Амо(r)

      — Хоби? — тихо произнёс Юнги, глядя на обнимающихся друзей. В его глазах читалось множество противоречивых эмоций. Страх. Радость. Обида. Злость.       Хосок с Намджуном оборачиваются, и на лице первого застывает тревожная полуулыбка.       — Привет.       Чимин слышит, как сгущается природный аромат истинного, и кладёт ладонь на его плечо.       — Милый, дыши. — голос на грани шепота.       Юнги пять лет не мог найти себе места, обвиняя себя в исчезновении друга. Миллионы раз прокручивал их последнюю встречу, каждый раз проклиная себя за несдержанный нрав. Да кто он такой, чтобы запрещать человеку любить кого-то или ненавидеть? Чонин значил для Хосока больше, чем кто-либо до этого, а Юнги так эгоистично пренебрег его чувствами, поставив свои превыше всего.       — Это реально ты… — всё никак не мог прийти в себя Юнги. — Блять.       — Я тоже рад тебя видеть, дружище. — нашёл в себе силы пошутить Чон.       Юнги сглотнул и, сделав несколько шагов, подошёл ближе к друзьям. Альфа блуждал взглядом по лицу Хосока, словно убеждаясь, что это действительно он. Пять лет… чёрт возьми! Как же он скучал по этому засранцу. Каждый день думал о нём. Ведь они были вместе с самого детства.       — Где ты был, гадёныш?! — неожиданно закричал Юнги, не обращая внимания на округлившиеся глаза зевак. — Я искал тебя, сука!       Намджун еле сдержал смех, подавив его в сжатый кулак. Чимин закатил глаз и, махнув на мужчин рукой, отошел в сторону, где, умиляясь от воссоединение лучших друзей, стоял Сокджин.       — Мне нужно было время, чтобы собрать себя по кускам, а затем вернуться. — коротко объяснил Хо. Они обсудят это позже, пропуская по стаканчику любимого шотландского виски. — Может обнимемся?       — Я тебя сейчас побью! — но вместо кулаков Юнги схватил друга за грудки и, притянув к себе, заключил в крепкие мужские объятия. — Урод!       — Не ври, я красавчик. — пробурчал Хосок ему в шею, — Прости, что бросил вас. — совсем тихо добавил.       — Прости, что не понял.       Намджун не сдержался, присоединяясь к парням, и укутал их в медвежьи тиски, отчего бедный Хосок издал жалобный скулёж. Силы много… да и мозгов там тоже дай бог. Юнги только сейчас понял, какого было Чимину, когда он рвался к Джину и Амо. Они ведь тоже вместе с самого детства. Вместе взрослели, вместе боролись за жизнь. Старший окутал их безграничной любовью. Близнецы надежной защитой. Чимин же дарил им нежность и теплоту.       Тэхён тихонечко стоял чуть в стороне, выжидая, когда здоровяк Намджун поумерит свой пыл, ибо омега такой натиск не выдержит — сломается. Как только старший отошел на почтительное расстояние, Тэхён подкрался сзади и прыгнул Хосоку на спину.       — Попался! — смеётся Тэхён, когда альфа, подхватив его под коленки, начал кружить. — Теперь не отпущу! — уткнулся в красный затылок и глубоко вдохнул родной аромат апельсина. — Добро пожаловать домой, Хоби!       — Спасибо, Ви, я тоже очень рад, что вернулся!       Через час, когда третья группа гонщиков завершила заезд, в воздухе повис жгучий запах высокооктанового топлива и раскалённого асфальта. Музыка громыхала так громко, что закладывало уши. Повсюду слышны были крики и смех, народ поздравлял победителя. Но как только прозвучал сигнальный свисток, обозначающий начало нового заезда, толпа начала стягиваться к стартовой линии, образуя длинный коридор.       — Лишь бы не побились. — тяжело вздохнул Минджи, стоя между Джексоном и Хоби. — Не стоило Чхве ставить их в одну группу.       Чимин недовольно покосился на взволнованного омегу и, чуть наморщив носик, сделал шаг в сторону. В отличие от Тэхёна, он всё ещё недолюбливает Минджи, ведь в памяти до сих пор вспыхивают воспоминания о том, как они с Юнги были вместе.       — Намджуну плевать на победу, его главный трофей это прощение Джина, так что он будет следовать за ним. — с умным видом произнес Ван, наблюдая, как участники плавно выстраиваются в два ряда. — Юнги попытается нагнуть Амо, но таец и японец будут сдерживать его. Недавно Юнги хорошенечко их унизил. — он сделал глоток пива и, облизнув влажные губы, продолжил прогноз. — Тэхён уделает всех ещё на старте, но только потому, что Амо позволит. Они сцепятся где-то в середине пути, но по итогу, Амо всё равно даст ему выиграть.       Минджи кривится, бросая презрительный взгляд на Джексона.       — Ты случайно не внук Ванги?       — Сын, приёмный, — хмыкает Ван и слегка толкает омегу локтем в бок, игриво шевеля бровями. — На кого ставить будешь?       Минджи задумчиво пожал плечами. У каждого, кто сейчас находится на стартовой линии, есть шанс на победу, но только у четверых он реальный.       — Ставь на Тэхёна, доверься мне, — подначивает его Ван и поворачивается к проходящему мимо альфе. — Эй, Хьюго, ставлю на Тэхёна! — коварно улыбается и резко выхватывает у возмущенного Минджи скрутку купюр. — Штука баксов.       Хьюго кивает, пересчитывая деньги.       — Ты ахуел?! — орёт омега, но уже поздно, ставки сделаны, — Я не наследник китайского магната, и если он проиграет, я за эти пятьсот кусков оторву твои яйца и скормлю бродячим псам!       — Какой злой! — обиженно фыркнул Ван и, покосившись на возмущенного парня, еле слышно добавил. — И такой красивый.       Хосок, не обращая внимание на треп друзей, не сводил глаз с чёткого профиля Амо. Разумом он понимает, перед ним не Чонин, но сердце упрямо рвётся к любимому, и пусть это всего лишь похожая, как две капли воды, копия.       В моменте их взгляды пересекаются и, Хосок, затаив дыхание, чувствует, как время растягивается на нескончаемые секунды. Амо лишь слегка прищурился и, поджав губы, покачал головой.       «Я не он» — читалось в больших чёрных глазах. — «Не ищи»       Сердце колотится, прижимая к горлу ком надежды, но взгляд Амо, полный мягкого отказа, словно острым лезвием прошёлся по всем незажившим ранам прошлого. Хосок опустил глаза вниз, тяжело вздохнул, а затем снова поднял, смотря прямо на Чонгука.       — Я знаю. — еле слышно прошептал он и перевёл внимание на остальных участников заезда.       Каждая стоящая на старте машина — это воплощение чистой скорости и ярости, готовая разорвать этот мир в клочья. Их низкие силуэты, прижатые к асфальту, напоминают хищников, замерших перед прыжком.       Тэхён, устроившись за рулём розового Aston Martin, едва касается педали газа, отчего мотор тихо урчит. Он поворачивает голову и смотрит на стоящий рядом автомобиль Чонгука. Их взгляды пересекаются, и омега еле заметно улыбается — расслабленно и уверенно с вызовом. Амо теряется на мгновение, как будто выпадает из реальности. Тэхён изменился, повзрослел. Глаза, что раньше полыхали необузданным огнём, теперь смотрят с холодным спокойствием.       Чонгук добьётся его снова и сделает для этого всё возможное и невозможное.       С правой стороны от Амо Юнги вцепился в рычаг переключения передач на чёрной Lamborghini, ощущая, как его тело откликается на могучую пульсацию двигателя. Он сосредоточен на дороге, но бессознательно кидает короткие взгляды в сторону болельщиков, где в плотной толпе стоит Чимин. В этом омеге столько силы, что её не сразу можно разглядеть в его крошечной фигуре. Альфа гордится своим истинным и каждый день благодарит судьбу за то, что она выбрала ему в пару именно этого человека.       Юнги любит этого воинственного парня больше жизни и пройдет ради него все круги ада.       Намджун берёт с панели красную пачку Marlboro, вынимает сигарету и зажимает её между губ. Щелчок зажигалки, глубокая затяжка, и сизый дым заполняет чистый салон автомобиля. Он поворачивает голову, упираясь взглядом в точёный профиль Сокджина. Омега спокоен, ни один мускул не дрогнул на красивом лице. Сокджин опускает козырек и, смотря в зеркало, лениво поправляет укладку. Каждое его движение завораживает и приковывает внимание альфы.       Для Намджуна этот омега — центр вселенной; так было, есть и будет всегда.       Грид-бой, держа в руках два белых флажка, выходит на свою позицию. Его молодое сексуальное тело обтянуто ярко-красным комбинезоном, а огненные волосы туго собраны в высокий конский хвост. Лёгкая, но хищная улыбка играет на губах, а глаза внимательно следят за сосредоточенными лицами гонщиков.       Он медленно поднял флажки:       — Готовы?!       Мощный рёв двигателей диких спорткаров служит ему ответом.       — Рации включены?! — и снова рычащие моторы дают безмолвное согласие. — Тогда начнём!       Цифры на табло засветились красным:                                     3…                                     2…                                     1…       Стартер резко отпускает флажки вниз — и семь стальных зверей выстрелили вперёд, ослепляя ночь вспышками фар и разрывая тишину гарью подвывающих турбин.

***

      Намджун жмёт на газ, быстро увеличивая скорость. Короткий взгляд падает на спидометр. Стрелка стремительно поднимается вверх и начинает отклоняться вправо, набирая высокие обороты. Рывок коробки передач, и его лицо озаряет довольная ухмылка. Пейзажи за окном размазываются в яркие линии, сливаясь воедино. Он продолжает улыбаться, пока мимо не пролетает ярко-красная машина. Рот сам собой слегка приоткрывается, когда Намджун таращится на юркий зад вырвавшейся вперёд Maserati. Он не верит, что Джин его обошёл. Это просто невозможно — омега же буквально боится скорости… или боялся?       — Вот даже как. — усмехается Ким, переключая передачу на первом небольшом повороте. Он снимает с подставки рацию и, зажав боковую кнопку, подносит её к губам. — Оперился птенчик? Ну давай, похвастайся своими навыками.       Не теряя мощности, он выезжает из поворота и, выжимая педаль газа, практически упирается носом в задний бампер Maserati. Впереди новый поворот, и они словно пара фигуристов на ледовой арене синхронно входят в него. Надо же, пернатый и дрифту обучился. Чонгук мастер-класс показал или кто-то другой? Может тот начинающий гонщик, с кем щеголял Джин по красной дорожке?       — Что за сопляк с тобой был на премии? — ему плевать, что помимо омеги его могут слышать ещё пять человек. — Джин, приём!       — Да так, ещё один ценитель моего шикарного минета. — голос омеги из рации сопровождается диким гоготом остальных участников заезда. Особенно отчетливо слышно ржачь Юнги.       — Сучка! — рычит Намджун, наблюдая за красными габаритами Maserati.       Их машины, как две дикие кошки, грациозно маневрируют между препятствиями. Они выезжают с территории аэропорта и мчатся по безлюдным улицам. Их специально перекрыли люди Чхве Сана, чтобы не спровоцировать аварии на дороге общего пользования, но это не значит, что добрые правоохранительные органы в лице дорожных полицейских закроют глаза на беспредел, устраиваемый стритрейсерами, даже если этот заезд считается официальным.       Сокджин улыбается, поглядывая в зеркало заднего вида, в котором мелькает синяя Ferrari. Он прекрасно осознаёт, что Намджун может с лёгкостью его обогнать: на стороне альфы опыт и расчётливый ум, а он — просто любитель. Но омега всё равно уступать не собирается и будет бороться до конца. Джин выворачивает руль, плавно нажимая на тормоза, а затем аккуратно ускоряется, балансируя скорость. Адреналин пульсирует в голове, когда он обгоняет золотистую BMW японца. Широкая победоносная улыбка озаряет его лицо, и почему-то хочется радостно вскрикнуть, забыв о том, что он — серьёзный Ким Сокджин. Он входит во вкус, скорость будоражит кровь. Движения плавные и грациозные, как и сам омега. Руль вправо — машина послушно следует в указанном направлении; влево — она скользит по заданной траектории.       Намджун тянется к приборной панели и берёт оттуда пачку сигарет, вытаскивает одну и, не отрывая взгляда от лобового стекла, прикуривает. Салон моментально наполняется запахом никотина. Он смакует горьковатый вкус на губах, наблюдая за движущейся впереди красной машиной. Намджуну не нужна победа; единственное, что ему нужно — это прощение Джина и хоть маленький шанс на то, что они смогут быть вместе.

