Цепь из теней

Итак, настал тот самый, черт возьми, день, когда ее отец – да-да, тот самый, что должен был вести ее на выпускной и ругать ее первых ухажеров – скромно устроился у нее на руках, вовсю пытаясь рассмотреть мир своими младенческими, ничего не понимающими глазами. Сюрреализм ситуации достиг космических масштабов. Гермиона Уэйнрайн, укротительница драконов и победительница темных волшебников, теперь экспертно меняет подгузники. Ирония судьбы, ты победила. С момента его появления на свет – в самом буквальном смысле – прошло несколько дней, и теперь в ее и без того нескучной жизни появился еще один маленький, абсолютно беспомощный и орущий объект для защиты. Просто прекрасно. Она готовилась к этому месяцами вместе с Изабель и Кассиусом, которые, надо отдать им должное, демонстрировали поистине ангельское терпение, объясняя ей азы ухода за младенцем, как будто она изучала новое заклинание невероятной сложности. Она, конечно, еще не гуру справляться с младенцем и периодически путает конец с началом, но теперь у нее хватает и сил, и знаний, чтобы не уронить этого крошечного, очень важного человечка. Спустя эти несколько дней, благополучно оставив Дэмиана на попечение Лиссе (что было само по себе небольшим подвигом), все обитатели дома Уэйнрайнов собрались в кабинете Кассиуса. Гермиона обожала эту комнату. Это был не просто кабинет, а этакий гибрид библиотеки, командного центра и музея семейных ценностей. Массивный дубовый стол, выглядевший так, будто на нем планировали все великие битвы мира, уютный диван у окна, пара кожаных кресел, в которых тонул даже Кассиус, и тот самый маленький столик, где всегда стоял графин с чем-нибудь крепким. А главное – портреты предков на стенах, которые не просто молчаливо наблюдали, а были готовы в любой момент ляпнуть непрошеный, но обычно чертовски дельный совет. Настоящий семейный круглосуточный ток-шоу с участием призраков. Для такого стратегического совещания Гермиона выбрала свой фирменный стиль: обтягивающие бежевые брюки, подчеркивающие каждую линию, белоснежная блузка с идеальным жабо, объемный кардиган цвета капучино (создававший иллюзию беззаботности) и ботильоны на шпильке, которые отчетливо цокали по паркету, заявляя о ее присутствии еще до того, как она входила в комнату. Да, она кое-что прихватила из своего «прошлого» гардероба. Изабель и Кассиус, после первоначального культурного шока, смирились, выразив это характерным для аристократов молчаливым вздохом, который ясно говорил: «Ну, если эта сумасшедшая спасла весь мир, мы можем пережить и ее гардероб». Они присели с Изабель на диван, и та с удовольствием откинулась на спинку, закрыв глаза с выражением блаженства человека, который только что избежал цунами. «Ребенок – это прекрасно, но это еще и адская работа, от которой болят спина и рассудок», – промелькнуло в голове Гермионы. Слава Мерлину за эльфов-нянек, иначе они все уже давно бы сошли с ума. Кассиус устроился напротив в своем вольном кресле-троне, с элегантной чашкой чая в руке, словно это был не «Ассам», а нектар богов. Гермиона, в свою очередь, медленно потягивала свой чай, пытаясь растянуть наслаждение от крошечного пирожного – маленькой роскоши в ее новом, безумном мире. – Так, – Кассиус поставил чашку с тихим, но властным лязгом. – Время пришло. Нам давно пора обсудить, что мы будем делать с нашим засевшим в Хогвартсе провидцем в фиолетовых тряпках. С Альбусом Дамблдором. – Пока что Дамблдор ведет себя тише воды, ниже травы, – парировала Гермиона, отставляя свою тарелку. – Что, конечно, нам на руку, но лично у меня от этой тишины звенит в ушах. Он явно что-то замышляет. Особенно теперь, когда у семьи Уэйнрайн внезапно «появился» наследник, о котором никто не слышал до последнего момента. – Да, ты права, дорогая, – вздохнула Изабель, не открывая глаз. – Мы и так уже немного задержались с этим разговором. Но нам было критически важно сначала обучить тебя основам выживания в этом времени... – И я не перестану вас благодарить за это, – искренне сказала Гермиона. – Но я прекрасно осознаю, что мне еще учиться и учиться. Я чувствую себя первокурсницей на лекции по трансфигурации высшего уровня. – Мы сможем уделять этому некоторое время параллельно, – уверенно заявил Кассиус. – Более того, я уверен, наши… друзья… тоже смогут тебя кое-чему научить. Что напоминает мне: вас уже давно надо было познакомить. – С кем? – насторожилась Гермиона, почуяв в его тоне нечто опасное и интригующее одновременно. Кассиус усмехнулся, и в его глазах блеснул знакомый ей огонек аристократического коварства. – Для начала – с самой колоритной и слегка безумной семьей в нашем кругу. С Блэками. Гермиону немного передернуло. «Беллатриса...» — это имя отозвалось в памяти не просто словом, а жгучей болью в груди, будто шрам на ее коже, оставленный проклятым клинком, снова воспалился. Она машинально провела пальцами по руке, ощущая под тканью блузки уродливый шрам — молчаливый трофей с того самого дня в особняке Малфоев. Спасибо судьбе, что ее новая — или, точнее, старая — семья была до неприличия сведуща в темной магии и обладала библиотекой, от которой у Хогвартса случилась бы зависть. Гермиона уже несколько недель, в перерывах между уходом за отцом-младенцем, вела собственное расследование в этих древних фолиантах. И, кажется, она наконец напала на след заклятия, способного развеять чары, вплетенные в ее рану. «Нет, — резко одернула себя она. — Хватит уже упрямо копаться в одиночку, как будто я все еще та девочка, что боялась попросить о помощи. Они моя семья. Кассиус и Изабель уже доказали, что им можно доверять, приняв меня и всю эту временную неразбериху. Они помогут. Пора прекращать тащить все свои проблемы на себе, как будто от этого зависит чья-то жизнь». Мысль о Беллатрисе не отпускала, превращаясь из страха в навязчивое, почти научное любопытство. «Почему? Что сломало в ней то, что должно было стать женщиной? Мистер Филлипс, мой начальник, с самого начала твердил, что просто так, из чистой злобы, Пожиратели Смерти не убивали. У них всегда была какая-то своя, исковерканная логика, идея, оправдание. Значит, была и у нее причина. Какая-то причина, чтобы стать монстром. Какая-то причина, чтобы выбрать тьму и получить от этого наслаждение... Я должна это узнать.» – Гермиона? – Кассиус приподнял бровь, заметив, что взгляд его внучки устремился в пустоту с выражением человека, мысленно вычисляющего, сколько ингредиентов для зелья можно украсть у Слизнорта, прежде чем он заметит. – Ты всё ещё с нами, или твой разум унесло в будущее на прогулочную экскурсию? – Да, простите, я просто задумалась, – отозвалась она, возвращаясь в реальность, где её дед пил чай. – О чём? Что-то серьёзное? Ты можешь нам довериться, – мягко сказала Изабель, а Кассиус выразительно хмыкнул, что, в его исполнении, было равносильно кивку и клятве на фамильном гербе. Подумав ещё пару минут (ровно столько, чтобы мысленно перебрать все возможные насмешки, которые она могла бы услышать в Хогвартсе, и понять, что здесь их не последует), Гермиона всё-таки решила выложить