Странности человеческие

Господин Уэно делает замечательную яичницу. Такую, что не грех и пальцы облизать. И делает он такую яичницу очень редко. По особым случаям. Такако усмехается, глядя на отца. Тот что-то напевает себе под носом, орудуя лопаткой, в своем старом, заляпанном маслом и помидорами фартуке с изображением Бульбазавра. Да, все в семействе Уэно были поклонниками Покемонов. Усмешка сама гаснет, когда взгляд натыкается на чужака. Токи чуть морщит нос. Рыжеволосый мальчишка ровно режет колбасу и хлеб, не обращая ни на что внимание. При свете дня Тока может легко его разглядеть: щуплый, бледный, рыжий, без единой веснушки, что странно. — О, Токи, — отец замечает ее и улыбается, — проходи, помоги Чуе дорезать бутерброды. — Зачем, если есть яичница? — Вам, растущим организмам, нужно много есть. Тока глаза закатывает, но покорно идет, берет нож и почти отбирает хлеб. Чуя на нее внимания не обращает, даже темп нарезки не сбивается. Школьница тоже медленно отрезает широкие куски, прикидывая, сколько штук им с отцом понадобится. — Режь тоньше. Чужой голос странно ложится в уши. Токи перестает орудовать ножом, понимая, что пацан глядит на ее руки. Нет, на нарезанные куски. — Что? Чуя вздыхает. От рук его взгляд скользит прямо в лицо Токи. Раздраженный взгляд проникает под кожу Токи, заставляет пылать кровь. Не от смущения, нет. И без того заведенная, она взрывается негодованием, изо рта летит что-то неприятное, и в следующую минуту Тока, тяжело дыша, захлопывает за собой дверь. Что этот… себе позволяет? Глаза режут слезы. Как отец вообще допустил какого-то отброса до их семьи? Что ему не нравилось? Негодование и раздражение выливаются через слезы. Токи обхватывает себя руками и гипнотизирует дерево, можжевельник, растущий рядом с ее окном. Бесит. — Тока, — голос отца заставляет плакать еще больше. Она зажимает нос двумя пальцами, но не помогает. Только лицо больше краснеет. Тело трясется, но отец не пытается ни коснуться, ни успокоить. Ждет, как пережидают бурю, и когда Тока успокаивается и садится рядом на свою не заправленную постель, господин Уэно притягивает девчонку к себе. — Я скажу тебе, почему Чуя останется у нас. Это на время… — Ты еще думал навсегда его оставить? — Не перебивай, Такако, — строго говорит отец, выпуская дочь из объятий и впиваясь в нее знакомым строгим взглядом. — Чуя — эспер, как ты успела заметить. А еще он главарь одной банды в Чаше… — Агнцы? — Токи тут же подскакивает на ноги, как пружинка, но господин Уэно успевает схватить девчонку за руку и усадить обратно. — Ты с ума сошел? Ты же расследовал дело этих придурков, давай вызовем подмогу и… — Ты опять копалась в моих делах? — хмурится отец, не выпуская чужой руки из своей. Видит, как Тока краснеет до корней волос, бурчит что-то невразумительно согласное, тупит взор. — Ай, ладно. Об этом мы позже поговорим. Тока, он спас мне жизнь. — Прежде подвергнув опасности? — Прежде, чем меня могли убить. И этот человек не намерен шутить, но он мое нынешнее дело. Наша с Мурасэ задача сейчас не Агнцы, они лишь дети, брошенные и никому не нужные. Тот, с кем сейчас ведется борьба, гораздо опаснее. И я хочу помочь Чуе и детям. Такако хлопает глазами, вглядываясь в отца. Шутит? Нет. — И кто это? — Один психически нездоровый осел, возомнивший себя богом. Человек Чуи тоже пострадал, сейчас в больнице. В обмен на медицинский уход Чуя поможет нам выманить и поймать этого психа. — Папа, — у Токи столько мыслей крутится. Она задыхается, вырывает руку из чужой хватки и начинает расхаживать по комнате, — то ты сначала гоняешь за Портовой Мафией, потом были эти детишки, а теперь маньяк? Почему бы этому рыжему придурку просто самому с ним не поквитаться, а? — Он дал слово, — спокойно выдыхает господин Уэно, усмехаясь. — Я знаю, что мне далеко до отца года, но, пожалуйста, до окончания операции будь приветлива с ним. Возможно, если Чуя увидит, что такое семья и что все может быть по-другому, без крови, он станет добрее. И позволит уже государству заниматься делом сирот. Токи знает ответ. Знает, кто такие Агнцы. В школе о них говорят шепотом, говорят, что эти отбросы приходят все чаще в нормальные школы и шантажируют местных. Кичатся непобедимым, страшным и кровожадным лидером. Тока вспоминает, что одного мальчика на год старше избили эти Агнцы, паршивые овцы, и он попал в больницу с переломом позвоночника. А теперь лидер этих отбросов спокойно будет трескать их бутерброды и богоподобную яичницу и ждать, когда его чертов дружок встанет на ноги и побежит совершать грабеж или прочие непотребства. И все это приправлено так благородно. Защита. Приманка. Преступник. — Пап, — Токи снова садится рядом с отцом, — а теперь скажи мне правду. Что еще за преступник? Капитан Уэно усмехается уголком губ. Он не хотел пугать свою дочь, но раз она хочет правду… — Маньяк скрывается в Чаше, он убивает в основном девочек от тринадцати до шестнадцати лет. — Ты не похож на девочку-подростка. — Чуя выследил его, как и мы. Завязалась потасовка, маньяк оказался эспером, умеющим управлять металлом. Он попытался достать меня, но не смог благодаря Чуе. Его тоже ранили, не сильно, но неприятно. — Тоже? — Так, пустяки, — улыбается бодро Минору, заставляя Токи нахмуриться. — В общем, он смог от нас убежать, скрыться в толпе. Но прежде он ясно дал понять, что… Неприятное предчувствие сворачивается клубком в груди школьницы. Она, кажется, понимает прежде, чем отец проговаривает вердикт. — … знает, кто я такой. И знает о твоем существовании. Токи выдыхает, закрывает глаза. Интересно выходит, конечно. — И, как я и сказал, Чуя согласен присмотреть за тобой, а заодно и помочь в поимке этого психопата. Потому что и его человека тоже не стало. Это взаимовыгодное сотрудничество. Да и парнишка он, в общем, не плохой. — Ты сказал, что он не на пару дней. — Ну, жить постоянно он тут не будет. В конце концов, Накахара очень строптивый ребенок и… — И глава Агнцев, которые вряд ли поймут его сотрудничество с полицией. Ага, — кивает Токи, глядя в усталые отцовские глаза. — Ты же сказал про медицинскую помощь. — Это другой парнишка. Ранили вчера, сильно. А девочка… он убил ее, тот маньяк. Для Чуи это личное, как и для меня теперь. Тяжело выдыхая, Такако кивает. Глубоко и медленно. Что-то все не клеилось, но она даже понять не могла, что именно. Отец говорит, что так лучше будет. Отец говорит, что надо с ним подружиться. Отец говорит, что этот мальчишка неплохой. Заслуживает второго шанса. Токи кривит губы. Она сыграет в эту замечательную игру. Но, все боги мира, как же ей это не нравилось. Чуя Накахара оказывается спесивым, гордым, взрывным и просто невыносимым засранцем. Токи понимает это из их пятнадцатиминутного пребывания вместе за завтраком. Он пьет кофе, ест и в основном наблюдает. Минору завязывает легкий диалог о школе. Просит Чую сопроводить дочь, на что тот лишь усмехается. — Тц, я же не нянька, Уэно. — У нас уговор, Накахара. Тока глаза закатывает. Настырный мальчишка спорит с ее отцом, называет это пустым мероприятием. В ближайшие дни маньяк не покажется. А потом… — Был уговор. На том и порешили. Токи вообще старается лишний раз с мальчишкой взглядами даже не пересекаться. Он ее немного пугал. Потому, когда она переодевается в форму, а отец уходит на работу, они с Чуей молча выходят и идут в сторону школы. Молчание становится все более напряженным и колючим, но, кажется, волнует это только Токи. — Извини за вчера, — скрепя сердцем произносит школьница, когда они прилично отходят от ее дома. — И за сегодня. — Плевать, — пожимает плечами Накахара, даже не глядя в ее сторону. Токи фыркает, но язык прикусывает. Мальчишка чуть ниже ее ростом, что с удовольствием подмечает Уэно. А еще он очень напряжен. — Почему ты согласился на сотрудничество? Его точку зрения тоже стоило выяснить. Но все карты лидер Агнцев раскрывать явно не собирается. Молчит. Уэно соглашается играть в молчанку столько, сколько будет нужно. Потому в школу ее провожают в тишине, не говоря ни слова. Занятия проходят как обычно. Домашка выполнена, новые знания утрамбовываются в черепную коробку. Все отлично. Со школы встречает уже не Чуя. Господин Мурасэ на своей новенькой Хонде подъезжает прямо к воротам и, улыбаясь приветливо и тепло, машет Токи рукой. Прощаясь с одноклассницами, Токи быстро прыгает в машину. Господин Мурасэ — хорошим человеком. По крайней мере, так думает Токи. Он добрый, отзывчивый, честный. Играет с ней в