***

      Впереди, через квартал от Кимов, разворачивается картина на миллион. Юнги никак не может сбросить с хвоста прилипшего к нему тайца. Эта мелкая «обезьянка» вцепилась в него мертвой хваткой, нарушая все планы, ведь Юнги мечтает надрать задницу Чонгуку.       — Да отстань ты от меня! — орёт Мин, высовывая руку в окно и угрожая кулаком желтой Audi, которая буквально дышит ему в затылок. Он резко поворачивает влево, чтобы избежать столкновения, и чувствует, как сердце бешено колотится от адреналина. — Клянусь, я отпизжу тебя на финише!       Стрелка спидометра Lamborghini переваливает за триста, а этот тайский жук никак не хочет сдаваться, практически подталкивая его в задний бампер. Юнги сжимает руль, пытаясь удержать контроль над машиной, когда она начинает неистово трястись на неровностях дороги. Желание убивать возрастает в геометрической прогрессии.       — Сука! — бьёт по рулю, когда дорога начинает сужаться и какое-то время не будет возможности для маневров. — Сука!       Красные габариты зеленого Mercedes мигают где-то впереди, и Юнги выжимает газ в пол, чувствуя, как мощность машины пронзает его тело. Он должен показать сопляку Чону, что уличная гонка — это не автодром Формулы-1, и здесь король — Юнги. Словно в ответ на его мысли, двигатель ревёт, как дикий зверь.       — Какого хуя?! — орёт альфа, когда они вылетают из узкой подворотни и чуть не сталкиваются со встречным потоком машин. Он резко поворачивает вправо, избегая столкновения с фургоном, и видит, как таец тоже маневрирует, но не так ловко. — Чхве! Да чтоб ты провалился, саранча узкоглазая!       Здесь два варианта: либо Сан плохо организовал заезд, либо просто кинул им лютую подставу; есть ещё третий — они тупо свернули не там. Юнги краем глаза замечает, как несколько машин выстраиваются в ряд за ними, создавая дополнительное препятствие. Тачка тайца теряется из вида, но на её место вырывается красная Maserati с хриплым ревом мотора, за ней синяя Ferrari с яркими огнями. Юнги волком воет, хватает рацию и орёт в неё как не нормальный:       — Намджун! Да убери от меня своего омегу! Я Амо хочу, блять!       — Я не его омега! — возмущается Джин.       — Мой!       — Я не сплю с альфами! — из рации звучит голос Чонгука. — Но ради тебя сделаю исключение. Ты какую позицию предпочитаешь?       — Где я деру твой зад! — рявкает Мин и откидывает рацию на пассажирское сидение. — Даст же бог друзей-дебилов!       Юнги сжимает руль; теперь его задача — не дать обогнать себя Джину и Намджуну. Он смотрит на дорогу, глубоко вдыхает и снова нажимает на газ, чувствуя мощь Lamborghini под собой. Борьба только начинается, и он готов сделать всё возможное, чтобы удержать свою позицию на трассе.

***

      Чонгук смеётся, замечая в зеркале заднего вида, что Юнги отстал — ему мешают нагнавшие его Джин и Джун. Ох и парочка, у них даже имена созвучные. Как бы он ни ругался с Намджуном, сколько бы ни дрался, но только ему сможет доверить своего хёна. Пусть разбираются сами — Джин как никто достоин быть счастливым, а у Чонгука и своей личной драмы сейчас хватает. Вот, кстати, и она: маневрирует между встречными машинами на розовом Aston Martin.       Повороты начинают появляться всё чаще, и они входят в затяжное кольцо, чтобы развернуться в обратную к финишу сторону. Задние колеса уходят в занос, а передние красиво скользят по влажному асфальту, оставляя после себя чёрные полосы протекторов и запах жжёной резины. Чонгук опытен на таких участках: он резко подрезает омегу на выходе из кольца и устремляется вперёд, оставляя его позади.       Тэхён моргает широко открытыми глазами. Он даже не понял, в какой момент зелёный Mercedes его нагнал. Омега дергает руль вправо, пытаясь обогнать, но Амо словно слышит его мысли наперёд и тоже виляет вправо, блокируя маневр. Так было и с левой стороны. Тэхён начинает злиться и резко давит на газ, чуть ли не вжимаясь в задний бампер чужой машины.       Чонгук смеётся, но улыбка моментально сходит с лица, когда он замечает, как в Тэхёна практически врезается какой-то лихач. Омега успевает дернуть вбок руль, и Chevrolet пролетает мимо, врезаясь в фонарный столб. У Амо сердце замирает от одной только мысли, что это мог быть Тэхён. Злость на организатора заезда вспыхивает моментально. Чхве Сану осталось жить десять минут.       Альфа специально сбавляет скорость, давая Тэхёну его обогнать. Их машины равняются, и он опускает боковое окно, ловя взгляд испуганных аквамариновых глаз.       — Всё в порядке? — шепчет одними губами.       Тэхён только кивает в ответ, но и этого ему достаточно. Чонгук расслабленно выдыхает, переключает передачу и снова набирает скорость. Они мчатся по оживленной трассе, объезжая обычных водителей. Им сигналят, матерятся вслед. Прохожие снимают их на видео, и завтра весь интернет будет гудеть. Лишь бы до Америки не дошло, ибо Майкл оторвет Чону яйца, а потом он вместе со спонсорами будет ими жонглировать.       — Бррр… — передернулся Амо и, положив ладонь на пах, поправил нервно пульсирующий член. — Боже упаси.       Через пять минут гонщики наконец-то выезжают обратно на безлюдную дорогу. Тэхён идет первым, за ним следует Чонгук, а сзади в одном строю летят Юнги, Джин и Намджун. Протяжная прямая встречает их яркими огнями прожекторов аэродрома. Вдали уже заметны бело-черные флажки финиша и прорисовываются силуэты болельщиков. Вот только что-то не так: из открытых окон доносятся посторонние звуки. Чонгук смотрит назад и чертыхается.       — Только этого не хватало!       Из-за поворота, как гром среди ясного неба, появляется полицейский патруль. Синяя мигалка сверкает в темноте, а сирена пронзительно воет, заставляя сердце Чонгука забиться чаще.       — Чёрт! — выругался он, резко поворачивая влево, чтобы избежать столкновения, затем хватает рацию. — Убирайся, Тэхён!       Тэхён мгновенно реагирует, его глаза расширяются от неожиданности. Он вжимает педаль газа в пол, и машина вырывается вперед. Позади них слышится рев моторов и шум шин — полиция начинает преследование.       — Давай, давай! — кричит Чонгук, пытаясь обогнать Тэхёна. — Нам нужно их сбросить!       Юнги и Джин следуют за ними, их машины тоже начинают разгоняться до предела. Патрульные с включенными мигалками стремительно приближаются, но гонщики уже знают свою трассу наизусть. Они ловко маневрируют между поворотами, пытаясь запутать преследователей.       — Левее! — кричит Намджун через рацию, когда они выходят на узкую дорожку, окруженную деревьями. — Здесь они не смогут за нами угнаться!       Чонгук кидает взгляд в зеркало заднего вида и видит, как один из полицейских пытается свернуть за ними, но его машина скользит на повороте. Это дает им немного времени.       — Мы должны разойтись! — предлагает Тэхён, когда они выезжают на более широкую дорогу. — Разделимся на два направления!       — Хорошо! — отвечает Чонгук, его голос наполнен адреналином. — На счет три!       Они синхронно ускоряются и разъезжаются в разные стороны.