всё. – Да, кое-что случилось. В будущем, – она сделала паузу для драматического эффекта, которого не оценил никто, кроме портрета на стене, который одобрительно подмигнул. – Беллатриса Лестрейндж, ныне Блэк. – А, одна из дочерей Сигнуса, – Кассиус скривился, будто откусил лимон. – Горячая голова. И что же натворила эта юная леди с сомнительными моральными принципами? – В будущем она однажды возомнила, что я и мои друзья кое-что украли из её хранилища. Ирония в том, что нас туда в тот момент и на аркане не затащить бы, – Гермиона язвительно улыбнулась. – Но, видимо, после Азкабана у неё окончательно поплыли мозги. В итоге она оставила мне на память сувенир, который до сих пор не сходит. Потому что все искренне думали, что я маглорождённая, воспитанная магглами. – Покажи, – Кассиус отставил чашку и протянул руку, и в его тоне прозвучала сталь, которой хватило бы на доспехи всего ордена Мерлина. Гермиона молча расстегнула манжет и закатала рукав, обнажив отвратительный шрам — слово «Mudblood», ярко выделяющееся на бледной коже, будто сделанное рукой плохого граффитиста. – Мерлин, – выдохнул Кассиус, и его лицо исказилось от гримасы чистого отвращения. – Это не просто шрам, это вопиющее нарушение всех правил приличия и хорошего вкуса. Надо с этим что-то делать. Немедленно. – Я знаю пару особо мрачных книг, где есть заклятия и ритуалы, чтобы снять эту… дрянь, – тут же включилась Изабель, её глаза уже загорелись азартом охотника за знаниями. – Мы поможем тебе, дорогая. Никто не будет портить кожу моей внучке такими убогими словами. – Спасибо большое, – Гермиона покраснела, чувствуя неловкую теплоту. – Чтобы я без вас делала… – Жила бы с этим отвратительным шрамом, терзая взоры эстетов, – безжалостно закончил за неё Кассиус. – Но, дорогая, почему именно это слово? Даже для Беллатрисы это слишком банально. – Точно, я же не рассказывала, – Гермиона с горькой усмешкой покачала головой. – Меня в два года удочерили магглы. Я выросла, думая, что я маглорождённая, и узнала правду о своём происхождении лишь недавно. Беллатриса, можно сказать, поймала меня на старом багаже. – Мерлин, – на этот раз это прозвучало как стон. Изабель прижала руку к сердцу. – Всё больше и больше потрясений. Ну ничего, теперь ты рядом с нами. И мы приведём в порядок и твою родословную, и твою кожу. – И я радуюсь этому каждый день, – искренне ответила Гермиона. – Запомни, – Кассиус посмотрел на неё прямо, и в его глазах не было и тени насмешки. – Ты можешь рассказать нам всё. Даже самое дурацкое, опасное или нелепое. Всегда приходи ко мне или к Изабель. Мы выслушаем. И поможем. Иногда – с большим количеством сарказма, но всегда – с результатом. Гермиона кивнула, и в горле встал комок. Возможно, это было самое странное и самое нужное правило, которое она когда-либо слышала. – А теперь вернемся к нашему разговору, – сказал Кассиус, его голос вновь обрёл деловую резкость, будто он только что подписал контракт, а не обсуждал семейные травмы. – Как ни крути, а встреча с Блэками неизбежна. Они наши самые близкие друзья, хоть и немного… эксцентричные. Держи карман шире, готовься к объятиям от Вальбурги и к оценивающим взглядам Ориона. – Да, хорошо, – с готовностью ответила Гермиона, мысленно уже составляя список тем для безопасного светского разговора. И список запрещённых тем, который был значительно длиннее. – Они тоже смогут многому тебя научить, – добавила Изабель, с лёгкой ухмылкой. – Например, как изящно игнорировать общественное мнение и составлять генеалогическое древо так, чтобы оно поражало воображение. И, что более практично, они ненавидят Дамблдора с той же страстью, с какой я ненавижу недоваренное суфле. – Именно поэтому я предлагаю бороться с нашим бородатым оппонентом не грубой силой, а оружием потоньше. Умом, – Кассиус откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. – Умом в плане… на политической арене? – уточнила Гермиона, чувствуя, как в её глазах загорается знакомый азарт исследователя. – Браво, моя дорогая! Правильно мыслишь, – он одобрительно кивнул. – Дамблдор сейчас на самой вершине, и у него уже целая армия марионеток – и в Хогвартсе, и в Министерстве. Выковыривать их оттуда голыми руками – занятие неблагодарное и грязное. Гораздо эффективнее сделать так, чтобы они сами выпали из своих уютных кресел, по всем правилам магического законодательства. – Кстати, я всё это время забывала спросить, – внезапно вспомнила Гермиона, поворачиваясь к деду. – О чём же? – приподнял бровь Кассиус, делая вид, что не догадывается. – Я знаю, что Изабель – зельевар и внештатный консультант Министерства, – начала она, – а кем же работаете вы? Помимо роли главы семьи и моего личного спасательного круга в море временных парадоксов. – Точно, я же так и не сказал. Как неловко, – он сделал театральную паузу, явно наслаждаясь моментом. – Моя профессия как раз и будет нашим главным козырем в деле аккуратного снятия Дамблдора с его политического пьедестала. – Ну же, не томите! – нетерпеливо воскликнула Гермиона, подвигаясь к краю дивана. Кассиус выпрямился, приняв важный вид, который, несомненно, сводил с ума судей в Зале заседаний. – Я магический адвокат. Специализация – особенно запутанные и, казалось бы, безнадёжные дела. Гермиона прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать аханье. В её мире лично знать магического адвоката такого уровня было всё равно что жить по соседству с суперзвездой. Она представляла себе этаких зануд в мантиях, но её дед… её дед был живым воплощением того, как круто может выглядеть закон. – Ого! Это… это замечательная профессия! – выдохнула она, впечатлённо. – Действительно замечательная, – согласился он, и в его глазах блеснул стальной огонёк. – Потому что я могу заставить закон работать на нас. Не ломать его, а играть по его правилам так, чтобы противник сам себя в них запутал. – Он работал с самыми сложными и, казалось бы, безнадёжными делами и всегда побеждал, – с нескрываемой гордостью в голосе сказала Изабель, глядя на мужа так, будто он только что победил дракона голыми руками. – И мы будем по максимуму это использовать, – уверенно заключил Кассиус. – Итак, насчёт Блэков мы решили – завтра отправлю им сову. Но нам нужны не просто друзья, нам нужна коалиция. Нужно больше союзников. Настоящих, а не тех, что разбегутся при первом же намёке на неприятности. Кабинет замер в напряжённой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. Пыльные фолианты на полках словно прислушивались к разговору, а портреты предков на стенах приоткрывали глаза с любопытством, забыв о своей обычной снобистской надменности. – Я знаю, кого мы можем попробовать привлечь, – выпалила Гермиона, сжимая кружку с чаем так, что костяшки пальцев побелели. На её лице читалась смесь решимости и страха – словно она бросала вызов сама себе. Изабель и Кассиус синхронно повернули к ней головы. Их движения были настолько отточенными и грациозными, что напоминали двух королевских котов, учуявших неожиданную добычу. – Кого же, дорогая? – голос Изабель прозвучал мягко, но с лёгкой ноткой материнской тревоги. Она