Амо(r)

      Джин, уютно устроившись на кухне, задумчиво листает ленту facebook. Время от времени он закидывает в рот маленькие шоколадные шарики, которые утром ему доставил курьер. Омега не знал от кого этот вкусный подарок, но каждый раз, когда сладость приятно ощущалась на языке, он мысленно боготворил отправителя. Конфетки имели множество разных вкусов и начинок, и пока Сокджин ни разу не повторился.       Кофе, только что сваренный, издавал манящий аромат, наполняя пространство утренним зарядом, отчего домашние начинали потихоньку пробуждаться.       — Доброе утро, хён. — в кухню вошёл сонный Чимин.       Рыжие волосы были растрепаны, а глаза ещё не успели полностью проснуться. Он подошёл к Джину и, наклонившись, нежно поцеловал его в щеку.       — Доброе утро, крошка.       Младший налил себе кофе и с лёгкой улыбкой сел рядом, потянувшись к шоколадным шарикам.       — Давно в нашем доме не было шоколада. — закидывает шарик в рот. — Ммм, вкусно. — кивает одобрительно и тянется за ещё одним. — У тебя скоро течка, хён?       Сокджин давится конфетой и, выгнув бровь, отрицательно качает головой.       — Объясни мне, ребёнок, как конфеты на столе связаны с моими омежьими днями?       — Ты ведь редко ешь сладкое — фигура и всё такое, и я подумал, может у тебя ПМС и ты захотел порцию гормона счастья.       Старший, пожав плечами, утвердительно хмыкает. Такой ответ принимается — логика в нём есть.       Через десять минут на кухню вышел Чонин. Он выглядел не менее сонным, чем его омега, поэтому, быстро клюнув Чимина в губы, альфа совершил набег на холодильник, достав оттуда молоко и глазированный сырок.       — Какие планы на день? — спросил альфа, усаживаясь около рыжего.       — Как обычно тренировки, потом домой. — сухо ответил Пак, отчего глаза Чона недобро сузились. — Что?       — Я заберу тебя из школы. — альфа бросает короткий взгляд на старшего, который был поглощен телефоном. — Не дай бог, ты свалишь куда-нибудь, как в прошлый раз, понял?       Чимин молча кивает. На прошлой недели он с парнями из танцевальной группы решил покушать мороженого недалеко от балетной школы. Его телефон сел, и Чонин не смог до него дозвониться, а когда омега вернулся домой, устроил ему грандиозный скандал, обвиняя во всех смертных грехах и выставляя последней шлюхой.       — Я тебя люблю. — альфа, после кивка омеги, улыбается и целует его в лоб. — А ты меня, правда?       — Да. — Пак сжимает кулак под столом, и только сейчас понимает, что Чонин на отходняках, поэтому его настроение скачет в геометрической прогрессии.       В этот момент в кухню зашёл Чонгук. Он был полон энергии, словно зарядился ею прямо от утреннего солнца.       — Доброе утро, семейство. — проговорил он, целуя омег по очереди. — Чего хмурые такие?       — Это ты у нас ранняя пташка, а мы любители поспать до обеда. — пробурчал Чонин, запихивая за щёки конфетки.       — Кто рано встаёт…       — Ой, заткнись! — перебил его Чонин. — Сейчас начнешь проповедовать здоровую жизнь, не все такие идеальные, как ты, Купидон, или как там тебя называет Тэхён.       — Амор!       Чонин скривился и моментально получил жесткий подзатыльник от старшего.       — Да за что?! — недовольно рычит альфа, испепеляя взглядом Кима.       — Ты стал невыносим последнее время, Чони. — спокойно объясняет Джин. — То к Чимину придираешься со своей ревностью необоснованной, то к Чонгуку вообще по всяким мелочам, кто следующий на очереди, я?       Альфа резко отодвинул стул, отчего крохотный Чимин испуганно вздрогнул, и Сокджин, заметив это, задумчиво нахмурил брови.       — Может мне тогда съехать, чтобы вас не раздражать?! — рявкнул Чон и вышел из кухни.       За столом воцарилась мертвая тишина — единственным звуком был гул работающего холодильника. Чонгук тяжело дышал, пытаясь сохранить своё привычное спокойствие. Чимин ощущал, как его сердце громко колотится в горле. Сокджин неотрывно смотрел на стул, где всего минуту назад сидел Чонин.       — Он употребляет наркотики? — чуть дрогнувшим голосом спросил Джин.       Младшие перебросились короткими взглядами и, одновременно тяжело вздохнув, опустили голову вниз.       — Как давно?       — Чуть больше года. — тихо отвечает Чимин и шмыгает носом, чувствуя себя виноватым. — Джин, мы не говорили, потому что надеялись, что он прекратит.       Ким медленно поворачивает голову, смотря на омегу.       — Он… он бьёт тебя?       — Нет! — громче, чем следовало, ответил Пак. — Нет, хён, клянусь, Чонин… он… он просто стал очень ревнивым, а так всё хорошо, честно.       Сокджин ставит локти на стол и, обхватив руками голову, зарывается пальцами в волосы.       — Его надо положить в центр. — произнес он, стараясь держать себя в руках. — Пока не поздно. — омега встаёт из-за стола. — Чимин, я подброшу тебя в студию, и оттуда уже поеду на работу.       Младший кивает, целует альфу в щеку и ставит пустую чашку в раковину, после чего выходит из кухни.       — Хён, можешь подвезти и меня тоже?       — А где твоя машина? — устало вздыхает Джин, но не дождавшись ответа, кивает. — Поехали, только поторапливайся, Намги убьёт меня за опоздание.       — Хорошо.

