёмных глазах вспыхнула искра гордости. — И что же наши... «соискатели»? — Вальбурга сделала точный глоток виски. Её пронзительный взгляд изучал лицо Гермионы. Искал малейшие детали. — Оба приняли приглашение, — голос Гермионы был ровным и деловым. — Малфой жаждет подтверждения нашего влияния. Он прагматик. Его легко предсказать и направить. Мы для него — выгодная инвестиция. — А Риддл? — впервые подал голос Орион. Его вопрос повис в воздухе, полный любопытства. Гермиона позволила себе тонкую улыбку. — Риддл... Он видит в нас интеллектуальный вызов. И стратегическую возможность. Он почуял силу и политический вес. Для него это сложная игра, в которой он намерен победить. Что нас полностью устраивает. — Опасная игра, — прошипела Вальбурга. Её пальцы сжали бокал. — Пытаться приручить василиска, когда тот только вылупился. — Кто говорил о приручении? — Кассиус поглаживал край бокала. — Мы просто предложим ему территорию для охоты. Территорию по имени Дамблдор. Пока его когти направлены на нашего врага, он наш временный союзник. — Наша задача — создать для них удобную рамку, — продолжила Гермиона. — Чтобы Малфой видел в Риддле перспективного лидера. А Риддл видел в Древних Родах не цель, а инструмент для достижения большего. — Слизнорт сообщает, что Дамблдор испытывает тревогу в отношении Риддла, — поправил Сигнус. Его тон стал суше. — Он наблюдает за ним уже полтора десятилетия. И этот интерес лишь крепнет. Он сделал паузу. — Это не страх. Скорее, напряжённое ожидание бури. Он видит в Томе не просто одарённого выпускника. А силу, которую не может просчитать и контролировать. — Что нам и требуется, — губы Гермионы тронула холодная усмешка. — Дамблдор десятилетиями выстраивал образ мудрого патриарха. Честного и справедливого. Она посмотрела на собравшихся. — А тут взрослый, могущественный волшебник. Его растущая мощь бросает вызов авторитету Дамблдора. Это не проект для перевоспитания. Это прямая угроза всему, что он олицетворяет. Её глаза блеснули. — Наша задача — направить эту угрозу в нужное русло. — Верно, — кивнула Изабель. Её взгляд был острее лезвия. — Но делать это нужно через третьи руки. Не мы должны шептать о "растущей угрозе". Это вызовет подозрения. Она медленно провела пальцем по краю бокала. — Пусть это сделают те, чьей искренности он верит. Те, чьи принципы можно... скорректировать. — Минерва Макгонагалл, — произнёс Кассиус с ухмылкой. Он сделал глоток виски. — Наша неподкупная гриффиндорская львица. Честная и принципиальная. Он усмехнулся. — Дамблдор доверяет ей слепо. И эта слепота станет её ошейником. Стоит лишь намекнуть, что влияние Малфоя и Риддла угрожает её "стабильному" миру... Его глаза сузились. — И она помчится к нему, рыча о надвигающейся угрозе. — Браво, — губы Вальбурги искривились в подобии улыбки. В её глазах вспыхнул холодный восторг. — Превратить его же пса в гонца, несущего яд. Изысканно. — Не стоит забывать и Элфиаса Доджа, — продолжила Гермиона. Она с лёгким презрением перебирала в уме "доверенных лиц" Дамблдора. — Сентиментальный старый дурак. Его мир делится на две части: Дамблдор и всё остальное. Она улыбнулась. — Если он "случайно" подслушает, как Риддл рассуждает о "сильной руке"... Он помчится к своему божеству, захлёбываясь ужасом. Её голос стал твёрже. — Два голоса из его святая святых. Твердящие об одной опасности. Это сработает. Как отлаженный механизм. — Значит, решено, — Кассиус поднял бокал. Его взгляд встретился с взглядом Гермионы. В нём читалось не только одобрение. Но полное признание в ней равного стратега. — Мы не будем бросаться в бой. Мы создадим эхо. Он сделал паузу. — Тихий шёпот, который будет звучать в стенах Хогвартса. Пока профессор не услышит один призыв: действовать. Против удобно подставленной нами угрозы. План витал в воздухе. Жестокий и отточенный. Они говорили о судьбах людей. О будущем целого мира. Перекраивая его с холодной рассудительностью. А Гермиона мысленно возвращалась к маленькому Сириусу. К трём сёстрам, чьи судьбы висели на волоске. Они не были пешками. Они были живой причиной, по которой всё это затевалось. Чтобы очередной портрет не стал посмертным приговором. Чтобы сумасшедший смех не нёсся по подземельям Азкабана. Чтобы любовь не требовала такой разрушительной цены.