отложила чашку с чаем, а её тонкие пальцы нервно перебирали кружевную салфетку. – Надеюсь, это не тот бродячий тролль, что пытался в прошлом месяце продать нам «эликсир вечной молодости» из забродившего сока крапивы. Мои волосы до сих пор восстанавливаются после того, как я вежливо отказалась – они удивительно чувствительны к низкосортной магии. Гермиона сделала глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она посмотрела на своих... бабушку и деда. До сих пор это осознание вызывало лёгкое головокружение. – Том Риддл и Абраксас Малфой, – выдохнула она, и слова повисли в воздухе, словно ядовитые испарения. Тишина стала такой густой, что в ней можно было плавать. Кассиус медленно, с подчёркнутой театральностью, отложил свою чашку. Фарфор издал звенящий звук, похожий на похоронный колокол. – Том Риддл... и Абраксас Малфой? – Он произнёс эти имена с такой интонацией, будто пробовал на вкус экзотическое, но потенциально ядовитое блюдо. Его пронзительный взгляд заставил Гермиону почувствовать себя подопытным кроликом. – Потрясающе. Просто восхитительно. Пригласить за один стол двух самых голодных хищников в нашем заповеднике... – Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. – Ты уверена, что в нашем буфете хватит угощений для таких... специфических гурманов? Или мы планируем подать на закуску друг друга? Изабель мягко вздохнула, будто вспоминая испорченное зелье. Её глаза стали тёмными и бездонными. – Они не нуждаются в нашей протекции, дорогая, – её голос звучал почти шёпотом, но каждое слово было отточенным как лезвие. – У Малфоя – деньги, которые пахнут старым золотом и новой кровью. У Риддла – тот редкий тип харизмы, от которого леденеть кровь в жилах. Они уже на вершине пищевой цепи, милая. – Она обвела их обоих пронзительным взглядом. – Вопрос не в том, чтобы поднять их, а в том, сможем ли мы договориться о разделе охотничьих угодий, чтобы они не съели сначала друг друга, а потом – нас на десерт. Кассиус откинулся в кресле, его длинные пальцы сложились в ядовитый шпиль. В его позе читалась вся многовековая надменность рода Уэйнрайнов. – Именно, – его голос приобрёл металлические нотки. – Мы говорим не о покровительстве. Мы говорим о потенциальном альянсе трёх сил, каждая из которых достаточно сильна, чтобы не нуждаться в других, но достаточно умна, чтобы понимать ценность временного... перемирия. Уэйнрайны, Малфои и... этот загадочный феномен по имени Риддл. – Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки. – Это не ученик и наставники. Это переговоры трёх монархов, каждый из которых считает себя императором вселенной. И у каждого – своя армия за спиной. Внезапно его выражение лица стало серьёзным. Он наклонился вперёд, и его тень удлинилась, ложась на персидский ковёр. – Гермиона, – его голос притих, став почти опасным. – Что с ними стало в твоём будущем? Говори прямо, без прикрас. Нам нужны факты, а не туманные намёки, достойные гадалки с дешёвой ярмарки. Мы играем не в шашки, а в шахматы со смертью. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она сглотнула, чувствуя, как язык отказывается повиноваться, а горло пересохло. – Том Риддл предпочёл карьере политика... карьеру властелина мира, – она произнесла это так тихо, что слова едва долетели до них. – Неудачно, если что. Очень неудачно. Его последователи, Пожиратели Смерти... – Пожиратели Смерти? – брови Изабель взлетели так высоко, что почти скрылись в её идеальной причёске. Она изобразила театральную дрожь. – Звучит как название кулинарного шоу у троллей. «Сегодня на ужин – жареный маггл с трюфелями и подарочный набор проклятий!» Гермиона выдавила из себя улыбку, но в её глазах не было веселья. – Они не убивали просто так, у них была... своеобразная идеология, – она говорила торопливо, словно пыталась выплюнуть горькое лекарство. – И мистер Филлипс говорил, что наш род уничтожили в первую очередь за поддержку Риддла. Видимо, мы были слишком убедительны в своей преданности. Слишком эффективны. Кассиус замер. В его глазах мелькнула целая буря эмоций – от ледяного расчёта до чёрного юмора ситуации. Он медленно провёл рукой по лицу. – Значит, его цели действительно имели вес, – он произнёс это с странной смесью уважения и отвращения. – Пусть и достигнуты с излишним... театральным драматизмом. Что ж, никто не идеален. – Его губы искривились в подобии улыбки. – Особенно когда речь идёт о магии абсолютной власти. Он медленно поднялся, и в его позе появилась та самая властность, которая заставляла трепетать оппонентов в Судебном зале. Тень от его высокой фигуры легла на весь кабинет. – Тогда я предлагаю говорить с ними на равных, – его голос зазвучал твёрдо и ясно. – Как с партнёрами по сдерживанию Дамблдора. Если уж играть в политические шахматы, то почему бы не собрать совет из трёх королей? – Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Правда, при условии, что они не будут постоянно пытаться съесть ферзей друг друга и проверять на прочность наших коней. В глазах Кассиуса вспыхнул холодный огонёк азарта, который заставил Гермиону понять, почему его боялись в зале суда. – Альянс, а не подчинение. Рискованно? До умопомрачения. Опрометчиво? Безусловно. Но если мы сумеем провести эту игру... – Он обвёл их взглядом, полным решимости. – Дамблдор окажется не в меньшинстве, а в плотном кольце из зубов и когтей. И это будет зрелище, достойное лучших мест в истории магии. Он с лёгкой язвительной улыбкой добавил, играя перстнем с фамильным гербом: – Я подумаю, какую долю власти мы готовы уступить таким... выдающимся джентльменам. Надеюсь, они оценят наш жест и не примут его за слабость. А если примут... – Его глаза сузились. – Что ж, мы всегда можем напомнить им, что Уэйнрайны не становятся жертвами. Они становятся охотниками. Тишина в кабинете стала иной – густой, насыщенной возможностями и опасностями, как хороший кофе с отравой. Три Уэйнрайна сидели в задумчивости, каждый представляя, как три короны могут создать новую империю... или устроить самую зрелищную битву за трон в истории магического мира. Даже портреты на стенах перестали притворяться спящими, внимательно наблюдая за живыми наследниками своей династии. – Что ж, предлагаю отложить в сторону наши скромные планы по переустройству магического мира и перейти к чему-то более насущному – ужину, – Кассиус поднялся с кресла с театральной грацией, поправляя идеально сидящие манжеты. – Мои бедные нервы требуют подкрепления после осознания, что моя внучка предлагает объединиться с людьми, за расположение которых борются лучшие семьи Британии. Завтра нам предстоит обсуждать всё это снова, а значит, мне понадобится запас сил и... возможно, дополнительная порция терпения. Он бросил на Гермиону взгляд, в котором читалась смесь восхищения и лёгкой иронии. – И да, нам нужно будет придумать, как представить тебя обществу так, чтобы у них сложилось впечатление, что ты всегда была частью нашего круга, а не сенсация, упавшая с неба. Над этим я буду размышлять сегодня вечером, любуясь на портрет прадеда – он уже который час смотрит на нас с выражением, будто