***

      Хосок вошел в тихое придорожное кафе и, осмотрев помещение, заметил знакомую широкую спину. Усмехнувшись, он направился к столу, по дороге кивая официанту.       — Лимонад, пожалуйста. — широко улыбается и усаживается напротив злого как чёрт Чонина. — И виски.       — Почему ты постоянно такой солнечный? — рычит альфа, смотря ему в глаза. — У меня иногда от твоей яркости начинаются мигрени.       Хосок пожал плечами.       — Могу уйти, чтобы не ослеплять тебя?       — Нет.       — Тогда не пизди, детка. — кривит губы и откидывается на спинку диванчика. — Что на этот раз? Чимин? Чонгук? Или просто не стой ноги встал?       Чонин тяжело вздохнул, его взгляд нашёл какую-то крошку на столе, и он пару минут молча её изучал.       — Я действительно стал раздражительным? — нарушил молчание альфа.       Хосок открыл рот, чтобы ответить, но в этом момент к ним подошёл официант с заказом. Молодой омега кокетливо улыбнулся парням и, поставив напитки на стол, удалился.       — Он сейчас заигрывал с нами? — выгнул бровь Чонин, наблюдая за покачивающимися ягодицами омеги. — Хо, а ты когда-нибудь пробовал тройничок?       — Нет, а что, хочешь попробовать? — спрашивает Хосок, наклоняясь ближе через стол, скользит взглядом по тонким губам. — Так и скажи, что мечтаешь увидеть меня голым?       Чонин неожиданно ловит его за шею и притягивает так, что они практически заваливаются на стол, сталкиваясь лбами.       — Если ты будешь голым сидеть на мне, то я не против на это посмотреть.       К их гейским шуточкам привыкли все, но иногда Хосок не мог различить, где правда, а где просто элементы стёба. В такие моменты голос Чонина становился низким, глубоким, что казалось, будто каждое слово вырывается из глубины души, наполняя воздух гудящим напряжением.              — Я предпочитаю, чтобы сидели на мне, и желательно омеги. — хмыкает Хо и, толкнув ржущего друга в плечо, снова откидывается на спинку. — Ну так что, зачем ты меня сюда позвал?       Чонин перестал смеяться и, взяв в руки бокал, отхлебнул терпкий напиток.       — Мне просто спокойно, когда ты рядом дружище. — смотрит на друга сквозь стекло и янтарную жидкость. — Ты как единственная полоска света в моей жизненной темнице.       Хосок тепло улыбается, когда их взгляды пересекаются. Он с каждым днём все больше осознаёт, что этот человек стал для него чем-то большим, чем просто друг. Альфа не может объяснить, почему его сердце так сильно реагирует на каждую улыбку или наоборот вспышку гнева. Возможно, это был тот самый момент, когда два мира пересеклись — мир надежды и мир разрушения.       — Поехали, я отвезу тебя кое-куда.