***

      Чимин, облокотившись на крыло машины, с улыбкой прокручивает TikTok. Рядом с ним стоит Хосок, потягивая пиво и угорая над спором между Джексоном и Минджи. Они ругались из-за туалетной бумаги: альфа уверял, что нет разницы, чем вытирать задницу, а омега предложил ему подтереться наждачной бумагой.       — Ты просто конченый, Джексон! — сдался Минджи, махнув рукой в сторону альфы. Он повернулась к финишной линии. — О! Они возвращаются!       Чимин резко поднял голову от экрана мобильного. Из темноты ночного горизонта к ним приближаются ряд белых фар. Но совершено неожиданно яркие светлячки разлетелись в разные стороны, и остались только две пары, а за ними красно-синие маячки.       — Копы! — раздался крик из толпы.       — Чёрт! — психует Джексон и, выбросив окурок, спрыгивает с капота. Он быстро обходит Maserati и, распахнув водительскую дверь, поворачивается к парням. — Хо, Чим, поехали!       Минджи по наитию усаживается на переднее сидение, пока Хосок и Чимин всматриваются вдаль, пытаясь понять, кто направляется к ним.       — Уезжайте! — командует Чон, нервно глядя на дорогу. — Это Джин и Юнги!       Джексон в последний раз бросает взгляд на гоночную трассу, кивает и садится в машину, с громким визгом колес срываясь с места.       За считанные секунды на огромной парковке остались только одиноко стоящие Хосок и Чимин.       — Крошка, я хотел сказать… — начинает Хосок, но его прерывает омега.       — Я знаю, — отвечает он, улыбаясь и кладя руку на плечо Чона. — Сердце не выбирает, кого любить.       Альфа кивает, его серьезный взгляд устремлен вдаль.       — Ты должен отпустить прошлое, тогда твоё будущее станет реальным, — тихо произносит Хо, его голос полон понимания.       Чимин ничего не отвечает. Они расходятся друг от друга на три метра, и через несколько секунд два спорткара тормозят около них. Хосок меняется местами с Джином, а Чимин усаживается на пассажирское сидение чёрного Lamborghini.       — Встретимся у бара! — кричит Хосок Юнги и, включив передачу, срывается с места.       Lamborghini рванул следом, и Чимин чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Юнги уверенно управляет машиной, маневрируя между другими автомобилями на пустынных улицах города. Омега доверяет любимому, но на всякий случай пристегивает ремень безопасности, и напряженно следит за тем, как две полицейские машины начинают преследование.       — Давай, давай! — нервничает Юнги, подгоняя машину, будто от этого она поедет быстрее.       Чимин прижал руки к сиденью, ощущая, как скорость накрывает его волной. Он обернулся и увидел, как сзади сверкают красно-синие огни. Полицейские не собирались отступать.       — Увернись налево! — подсказал омега, указывая на узкий переулок.       Юнги мгновенно среагировал, поворачивая влево. Lamborghini резко ускользнула в тень переулка, и полицейские машины пронеслись мимо, не успев заметить их. Чимин выдохнул с облегчением, понимая, что это только временное спасение.       — Давай бросим машину на парковке какого-нибудь ЖК, а завтра заберём? — нервно оглядываясь по сторонам, предложил Пак.       Они выехали на более широкую дорогу, и Юнги снова выжал педаль газа в пол. Ветер свистел в ушах, а звук мотора напоминал рев диких животных.       — Если мы догоним Джексона, то ты пересядешь к нему! — сказал Юнги, не отрывая взгляда от дороги.       — Нет! — резко ответил Пак. — Я без тебя никуда не поеду!       — Чимин, прекрати спорить! — рявкнул альфа, бросив на него быстрый взгляд. — Пересядешь к Джексону, а я уведу копов за собой, а потом приеду в бар. Разговор закончен!       Они помчались по улицам, пока не увидели впереди знакомый силуэт красного спорткара Джексона. Мин поравнялся с ним, и знаком руки попросил остановится.       — Садись! — крикнул Джексон, открыв дверь. — Быстрее!       — Будь осторожен. — пропищал Пак и, чмокнув истинного в уголок губ, выбрался из машины.       Мин проследил за Чимином, и когда тот уселся в красную мазерати, обратился к Джексону:       — Если с ним что-то случится… — предупреждающе смотрит на китайца Юнги. — Я убью тебя.       — Понял. — кивнул Ван.       Теперь они были втроём: Джексон за рулем, Минджи на пассажирском сиденье и Чимин на заднем.       — Куда теперь? — спросил Минджи, его голос был полон тревоги.       — К бару! — ответил Джексон. — Там мы сможем смешаться с толпой и отдохнуть.       Они мчались по ночным улицам, а в воздухе витала смесь страха, бензина и жженой резины. Вскоре они добрались до бара, который был полон людей. Джексон быстро припарковал машину и все выскочили наружу.       — Быстрее! — поторопил их альфа. — Заходим!       Они пробежали мимо входа и скрылись внутри. Музыка гремела, а огни мигали в такт ритму. Чимин почувствовал, как напряжение начинает отпускать его. Они нашли свободный столик в углу и уселись.       — Соедините два стола. — обратился к официанту Джексон. — Скоро прибудут наши друзья… Наверное.