предвидит, сколько визитных карточек нам придётся разослать. – Прекрасный план, – согласилась Гермиона, с лёгким вызовом в голосе. – Надеюсь, ваши нервы выдержат предстоящий сезон светских раутов. А то мне ещё нужен живой и адекватный проводник в мир чистокровных интриг. Они направились в столовую, где их уже ждал стол, накрытый с такой безупречностью, что казалось – эльфы соревновались за звание лучшего дипломата посредством сервировки. Серебряные приборы сверкали с почти вызывающей элегантностью, словно напоминая о статусе, который теперь предстояло поддерживать. Гермиона с здоровым аппетитом принялась за еду. Дуэли с Кассиусом отнимали чудовищное количество энергии – её дед фехтовал заклинаниями с той же лёгкостью, с какой другие люди ведут светские беседы, и каждый их поединок заканчивался полным истощением её магических резервов. – Ты ешь с таким энтузиазмом, будто готовишься к дуэли не на жизнь, а на смерть, – заметила Изабель с утончённой улыбкой, изящно управляясь с фазаном. – Хотя, учитывая уровень наших будущих... партнёров, это вполне разумная стратегия выживания. – А как же иначе? – с лёгкой усмешкой ответила Гермиона. – Скоро ведь ещё и заказы на зелья для высшего общества начнутся. Надо восстанавливать силы – вдруг какой-нибудь Малфой захочет зелье для укрощения собственного тщеславия в полночь? Плотно поужинав, Гермиона пожелала спокойной ночи – Изабель с тёплой улыбкой, а Кассиусу с саркастичным намёком на то, чтобы ему не снились кошмары о предстоящих переговорах. Маленький Дэмиан уже спал, к всеобщему облегчению – по крайней мере, один член семьи пока не участвовал в политических играх. В эту ночь Гермиона уснула почти мгновенно, без привычных тревожных мыслей. Она наконец сделала первый шаг к настоящей борьбе с Дамблдором, предложив союз с теми, чьё влияние простиралось далеко за пределы Хогвартса. Живоглот пристроился рядом, свернувшись в рыжий клубок, и они заснули под тихие звуки старого дома – дома, который снова стал центром большой игры, где ставки были выше, чем когда-либо.

***

Сегодня тренировок не было запланировано, и Гермиона позволила себе редкую роскошь – понежиться в постели под бархатным одеялом, пока за окном медленно разгоралось утро. Лучи солнца робко пробивались сквозь тяжёлые портьеры, рисуя золотые полосы на дубовом полу. Ровно в восемь утра дверь в спальню бесшумно приоткрылась, и в щель просунулась эльфийская голова в чепце. – Мисс Гермиона, просыпайтесь, скоро завтрак, – голосок Лиссы прозвучал так тихо, словно она боялась разбудить не только хозяйку, но и сам воздух в комнате. Гермиона потянулась, с наслаждением чувствуя каждую мышцу, не ноющую сегодня от привычных тренировочных болей. – Уже встаю, Лисса. Пожалуйста, приготовь мне те синие зауженные брюки и что-нибудь уютное наверх, – попросила она, с наслаждением зевая. – Будет сделано, мисс, – эльфийка исчезла с тихим щелчком. Гермиона неспешно направилась в ванную, где приняла бодрящий душ, высушила волосы одним изящным взмахом палочки (оставив их свободно спадать на плечи мягкими волнами) и нанесла лёгкий макияж – достаточно, чтобы выглядеть собранной, но не так, будто она старается произвести впечатление. Вернувшись в спальню, она обнаружила на кровати идеально подобранный комплект: элегантные синие брюки и мягкий белый кашемировый свитер, который так приятно обнимал фигуру, не сковывая движений. «Одно из немногих преимуществ жизни в поместье – можно носить что хочешь, а не то, что диктует школьный устав», – с удовольствием подумала она, надевая удобные туфли на невысоком каблуке. Спустившись в столовую, она застала Кассиуса и Изабель уже за столом. Кассиус с присущей ему аристократичной небрежностью просматривал утреннюю почту – несколько писем парили в воздухе рядом с ним, ожидая очереди. Изабель с изяществом королевы помешивала чай, её взгляд был задумчивым. – Доброе утро, – поздоровалась Гермиона, занимая своё привычное место. – Доброе утро, дорогая, – ответили они почти синхронно, но с разными интонациями: Изабель – тёпло и матерински, Кассиус – с лёгкой отстранённостью, всё ещё погружённый в чтение какого-то особенно интересного письма. Завтрак проходил в спокойной атмосфере. Гермиона, чувствуя зверский аппетит, набросилась на овсяную кашу с мёдом и орехами, а затем принялась за сэндвичи с лососем. Но первым делом – большой глоток ароматного кофе, без которого её мозг отказывался функционировать на полную мощность. Она ловила себя на том, что украдкой изучает выражение лица Кассиуса, пытаясь угадать его решение. Но его лицо было невозмутимой маской светской вежливости. Гермиона стиснула зубы и заставила себя ждать – если уж она научилась чему-то у своего деда, так это терпению и умению читать моменты. Когда последние крошки были съедены, а чашки опустошены, и даже маленький Дэмиан, лежавший в переносной кроватке под присмотром Лиссы, закончил доедать молоко из бутылочки, Кассиус отложил письма. Все его письма аккуратно сложились в стопку и улетели на боковой столик. Он сделал паузу, обвёл стол спокойным взглядом, и Гермиона почувствовала, как в воздухе повисает напряжённое ожидание. – Касательно вчерашнего разговора… – начал он,, и его голос прозвучал так, будто он объявлял о начале дуэли, а не семейного совета. Гермиона и Изабель синхронно повернули к нему головы с выражением вежливого интереса, которое у аристократов заменяет бурное оживление. – Мы предложим союз Тому Риддлу и Абраксасу Малфою, – продолжил он, наслаждаясь эффектом. – Думаю, наше предложение их заинтересует ровно настолько, насколько голодного дракона интересует жареная овца. Но я не собираюсь ползать на коленях – решение за ними. – Мне кажется, они не станут отказываться от такого предложения, – заметила Гермиона, прикидывая в уме шансы. – Что касается твоего представления обществу, – Кассиус сделал театральную паузу, – для всех ты будешь моей племянницей. Да-да, у меня был брат. Мы поссорились из-за того, кто получит фамильные серебряные подсвечники – трагическая история, не правда ли? К сожалению, он умер. Очень вовремя, надо сказать. – Мне... очень жаль, – искренне произнесла Гермиона, хотя по тону деда сложно было понять, шутит он или говорит серьёзно. – Благодарю. Так вот, ты будешь моей племянницей и наследницей, – он произнёс это с лёгкой усмешкой. – Но как же Дэмиан? Он же прямой наследник? – нахмурилась Гермиона. – Дэмиан пока что умеет только есть молоко из бутылочки и издавать радостные звуки при виде погремушки, – сухо ответил Кассиус. – До совершеннолетия ему как до Луны пешком. Поэтому пока что ты – моя основная наследница. А там... посмотрим, как лягут карты. И кто останется в игре. – Я поняла, – кивнула Гермиона, смирившись с отведенной ей ролью в большой игре. – Это значит, что как чистокровная семья мы имеем место в Визенгамоте, – его глаза блеснули. – И теперь у нас будет два голоса вместо одного. Дамблдор будет в восторге, когда узнает. Если, конечно, его борода не задушит его от зависти. – Значит, я буду посещать заседания? – уточнила Гермиона, чувствуя лёгкое волнение. – Именно. Раньше