***

      Сокджин остановился около больших ворот и, заглушив двигатель, повернулся к сидящему рядом Чонгуку. Тот с широкой улыбкой на губах быстро тыкал указательным пальцем по экрану мобильного.       — Эй, Донжуан, выметайся! — усмехается, когда у младшего от его громкого голоса выпадает телефон из рук.       — Хён, а какие у тебя планы на субботу? — рыская рукой под сиденьем, спрашивает Чон.       — А что?       — Мы хотим поехать в Пусан, на море. — нащупав телефон, альфа победоносно хмыкнул. — Может ты с нами хочешь?       Сокджин поджимает губы и отрицательно качает головой. В субботу Намги тащит его на какую-то закрытую встречу с партнёрами, чтобы, как обычно, похвастаться молодым и красивым любовником.       — Как-нибудь в другой раз, у меня уже есть планы на эти выходные.       Чонгук кивнул и, поцеловав старшего в щеку, вышел из машины. Когда белый седан скрылся за поворотом, альфа ввёл код на электронном замке и вошёл во двор. Он успел сделать только пару шагов, как на его спину запрыгнула маленькая обезьянка и начала осыпать его щеки поцелуями.       — Задушишь! — смеётся Чонгук, подхватывая омегу под колени. — Вот же коала!       — Я соскучился! — не перестаёт целовать всё, до чего может дотянуться Тэхён. — Намджуна нет, приедет через пару часов.       — О, это хорошо, значит можно немного поваляться около бассейна.       Тэхён фыркает и, спрыгнув со спины альфа, поправляет задравшуюся футболку.       — Я вообще-то, не это имел ввиду. — бурчит, разглаживая ладонями мелкие складочки.       Чонгук, наблюдая за обиженным парнем, еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться в голос. Он не импотент и хочет своего омегу до пищащих яиц, но быстрый перепихон на втором этаже чужого дома совершенно не подходит для их первого раза.       — Эй. — подцепляет острый подбородок омеги и приподнимает его. — У нас всё будет, но будет правильно, хорошо?       — Ты такой зануда, Амор. — усмехается омега и убирает его руку от своего лица. — Может ещё гувернанта наймём, чтобы он сопровождал меня на свидание с тобой?       — Ну, если это будет знойный брюнет, то я не против. — не удачно пошутил альфа, ведь аквамариновые глаза моментально вспыхнули синим пламенем. — Я пошутил. — оборонительно выставил вперед руки.       — Беги.       Чонгук разворачивается на пятках, и ноги, словно забыв о гравитации, несут его по воздуху в сторону заднего двора. Такое короткое слово «беги», сказанное низким бархатным голос, а разорвало словно атомную бомбу. Чонгук оглядывается через плечо, замечая догоняющего его Тэхена, резко сворачивает влево, и омега, неожидавший такого маневра, врезается в стену.       — Сука! — через смех ревёт Ким и, оттолкнувшись от стены, срывается за ржущим альфой.       Чонгук остановился на противоположной стороне бассейна, и они как два ковбоя с прищуром глаз следят друг за другом. Их дыхание тяжелое, возбужденное. Чонгук слишком любит соревноваться, а Тэхён слишком любит Чонгука.       — Амор, — омега протягивает последнюю букву, и его голос звучит мурчаще. — Иди сюда, я быстро выцарапаю тебе глаза, чтобы ты не смотрел на знойных брюнетов, и ты свободен. — улыбается хищно, медленно обходя бассейн.       Чонгук усмехается и, дёрнув бровями, толкает язык за щеку. Он следит за каждым движением парня, отмечая про себя его грацию и лёгкость. Чонгук слеп до всех, кроме него. О таких как Тэхён не треплются с друзьями в барах, пропуская очередную порцию шотландского виски. Таких как он прячут, скрывают от посторонних глаз, боясь, что придут и отнимут. Тэхён — персональное проклятие, созданное колдунами только для него. Его имя выжигает нутро, оставляя на красном сердце синие клеймо.       Альфа замечает, как парень срывается к нему, и, развернувшись, бежит в сторону мустанга Намджуна. Там он хватает шланг и как оружие выставляет вперёд распылитель. Омега тормозит и, прищурив глаза, качается в разные стороны, пытаясь сбить с толку.       — Детка, ты кого хочешь запутать? — смеётся Чон и, нажав на ручку, слегка обрызгивает визжащего парня. — Твой пыл остужает только вода?       