***

Воздух Косой Аллеи был густым и насыщенным. Пахло жареными каштанами, сушёными травами и сладковатым дымком от волшебных палочек в витрине «Олливандера». Гермиона Уэйнрайн в элегантном плаще цвета павлиньего хвоста неспешно шла по брусчатке. Её взгляд скользил по вывескам, но мысли были далеко от магазинов. Завтра обед с Малфоем. Прагматичный циник в бархатных перчатках. Его влияние в Министерстве — ключ к легальной части их плана. С ним всё просто: взаимная выгода, холодный расчёт, демонстрация силы. Но одних Малфоев, Блэков и даже Риддла недостаточно. Им нужны другие опоры. Более... респектабельные. Те, кого Дамблдор ошибочно считает «своими». Её шаги замедлились у витрины с защитными амулетами. В пыльном стекле отразилось её лицо — решительное, с упрямым подбородком. Глаза, видевшие слишком много. И в этом отражении ей вспомнилось другое лицо. Пожилое, строгое. С взглядом полководца, привыкшего отдавать приказы. Августа Лонгботтом. Мысль зацепилась, обретая чёткую форму. Она ещё не «бабушка Невилла». Не та старуха, что пережила пытки сына и невестки. Сейчас она — леди Лонгботтом. Её муж ещё жив. Их род древний, уважаемый. Без ядовитого шлейфа Блэков. Они из тех наивных идеалистов, кто верит в порядок, закон и честь. Гермиона сжала губы. Именно эту «честь» Дамблдор использует, направляя в своё русло. Как воду на мельницу. Но что, если их честь столкнётся с его манипуляциями? Если они увидят, что его методы подрывают сам закон? Её муж погибнет, выполняя бессмысленное задание Ордена. Если предотвратить это... Или показать, что его смерть на совести Дамблдора... Лонгботтомы могут стать козырными тузами. Их репутация безупречна. Это мост к тем, кого не купишь за галлеоны. Она углубилась в размышления. Перебирала другие имена — Флинты, Эйвери, Нотты... Все полезны в своей нише. Но это силы одного, грязного порядка. Лонгботтомы же пахли не серой и деньгами. А лавандой и старыми кожаными переплётами. Незадействованный ресурс. Погружённая в стратегические расчёты, Гермиона не сразу заметила женщину, выходившую из магазина магических безделушек. Они столкнулись на повороте, и изящная сумка незнакомки выскользнула из рук. Пузырьки с составом для полировки котлов рассыпались по брусчатке с насмешливым перезвоном. — Ой, простите! Я совсем не туда смотрела, — сказала Гермиона ровным голосом. Лёгким движением палочки она вернула пузырьки в сумку. Женщина была высокой и худощавой. На ней было строгое дорогое платье. Чёрные волосы собраны в тугой пучок. На бледном надменном лице мелькнуло раздражение, но сменилось любопытством, когда она разглядела Гермиону. — Пустяки, — ответила незнакомка. Её низкий голос был полон достоинства. — На этой аллее и не такое случается. Спасибо за помощь. Их взгляды встретились. Гермиона увидела умные, пронзительные глаза с цепким умом. — Позвольте представиться, чтобы загладить вину, — с лёгкой светской улыбкой сказала Гермиона. — Гермиона Уэйнрайн. Эффект был мгновенным. Глаза незнакомки расширились. В осанке появился неподдельный интерес. — Уэйнрайн? — тщательно выговорила она. — Лорейн Принц. Очень приятно. Ваша семья... славится работами в зельеварении. Труды вашей тёти Изабель по стабилизации эликсиров — фундаментальные исследования. Мысли Гермионы понеслись вскачь. Принц. Лорейн Принц. Бабушка Северуса Снейпа. Возможность, о которой и мечтать не смела. Она мысленно усмехнулась. Потомок древнего рода, блестящая зельевар. И явно не без амбиций, раз так оживилась при нашей фамилии. — Вы слишком любезны, миссис Принц, — склонила голову Гермиона. Её ум уже просчитывал ходы. — Тётя будет польщена. Я слышала, род Принцев тоже может похвастаться уникальными познаниями. Лорейн отвела взгляд. Но Гермиона уловила в её глазах гордость, смешанную с горечью. Да, брак дочери с магглом оттолкнул её от влиятельных кругов. Она жаждет признания. — Наши семейные рецепты... да, они представляют интерес, — сдержанно ответила Лорейн. — Знаете, — сказала Гермиона, изображая внезапное озарение. — Я была бы рада извиниться за неловкость. Позвольте