со мной ходила Изабель, – он кивнул в сторону жены, – но теперь у неё есть более... насущные обязанности. Вроде спасения нашего рода от вымирания через воспитание младенца. – Я сделаю всё, что смогу! – с энтузиазмом воскликнула Гермиона. – Прекрасно. Кстати, я уже отправил сову Блэкам. Сегодня к ужину пожалуют Орион и Сигнус со своими жёнами. – Он многозначительно посмотрел на Гермиону. – Мы, конечно, не против твоего привычного стиля, но сегодня, пожалуйста, постарайся выглядеть так, будто ты не только что сбежала из магловского университета. – Конечно! Я подберу что-нибудь... соответствующее с Лиссой, – с улыбкой ответила Гермиона. – Отлично. А теперь – свободна. Можешь отдыхать, а можешь заглянуть в библиотеку – мы оставили тебе одну занятную книгу, которая может помочь с твоим... сувениром от Беллатрисы, – он подмигнул с видом заговорщика. – Правда? Тогда я срочно бегу читать! – Гермиона вскочила с места. – Ну беги, – рассмеялся Кассиус. – Только не взорви библиотеку – она пережила более пяти столетий, и было бы обидно, если бы она пала жертвой твоего энтузиазма. Гермиона помчалась в библиотеку с такой скоростью, что портреты на стенах проворчали что-то о «невоспитанной молодёжи» и «маггловских манерах». «Неужели у меня получится наконец избавиться от этого уродства?» – пронеслось у неё в голове. Она была бы безумно счастлива – не столько из-за эстетики, сколько из-за возможности надеть снова короткий рукав, не вызывая панических взглядов у эльфов. Она замерла перед массивным дубовым столом, где лежала единственная книга. Её обложка переливалась чёрным бархатом, а серебряные буквы холодно сверкали в свете факелов, словно насмехаясь над её надеждами: «Тёмные чернила: Руководство по устранению нежелательных... последствий», автор Аноним. Гермиона скептически приподняла бровь: – «О, 'нежелательные последствия'? Как тонко. Можно подумать, моё клеймо – это просто небольшая оплошность на званом ужине, а не результат милой беседы с психопаткой.» Она провела пальцем по названию – буквы на мгновение вспыхнули кроваво-красным, оставив на коже лёгкое жжение. Книга внезапно ожила, страницы зашелестели и перелистывались сами, будто её листала невидимая рука раздражённого библиотекаря: «Для начала признай: 'Моя кровь была осквернена'» – появилось на первой странице вычурным готическим шрифтом. Гермиона скрестила руки на груди: – «Моя кровь была... о, да ладно вам! Я чистокровная, и вы это прекрасно знаете! Это Беллатриса была недостаточно осведомлена!» На полях всплыл новый текст, явно добавленный Кассиусом – она узнала его острый, насмешливый почерк: «Но воспитывалась среди магглов, дорогая. Это оставляет... следы. Особенно на ментальном уровне.» Гермиона с раздражением провела рукой по лицу: – «Прекрасно. 'Я признаю, что моя кровь была осквернена маггловским воспитанием'. Довольны? Можете передать мои извинения прабабушке на портрете – я видела, как она дёргается, когда я пью чай 'не из той чашки'.» Книга взорвалась серебристыми искрами, открывая страницу с ритуалом. На иллюстрации женщина со шрамом смотрелась так драматично, будто позировала для обложки романа. Шрам превращался в змею и исчезал с изяществом, которого Гермионе определённо не хватало в жизни. На полях мелким почерком было приписано: «P.S. Ритуал требует семейных чернил, пера жаренной курицы и твоей самоиронии. С последним, я вижу, проблем не будет.» Гермиона скептически читала вслух инструкции, водя пальцем по странице: – «Нанести каплю крови на страницу... Серьёзно? Вы там, в прошлых веках, коллекционируете ДНК всех родственников? Устроили магический банк крови?» На полях элегантным почерком появился ответ Изабель: «Только тех, кто стоит сохранения, дорогая. Не волнуйся, ты едва прошла отбор. Моя прабабушка Моргана до сих пор сомневается.» Гермиона продолжила читать список необходимых компонентов. С каждым прочитанным пунктом на столе с лёгким щелчком появлялся соответствующий ингредиент. Она сразу поняла – почерк Изабель: Чернила Уэйнрайнов – серебристо-чёрная жидкость в фамильном хрустальном флаконе, сделанная из: крови лунной змеи (символ возрождения, добывается только в полнололуние), пепла сожжённых писем с оскорблениями рода (чтобы «стереть» позор, особенно эффективны письма от Пруэттов), чернильного секрета древнего кракена (для стойкости, пахнет старыми книгами и обиженным достоинством). Перо феникса (ирония судьбы – взято у врагов рода после особенно удачной дуэли). Кровь носителя (то есть Гермионы) – 3 капли («не больше, не меньше – мы же не варвары»). Гермиона обвела взглядом все ингредиенты на столе: – «Набор для юного некроманта. Мило.» Книга сама раскрылась на странице со сложным круговым узором. Гермиона должна была обвести его пером, смоченным в чернилах. Она язвительно вздохнула: – «Что, даже рисовать за меня не собираетесь? Ладно, я и не надеялась на бесплатную помощь. Вам бы только критиковать.» На полях всплыл ответ Кассиуса его острым подчерком: – «Рисуй аккуратнее. Это не твои маггловские каракули в тетради по арифмансии. И не кляксь – каждое пятно будет стоить тебе недели тренировок.» Когда круг был готов (и Гермиона мысленно похвалила себя за годы каллиграфии в Хогвартсе), она капнула свою кровь в центр и прошептала заклинание: «Позор – чернила, кровь – истина». Изабель немедленно добавила на полях: – «Если ты ошибёшься в произношении, получишь новый шрам. Поаккуратнее, дорогая. Мы же не хотим, чтобы ты выглядела как учебник по тёмным искусствам.» Как только последнее слово было произнесено, чернила ожили. Они поднялись в воздух серебристо-чёрными змеями и обвили шрам. Кожа горела – не болью, а странным ощущением, будто её переписывают, редактируют как текст. Шрам свернулся в чёрный свиток и рассыпался в прах. Гермиона сквозь зубы: – «Очаровательно... Теперь я официально переписана. С новым редактором и корректором.» На месте шрама остался серебристый след – изящная змея, обвивающая меч, фамильный герб Уэйнрайнов. Кожа слегка холодила, словно от прикосновения древнего льда. Книга исчезла после ритуала, оставив только насмешливую записку: «Не благодари. Если выживешь – ищи второй том, где мы научим тебя правильно использовать эту метку. P.S. Рекомендуем также нашу новую работу: 'Как не опозорить род за 10 простых шагов'. Если, конечно, доживёшь до утра.» Гермиона покачала головой, касаясь пальцами новой метки: – «Типичные Уэйнрайны. Даже магию превращают в саркастичное искусство.» Гермиона еще раз прочитала записку и в ярости швырнула пергамент со стола на пол и упала на колени. Бумага зашуршала, словно обиженная сова. – Самая раздражающая библиотека в мире! – её голос дрожал от бессилия. – И как мне найти второй том, чёрт вас подери? Мне что обыскивать каждый уголок? Воздух в библиотеке внезапно сгустился, затрепетал. Факелы на стенах погасли на мгновение, затем вспыхнули снова – но теперь их пламя было холодным, серебристым. Голос Кассиуса разнёсся со всех сторон – бархатный, спокойный, но с той проникающей в кости силой, от которой по спине побежали мурашки: – Поклянись... что