Тэхён пытается подступиться, но каждый раз брюнет снова и снова посылает в него напор воды. Громко смеясь, они бегали вокруг машины, но в итоге, Чонгук поскользнулся на мокрой траве и, завалившись на пятую точку, выронил из рук шланг.       Тэхён моментально пользуется возможностью и, схватив орудие пыток, направляет водяной поток на альфу.       — Мелкий засранец! — громко смеётся Чон, выставив вперёд руку и защищаясь от воды, и поднимается на ноги. — Тебе конец!       Тэхён пятится назад, не убирая шланг, и, когда ему показалось, что он отошел на достаточное расстояние, бросил оружие на землю и метнулся за машину. Чонгук, конечно же, через несколько минут всё же поймал испуганного парня и, приподняв его, усадил на капот мустанга.       — Попался? — сверкнул обворожительной ямочкой на левой щеке.       — Лет шесть как. — ухмыльнулся Ким, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Я тебя люблю. — поддаётся вперёд, накрывая чужие губы своими.       Чонгук сразу же реагирует и, перенимая ведущую роль на себя, мягко сминает чужие губы, посасывая и покусывая то нижнюю, то верхнюю. Проникает языком в рот, проходясь им по нёбу и зубам. Тэхён скользит по гладкому капоту, упираясь пахом в пах альфы, и, сильнее прижимаясь, ощущает внушительное возбуждение. Внизу живота всё узлом скручивается, когда младший просовывает ладонь под резинку шорт и сжимает пальцами вверх ягодиц.       Ким отстраняется и спускается поцелуями по линии челюсти, оставляя пару следов на шее, которые в скором времени обретут багровый оттенок. Чонгук меняет направление рук и, проникнув под липкую от воды футболку, надавливает на поясницу, заставляя прогнутся Тэхёна в спине. Ведет носом по бронзовой шее омеги, зарывая в ямочку на ключице и глубоко вдыхая аромат лаванды, наслаждаясь им, как самым качественным наркотиком.       Тэхён бархатисто стонет, когда альфа просовывает язык ему в ухо, отчего кожу покрывают тысячи мурашек. Эти звуки срывают Чонгука с ручника, он стаскивает омегу с капота и, развернув к себе спиной, давит на поясницу.       — Упрись руками или полностью ляг. — рычит Чон и как дикий сдергивает вниз мокрые шорты парня.       Тэхён вздрагивает от испуга, ложится на теплый капот грудью и, когда альфа полностью избавляет его от узких шорт, шире раздвигает ноги.       — Амор… — закатывает глаза омега, когда Чон, раздвинув упругие ягодицы, проходится между ними широком мазком. — Боже….       Чонгук вылизывает его так, будто хотел наполировать сморщенное колечко мышц. Омега царапал метал капота, совершенно не заботясь, что может оставить следы на темной краске. Его мозг поплыл от невероятных ощущений, которые дарил ему любимый. Мелкие волоски на коже встали дыбом. Он весь пропитался статикой, и, если бы Чон не был бы таким же, их бы убило электрическим разрядом.       — Амор, что ты… — говорить практически невозможно, язык отказывается работать, намертво прилипнув к небу.       А вот у Чонгука всё хорошо, он владеет языком отлично. Крепко сжимает бёдра парня, фиксируя, чтобы не ёрзал, и в прямом смысле трахает его своим ртом. Громкие стоны и низкие рыки, слышны с любого уголка большого дома. Чон обводит кончиком языка вокруг сжимающегося колечка мышц, щекоча нежную кожу. Утыкается носом в ложбинку меж ягодиц и проникает языком в парня, как можно глубже.       Тэхёна лихорадит, он хочет большего. Подаётся бедрами назад, пытаясь напороться на нос, язык, да что угодно, лишь бы почувствовать толчок в простату. Когда альфа останавливается и переходит на ленивое вылизывание, омега скулит и хнычет, двигая бедрами, моля о продолжении. Чонгук усмехается и, притянув его назад, начинает ещё активнее работать языком. А у Кима в глазах темнеет от того, как ему хорошо. В животе все сводит, а ноги дрожат. Маленький член давно зажат между животом и капотом, но этого трения для него недостаточно.       — Амор… ну же.       Чон отстраняется и, размазав слюну меж ягодиц, проникает в парня двумя пальцами, разводя их шире, будто ножницы, и вновь проталкивает внутрь язык, оглаживая влажные стенки сфинктера изнутри. Дыхание Кима давно сбилось с ритма, он буквально задыхается от удовольствия, которое доставляет ему альфа.       — Амор, я прошу тебя… — смотрит через плечо на альфу и говорит прерывисто с выдохом. — Я… я очень… боже… хочу.       — Я же говорил, что наш первый раз будет красивым и романтичным. — усмехается Чон, сжимая ягодицы и слегка шлепая ладонью по одной. — Потерпи, я же…       — Послушай меня сюда, Амор! — рявкает омега и, резко оттолкнувшись от капота, разворачивается к нему передом. — Если ты сейчас будешь строить из себя благородного, я куплю вибратор и буду трахать им себя у тебя на глазах, а ты будешь стоять и смотреть, не имея возможности ко мне прикоснуться!       Чонгук скрипит зубами и, снова развернув его к себе спиной, заставляет обратно лечь на капот.       — Ну, засранец, сейчас ты пожалеешь о своей несдержанности. — рычит и, быстро стянув с себя шорты вместе с трусами, берёт в руки тяжелый член. — Потом не обижайся.       — Давай уже я… — парень не успевает договорить, как из его уст вырывается новый протяжный стон. Чон входит в него сразу до упора и останавливается, давая время привыкнуть.       Через минуту Чонгук берет одну ногу парня и, держа её на весу, делает первый толчок, сразу попадая по простате, о чем свидетельствует громкий протяжный стон. Как же Чону нравится слушать эти звуки. Такие низкие, пробирающиеся куда-то внутрь и растекающиеся по телу теплой и тягучей негой. Голос Тэхёна — это самое большое наслаждение для него.       Ким плавится в руках младшего. Парня трясёт от каждого нового попадания по простате. Внизу живота все скручивается в тугой узел от дикого возбуждения, напряжения и желания кончить. Чонгук сильнее сжимает пальцами мягкие бока омеги и с оттяжкой шлепает бёдрами по упругим ягодицам, отчего Тэхен дёргается и стонет.       Одной рукой Чон зарывается в чужие волосы и сжимает, оттягивая назад, склоняется над парнем и рычит от удовольствия. Ким насаживается на член, пытаясь подстроиться под темп брюнета.       — Ммм… — мычит омега от боли и удовольствия одновременно.       Альфа таранит тело парня и, не удержавшись, хлопает его по правой ягодице, оставляя на коже красный отпечаток своей ладони. Тэхен, почувствовав, что хватка в его волосах ослабла, ложится щекой на холодный металл и с громким криком кончает, так и не притронувшись к себе. Тело ослабло, и если бы не крепкая хватка и непрекращающиеся толчки, омега бы скатился вниз.       Чон, крепко держа парня за бока, делает последние рывки и, склонившись, кусает его за лопатку, затем быстро вытаскивает член и кончает на подрагивающую спину. Тэхен расслабленно и неподвижно лежит на капоте, пока альфа обтирает их шортами, затем аккуратно обхватывает его поперек плоского живота и, развернув к себе, дует холодным воздухом на красное лицо.       — Когда ты там говоришь, Намджун приедет? — улыбается, замечая, как зрачки парня испуганно увеличились.       — Где-то через час.       — Хмм, ещё можно два раза. — и резко перекидывает визжащего омегу через плечо и направляется в дом.       — Я не могу так быстро! — заливается смехом Ким, пока его несут вниз головой.       — Можешь!

***

      Чимин уже в сотый раз звонит по заученному наизусть номеру, но абонент уже несколько часов вне зоны действия сети. Чонин должен был забрать его из студии, но он или забыл, или забил. Тяжело вздохнув, омега оглядывается по сторонам и вытягивает руку, чтобы поймать такси. Через пару минут около него останавливается спортивный автомобиль.       Тонированное окно пассажирской двери опускается вниз, и рыжий, слегка наклонившись, смотрит на водителя.       — Садись, подвезу.       Юнги в темных очках, и Чимин не видит его глаз, но чувствует взгляд всеми фибрами души.       — Не стоит, я сам. — вежливо отказывает омега и, сделав шаг назад, ищет глазами такси.       Альфа еле сдерживается, чтобы не ударить по рулю. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, он выбирается из салона и, обогнув авентадор, распахивает перед младшим дверь.       — Сядь, Чимин.       — Нет. — рыжий делает ещё один шаг назад.       Пак чувствует, как невидимая нить связи с Юнги будто завязывается в тугой узел, стоило им оказаться в метре друг от друга. Поэтому последние полгода омега старается держать дистанцию. Ему страшно — не понимает природу своих чувств, ведь у него есть альфа, и он его очень любит, так почему же при виде Юнги омега внутри него начинает бесноваться и тянуться к этому хмурому мужчине?       — Чимин. — голос альфы стал на тон ниже. — Не будь ребёнком, сядь в чёртову машину… ты же знаешь, я не причиню тебе вреда.       Пак кивает, если он будет стоять здесь как придурок и ждать несуществующее такси, домой он вряд ли доберётся в ближайшие пару часов, а у них с Джином сегодня намечен вечер дорам.       Они проехали около десяти минут, когда Чимин понял, что начал задыхаться от кедрового аромата альфы. Было тяжело находиться с ним в тесном салоне автомобиля, волчонок внутри ревел и тянулся к Юнги, отчего бедному Паку приходилось крепко сжимать кулаки.       — Ты хочешь что-то спросить? — низким голосом хрипит Мин, ведь жжение на своей щеке уже терпеть практически невозможно. — Я слушаю, говори.       — Почему я так сильно чувствую твой запах? — еле слышно шепчет Пак и нервно дёргает указательным пальчиком. — Почему меня так тянет?       Юнги не отвечает около минуты, просто смотрит на дорогу и глубоко дышит.       — Неужели ты до сих пор не понял? Это даже смешно. — он кинул на младшего короткий взгляд и снова уставился на дорогу. — Ну же, крошка, подумай. Почему ты так тянешься к моему аромату и ко мне в целом?       Чимин думал об этом тысячу раз и находил только один ответ — и он абсолютно бредовый.       — Не может быть…       — Может, малыш, может… мы истинные, и хочешь ты того или нет, но это факт.       Омега качает головой, и если бы машина не двигалась, он бы открыл дверь и выпрыгнул. Одно дело — догадываться и отрицать, и совсем другое — знать правду, но не понимать, что с этим делать. Чимин в растерянности и ужасе, его охватывает страх. Лучше бы он поехал на такси… Хотя какой в этом толк, если Юнги все равно рядом, ведь они почти постоянно находятся в одной компании.       — Я люблю…       — Знаю! — резче, чем следовало, перебил его альфа. — Знаю, но будь добр, не произноси этого при мне. Я не лезу к вам, сижу в сторонке — единственное, о чём хочу попросить, раз ты наконец-то всё понял, минимизируй свою тактильность к нему, хотя бы на тот момент, пока я рядом. — он открывает окно и, взяв с приборной панели пачку сигарет, подкуривает одну. — Ты даже не представляешь, как меня разрывает каждый раз, когда он касается тебе, а когда обижает, мне кажется, я способен на убийство. — они остановились на светофоре, и Юнги повернулся к бледному омеге. — Но я со всем этим справлюсь, ты главное знай, что я всегда буду тебя ждать, ладно?       — Да. — кивает рыжий и смахивает неожиданно скатившуюся слезу. — Прости меня.       — Ты не виноват, просто природа решила надо мной жёстко пошутить. — произнес он, вдыхая никотин.       До комплекса омеги они добрались в полной тишине. Чимин около минуты смотрел на свои руки, затем бросил сухое «увидимся» и, быстро выбравшись из машины, ушёл. Юнги дождался, пока Чимин скроется за автоматическими дверьми высотки, и, запустив двигатель, сорвался с места. Ему нужно было остыть, а единственное, что успокаивало Мин Юнги — это Пак Чимин и скорость.

***

      Поздней ночью Чимин проснулся от грохота, когда ночник упал с тумбочки. Подскочив на кровати, омега втянул носом воздух и уловил аромат чая, смешанный с чем-то химическим. Испуганно подтянув одеяло к груди, он замер в ожидании.       — Я пришёл, любимый. — наваливается на него альфа. — Я так соскучился по моей крошке. — начинает покрывать лицо омеги влажными поцелуями.       — Чонин, перестань, мне тяжело. — упирается в широкую грудь прохладными ладонями Пак. — Чонин…       Чимин не отвечает на поцелуй, поэтому альфа впивается зубами в его пухлую нижнюю губу, призывая поддаться. Призывая дать хоть немного своей любви.       — Поцелуй меня. Я так хочу тебя, крошка. Просто поцелуй меня. — его голос стал на тон ниже, и в нём не было ни капли нежности.       — Нет. — короткое слово срывается с губ Пака со всей ненавистью. Он сжимает пальцами его плечи и впивается ногтями в кожу, пытаясь оттолкнуть от себя грузное тело. — Ты не в себе, Чонин. Прекрати. Я не хочу.       — Не в себе? — усмехнулся ядовито. — Тогда ты сегодня действительно узнаешь, когда я не в себе, Чимин.       — Нет!