***

      Тэхён мчится по городу, зажатый между двумя полицейскими машинами. Он быстро оглядывается по сторонам, ища выход из западни. По бокам лишь бесчисленные закрытые магазинчики, а по тротуарам редкие прохожие с открытыми ртами наблюдают за погоней с любопытством.       Заметив небольшой закоулок, он прокладывал в голове траекторию. Поджав губы и резко дёрнув руль вправо, омега подрезает полицейскую машину, и та по касательной цепляет его задний бампер. Астон капризно завилял по дороге, и Тэхён, не справившись с управлением, влетает в витрину цветочного магазина. Стекла разлетелись, осыпая розовый кузов мелкой крошкой. Тэхён жмурясь от боли в левой ноге, наваливается на дверь, выбираясь наружу. Слава богу, что перед маневром он сбросил скорость, и, благодаря этому, омега отделался легкими ушибами.       — Чёрт! — стонет он, подняв руки над головой, и выходит из разбитого павильона. — Отец меня убьёт!       Довольные полицейские выбежали из машин и уже направлялись к нему, чтобы произвести арест, но их путь внезапно перекрывает зеленый мерседес. Он появился так резко, что Тэхён испуганно отскакивает назад.       — Залезай, быстро! — орёт Чонгук, толкая пассажирскую дверь. — Давай!       Тэхён сам не понял, как за считанные секунды залетел в салон мерседеса. Машина сорвалась с места, а сердце начало отбивать сильнейший ритм от адреналина и кофейного аромата, что так густо заполнил салон автомобиля.       — Ты как? — нервно поглядывает на омегу Чонгук, крепко сжимая руль. — Переломы, сотрясения?       — Всё нормально, — тихо отвечает Тэхён, накидывая капюшон на голову.       Чонгук резко поворачивает влево, ускользая от преследования. Полицейские машины уже выстраивались в цепочку за ними, но Чонгук не собирался сдаваться. Он вжимает газ до упора, и мерседес вырывается вперёд, словно дикая птица.       — Держись крепче! — кричит он, когда поворачивает на узкую улочку, где автомобили едва помещаются.       Тэхён чувствует, как аромат альфы начинает проникать в его кровь. Патрульные машины пытаются маневрировать за ними, но Чонгук ловко уходит от их хватки. Впереди копы раскинули металическую полоску острых шипов. И вот, вроде бы конец, но Амо резко сворачивает в боковую улицу, царапая марседес о мусорный бак.       — Доверься мне, Смурфик, я вытащу нас!       Тэхён хмыкает и, натянув капюшон пониже на глаза, откидывается на спинку сидения. Чонгук бегло наблюдает за действиями омеги, и когда от движения руки рукав худи немного задирается, он замечает татуировку на запястье. Тонкая алая нить, когда-то символизировавшая их неразрывную связь, теперь была изуродована. Она превратилась в плотную черную линию, усеянную острыми колючими шипами, становясь зловещим подобием колючей проволоки, что душит, а не связывает.       Это не просто рисунок — это рана, выжженная на коже, кричащая о боли и разрушении.       — Пристегнись, — сквозь зубы процедил альфа и дёрнул рычаг скорости.       Они около получаса метались по городу, уклоняясь от преследования. Тэхён сидел на пассажирском сиденье, погружённый в свои мысли, и не сразу осознал, что машина остановилась. Когда он наконец очнулся и посмотрел по сторонам, его брови сошлись на переносице. Вокруг царила тишина, и было слышно лишь звук работающего вентилятора охлаждения двигателя.       — Почему мы здесь? — спросил Тэхён, стараясь скрыть растерянность в голосе.       Альфа, всё ещё напряжённый, барабанил пальцами по рулю. Его глаза были полны решимости, но в них также читался страх.       — Нам надо поговорить, — сказал Чонгук и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку сидения.       Тэхён взглянул на альфу и заметил, как его челюсти сжаты так сильно, что казалось, он вот-вот треснет от напряжения.       — Говори. — ответил Ким, стараясь звучать спокойно.       Амо, не отрывая затылок от подголовника, повернулся к нему. Тоскливый взгляд пробежался по красивому лицу омеги, а затем спустился вниз, впиваясь в руку, где до сих пор виднелась уродливая татуировка.       — Тэ, я тебя люблю. — Амо резко поднял ладонь вверх, прерывая парня, который, открыв было рот, намеревался что-то сказать. — Нет, подожди, послушай. Пять лет назад я потерял жизненный ориентир. Мой близнец погиб у меня на глазах. Чимин после изнасилования боялся меня, видя в моём лице своего палача. Джин от всего происходящего буквально сходил с ума. Моя семья раскололась, понимаешь? — он сделал глубокий вдох, успокаивая нервы. — Я прекрасно осознавал последствия всего дерьма и не хотел тянуть тебя за собой. Даже если бы мы сбежали вместе, что бы я мог тебе дать? Ты привык к достатку, привык жить в роскоши, а у меня ничего нет. — альфа прикусил нижнюю губу и отвернулся к окну. — Только вернувшись в этот город и снова встретив тебя, я понял, как сильно ошибался. Мне не нужно было думать за тебя, я должен был дать тебе право выбора. Тэхён… — он замолчал на пару секунд, словно набираясь смелости. — Я трус, который недостоен и грамма твой любви, но я так же эгоист, который хочет вернуть её, всю без остатка. Она принадлежит мне, понимаешь? Я не отдам её никому, я не отдам тебя никому, Тэ. Ты можешь сколько угодно упираться, пытаться убежать, но каждый раз я буду снова тебя догонять.       Тэхён сжал губы и слегка задрал голову вверх, пытаясь удержать навернувшиеся слёзы. От каждого слово, произнесенного любимым хрипловатым голосом, его сердце сжималось до маленького шарика для пинг-понга. Где-то в глубине души, он хочет простить Чонгука, но обида, что острыми шипами сковывает обессиленное тело, не даёт ему вымолвить ни слова.       — Я не требую, чтобы ты любил меня вновь сразу, — шепчет Чонгук, не замечая терзаний омеги. — Ты просто дай хотя бы шанс. Позволь доказать, что я сожалею о каждом дне без тебя.       Амо поворачивается и аккуратно берёт его руку в свою, сдвигает ткань рукава худи вверх и, слегка наклонившись, нежно целует чёрно-красный узор пересекающий тонкое запястье. Омега больше не пытается скрыть слёзы, они беспрерывным потоком текут по впалым щекам. Каждое движение губ альфы, выворачивает его внутренности наизнанку.       — Не говори ответ сейчас, подумай, я здесь ещё два дня. — Амо слегка улыбается и мягко обхватывает щеки Тэхёна, вытирая большими пальцами соленные капли. — Не плачь, Смурфик, мне невыносимо видеть твои слёзы.       — Мингю сказал, вы приехали на две недели… — бархатистый голос Кима дрогнул. — Прошла только одна.       Чонгук до смерти хочет прижать омегу к себе, настолько сильно, чтобы вся боль, бурлящая в синих глазах, перешла к нему.       — Мне нужно тренироваться, в конце месяца заезд Формулы-1, тренер приказал в срочном порядке вернуться обратно. Джин закончит оставшиеся дела без меня.       Тэхён еле заметно кивает, затем аккуратно убирает чужие руки от своего лица. Его переполняют эмоции и чувства, и единственное, что он сейчас хочет — это остаться один на один со своими мыслями.       — Отвези меня домой. — тихо просит Ким и отворачивается к окну.       Чонгук до боли закусил внутреннюю сторону щеки и, нажав на кнопку запуска двигателя, выкрутил руль, плавно выезжая на дорогу.