будешь защищать этот род до последнего вздоха. Гермиона медленно поднялась на ноги. Сердце колотилось где-то в горле, но в глазах горела решимость. Она выпрямила спину, подняла подбородок – совсем как перед дуэлью в Хогвартсе, только ставки были неизмеримо выше. – Я – Гермиона Уэйнрайн, – её голос прозвучал твёрдо, эхом отражаясь от древних книжных полок, – и я клянусь защищать этот род. Его честь. Его тайны. Его будущее. Последнее слово ещё висело в воздухе, когда магия сгустилась в видимый вихрь – серебристые искры заплясали вокруг, и прямо перед ней на столе материализовалась книга. «Тёмные чернила: Том II – Искусство благородной мести» Автор: Всё тот же загадочный аноним, но теперь с изящной пометкой на форзаце: «Для тех, кто выжил после первого урока. Поздравляю – вы не совсем безнадёжны. Наверное.» Гермиона с почти благоговейным трепетом взяла книгу в руки. Кожаный переплёт был тёплым на ощупь, словно живым. При раскрытии страницы шептались, перелистываясь сами, пока не остановились на первой главе: «Метка Уэйнрайнов – не украшение, а оружие. Относись к ней с уважением, и она сохранит тебе жизнь. Отнесись легкомысленно – и она станет твоим саваном.» Вчитываясь внимательнее, Гермиона узнавала, что серебристый узор на её руке – это не просто символ, а живой канал связи с магией предков: может обжигать прикоснувшихся к ней врагов до кости (если мысленно произнести «Кровь за кровь» с соответствующим настроем). Мерцает ледяным синим, когда рядом кто-то лжёт (спасибо за «полезный» бонус, как будто у меня мало поводов для паранойи). Гермиона не удержалась от экспериментального шёпота: – Значит, теперь я ходячий детектор лжи? Дамблдор бы обзавидовался... если бы не был таким самодовольным лицемером. На полях книги немедленно возник ответ Кассиуса – чернила буквально впились в страницу: – Не сравнивай древнюю магию нашего рода с трюками того бородатого шарлатана. Если повторишь – метка станет чувствительной к его присутствию в радиусе мили. Предупреждаю. Гермиона фыркнула, но продолжила чтение. По мере погружения в книгу, узор на её руке начал слабо мерцать, словно отвечая на магию текста. Двигаясь к середине тома, она обнаружила секретный раздел, скрытый за иллюзией обычной страницы: «Секретный раздел: Когда метка слишком активна (и что с этим делать, прежде чем ты взорвёшься)» Оттуда она с растущим трепетом узнала, что если узор светится без видимой причины – это значит одно из двух: Кто-то из рода в смертельной опасности (в этом случае метка будет пульсировать в такт сердцу угрожаемого). Сама Гермиона слишком увлеклась тёмной магией и рискует потерять контроль (метка начнёт нагреваться). Гермиона нервно провела пальцами по рисунку: – Отлично. Теперь я ещё и сигнализация для семьи... Скажите, есть ли режим «тихий час»? Книга самодовольно дописала на полях: «Не ной. Лучше научись пользоваться. P.S. Нет.» Но самое интересное произошло, когда Гермиона невольно коснулась метки правой рукой. В ответ на её клятву узор ожил – серебристые линии поползли вверх по руке, образуя сложные переплетения, похожие на фамильные гербы, змей и мечи. Теперь это был не просто рисунок, а полноценный фамильный оберег, покрывающий половину предплечья. Гермиона отшатнулась, широко раскрыв глаза: – Чёрт... Я только что добровольно стала частью этого безумия? – Она повертела руку, любуясь сложным узором, который переливался при свете факелов. – А хотя... что это я? Это моя семья. Моя кровь. Из тени за большим креслом раздался мягкий смех. Кассиус вышел на свет, его глаза блестели тёплым карим с серебряным отливом – того же оттенка, что и новая метка на руке внучки. – И я ещё раз повторю, – его голос звучал гордо и нежно одновременно. – Добро пожаловать в семью, внучка. Теперь ты действительно одна из нас. Навеки. Он протянул руку, и его собственная метка – идентичная метке Гермионы – слабо мерцала в ответ. Гермиона улыбнулась. Гермиона вышла из библиотеки с чувством, будто сбросила с кожи десять лет и пару особенно надоедливых призраков. Лёгкая походка, глубокая улыбка – она едва сдерживала желание пропеть что-нибудь дерзкое маггловское под нос. Этот мерзкий шрам наконец-то исчез, и вместе с ним ушла тень прошлого, которое она так отчаянно пыталась забыть. Войдя в свою комнату, она первым делом зашла в ванную, чтобы смыть с рук остатки крови и магической пыли. Тёплая вода смыла последние следы ритуала, и она с лёгким отвращением заметила, сколько всего приходится жертвовать ради красоты и силы. «Ну и крови уходит на эти заклинания, – подумала она, глядя на бледную кожу. – Прямо как в дешёвом романе ужасов.» Подойдя к шкафу, она без колебаний выбрала платье – не просто наряд, а настоящее заявление. Тёмно-синий шёлк, гладкий и холодный, как ночное небо над поместьем. Платье облегало фигуру с почти вызывающей простотой: глубокий V-вырез, подчёркивающий изящество шеи, длинные узкие рукава, делающие руки змеино-грациозными, и юбка-колонна, струящаяся до щиколотки без единой лишней складки. Ни вышивки, ни узоров – только идеальный, поглощающий свет синий цвет и двенадцать крошечных тёмно-синих жемчужин на застёжке сзади, словно капли воды в глубине океана. На ноги она надела чёрные лодочки – скромные, но безупречно элегантные. Гермиона окинула себя критическим взглядом в зеркале: – Ну хоть не как рождественский гусь в золотых перьях. Идти можно – пусть Блэки обзавидуются. В столовой её уже ждали Кассиус и Изабель. Изабель, увидев её, просияла – тёплый, искренний восторг, заставивший Гермиону распрямить плечи. – Дорогая, ты выглядишь восхитительно! – воскликнула она. – Этот цвет – просто твой! Кассиус же оценил её взглядом знатока, с лёгкой насмешкой в уголках губ: – Да, внешне – просто шикарно. Жаль только, характер всё ещё пахнет маггловской библиотекой. Не забывай, дорогая, больше сарказма и язвительности. Наша семья предпочитает остроумие простой вежливости. Гермиона ответила ему с притворной кротостью, но глаза её смеялись: – Ну, до вашего уровня язвительности мне ещё учиться и учиться, дедуля. Ваши шутки, кажется, оттачивались веками. Изабель прикрыла рот ладошкой, но сдержанный смех всё равно вырвался наружу. – Идём к камину, – сказала она, взяв Гермиону под руку. – Скоро наши дорогие гости явятся, и я не сомневаюсь, что твой наряд произведёт фурор. Особенно на Вальбургу – она обожает, когда другие женщины одеваются хуже неё. Кассиус провёл рукой по горловине рубашки, поправляя несуществующую складку: – Помни, внучка: сегодня ты не просто гостья. Ты – Уэйнрайн. И пусть каждый их взгляд почувствует это. Они направились к камину, где уже потрескивали огненные зелёные языки пламени – первый признак приближающегося перемещения по каминной сети. Гермиона выпрямилась, подбородок приподнят, глаза горят. Готова к бою. Из камина с безупречной грацией, вышла первая пара волшебников. Ещё через полминуты – вторая пара, отряхивая несуществующую пыль с безупречных мантий. Гермиона вглядывалась в их лица, и холодок пробежал по спине. Она узнавала их всех – эти надменные черты, холодные глаза, знакомые по портретам в доме