Мысли недостойные

С тех пор, как юный Окделл преступил, а точнее был перенесен через порог его дома, Рокэ было несложно понять, о чем тот думает. Тем более, Повелитель Скал предпочитал ограничиваться не очень разумными планами об его убийстве. С этим легко было справиться даже Фердинанду. Хотя неожиданности все же были. Однажды, когда Рокэ попытался пригладить разлохматившиеся русые волосы, оруженосец дернулся и взглянул на него совершенно определенным взглядом. Так на Рокэ Алву смотрели, когда боялись. Конечно, Окделлу было бы простительно бояться убийцу своего отца. Ему даже не мешало бы проявить осторожность, несвойственную для мужчин его рода. Поэтому Рокэ не стал смеяться и успокоил: — Юноша, мне надоело, что ваша челка постоянно лезет вам в лицо. Если хотите нормально фехтовать, сходите к цирюльнику, что ли. Деньги я вам дам. — Мне не мешают мои волосы, — процедил Ричард. — У вас они длиннее и гуще. И вам же не мешает! Рокэ рассмеялся, наблюдая, как оруженосец зарделся от случайно сказанного. Впрочем, Окделл не сказал ничего из того, что сам Рокэ бы не знал. Правда есть правда, зачем за нее стыдить. — Благодарю вас за комплимент. Хотя обычно ими меня одаривают куртизанки и дамы преклонного возраста. Но разнообразие полезно. Он видел, что Окделлу приходится приложить большие усилия, чтобы не вызвать его на дуэль во второй раз. Рокэ вознаградил его за сдержанность тем, что отослал за вином. *** Когда Окделл отказался от Черной Крови, первый маршал Талига воспринял это как оскорбление. — Юноша, если бы я хотел совратить вас, мне не нужно было бы вино. Это была лишь шутка, но он снова увидел тот взгляд. И теперь Рокэ, кажется, лучше понимал его природу. Это был взгляд девицы, которая боится мужчину, способного покуситься на ее честь. Рокэ вздохнул. Столичные птички успели напеть Окделлу многое. Про Придда, про их величеств, даже про закатных тварей, наверное, рассказали пару историй. По мнению некоторых, первый маршал был настолько всеяден, что Рокэ это казалось слегка оскорбительным. В любом случае, оруженосец, который ждет, что Монсеньер вот-вот набросится на него из-за угла, не входил в его планы. — Я не Джастин Придд… Я не... Я бы никогда… — Вы бы никогда не раздвинули ноги перед убийцей отца? Вашим эром? Или вообще перед мужчиной? — Все вместе. — Понял, юноша, — ответил Рокэ, сделав еще один глоток восхитительной черной крови — Не волнуйтесь. Вам это не грозит. По крайней мере, если вы сами не будете искать приключений у любителей гайфийской любви за стенами моего дома. Но я бы на вашем месте ограничился доступными женщинами. — Мне это не нужно! Окделл не врал. Он искренне верил в то, что может обойтись без плотской любви. Его мать в Надоре могла хорошо постараться. Впрочем Рокэ знал и то, что такие убеждения очень быстро слетают с молодых людей, когда они приезжают в Столицу. Олларианские и эсператиские проповеди забываются, как только дама приятной наружности поднимет юбку. — Налейте себе вина, юноша, и пейте. Это приказ. *** К радости Рокэ, впервые выпив хорошего вина, Окделл немного расслабился и даже демонстрировал живой интерес к беседе. Он не планировал проводить с Ричардом времени больше, чем того требовали дворцовые церемонии. Но, к его величайшему удивлению, игнорировать сына Эгмонта было слишком сложно. Когда по его дому слонялся чужак с видом оскорбленной невинности — это настраивало на определенный лад. Рокэ забавляло смотреть на то, как Ричард реагирует на его подколы. И еще больше забавляло видеть, как Окделл забывается и начинает говорить с ним не как с кровным врагом, а как с эром, который успел прожить и узнать куда больше, чем Ричарду когда-либо предстоит. Окделл слушал рассказ Рокэ, попивая вино из кубка, и маршал осознал как цвета его дома удивительно хорошо шли к серым глазам. Синий оттенял их куда лучше красного или белого, в котором Рокэ впервые его увидел. Он подумал о том, что Марианне Ричард Окделл точно придется по душе. — Юноша, вы же знаете, что шкуры нужны не для того чтобы на них сидеть? — Я не привык пить лежа, — сухо ответил Ричард, которому явно было неудобно от позы монсеньора, развалившегося на полу возле постели. Он-то сидел словно на проповеди, подпирая мягкую шкуру коленями и явно испытывая неудобства. — Скоро мне должны привезти новую мебель. Но, признаюсь вам, мне куда больше по нраву есть и пить лежа. Возможно, виной тому мои предки морриски. Правда вместо шкур они использовали подушки. — Монсеньер, а что случилось со старой мебелью? — Ее больше нет, — Рокэ решил не посвящать Ричарда в эту историю. Он и так разболтался, разгоряченный вином. — Это девушка? Хотя вряд ли вы бы успели завести знакомства в столице. Могу подсказать вам хорошие места, если спросите. — Мне нужно к друзьям… по Лаик. Первое было правдой, а вот во второе Рокэ ничуть не поверил. — Кажется, я говорил вам, что вы вольны общаться с моими врагами. Можете слиться в любовном экстазе хоть со всеми людьми чести разом, мне нет до этого дела. — А до чего вам есть дело, Монсеньер? Окделл задрал подбородок, явно гордый тем, что находит смелость хамить своему эру. Ему повезло, что пока Рокэ это веселило больше, чем раздражало. — До хорошей выпивки, конечно. До лошадей. До величия Талига, безусловно. Именно в таком порядке, юноша. Ступайте. Рокэ мог оставить его при себе и не пускать к Эру Августу, который вероятно, мечтал рассказать юному герцогу еще больше сказок о его пригрешениях, правдивых и не очень. Только вот Окделл, расскрасневшейся от вина и благовоний, начал внушать ему мысли, недостойные первого маршала. Конечно, определенную роль сыграла черная кровь, но Рокэ не хотел рисковать. Опускаться до такой пошлости, как делить постель с оруженосцем, было совсем не по нему. Тем более с оруженосцем, который предпочел бы подсыпать в вино отравы, если бы смог.