Странности человеческие

За год до «DOGS HUNT DOGS»

— Меня зовут Такако Уэно, я буду служить с вами! Приятно познакомиться! Поклон ровно на девяносто градусов. Кажется, она слышала хруст своей спины. А еще пальцы почему-то мелко дрожат. Наверно, волнение? Коленки уж точно вот-вот подкосятся, но стоять надо. Вдох. В ноздри бьет запах дешевой быстрорастворимой лапши и сладких духов. Выдох. Идеальная тишина окутывает ее зловещим духом. — Ну, ты и даешь, девочка, — крякает позади старик. И хлопает ее по спине, мол, распрямись, не позорься. Токи распрямляется, позвонки будто на место встают, и взгляд упирается в молчаливых наблюдателей этого спектакля. Взгляд выхватывает парня за столом с застывшим движением. Он явно хотел отпить немного чая из большой кружки с надписью «BOSS», да не успел, так и замер. Светлый, бледный, но симпатичный, и даже слепота как-то не делала его хуже. Дзёно. Второй обитатель комнаты будто бы полная противоположность: темноволосый, растрепанный и… зрячий. Взгляд его холодный, оценивающий, отчего Токи переводит взгляд на его тарелку с, видимо, только что заварившейся лапшой. Суэхиро. Последняя. Девушка. Девочка. Сидит на подоконнике в позе лотоса, разглядывает еще более цепко и холодно, с пренебрежением. Токи улавливает нотки сахарных духов именно от нее. Оокура. — Ну-с, — старик-Фукучи как-то по-особенному выдыхает, едва подталкивая Уэно вперед к обеденному столу, — знакомьтесь, технический эксперт и наша команда поддержки. — Только без помпонов. Неловкость можно потрогать руками? Уэно бы сейчас сыграла роль мима на бульварах Парижа, если бы захотела. Краска заливает лицо, шею, она тупит взор. Говорила же себе — плохая идея. Вся и разом. Приехать обратно в Японию по зову старика, еще и в отряд его детишек-эсперов вступить. У нее богатый опыт общения с эсперами. А еще запас собственных тараканов, которые бегают по кромке сознания и вопят. Тревожная кнопка вот-вот включится, главное не открывать рот и не… — Я приехала из Америки, — выдает Токи, — два часа назад. Не представляете, как сложно вспомнить японский. Вы вот знали, что в США нет официального языка. Большинство жителей страны в разговоре пользуются американским английским. В стране двадцать четыре диалекта английского. Я различаю тринадцать… Вот блин… Дзёно все же отпивает свой напиток, прячет тонкую улыбку в кружке. Он берет паузу в своих суждениях, в отличие от Оокуры. — Команда поддержки? — все-таки Тэруко — зам Фукучи, и обида, что про этот гениальный план даже она не знала, вдруг скребет где-то глубоко внутри. — Ага, — просто кивает командир, разрезая неловкость дружеским похлопыванием по плечу Уэно. — Так, где там твой багаж? Небось, половину Америки перевезла? — Это невозможно… — Токи осекается, сжимает губы в тонкую линию, и алые пятна становятся почти бардовыми. — Это шутка, я понимаю шутки, просто… — Хорошо, — прерывает ее Очи, усмехаясь в свои пышные усы, — Суэхиро, помоги с чемоданами Уэно. Она поселится в том же крыле, что и вы. — Зачем? — Тэруко ловко спрыгивает с подоконника, делает шаг вперед, но замирает. Уэно не видит лица старика, чувствует только, как рука на ее плече едва заметно сжимается. — Выбери самую дальнюю слева, Такако, — раздается, кажется, единственный дружелюбный голос. Дзёно салютует кружкой и приятно улыбается, заставляя Уэно немного, совсем чуть-чуть выдохнуть. Тэтте встает, одергивает простую футболку и ровным, чеканным шагом идет к ней. Уэно отмечает, что парнишка-то высокий и слажен отлично и тут же гонит лишние мысли прочь, когда он тормозит аккурат напротив нее. Чего хочет? Почему смотрит так? Как? Золотисто-карие глаза безжизненные: нет ни искорок, ни задора, но и неприязни нет. — Покажи Тэтте, где чемодан, — почти на ухо выдыхает Фукучи, отчего Уэно становится еще более неловко. — Извините, да, да… пойдем? Эспер кивает, пропускает ее вперед. Уэно не любят, когда ей смотрят в спину. Нет, она не упадет кубарем (хотя, кто знает), и не споткнется (споткнется), но начнет горбиться. Отец же учил ее держать осанку и не забывать, насколько Токи должна быть уверена в себе, в завтрашнем дне, в родителях. — Вот, — Уэно кивает на три больших чемодана, — я возьму два, они на колесиках, а вы, если можете… Ее глаза невольно расширяются, когда Тэтте молча и абсолютно легко поднимает сразу три чемодана. Кивает ей на сумку и идет вперед, вверх по широкой лестнице. Резиденция, где живут Ищейки — это нечто. Глаза у Токи на лоб полезли еще при въезде: три блока, скорее даже дома по огромной территории с цветущей лужайкой, бассейном на заднем дворе, садом камней и огромным гаражом с несколькими автомобилями разных марок разных стоимостей. Главное здание, навевающее мысль о Японии эпохи Эдо, жилое и, что уж скрывать, роскошное. Трехэтажное, с широкими треугольными крышами, чем-то отдаленно напоминающее замок Хиросаки, только в более новом прочтении, возвышалось громадой над остальными зданиями. Второй блок — классический идзинкан по виду, только с панорамными окнами на первом этаже. Светлый, не такой большой, но там спокойно могла жить большая и счастливая семья. Такие здания сохранились в Йокогаме, отец семейства Уэно любил район Яматэ и частенько они с Токи гуляли по паркам и музеям. Отец вообще архитектуру любил, жаль, что Война разрушила его планы стать великим архитектором. Третье здание больше походило на классическую застройку. Странную, потому что небольшие окна были только на втором этаже, приземистое и не такое гостеприимное, как два других. Токи обещает себе, что побывает во всех, пока поднимается по идеально начищенной лестнице. Интересно, в этих домах есть прислуга? Или Ищейки сами себе стирают и убирают? Посторонних на территории, кроме нее, не было. — Почему не налево? — прорезается из Уэно, когда Тэтте поворачивает направо и уверенно направляется вперед. Не отвечает. Впрочем, Уэно было все равно, куда ее разместят, желание узнать побольше своих новых коллег горит в ней сильнее. Суэхиро открывает первую же дверь и ставит чемоданы, а затем молча уходит. В отчете не было сказано, что он немой. — Спасибо, — уже в спину кидает Токи, но тот даже не оборачивается. Само гостеприимство. Никто не обещал, что будет легко. Да и старик предупредил, что придется долго притираться, но зато какая польза обществу. Отец бы гордился. От мысли Такако морщится, оглядывая просторную светлую комнату с двуспальной кроватью в углу, добротным шкафом и столом. Чемоданы пока задвигаются в угол комнаты, а тело устало ложится на заправленную белой простыней кровать. Потолок идеально выбеленный. Ни трещинки, ни пылинки, хотя в этой комнате и никто не жил. Токи усмехается. По сравнению с общежитием, в котором она жила, пока училась — это просто дар богов. И работа высокооплачиваемая, уважаемая, и жилье сразу есть, пособия там всякие. И Япония. Токи резко встает, не дает себе думать. Наверно, возвращаться на кухню ей пока не надо. Пусть старик сам решает проблему со своими подчиненными. Те довольными особо не выглядят. Открывает первый чемодан. Оттуда неприглядно выпадают вещи, запихнутые под завязку. Пару кофт Токи сразу бросает на кровать, вряд ли она тут будет носить настолько яркие вещи. Хотя… это же теперь ее новый дом. Очередной, кстати говоря. Развешивает вещи в шкаф медленно, морщась почти на каждую помятую, снимает обувь, прохладный пол приятно чувствуется. Окно открывает, чтобы впустить запах весны в комнату и почти улыбается. — Раскладываешься? Токи подпрыгивает на месте и пугается до икоты. Фукучи стоит во все еще распахнутых дверях, глядит с добрыми смешинками на резко побледневшую девчонку. — Вы меня напугали, — унимает бешено колотящееся сердце Токи. — