Треклядии — «Bu ikikaesu»

« Ни день, ни ночь зависли над некогда солнечным Преферитом. Страна, некогда славная своей тысячелетней историей, оказалась на грани распада из-за внезапного, беспрецедентного вторжения захватчиков, кратно превосходящих войска Преферита по силе. Они прибыли не из-за гор или снежных лесов, не со стороны моря, а родились буквально внутри империи, наступив на неё неожиданно и беспощадно, ударив по самым важным стратегическим точкам. Самый разгар знойного лета сменился лютой зимой, погубившей огромную часть урожая, который фермеры были готовы вот-вот собирать! Многие животные, лесники и охотники не успели покинуть заледенелые чащи, так и оставшись под крупными слоями снега. В считанные дни стало ясно, что провизия станет огромным богатством и дефицитом, но мороз – даже не самое страшное, что ждало преферитцев. ㅤВместе с зимой явились Они – ни живые, ни мёртвые – воины Ужаса, не имеющие жалости ни к кому, у кого течёт по венам кровь, и чья жизнь зависит от стука сердца. Смертоносный марш бурей забрал жизни не только доблестных воинов света и несущих волю Императора, но и жизни детей, женщин и стариков. У них не было совершенно никаких моральных барьеров, лишь стремление не подвести волю короля-лича Варрона Вросказа. Некроманта, в чьих руках таится Божественная мощь, одно упоминание которой вызывает озноб и судороги даже у самых храбрых. Мощь, способная вернуть жизнь усопшему. Эта история будет не о доблестных Героях, в сверкающих доспехах и с искренними намерениями. Не о верном мече Императора, что в одиночку одолеет несокрушимую армию и самого Некроманта. Этот небольшой рассказ поведает об одном дне пяти Злодеев, не-мёртвых десниц короля некроманта, продолжение которого не обещаю выдать в свет – неизвестно, сколько дней мне осталось гнить в темнице. Но я, Эрнест, некогда любимый Вросказом пророк, попал в его немилость. Тем не менее, я обещаю, что эти страницы увидят свет. » ━━━━ ◦: ✧✲✧ :◦━━━━ ㅤОгромный, опережающий время дирижабль завис над Дювангом, политической столицей Преферита. Огромные прожекторы разрезали полумрачную тьму, опускаясь на опустошённые, некогда людные улицы и разгромленные под сокрушительными выстрелами пушек здания. В нём и восседал Варрон Вросказ со своими ближайшими подчинёнными, которые исполняли его прямые поручения. Пусть поисков выживших занимаются латные рыцари, которые основали свои военные лагеря где-то там, около стен города. ㅤТак, например, некро-музыкант Спири отдыхал в собственной каюте, упражняясь в игре на лич-таре. На инновационном инструменте, созданным специально для воплощения силы не-мёртвых бардов армии Ксена, способном звучать дерзко, как стая гончих и резко, как гром. Бард с виду был юным: не разложившаяся, но серая плоть всё ещё крепилась на костях, не сливаясь с толпой одинаковых черепов. Он был симпатичен, хорош собой и очень перспективен, пусть ему и предстояло изучить многие тонкости музыкального колдовства. ㅤОднако его монотонный отдых (хотя нужен ли он не-мёртвым?) был потревожен чудной мелодией откуда-то… Снаружи? Бард отложил личтару на подставку, походил по комнате и прикладывал к каждой стене ухо, определив, что звук и правда разносится со стороны стены, за которой было воздушное пространство. Спири открывает иллюминатор и высовывает голову: в нос тут же ударил запах жжёной плоти и гниения, но самое важное было определено – где-то сверху, вероятно, на оболочке дирижабля сидел композитор. Звуки теперь нисколько не приглушались и мелодию можно было расслышать в больших деталях: например, неизвестный играл не характерный Ксену жанр. Нежные, аккуратные ноты извлекались струнами, а мужской баритон что-то неразборчиво напевал… Дикость! Разве принято играть в обществе не-мёртвых что-то кроме некрока, как завещал король Вросказ?! ㅤТем не менее, Спири было всё интересно взглянуть на нарушителя покоя. Лишь захватив с собой личтару и не закрыв ни иллюминатор, ни двери, бард со всех ног бросился искать подъём на крышу, сперва не разбирая дороги. Он бежал по наитию, ведь ранее на площадку поверх оболочки дирижабля их туда выводил король, чтобы захватить солнце, однако же… Уже спустя минуту Спири сбился с пути, перейдя на растерянный нерасторопный шаг. Изящные коридоры летучего шара лишь на первый взгляд казались понятными, однако завороты, казалось, вели в хаотичные разветвления, а двери вели то в машинные отделения, где трудились скелетики в подтяжках. Не помешало бы нарисовать карту… ㅤКак мысли о маршруте перебивает знакомый голос. Величественный, от которого бежали мурашки по косточкам, окрыляющий тело и сознание. Голос, который не перепутать ни с чьим другим! Господин Вросказ приближался из-за поворота, и пусть его пока что не было видно, его впечатляющее присутствие ощущалось кожей. — Милорд… Что вы планируете делать дальше? Не считая Миваля и прочих… Недонекромантов, — интересовался чужой грубый басовитый голос, сильно приглушённый шлемом. — Для начала… Гиллаут, не «я планирую», а «мы планируем». Всё происходящее – вклад каждого Ксенора! Твоего в том числе. Но если в сущности… — приятный баритон растекается по коридору. Спири расплывается в восторженной улыбке, но чтобы не мешать, решает притаиться за стенкой. — …Мой план осуществим, покуда о нём не ведомо другим. Всё по прежнему: вы собираете как можно больше душ. Пленных не берём ещё три дня, затем предлагаем выжившим присоединиться к нам добровольно. С того же дня четверть убитых преферитцев отбираем на оживление. И… Оу…? — Вросказ останавливается посреди перекрёстных коридоров и оглядывается. Сперва он не замечает никого, поскольку Спири спрятался за огромным бюстом самого Варрона, но лич определённо почувствовал его присутствие. — …Выходи, хм-м… Ты… Спи-и… Спайро? Не прячься. Если вздумал шпионить, то намекну, что это не твой конёк. — Спири, мой король… — и бард выходит из-за прижатой к стене статуи с виноватым видом. Он исподлобья глядит на исполинского роста повелителя и такого же размера латного воина, что не уступал королю в высоте тела, но в ширине – заметно превосходящего. — …Не хотел помешать вашему разговору. — Благородно. Разумно, — и дважды кивнул в такт своим словам, касаясь пальцами острого подбородка, — Но что ты делаешь здесь? Ты отошёл сильно далеко от своей каюты. Мог бы расслабиться, пока у меня нет поручений к тебе и… Остальным. — Милорд… — нетерпеливо врывается в беседу Гиллаут, напряжённо топая носком стального сапога по мягкому ковру, глушившему лязг металла. — …Просто я услышал, как снаружи, где-то наверху, кто-то играет на, как мне кажется, лютне. Меня возмущает факт, что кто-то смеет играть что-то кроме некрока! — Спири демонстрирует свою преданность идеям Вросказа, на что в ответ повелитель по-доброму посмеивается, упираясь руками в острые края своих костлявых бёдер. — И я намерен посмотреть мерзавцу в глаза, — продолжает Спири. — Мне льстит, что некрок вызывает бурное восхищение. Но нет ничего плохого в том, чтобы играть то, что нравится. В конце концов, музыка – это творчество, которое нельзя контролировать. Ведь в моё время некрок, да и сейчас, считается моветоном. Среди живых, разумеется. Но наступит время, так и он станет популярным среди преферитской молодёжи… Даже если столетия он будет запрещён, как символика узурпаторов и нечистой силы. Но если ты заблудился – помогу тебе. Кхм-кхм… — лич словно набрал воздуха в лёгкие – хоть этого и не требовалось для громкого крика не-мёртвого, по привычке – и на выдохе оглушительно голосит: — Закерма-ан! ㅤПосле вопля нависла неловкая тишина. Какое-то время не было никакого ответа, Спири и Гиллаут неловко переминались и оглядывались, пока с потолка не послышалось копошение и чьё-то натуженное перебирание конечности. Здоровяк и усом не повёл, не распуская своей стойки, а Варрон скрестил руки на груди, пока под недоумённый взгляд Спири лючок на потолке сначала заскрипел, а затем поднялся и скрылся в глубине потолочного лаза. — Закер прибыл по вашему зову, сэр! — отчитался небольшой скелетик в рабочей форме: синей фуражке набекрень, подтяжках и фуфайке. — Прелестно. Отведи милого Спири на крышу к дорогому Эдмонду. Наш старик молодые кости беспокоит. Пусть познакомятся. Как наговорятся – отведи обратно Спири в его каюту. Тебе ведомо, где она находится? — Сэр, да, сэр! Отведу и сопровожу без малейших колебаний! — бодро отвечает рабочий, поправляя фуражку гаечным ключом, который убирает обратно в нагрудный карман, где было ещё много инструментов. — Идём, Спирит! Эдмунд может уйти в любой момент! ㅤИ сказано – сделано. Пока бард переваривал неординарное появление Закермана, оный уже схватил за запястье Спири и уверенно вёл за собой, точно зная заданный маршрут. И путь с ним оказался действительно скорым: не прошло и нескольких минут, как пара поднималась по какому-то техническому помещению наверх по винтовой лестнице, и с каждым шагом чужая игра и пение становились громче. Когда-то он тут был: шёл вместе с командой и Вросказом, чтобы общими усилиям захватить солнце. Там до сих пор стояли огромные гарпуны, удерживающие солнце на границе вечера и ночи, не позволяя ему сменить сутки. В самом деле – крупные цепи четырёх здоровенных гарпунов были натянуты до предела. Даже со стороны было отчётливо были слышны металлические стоны. Стальные канаты, уходящие в открытые перед ними порталы прямиком к жаркому светилу, едва заметно покачивались, а между ними, прямо в центре, в позе лотоса устроился тот самый музыкант. Заметив прибывших, он стал играть куда тише и скованнее, чем до этого, а петь вовсе перестал. — Гос-сподин Эдмунд! Спири с вами познакомиться изволит! Найдёте минутку? — бодрячковым и гиперактивным голоском протараторил Закер, и махнув рукой, стал разворачиваться и уходить, не дожидаясь ответа. — Я не далеко! Нужен – кричите! — Оу… Не то, что бы познакомиться, кхм. Закерман не так понял, но… И правда было интересно узнать кто играет такие… Композиции. Необычные для ксеноров, — неловко поправляется Спири, приближаясь к музыканту. Встав напротив него, стоящий бард протянул руку сидящему в знак приветствия, как их научил Вросказ (подобное преферитцы и прочие народности не практикуют). Эдмунд встаёт, не произнеся ни слова, и с кивком отвечает на рукопожатие. — Здравствуй… — сипло и негромко отвечает Эд, но нельзя не отметить – голос у него и правда приятный. Певчий. Со своей изюминкой. Такой томный и усталый, интересно сочетающийся с внешностью: чувствовался какой-то трудный путь плечами. Старый музыкант не был похож ни на Спири, ни на скелетиков: иссохшая, с оттенками фиолетового кожа обтягивала кости, как негниющие мощи. Одет он был строго: фрак, брюки и чудного вида инструмент хранился в его уверенной хватке. — Понимаю… Моя музыка не всем по душе. Но мне достаточно того, что её принимает король Вросказ. Большего мне и не нужно… — и Эд усаживается обратно. — Наш король необычайно милостив, во истину. Но мне кажется, что некрок куда красивее классики. Он бодр, резок, могуч… Так почему вы играете этот жанр? — Спири решает поддержать диалог. Он садится рядом с собеседником, поджав под себя ноги. — Натура моя полёта… Требует. Она хочет взлететь, быть спокойной и безмятежной, почти как этот дирижабль. Некрок, может, и революционен… Но не всегда хочется наслаждаться им. К тому же, под него не споёшь задушевно… — А о чём петь, милейший? — и выгибает бровь, инстинктивно прижимая к груди личтару, словно защищая её от оскорбительных слов. — Как же? А что требует душа, то и… Поёшь. Даже если твоя, как и моя, душа хранится где-то далеко в Ксене. Вот, например… Эдмунд встаёт с места, поправив ремешок, удерживающий лютню. Сухие пальцы стали плавно, с чувством дёргать нежные струны, извлекая из них такие ноты, способные успокоить даже самого тревожного человека. Не более, чем минуту Эд играл вступление, прежде чем стал петь. Его баритон проникал в самые глубокие недра косточек, а дрожь от впечатления не отпускала скептичного Спири. — Лу-уч солнца золото-ого… Тьмы скрыла пелена-а… И-и между нами сно-ова… Вдру-уг выросла стена…