пригласить вас на чай. В «Кафе У Проклятой Королевы». Она кивнула на уютное заведение через улицу. — И, если вы не против, я передам тёте о вашем интересе. Уверена, она была бы счастлива пообщаться со столь искушённой собеседницей о тонкостях стабилизации ингредиентов лунного камня. Глаза Лорейн заблестели. Предложение было слишком заманчивым. Признание, доступ в закрытый круг, интеллектуальный обмен. — Это... очень любезно, мисс Уэйнрайн, — сказала она. В голосе впервые прозвучала искренняя теплота. Через полчаса они сидели в кафе за чаем «Лепестки лунной росы». Гермиона вела непринуждённую беседу, искусно подводя к нужной теме. — Тётя Изабель часто жалуется, что сейчас мало истинных ценителей зельеварения, — сказала Гермиона, делая глоток. — Большинство гонятся за сиюминутными эффектами, не ценя элегантности формулы. — О, я полностью с ней согласна! — воодушевлённо ответила Лорейн. — Именно элегантность и чистота отличают настоящего мастера. — Возможно, вам было бы интересно посетить наше поместье? — Гермиона произнесла это как нечто само собой разумеющееся. — Я уверена, Изабель была бы в восторге от встречи. Могу организовать обед на следующей неделе? Лорейн замерла с чашкой в руке. Приглашение в поместье Уэйнрайнов — не просто жест вежливости. Это знак доверия, признания. Возможность, выпадающая раз в жизни. — Мисс Уэйнрайн, я... я была бы чрезвычайно польщена, — произнесла она. Её надменное лицо смягчилось. — Это великая честь. — Отлично, — улыбнулась Гермиона. В глазах вспыхнуло удовлетворение. Ещё один шаг. Ещё одна фигура на доске. И какая ценная. — Я свяжусь с вами и обо всём договорюсь. Прощаясь с миссис Принц, Гермиона продолжила прогулку. Её походка стала увереннее, а в голове уже складывался новый план. Августа Лонгботтом и Лорейн Принц. Совершенно разные миры, разные возможности. Но их объединяло кое-что важное — на обеих можно было сыграть, задев нужные струны. Честь у одной. Жажда признания у другой. «Добро пожаловать в игру, миссис Принц», — мысленно сказала Гермиона, поворачивая к выходу с Аллеи. «Ваши знания определённо стоят того, чтобы за них поборось. И кто знает — возможно, я даже помогу вам вернуть дочь и внука туда, где им и место. В круг семьи».

***

В камине весело потрескивали поленья. Словно смеялись над первой полосой «Пророка», которую Кассиус изучал с деланным интересом. Изабель с помощью волшебства вышивала замысловатый узор. По её выражению лица можно было подумать, что она разгадывает план похищения гоблинского золота, а не занималась рукоделием. Дверь в библиотеку отворилась с театральным скрипом. На пороге стояла Гермиона. В её глазах был тот особый блеск, который появлялся, когда она находила новую ниточку в паутине чужих слабостей. — Кажется, моя прогулка по Аллее принесла более сочные плоды, чем я ожидала, — сказала она, сбрасывая плащ. С таким видом, будто сбрасывала бремя притворной невинности. — Судя по твоему виду, ты либо нашла подпольный аукцион, либо наткнулась на очередного полезного идиота, — с усмешкой заметил Кассиус. Он с явным облегчением отложил газету. — Второе. И даже двух, — Гермиона грациозно опустилась в кресло. Как кошка, приготовившаяся к игре с мышкой. — Первый — потенциальный союзник. А второй... настоящий подарок судьбы. Изабель отложила вышивку. С видом человека, которому наконец-то предложили достойное развлечение. — Ну, не томи, дорогая. — Начну с подарка, — губы Гермионы тронула улыбка. — На Аллее я буквально столкнулась с Лорейн Принц. Прямо как в плохом романе. Только с куда более интересными перспективами. Кассиус приподнял бровь с изысканным скепсисом. — Принц? Ах, да... Те самые, чья наследница предпочла магглу семейные традиции. Очень романтично. И абсолютно бесполезно. — Вот именно на этом и играем, — парировала Гермиона. — Лорейн Принц — мать той беглянки. Она так ненавидит маггла, что готова продать душу за возможность вернуть «честь фамилии». Она усмехнулась. — Когда она услышала нашу фамилию, в её глазах вспыхнул такой огонёк... Словно она увидела