на площади Гриммо. Но здесь, вживую, они выглядели... живее. И опаснее. После лёгких светских объятий и воздушных поцелуев в щёку (Вальбурга чмокнула воздух в сантиметре от щеки Изабель с хищной точностью), Кассиус отошёл в сторону и протянул руку к Гермионе, представляя её с театральным блеском. – Орион, Сигнус, Вальбурга, Друэлла, позвольте представить вам мою племянницу, Гермиону Уэйнрайн, – его голос звучал бархатно и гордо. – Дочь моего покойного брата Деметриуса. Наша новая надежда и, не побоюсь этого слова, наказание для всех, кто посмеет встать на пути нашего рода. Гермиона сделала небольшой, но изящный реверанс – достаточно почтительный, чтобы показать уважение, но без тени подобострастия. Её платье мягко шелестнуло. – Приветствую вас. Как приятно наконец-то увидеть легендарных Блэков во плоти, а не на портретах, – сказала она, и в её голосе звенела лёгкая, почти неуловимая насмешка. – Нам тоже невероятно приятно познакомиться с вами, мисс, – произнёс Орион, его холодные глаза оценивающе скользнули по ней, будто пытаясь определить её стоимость на аукционе. – Пройдёмте скорее в столовую, я думаю, все уже изрядно проголодались, – вмешалась Изабель, мягко, но настойчиво направляя гостей. В столовой, рассаживаясь по местам, гости и хозяева завели непринуждённую беседу под изысканные закуски – устрицы с лимонным щербетом, которые таяли на языке, оставляя послевкусие моря и цитрусов. Вальбурга, любуясь сервировкой с видом эксперта, произнесла с лёгким укором: – Изабель, дорогая, твой новый сервиз – это работа тех самых неуловимых гоблинов с Северного переулка? Тех, что отказываются делать заказы для Малфоев после того инцидента с поддельным золотом? Изабель с гордостью кивнула, её глаза блестели: – Ты как всегда проницательна, Вал. Они делали его специально под наш фамильный герб. Говорили, что змея – куда более благородное создание, чем дракон. Менее... крикливое. Гермиона, играя вилкой с изящной небрежностью, добавила: – Хотя я до сих пор считаю, что змея, обвивающая меч, выглядит несколько... драматично для столовых приборов. Как-будто каждый приём пищи – это объявление войны салату. За столом прокатился волна сдержанного смеха. Даже Орион позволил себе лёгкую улыбку. Когда эльфы с почтительным кивком подали основное блюдо – фазана под трюфельным соусом, источающий аромат, от которого слюнки текли рекой, Орион отложил вилку и повернулся к Кассиусу с деловым видом. – Кто-нибудь из присутствующих вообще следил за этим вопиющим абсурдом в Министерстве? – его голос прозвучал холодно и отстранённо, но каждый за столом понял, что это риторический вопрос. – Теперь эти бюрократы требуют обязательной регистрации всех магических существ в радиусе пяти миль от Лондона. Как будто наши домовые эльфы вдруг проснутся однажды утром с непреодолимой жаждой анархии. Кассиус издал короткий, сухой смешок, больше похожий на покашливание. Он отпил глоток вина, прежде чем ответить: – О, да. Я слышал. Как будто моя прабабушка Далинда, которая три века прослужила нашему роду, вдруг решит устроить бунт и перессорить все вилки с ножами. Хотя... – он бросил многозначительный взгляд на Гермиону, – надо признать, твоя Лисса иногда проявляет тревожные признаки независимости. Она вчера снова чуть не уронила мой любимый серебряный подсвечник XVII века. Смотрела на него так, будто оценивала, сколько галлеонов можно выручить за переплавку. Гермиона не смогла сдержать улыбку. Её глаза блеснули озорным огоньком: – Она просто выражает характер, дядя. Как и некоторые члены нашей семьи. Просто у неё для этого есть только подсвечники, а у нас... несколько более широкие возможности. За столом прокатился сдержанный смех. Даже Вальбурга позволила себе лёгкую улыбку, прикрыв рот изящной салфеткой. Когда эльфы бесшумно сменили блюда, подав к сырам и фруктам свежее вино, Сигнус оживился. Он с явным удовольствием подлил вина в бокалы, его глаза блестел ностальгией. – Кассиус, старый друг, помнишь наш шестой класс? – его голос стал глубже, задушевнее. – То самое незабываемое превращение, когда мы умудрились заколдовать волосы Слизнорта в ярко-розовые кудри? Он тогда неделю ходил с прической, достойной певицы из маггловского кабаре. Кассиус покачал головой, но в его глазах читалось явное удовольствие от воспоминаний: – Как же забыть. Самое забавное, что он две недели проходил в этом виде, пока сам Дамблдор не вмешался. Говорил, что «розовый цвет прекрасно гармонирует с его аурой». Весь Хогвартс тогда рыдал от смеха на уроках зельеварения. Гермиона приподняла бровь с преувеличенным интересом, подперев подбородок рукой: – О, значит, ваша неприязнь к Дамблдору имеет такие... давние и цветущие корни? Буквально. Я начинаю понимать семейные традиции. Изабель мягко покачала головой, но в её глазах читалось одобрение: – Дорогая, в нашей семье принято сначала действовать, а уже потом задавать вопросы. Если вообще задавать. В этот момент эльфы внесли десерт – идеальный шоколадный мусс с малиной, который выглядел как маленькое произведений искусства. Но воздух за столом снова наэлектризовался. Все понимали – сладкое послужит лишь прикрытием для главного разговора. Орион наклонился вперед, его пальцы сомкнулись вокруг ножки бокала. Пламя камина отражалось в его темных глазах, делая их еще более пронзительными. – Кстати о Дамблдоре... – его голос стал тише, но приобрёл опасную, почти змеиную мягкость. – Вы слышали о его последней... инициативе? Он собирается открыть доступ в Хогвартс для «одарённых» из любых семей. Без разбора. Как на рынке. Вальбурга издала короткий, презрительный звук, будто подавилась косточкой от малины. Её пальцы сжали веер так, что костяные пластинки затрещали. – Это уже переходит все мыслимые и немыслимые границы. Скоро и магглорождённые будут учить наших детей... древности. Как будто их предки хоть раз держали в руках не то что волшебную палочку – хотя бы приличную книгу. Изабель задумчиво провела пальцем по краю своего бокала с гранатовым соком, оставляя след на идеально отполированном хрустале. – Самое страшное не в этом... – её голос прозвучал тихо, но все замерли, прислушиваясь. – Самое страшное – люди ему верят. Смотрят на него с благоговением, словно он какой-то святой, а не... Гермиона не поднимая глаз от огня, спокойно закончила за неё, её голос прозвучал холодно и четко: – ...