приставку, покупает мерч, готовит острый рамен и слушает. Во многом Токи считает детектива Мурасэ своим крестным, добрым дядюшкой, который ее не обидит. — Как дела в школе? — Отлично… — Тока рассказывает о контрольной, которую она сдала на высший балл, об нуклеотидах, которые они проходили сегодня, об истории первой зафиксированной способности. Детектив слушает ее с полуулыбкой, кивает, предлагает заехать в небольшое кафе на углу дома, они там частенько ели мороженое, пока папа был на дежурствах. По итогу Тока без проблем добирается домой. Мурасэ уходит уже после прихода отца, они о чем-то недолго переговариваются. Рыжего оборванца в доме нет, и Уэно спокойно вздыхает. Все, что она может — плыть по течению. Ни к чему лишние ссоры с самым близким человеком. Ночью она оставляет окно приоткрытым, постепенно на улицах начинается духота. В конце концов, скоро июнь, а кондиционер они так и не поставили. Проваливаясь в сон, Токи вспоминает, что окно все-таки следует закрыть, как велел папа, но засыпает быстрее. Просыпается уже от шороха. Садится резко, впиваясь взглядом в темноту. Оттуда на нее явно кто-то смотрит. Всего секунда. Токи набирает в рот воздух, чтобы закричать, но тот встает посреди спокойным и усталым: не кричи, это я. — Ты совсем чтоль? — яростным шепотом подрывается Токи с постели, хмурясь на ровно шагающего к двери Чую. — Твой отец запер окно в мою спальню, — пожимает плечами Накахара, заставляя Токи задыхаться от негодования. — Твое, кстати, я запер тоже. Такако фыркает, складывая руки на груди. Ей так и хочется сказать что-нибудь неприятное и резкое, но она молчит. Поджимает губы сильнее. Раздражающий. Вот каким был для нее Чуя Накахара. И целую неделю их дальнейшего сосуществования другим словом Токи не описывает. Все шло в норме: никто не пытался ее убить, Накахара завтракал с ними через день, провожал Токи до школы и исчезал. Она даже не была уверена, что ночевал он в их доме. Однажды их увидела одноклассница Токи. Расспросов было много. Уэно вяло отбивалась от них, называла Чую лишь знакомым, которому было в одну сторону с ней. Нет, я не знаю как его зовут. Нет, я не знаю, сколько ему лет и где учится. Нет, я точно не знаю, есть ли у него девушка. Лишь на седьмой день они смогли найти контакт. Чуя пришел вечером на закате, они говорили с отцом на кухне, пока Токи играла в приставку в гостиной. Скорее почувствовав чужое присутствие, нежели услышав, Тока усмехается над внимательным взглядом Накахары. Тот смотрит, как ловко Уэно может вырубить монстра. — Держи, — кидает она в руку второй джойстик. — Есть игры и поинтереснее. Она любит ходить в развлекательные центры, играть в автоматы. Даже рекорд был, но Тока уже так давно там не была. Игра на двоих зашла обоим. Чуя оказался не таким уж и плохим партнером по играм, и только благодаря этому, их отношения немного наладились. Появилась общая тема для разговора. Токи с удовольствием слушает про новый патинко, который поставили в развлекательном центре недалеко, и Чуя смог выбить нескольких соперников оттуда разом. — Можем сходить, — под конец своего монолога, распаленный воспоминаниями о победах, едва заметно улыбается Накахара. Тока невольно морщит нос. Конечно, нет. Никогда никуда она не пойдет с таким отбросом, как король Овец, но ведь играет он действительно хорошо. Что-то, видимо, отражается на девичьем лице, из-за чего Накахара тут же шикает ей забыть. — Это хорошая идея, — кивает Тока, — можем, когда меня перестанет преследовать маньяк. Чуя усмехается, глядя ей прямо в глаза. — Старик не сказал? Мы поймали его еще два дня назад. Такако смотрит, как спина Накахары исчезает в дверях и неспешно идет в комнату отца. Тот сидит с книгой, наверняка опять чья-то биография. — Твой новый друг рассказал мне, что маньяка поймали, — складывает руки на груди школьница. — Тогда зачем он нам? Господин Уэно чуть усмехается, глядя на свою дочь немного рассеянным взглядом. — До сих пор раздражает? Токи смущается. Немного мнется, приваливаясь плечом к дверному косяку. — Я не понимаю просто, для чего… — Вырастишь, поймешь, — снова открывает книгу ее отец, теряя интерес к разговору. — Поймешь, как важно протягивать руку помощи. И, что еще важнее, не одернуть эту руку назад.