спасательный круг на тонущем корабле. И сразу завела речь о твоих работах по зельеварению. Гермиона посмотрела на Изабель. — Настоящий голод. Не по еде, а по возможности снова важничать в приличном обществе. — Зельевары Принцев действительно были не лишены таланта, — задумчиво сказала Изабель. — Их семейный гримуар, если сохранился, мог бы занять достойное место в нашей коллекции. Она пристально посмотрела на Гермиону. — Так ты предлагаешь сыграть на её материнских чувствах? — Я предлагаю дать ей то, чего она хочет — иллюзию возвращения былого величия, — поправила Гермиона. — Уважение. Доступ в наш круг. Возможность снова смотреть свысока на тех, кто сейчас смотрит свысока на неё. Она сделала паузу. — А взамен мы получаем её знания, лояльность и доступ к внуку. Мальчик, Северус, наполовину Принц. Его потенциал определённо стоит того, чтобы поучаствовать в этом семейном телесериале. Гермиона улыбнулась. — Я уже пригласила её на обед. Посмотрим, насколько голодна бывшая аристократка. Кассиус одобрительно кивнул. С видом опытного аукциониста, оценившего лот. — Неплохо. Принцы — конечно, не блеск высшего общества. Но как подсвечники в тёмной комнате — могут пригодиться. Он с интересом посмотрел на Гермиону. — Ну, а кто второй «счастливчик» в твоём списке? — Августа Лонгботтом, — произнесла Гермиона с видом хирурга, готовящегося к ампутации. — Наша следующая пациентка. В библиотеке повисла пауза. Её нарушал лишь язвительный треск камина, будто смеявшегося над их дерзостью. — Лонгботтомы? — Изабель фыркнула, будто услышала плохую шутку. — Эти ходячие своды правил? Они же молятся на Дамблдора, а на нас смотрят как на плесень в их идеальном мире. — Именно поэтому они бесценны, — глаза Гермионы вспыхнули. — Их репутация чище слезы младенца. Идеальные мостостроители между нами и теми, кто всё ещё верит в сказки про доброго волшебника. Она снизила голос до заговорщицкого шёпота. — Они так трогательно верят в честь и закон... А что, если мы покажем, что их кумир эти законы попирает? — Её муж, — продолжила Гермиона с притворной печалью, — станет прекрасной разменной монетой. Если мы "поможем" им увидеть, что его предстоящая гибель — на совести их обожаемого лидера... Она многозначительно улыбнулась. — Их праведный гнев будет восхитителен. Нам нужен кто-то с репутацией белее снега, чтобы обличать "святошу". Августа идеальна — она выглядит настолько честной, что это уже скучно. Кассиус выпустил струйку дыма с видом гурмана. — Восхитительно. Играть на чужой порядочности — это по-нашему. Лонгботтомов не купишь, как нашего павлина. Их нужно свято убедить, что наши цели — это и есть высшее благо. — С Принц всё ясно, — Изабель с насмешливой улыбкой взялась за вышивку. — Зельеварение и тоска по былому. Мы даём ей сцену — она даёт нам доступ к семейным секретам. Она искусно вдела нитку в иглу. — С Августой... придётся быть тоньше. Нужно, чтобы она сама, своими кристально чистыми глазами, увидела грязь за фасадом её кумира. — У Сигнуса есть связи в отделе её мужа, — Кассиус улыбнулся, как кот, увидевший сметану. — Мы можем "помочь" ему находить компрометирующие материалы о методах Дамблдора. Пусть сам несёт эти тревоги своей честной жене. — И мы пригласим их на ужин, — твёрдо сказала Гермиона. — Самый невинный светский вечер. Ни намёка на политику. Просто две уважаемые семьи за бокалом вина. Она многозначительно посмотрела на родственников. — Мы создадим почву для будущих "откровений". Кассиус и Изабель обменялись взглядами, полными язвительного понимания. — Что ж, — Кассиус поднял бокал с театральным жестом. — Поздравляю с удачной охотой, племянница. Вылавливать обедневшую аристократку и ходячий свод законов за один день — это достойно нашего дома. — На этом и стоит дом Уэйнрайн, — Изабель уколола иглой ткань с хирургической точностью. — Мы не ломимся в дверь. Мы тихо входим через чёрный ход, попутно переписывая правила. Она удовлетворённо улыбнулась. — Приступаем к работе. Завтра нас ждёт обед с нашим дорогим павлином — нужно подготовить побольше блестящих погремушек.