***

      Джин, стоя около бара, слушал объяснение Чхве Сана о том, как так вышло, что они вместо перекрытых улиц выехали на оживлённую дорогу. Как выяснилось, Тэхён свернул не там, и из-за этого произошла путаница, ведь все участники гонки следовали за ним. Джин, качая головой, тяжело вздохнул. В этот момент на его телефон пришло новое уведомление. Он вытащил мобильный из кармана и, смахнув по экрану, прочитал сообщение. Гук-и: Со мной всё в порядке, будь в баре, приеду через пару часов.       Быстро ответив, омега вновь убрал телефон и улыбнулся Чхве на очередное извинение. Чимин и Хосок стояли чуть в стороне, удерживая придурков Минджи и Джексона от драки. Признаться честно, они уже достали даже всегда спокойного Джина — их склоки невозможно было слушать.       — Из-за тебя я потерял пятьсот кусков! — орёт омега в лицо китайца. — Это огромные деньги для меня, придурок!       — Я тебе предлагал вернуть их, но ты сам отказался! — кричит в ответ Ван, еле сдерживая себя, чтобы не придушить истеричку Минджи. — Может мне тебе отсосать за моральную компенсацию?!       — Твой отсос стоит максимум двадцатку, а что будем делать с остальной суммой? — кривится брезгливо парень. — Рот треснет столько меня обслуживать.       Глаза Джексона вспыхнули недобрым пламенем, и омега резко захлопнул рот, понимая, что переборщил. Он опасливо делает шаг назад, надеясь найти там укрытие, но сзади стоит Чимин, а тот готов отдать Минджи на растерзание даже стае гиен.       — Сядь в машину, я отвезу тебя домой, ты пьян и не контролируешь, что говоришь. — цедит сквозь зубы Ван. — И советую сделать это как можно быстрее, пока моё терпение окончательно не лопнуло.       — Хорошо. — пропищал Минджи и так юрко запрыгнул в машину, что наблюдающие за ними друзья удивленно присвистнули.       Джексон подошел к водительской двери и, открыв её, повернулся к Хосоку.       — Если через час я не позвоню, ищите его в морге, а меня в полиции. — прорычал он, забравшись в салон. Через пару секунд красная Мазарати сорвалась вдоль по улице.       Спустя ещё пятнадцать минут наконец-то приехал злой как чёрт Юнги. Он сразу кинулся с кулаками на Чхве, но был вовремя остановлен Чимином и Хосоком. Бедный Сан в этот вечер постоянно находился на грани того, чтобы получить по морде за плохо организованный заезд.       Джин, скучающе, помешивал соломинкой лёд в каком-то фирменном коктейле от бармена и наблюдал за воркующими Юнги и Чимином. Пара будто бы и не ругалась несколько часов назад, и это не могло не улыбнуть. Природа не зря выбрала их в истинные. Юнги — вспыльчивый и агрессивный, рядом с омегой раскрывается нежным и любящим мужчиной. Чимин, брошенный родным отцом и преданный первой любовью, безоговорочно доверяет только Юнги, отдав ему душу и сердце. Джин верит, что ещё немного, и младший полностью выберется из своей скорлупы, и их отношения выйдут на полноценный уровень.       Сокджин присасывается к трубочке и прикидывает, сколько времени осталось до приезда Амо. Он уверен, что Чон сейчас рядом с Тэхёном, и это, наверное, к лучшему, ведь парням нужно многое обсудить. Чонгук все эти пять лет думал, что умело скрывает свою тоску, но Джин воспитывал его с семи лет и читает младшего как открытую книгу. Он знает, что чувства никуда не ушли, и Амо всё так же горячо любит Тэхёна.       Ким грустно усмехнулся, желание перейти на что-то крепче коктейля с каждой секундой становится всё сильнее. Его мальчики выросли, полюбили, нашли своё счастье, и пусть оно ещё рыхлое и неокрепшее, он уверен, что они справятся. Вот только Джину уже тридцать два, и кроме карьеры и любви к «детям» у него больше ничего нет. Конечно, в Америке остались его верные поклонники, которые не теряют надежды когда-нибудь заполучить недосягаемого Ким Сокджина, но день ото дня их количество уменьшается. А Джин просто не может: каждый раз, смотря на какого-то альфу, перед глазами возникает высокий крупный блондин с глубокими ямочками на щеках.       Джин извиняется перед ребятами и, поднявшись с диванчика, направляется к барной стойке. Забравшись на высокий стул, он просит бармена налить виски. Молодой альфа коротко кивает и принимается за заказ.       — Привет, птенчик, — низкий, чуть хриплый голос звучит прямо возле уха. Джин незаметно сглатывает, прикрывает глаза на секунду, берёт себя в руки и снова открывает. — Почему один, где твой охранник? — спрашивает альфа, становясь напротив и упираясь локтем в барную стойку. Джин игнорирует вопрос, берет свой стакан с виски и делает пару обжигающих глотков. — Ладно, я шучу. Как добрались, без происшествий?       — Нормально. — равнодушно отвечает Джин, косо поглядывая в сторону выхода, молясь, чтобы Амо как можно скорее приехал.       — Мы можем выйти поговорить? — спрашивает Намджун и аккуратно забирает у омеги виски и делает глоток, смотря на него поверх бокала.       Джин наблюдает, как альфа возвращает напиток обратно, затем облизывает нижнюю губу кончиком языка. Намджун, сам того не понимая, заставляет омегу нервно сжимать пальчики ног. Джин уже пожалел о том, что согласился дожидаться Чонгука в баре.       — Говори здесь, зачем куда-то уходить. — наигранно расслабленно пожимает плечами омега.       — Ладно. — слегка хмурит брови Ким, ему хотелось бы остаться наедине, но пусть будет так, как хочет Джин. — Во-первых, я прошу прощения за то, что наговорил тебе тогда. На самом деле я так не думаю, просто у меня был шок… — он сглатывает и зачесывает пятерней руки волосы назад. — Ревность отключила мой рассудок, и я ляпнул не подумав, а когда через несколько дней сознание вернулось, тебя уже не было в городе.       Джин очень старался скрыть нервозность, но когда он взял стакан, рука предательски задрожала. Ну и пусть! Пусть видит! Плевать! Джин в один глоток допивает виски и громко ставит стакан обратно на стойку.       — Я понимаю и не держу на тебя зла. — твёрдо произнес омега, спрыгивая с высокого стула. — Если на этом всё, я пойду.       Намджун нагло хватает его за запястье, удерживает, отчетливо слыша под пальцами учащенный пульс.       — Куда? — единственное, что сообразил спросить Ким.       — Домой.       — К Чхве Сану? — внезапно выдаёт альфа и замирает, осознавая, что вновь повторяет старые ошибки. Идиот.       Сокджина охватывает непонятная, дикая ярость — ему впервые в жизни захотелось кого-то убить. Намджун снова, хоть и не открыто, но обвиняет его в том, что ему неважно с кем спать. Если бы это сказал кто-то другой, Джин бы только посмеялся и, пожелав хорошего вечера, ушёл. Но слова, сказанные именно этим человеком, делают настолько больно, что хочется умереть.       — Тебе какая разница куда я иду?! — гневно шипит омега, пытаясь вырываться из хватки. — Отпусти, блять! — кривится, когда альфа усиливает сжатие. — Какое право ты имеешь лезть в мою жизнь?!       — Полное. — внезапно рычит Намджун, становясь к омеге так близко, что даже воздуху между ними не просочится. — Зря ты вернулся, птенчик. — он ведёт носом по нежной шее, вдыхая такой любимый яблочный аромат. Зверь внутри дуреет как от наркотика. Ревет, приказывает пометить своего омегу.       — Вы посмотрите, как осмелел! Совсем не переживаешь, что нас могут увидеть и доложить твоему отцу? — шипит Джин, кладя ладонь свободной руки на широкую грудь альфы, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Как ты будешь смотреть в глаза своему папе, а? Из-за меня от него ушёл муж!       Намджун пробуждает в нём первобытную ярость. Омеге хочется разорвать его на мелкие куски.       — Мне плевать! — рычит ему в лицо альфа. — Ты отказался от себя, ради всех, а я откажусь от всех, ради тебя! — он грубо вгрызается в приоткрытые от удивления губы требовательным поцелуем.       Сокджин слабо мычит, его сердце колотится в груди, а слёзы горячими каплями скатываются по щекам. Он мечтает о том, чтобы Амо появился здесь и сейчас, разорвал этот поцелуй, ведь с каждым касанием чужих губ его решимость тает, словно снег под палящим солнцем.       В его памяти остались лишь смутные обрывки: как они добрались до дома Намджуна, как слегка обветренные губы обжигали его шею и лицо, а крепкие руки неустанно исследовали его разгорячённую кожу. Он не помнит, как одежда срывалась с их тел, как они, запутанные в поцелуях, поднялись на второй этаж, как, наконец, рухнули на кровать, избавляясь от последних преград между собой. Каждое прикосновение словно пламя оставляло после себя кровавые ожоги. Сокджин утопал в страсти, которая ещё пока балансирует на грани нежности. Он мечтал об этих сильных руках слишком долго и уже не надеялся когда-нибудь ощутить их на своём теле.       Намджун очень старается быть ласковым, но тихие стоны любимого срывают его цепи с петель. Пять лет он жил воспоминаниями, пять лет засыпая и клятвенно обещая себе, что перестанет любить, но каждое утро просыпался и всё снова шло по кругу. А когда Джин вернулся, он точно и безоговорочно понял, что никогда не сможет отпустить — прикинется тенью, но будет рядом несмотря ни на что.       — Больше не бросай меня, птенчик, — шепчет альфа, вылизывая изящную шею. — Не оставляй меня никогда, второй раз я этого не переживу. — Он спускается ниже, опаляя горьким дыханием нежную кожу ключиц и груди. — Я последую за тобой хоть на край света, ты только не уходи без меня.       Альфа сползает вниз, и ладонями скользит по идеальному телу, аккуратно разводит длинные ноги в стороны и устраивается между ними. Он проводит влажным языком по розовой головке и смотрит вверх, ловя тихий стон. Этот звук лучше самых красивых мелодий созданных человечеством. Намджун обхватывает небольшой член губами и пропускает его в рот до самого основания. Джин не сдерживается, громко стонет, он тянется к светлым волосам, сжимая их пальцами у самых корней. Альфа опускает и поднимает голову, пошлые чавкающие звуки разносятся по всем уголкам комнаты, а громкие стоны вырываются из открытых окон. Намджун мучил омегу до тех пор, пока тот не начал молить о большем. Зверь внутри, уже был на грани обморока от перевозбуждения, и если через пару секунд он не окажется внутри омеги, то Намджун останется без звериного начала.       Сокджин тоже очень хочет получить в себя член. Он хватает альфу за волосы и, потянув вверх, впивается в пухлые губы страстным первобытном поцелуем. Кусает до первых капель крови, призывно поднимая бёдра вверх, и за неповиновение полосует широкую спину ногтями, как можно сильнее. Намджун рычит от боли и жжения на потной коже и, подхватив чужие ноги, врывается в горячее нутро, выбивая громкий крик, от которого дребезжат оконные стекла.       — Ты не птенчик… — хрипит альфа ему в шею и, тяжело дыша, даёт омеге привыкнуть к размеру. — Ты…       — Кто? — переспрашивает Джин и немного ёрзает, устраиваясь поудобнее.       — Не знаю, я ещё не придумал.       Сокджин смеётся, но улыбка слетает с его лица, когда альфа делает первый глубокий толчок. Он выгибается дугой, ведь Намджун моментально попадает по заветному комочку, будто они каждый день занимаются сексом, и тот точно знает куда целиться.       Намджун больше не нежничает, в каждом толчке и прикосновение резкость и несдержанность. Он дорвался, и не отпустит, пока Джин от усталости говорить не сможет. Омега под ним мечется, не зная куда деть руки, ведь на спине альфы уже кровавое месиво от его ногтей, а Намджун только подливает розжиг в их огонь, распаляя Джина ещё сильнее.       Сокджин обхватывает мощную шею, тянется за поцелуем и моментально его получает. Альфа хозяйничает в его рте, вылизывая белоснежный рядом зубов и посасывая скользкий язык. Выделяющаяся смазка хлюпает от каждого толчка, заводя влюбленных ещё сильнее. Джин сцепляет ноги на пояснице Намджуна и приподнимает бёдра, двигается на встречу толчкам. Альфа заполняет его полностью, без остатка отдавая себя. Их прошлая и единственная ночь ни в коем сравнение не идёт с этой, когда они соскучились, когда истосковались друг по другу. Намджун, слыша своё имя в стонах омеги, с ума сходит, хочется слушать это на повторе двадцать четыре на семь.       Джин здесь, под ним, в его жизни, и от этого хочется выть диким зверем.       Омега покрепче цепляется в широкую спину и, собрав все силы, переворачивает их меняя местами. Он седлает бедра альфы, берет его крупные ладони и кладёт на свои ягодицы. Джин, не отрывая глаз от любимого лица, начинает двигаться на толстом члене, насаживаясь на всю длину, и дарит хриплые стоны, о которых так мечтал Намджун.       Ночь, кажется, бесконечной, и альфа бы хотел, чтобы она не кончалась никогда. Он, спустя пять лет, наконец-то вздохнул полной грудью, наконец-то начал жить. Джин, что так старательно объезжает его член, не просто омега, он азот, без которого Намджун не может дышать. Альфа рывком садится и прижимает к себе влажное от пота тело, ловит красные от укусов губы своими, целует.       Джин обвивает его шею руками и продолжает ритмично двигаться, насаживаясь на всю длину члена и привставая. Его громкие стоны и горячие дыхание смешивается со шлепками от соприкосновения тел, разнося по комнате пошлые звуки.       — Я тебя люблю. — шепчет альфа, чувствуя, как волна наслаждения собирается внизу живота. — Очень сильно люблю.       У Сокджина в груди взрываются тысячи разноцветных фейерверков. Он прижимается губами к губам альфа и так отчаянно целует, будто кто-то сейчас ворвется и отнимет его у него. От слов Намджуна по телу мурашки бегут, а в груди расцветают миллионы маленьких клематисов, закрывая и залечивая собой старые раны. Джин прижимается альфе и кончает с громким стоном, вырвавшимся из приоткрытых губ.       Намджун фиксирует его бедра, и после нескольких глубоких толчков кончает следом, утробно прорычав. Они шумно дышат и, не выпуская друг друга из объятий, падают на подушки. Намджун переворачивается на бок, прижимая омегу к себе, позволяя узлу внутри набухнуть и допустить сцепку. Джин молчит, кусая пухлые губы, распирающее чувство внутри продлевает крышесностный оргазм.       За окном глубокая ночь, или вовсе ближе к утру. В комнате приятная темнота и яркий запах секса. Джин, положив голову на широкую грудь, нежится в крепких объятиях.       — Джун-и…       Альфа вопросительно мычит и протягивает руку, открывает прикроватную тумбочку, достает оттуда пачку сигарет и зажигалку.       — Амо тебя побьёт. — улыбается омега, слыша как младший хмыкает. — Он, наверное, уже стоит под забором с топором.       Намджун затягивает и выпускает дым в потолок, а пальцами свободной руки блуждает по обнаженному телу.       — Нам не привыкать драться из-за тебя. — спокойно отвечает он хриплым низким голосом, от которого омега вновь чувствует возбуждение.       — Из-за меня? — наигранно раздраженно переспрашивает Джин. — Я значит виноват? — он поднимает голову, заглядывая в смеющиеся глаза.       — Нет, ты не виноват, виноват я, и моя неконтролируемая ревность, от которой отключается моё фирменное хладнокровие. — альфа чуть поддается вперёд и успокаивающе целует старшего в лоб. —Люблю.       Джин игриво закатывает глаза и ложится обратно на широкую грудь.       — Ты уже говорил.       — А ты нет. — буркнул альфа и, затушив окурок в пепельнице, резко опрокинул омегу на спину, нависнув сверху. Джин чувствует упирающийся ему в бедро твердый член и моментально заводится сам. — Скажешь?       — Что? — улыбается коварно и разводит ноги шире. Смазка уже увлажнила растараханый ранее вход, и он поднимает бёдра вверх.       — Не придуривайся. — шепчет альфа у самых губ и слегка толкается, проникая только головкой.       — Спроси об этом после второго захода.       Сокджин выгибается дугой, когда получает такое желанное проникновение. Комната вновь наполняется громкими стонами, утробными рыками и пошлыми шлепками. Джин по-другому больше не хочет, Намджун по-другому никогда и не хотел. Они потеряли слишком много времени, и теперь впереди их ждет много работы, чтобы всё наверстать.       — Я тебя люблю. — последнее, что услышал Намджун перед тем, как погрузиться в сон.