а не искусный манипулятор, который использует благородные идеи для собственного возвышения. Он не разрушает стены – он просто переписывает таблички на дверях, чтобы все забыли, кто здесь настоящий хозяин. Кассиус одобрительно кивнул, его глаза сверкнули гордостью: – Наша Герми всегда попадает в самую точку. Как будто родилась с серебряной не только ложкой во рту, но и с ядовитым клинком за поясом. После ужина компания переместилась в библиотеку Уэйнрайнов. Здесь воздух был гуще, пах старым пергаментом, воском и тайнами. В камине тихо потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на полки с древними фолиантами, которые казались молчаливыми свидетелями многих подобных разговоров. Гермиона устроилась в глубоком кресле у огня, её пальцы медленно обводили край бокала с тёмно-рубиновым вином. Остальные рассаживались полукругом – не как враги, а как заговорщики, связанные годами дружбы и общими интересами. Орион Блэк откинулся на спинку кресла, его лицо было серьезным. – Я всё чаще замечаю, что Дамблдор слишком уж... активен в последнее время, но в то же время и слишком тихий. Его прежние выступления в Визенгамоте, его влияние на министерство... Он ведет себя не как директор школы, а как теневой правитель. Кассиус Уэйнрайн усмехнулся, но в его глазах не было веселья: – О, он давно перестал быть просто «светлым» волшебником, мой друг. Теперь он – философ, провидец, святой покровитель всех тех, кто не способен мыслить самостоятельно. Он раздаёт мудрость, как конфеты на Хэллоуин – сладко, бесплатно и без разбора. Вальбурга Блэк лениво поправила кружевную манжету, но её глаза были холодны: – Меня больше беспокоит, как ловко он очаровывает молодые умы. Хогвартс уже не та крепость традиций, какой был при Армандо Диппете. А Дамблдор всего пару месяцев как директор, но уже вонзил свои пальцы глубоко в самое сердце нашего мира. Гермиона не отводила взгляда от огня, её лицо было спокойным, но голос звучал твёрдо: – Он не просто очаровывает. Он методично переписывает историю, стирая всё, что не вписывается в его утопическую картину мира. Вы слышали его последнюю речь? «Магия не должна быть привилегией избранных». Как будто многовековые традиции, чистота крови – это всего лишь предрассудки, а не основа нашего могущества. Сигнус Блэк саркастично хмыкнул, переваливаясь в кресле: – А что вы хотели от человека, который дружит с полувеликанами, защищает оборотней и, говорят, даже чай пьёт с кентаврами? Он видит себя этаким мессией для всех ущербных существ. Изабель Уэйнрайн подняла глаза. Её голос прозвучал мягко, но с стальным холодком: – Дело не в его... симпатиях, Сигнус. А в том, куда он ведёт наш мир. Если чистота крови – всего лишь «пережиток», если семейные ценности – всего лишь «архаизм», то что тогда отличает нас от тех, кто даже не знает имён своих прадедов? Что делает нас теми, кто мы есть? Воцарилась пауза, тяжёлая и многозначительная. В воздухе витало невысказанное, но понятное каждому: Дамблдор был не просто неудобным реформатором. Он был угрозой всему, что они ценили, всему, что строили их предки. И это требовало ответа. Портрет бабушки Уэйнрайн, статной дамы в тёмно-зелёных бархатных одеждах, вдруг ожил. Она зевнула с преувеличенной театральностью, поправляя свою прическу XVIII века. «Наконец-то что-то интересное! А то я уже засыпала над вашими бесконечными политическими дебатами. Слушать ваши обычные разговоры о налогах на мётлах и регулировании торговли драконьей скорлупой – верный способ усыпить даже мертвеца, а тут что-то интересное.» Все за кофейным столом рассмеялись, и бокалы поднялись в воздух в немом тосте за её едкий юмор. Гермиона поймала взгляд Кассиуса – в её глазах читалась холодная, отточенная решимость, в его взгляде, помимо той же твердости, светилась нескрываемая гордость за неё. Планы, которые до сих пор были лишь туманными намёками, начали обретать чёткие, пусть и опасные, формы. Орион отпил вина, его пальцы медленно выстукивали ритм на ручке кресла. – Вопрос не в том, признаём ли мы его угрозу. Вопрос в том… что с этим делать? Открыто выступать против Дамблдора – значит нажить себе врагов среди половины магического сообщества. Его последователи фанатичны, как прихожане в церкви. Гермиона ответила тихо, но её голос был чёток, как удар стеклянного колокольчика, и его было слышно даже над потрескиванием огня: – Не обязательно выступать открыто. Прямая конфронтация – это его игра, и он в ней мастер. Иногда достаточно… создать альтернативу. Если Дамблдор предлагает равенство, мы должны предложить превосходство. Если он говорит о терпимости – мы напоминаем о традициях. Если он сулит единство – мы предлагаем силу, проверенную веками. Кассиус с одобрением склонил голову, его губы тронула тень улыбки: – И кто, по-твоему, должен стать начальным глашатаем этих идей? Ты знаешь, как трудно перекричать его. Его голос звучит в каждом уголке нашего мира. Гермиона позволила себе лёгкую, почти заговорщицкую улыбку: – Кто-то, кого нельзя обвинить в предвзятости. Кто-то… неожиданный. Чей авторитет неоспорим даже для его сторонников. Она обвела взглядом присутствующих, давая понять, что у неё уже есть имя на примете. Огонь в камине будто поддержал её, вспыхнув ярче и отбросив длинные, танцующие тени, которые осветили решимость на её лице. Вальбурга после короткой паузы, оценивающе взглянув на Гермиону, произнесла с редкой для неё теплотой: – Дорогая, ты всё чаще напоминаешь мне твою покойную бабушку, Амариллис. Та же… стратегическая гибкость. Та же способность видеть на десять ходов вперёд. Гермиона с лёгким, почтительным поклоном головы в сторону портрета ответила: – Я принимаю это как высший комплимент. Разговор перетек в обсуждение деталей, но главное уже было сказано: Дамблдор – не просто соперник, а системный враг, и против него начнётся не громкая война, а тихая, изящная, но от того не менее беспощадная кампания. – Я предлагаю кандидатуру неожиданного и непредвзятого, как многим кажется, волшебника – Горация Слизнорта, – чётко произнесла Гермиона, и в библиотеке на мгновение воцарилась тишина. – Но Слизнорт? – изумлённо поднял бровь Орион. – Он давний соратник и, не побоюсь этого слова, друг Дамблдора. Они вместе едят лимонные пироги и ностальгируют о прошлом. Как ты собираешься его завербовать? – Тем неожиданней это будет, – парировала Гермиона. – Я внимательно изучала его публичные выступления и приватные... предпочтения. Мне кажется, Слизнорту далеко не вся политика Дамблдора по душе. Особенно то, что касается сокращения финансирования клубов и... скажем так, определённых привилегий для отдельных факультетов. А его любовь к лести и комфорту – это наша лазейка. К тому же, его «Клуб Слизней» – это готовая сеть влиятельных выпускников и их детей. Кассиус, до этого молча слушавший, медленно кивнул, его взгляд стал острым, аналитическим: – В твоих словах есть толк. Неожиданно... но дерзко. Хорошо, завтра мы отправимся в Хогвартс. Навестим старого Горация. Посмотрим, насколько его преданность Дамблдору... гибка. Гермиона кивнула и сделала глоток вина, чувствуя, как сладкий вкус смешивается с горьковатым привкусом предстоящего рискованного предприятия. Обсудив детали завтрашнего визита – время, предлог для встречи, возможные аргументы – гости один за другим покинули дом Уэйнрайнов, растворяясь в зелёном пламени камина не без тёплых прощаний и многозначительных взглядов. Гермиона, пожелав спокойной ночи Кассиусу и Изабель, поднялась в свою комнату. Долгий душ под почти обжигающе горячей водой смыл не только остатки вечера, но и часть напряжения. Завернувшись в мягкую пижаму, она устроилась в постели рядом с Живоглотом, который уже мурлыкал на своей половине подушки. Обняв кота, она почти мгновенно провалилась в глубокий, заслуженный сон, полный тревожных, но уже чётких образов грядущих битв.