***

Солнечный свет нагло лез в столовую, играя на хрустале и серебре. Напоминало плохую театральную постановку о "идеальном утре". Гермиона спустилась в строгом платье цвета тёмной бирюзы. Фамильный оберег на её шее холодно поблёскивал, словно насмехаясь над всей этой утренней идиллией. — Идеально, — оценила Изабель, попивая чай. — Выглядишь достаточно важно, но без намёка на то, что мы вообще вспомнили о его визите. Мы — Уэйнрайны. Наша готовность принять его — уже комплимент. Кассиус отложил "Пророк" с видом человека, избавившегося от надоедливой мухи. — Наш дорогой Абраксас купится не на любезности, а на запах выгоды. Наша задача — красиво подать ему то, что он и так хочет проглотить. — Создам иллюзию, что это он нас убедил, — кивнула Гермиона. — Предложу союз против Дамблдора, не произнося его имени. Пусть думает, что это его блестящая идея. — Именно. Он видит в Дамблдоре угрозу своему комфортному миру. Мы просто предоставим ему... более изящное решение. — Собираюсь намекнуть, что "частная армия" Дамблдора уже подрывает устои Министерства. Наш павлин не потерпит конкуренции. — Не забудь про его болезненную тему — магглорождённые на министерских постах, — добавила Изабель. — Скажи "он угрожает вашей власти" вместо "он наш враг". Разница тонкая, но важная. — А Риддла? — спросила Гермиона. — Косвенно. Как "многообещающего молодого волшебника". Пусть сам додумает остальное. Посадим семя — посмотрим, что вырастет. Гермиона мысленно репетировала предстоящий разговор. Каждое слово — удар шпагой. Каждая пауза — отравленный клинок. — План ясен: демонстрация силы, намёк на угрозу, предложение союза. И лёгкое упоминание Риддла как бы между прочим. — И помни, — Изабель улыбнулась, как кошка перед охотой. — Ты не проситель. Ты — равный партнёр. Держись так, будто оказываешь ему честь своим вниманием. — Не беспокойтесь, — в глазах Гермионы вспыхнул знакомый огонь. — Я не собираюсь просить. Я предложу сделку, от которой он не сможет отказаться. Дадим ему власть, а взамен попросим... почти ничего. Кассиус и Изабель обменялись взглядами. В нём читалось не просто одобрение — признание равной. — Наша роза расцвела именно так, как мы надеялись, — заметил Кассиус. Гермиона улыбнулась. Холодно и изящно. — Роза? Возможно. Но с ядовитыми шипами. И корнями, способными разрушить любой фундамент. Даже тот, что годами строил наш "великий" профессор.

***

Абраксаса Малфоя встретили у массивных дубовых дверей поместья Уэйнрайнов. Прием был безупречным, но ледяная вежливость хозяев словно замораживала воздух. Кассиус в строгих темных мантиях и Изабель в платье цвета воронова крыла приветствовали его как равного. В их холодном достоинстве читалось признание статуса, но не дружба. Гермиона стояла чуть позади. Она совершила легкий, безупречный поклон. Ее голова склонилась ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не выказать ни капли подобострастия. Ее ясный взгляд спокойно скользнул по фигуре Малфоя, оценивая каждую деталь — от покроя мантий до надменного изгиба бровей. Просторная прихожая, украшенная фамильными портретами, казалась теплой и радушной. Но под этим бархатом явно чувствовалась сталь. Воздух был наполнен запахом полированного дерева, воска и едва уловимым ароматом древней магии. Она исходила от защитных артефактов, скрытых в стенах. — Ваше поместье великолепно, Кассиус, — произнес Абраксас. Его бархатистый голос заполнил пространство, пока они шли через гостиную. — Чувствуется дыхание истории. Такая... стабильность. На фоне нынешних перемен это особенно ценно. — Основа любого процветания, Абраксас, — парировал Кассиус с легкой улыбкой, в которой не было тепла. — Когда фундамент общества трещит, важно иметь надежную гавань. Место, где традиции и порядок — не просто слова. Изабель жестом пригласила всех занять места. Обед начался в духе светского этикета. Изабель с притворной легкостью поправила салфетку. Ее голос был сладок, как мед, но с горьким послевкусием: — Абраксас, ваш сын Люциус, кажется, начинает ценить прекрасное? Я слышала, он приобрел редкое издание «Основ зельеварения». Для столь юного возраста — очень амбициозно. Абраксас благосклонно кивнул. Его бледные пальцы нежно обхватили ножку бокала с рубиновым вином. — Вы хорошо осведомлены, Изабель. Да, он начинает проявлять вкус. Хотя, — он мягко усмехнулся, — его пока больше интересуют породистые гончие, чем древние книги. Но все мы с чего-то начинали. Главное, чтобы увлечения были достойны его положения. Кассиус с вежливым интересом присоединился к разговору: — О, гончие — прекрасное увлечение! У нас в поместье до сих пор есть псарня, построенная моим прадедом. — Он сделал паузу для значимости. — Говорят, он потратил годы, чтобы вывести особую породу для охоты на гиппогрифов. Это куда сложнее, чем охотиться на простую дичь. — Неужели? — Абраксас вежливо поднял бровь. — Охота на гиппогрифов... Смело. Куда смелее, чем поступок нашего министра. Тот так увлекся этими тварями, что чуть не устроил скандал. Он пытался провести взрослого гиппогрифа через таможню под видом «крупного попугая». Представляете? «Попугай» чуть не откусил руку одному из таможенников-магглов. Все вежливо и сдержанно рассмеялись. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. В этот момент, пока слуги меняли блюда, мягко вступила Гермиона. Ее голос был тихим, но отточенным, как лезвие. — Говоря о министерских делах... Меня серьезно беспокоит растущее влияние Дамблдора в Отделе магического правопорядка. — Гермиона сделала маленький глоток воды, давая словам осесть. — По нашим сведениям, он создает частную организацию. Называет ее с пафосом — Орден Феникса. Атмосфера в столовой мгновенно изменилась. Воздух стал густым и тяжелым, будто перед грозой. Даже пламя свечей в канделябрах словно замерло. Кассиус медленно кивнул, откладывая нож и вилку. Его обычно бесстрастное лицо теперь выражало спокойную озабоченность. — Да, до нас дошли эти слухи. «Орден Феникса»... — Он произнес название с легкой насмешкой. — Звучит возвышенно, если не думать о последствиях. Частная армия под руководством человека, который и так имеет большое влияние в Хогвартсе. Это опасный прецедент. Абраксас медленно отпивал вино. Его пальцы почти незаметно постукивали по ножке бокала — единственный признак внутреннего напряжения. — Орден Феникса... — произнес он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Да, Том тоже упоминал об этом. Мы считаем это крайне тревожной тенденцией. Дамблдор создает параллельную структуру власти. Она действует в обход министерских правил. — Именно так, — подхватила Гермиона. Ее взгляд встретился с взглядом Малфоя — твердый и не моргнувший. — История учит: когда частное лицо собирает вооруженную группу под предлогом «общего блага», это часто кончается хаосом. Особенно когда это лицо — Альбус Дамблдор с его гибкими взглядами на то, что такое «благо». Изабель тихо вздохнула, касаясь края салфетки. — Сила без мудрости опасна, — произнесла она, и ее слова повисли в воздухе как приговор. — А когда эта сила действует в тени, минуя официальные каналы... Это прямая угроза основам нашего общества. Абраксас отложил вилку резче, чем требовалось. Его взгляд стал жестким и сфокусированным. — Том и я уже обсуждали эту проблему. — В его голосе появились металлические нотки. — Дамблдор переходит все границы. Создание частной армии — это уже не идеализм. Это прямая угроза стабильности министерства и всей магической Британии. — Ты абсолютно прав! Мы согласны с вашим мнением. Тем важнее нам, здравомыслящим силам, объединиться, — мягко, но твердо заключил Кассиус, жестом предлагая пополнить бокал Малфоя. — Чтобы наш общий голос был услышан. Беседа плавно перетекла к деталям будущего сотрудничества. Несколько часов спустя Абраксас Малфой поднялся для прощания. В его глазах, помимо привычной надменности, читалось глубокое удовлетворение. Он нашел не просто собеседников, а сильных и расчетливых союзников. Их интересы и опасения полностью совпали с его собственными. Когда тяжелая дверь закрылась за ним, Гермиона медленно обернулась к Кассиусу и Изабель. Они обменялись долгими, многозначительными взглядами. Ни одного слова не прозвучало. Их тонкий план сработал. Абраксас Малфой теперь видел в них стратегических союзников в надвигающейся войне против растущего влияния Дамблдора. В воздухе витал сладковатый запах успеха, смешанный с холодным предвкушением грядущих битв. Они молча прошли в библиотеку. В камине с тихим потрескиванием догорали поленья, отбрасывая длинные тени на стены с книгами. Воздух был густым от запаха старой бумаги и воска. Первой нарушила тишину Изабель. Она опустилась в кресло с видом кошки, проглотившей канарейку. — Ну что ж... Наш дорогой павлин не просто клюнул на наживку, а проглотил ее целиком. — Ее губы тронула холодная улыбка. — Приятно иметь дело с профессионалом. Кассиус неспешно наполнил два бокала коньяком, а для Изабель — гранатовым соком. — Он прочел между строк все, что мы хотели, — произнес он с удовлетворением в голосе. — Его презрение к Дамблдору оказалось даже глубже, чем я предполагал. Он видит в нем прямую угрозу. И это прекрасно. — Это играет нам на руку, — Гермиона приняла бокал. Она чувствовала знакомый прилив адреналина. — Он согласился на все пункты, даже не задавая лишних вопросов. Координация в Министерстве, поддержка Риддла... Он сразу увидел в этом выгоду. — Именно так, — Кассиус присел на подлокотник кресла Изабель. — Мы предложили ему картину будущего, где его власть станет незыблемой. У него просто не было причин отказываться. — А как он отреагировал на упоминание о Риддле? — спросила Изабель, глядя на Гермиону. Та позволила себе тонкую улыбку. — Было интереснее всего. В его глазах я увидела настоящее признание. Когда я сказала, что Риддл разделяет наши взгляды, Абраксас просиял. — Она сделала паузу. — Видимо, они уже давно работают вместе. — И это тоже нам на руку, — Кассиус с интересом поднял бровь. — Значит, наш павлин уже обзавелся таким... экзотическим союзником. И гордится этим. — Без сомнений, — Изабель отпила глоток сока. — Малфой будет усерднее продвигать наши интересы, думая, что защищает своего союзника. А Риддл... — Она многозначительно посмотрела на Гермиону. — Получил могущественного последователя, который приведет его прямиком в наши сети. Они помолчали, наслаждаясь тишиной и вкусом победы. План, который они так тщательно готовили, был выполнен безупречно. — Следующий шаг, — твердо сказал Кассиус, — Лонгботтомы, Принц и, главное, встреча с самим мистером Риддлом. Теперь, когда Малфой с нами, это выглядит естественно. — Я уже отправила Лорейн Принц приглашение на обед, — сообщила Изабель. — На следующей неделе. После визита сюда ее преданность будет гарантирована. Обиженная аристократка, жаждущая вернуть себе место под солнцем... Очень мощный мотиватор. — А с Лонгботтомами придется действовать тоньше, — задумчиво сказала Гермиона. — Их нельзя купить или запугать. Нужно... мягко разочаровать их в их нынешнем кумире. Посеять семена сомнения. Кассиус кивнул, глядя на тлеющие угли. — Мы плетем нашу сеть. Малфой, Блэки... скоро к ним присоединятся Принц и Риддл. Лонгботтомы станут следующим звеном. Каждый новый союзник укрепляет нас и ослабляет его. Он поднял бокал. Его взгляд встретился сначала с Изабель, а потом с Гермионой. — За Уэйнрайнов, — тихо, но весомо произнес он. — За тех, кто не просто выживает в бурных водах политики. И за тех, кто правит этими водами. Изабель и Гермиона подняли свои бокалы в унисон. — За тех, кто правит, — повторила Изабель, и ее слова прозвучали как приговор. Гермиона ничего не сказала. Она лишь молча коснулась своим бокалом их. В ее глазах, отражавших огонь камина, горела твердая, как алмаз, решимость. Игра продолжалась, и они только что сделали один из самых важных ходов.

***

Золотистое, но такое позднее, осеннее солнце заливало светом холмы за магическим куполом поместья Уэйнрайнов. Воздух был прозрачным и пах спелой листвой, нагретой землёй и лёгкой дымкой. На уединённой поляне раскинулся пикник. Гермиона наблюдала, как горничная-эльф расстилает пледы и расставляет корзины с угощениями. Мысль о том, что она, когда-то основательница S.P.E.W., теперь пользуется такими услугами, вызывала в ней язвительную иронию. Но сегодняшний день был не о политике. Он был о них. Годовалый Сириус, черноволосый карапуз с пронзительными серыми глазами, неуверенно ковылял по пледу. Девятилетняя Беллатриса с гордым наклоном головы сидела поодаль, делая вид, что всё это ниже ее достоинства. Но её глаза предательски блестели при виде воздушных пирожных. Семилетняя Андромеда с мягкими чертами лица уже помогала пятилетней Нарциссе, маленькой золотоволосой куколке, устроиться поудобнее. «Спасти их, — пронеслось в голове у Гермионы. — Не дать сломаться. Не дать этому миру уничтожить их». — Ну что, мои юные леди и лорд, — обратилась она к детям, опускаясь на колени. — На пикнике полагается две вещи: есть вкусности и немного безобразничать. Кто за? Нарцисса робко улыбнулась. Андромеда смотрела с интересом. Беллатриса фыркнула, но не смогла скрыть любопытства. Сириус, добравшись до Гермионы, ухватился за складки её платья и плюхнулся ей на колени. — Вот и мой первый союзник, — рассмеялась Гермиона, усаживая его поудобнее. — Сириус одобряет. Она начала с волшебства. Легким движением палочки заставила опавшие листья подняться в воздух и закружиться в танце, переливаясь багрянцем и золотом. Потом нарисовала в воздухе серебристого зайца, который пустился в пляс и рассыпался тысячей искр. Дети замерли, заворожённые. Даже Беллатриса не могла оторвать глаз. Это была магия чистого созидания — не для силы, а для красоты. — А ты можешь сделать единорога? — тихо спросила Нарцисса, её большие голубые глаза сияли. — Конечно, — улыбнулась Гермиона. — Но он будет особенный. Смотри. Она вывела в воздух контурами из света не просто единорога, а целую сценку: маленький, похожий на жеребёнка единорог робко выходил из леса и подходил к ручью напиться. Девочки ахнули. Сириус протянул ручку, пытаясь поймать светящиеся брызги. — Наш сад в поместье Блэков гораздо больше, — заявила Беллатриса, стараясь вернуть себе превосходство. — Там есть фонтаны и белые павлины. — Не сомневаюсь, — легко согласилась Гермиона. — Но здесь нет никого, кто будет говорить тебе, как себя вести. Здесь можно просто быть. Она поймала взгляд Андромеды. Девочка смотрела на неё с немым вопросом. — А ты что больше любишь, Андромеда? Павлинов или диких единорогов? Андромеда задумалась, её серьёзное личико стало ещё сосредоточеннее. — Единорогов, — наконец выдохнула она. — Они... свободные. — Свобода — это важно, — тихо сказала Гермиона. Потом началось пиршество. Гермиона разрешила есть пирожные руками, что вызвало сначала шок, а потом восторг. Липкие пальчики, смех, крошки на щеках. Она вытирала платочком ротик Сириусу, который уплетал грушу, размазывая сок по лицу. Затем она предложила игру: — Давайте построим замок. Но не из камня, а из всего, что найдём. Сначала Беллатриса встала в позу. «Блэки не ползают по земле». Но когда Нарцисса с восторгом притащила первую веточку, а Андромеда начала собирать мох, её гордыня дала трещину. Вскоре она уже командовала, указывая, где поставить самую высокую палку для башни. Гермиона сидела в стороне, лишь изредка помогая словом или движением палочки. Она наблюдала, как Нарцисса, забыв о жеманности, таскала камушки. Как Андромеда выкладывала из лепестков цветочный герб. Как Беллатриса, сбросив маску, увлечённо рыла «ров». И как Сириус ползал вокруг, совал в стены листья. Это были не будущие Пожиратели Смерти или беглецы. Это были просто дети. Своенравные, гордые, ранимые. Им так не хватало взрослого, который видел бы в них не наследников имени, а просто детей. Когда замок был почти готов, Нарцисса, запыхавшаяся и счастливая, подбежала к Гермионе и обняла её за шею. — Смотри! Получилось! Правда, красиво? Гермиона замерла, ощутив прилив тепла и острой боли. «Она ещё не научилась не доверять». — Очень красиво, Нарцисса. Ты молодец. Андромеда подошла следом и молча присела рядом, прислонившись плечом. Её молчаливая поддержка значила больше любых слов. Беллатриса стояла у замка, руки в боки, вся перепачканная землёй, но сияющая. — Он будет стоять до вечера? — спросила она, пытаясь вернуть повелительную ноту, но не вышло. — Я думаю, да, — улыбнулась Гермиона. — А если упадёт, построим новый. Ещё лучше. Солнце клонилось к закату. Дети, уставшие и довольные, собрались вокруг Гермионы. Сириус спал у неё на руках. Нарцисса держала её за руку, Андромеда шла с другой стороны, а Беллатриса — так близко, что их тени сливались. Они шли домой, к суровым правилам своего рода. Но в этот миг они были просто детьми и взрослой, подарившей им кусочек беззаботного детства. И когда Нарцисса на пороге прошептала: «Гермиона, а мы ещё пойдём на пикник?» — в её голосе звучала такая надежда, что Гермиона поняла: это была её первая настоящая победа. Не над Дамблдором или Риддлом. А над холодом, пытавшимся поглотить их души. Она протянула им ниточку тепла, и они ухватились за нее своими маленькими ручками, даже не осознавая этого. «Я не дам вам сломаться, — пообещала она мысленно. — Не дам этому миру украсть у вас это чувство. Клянусь».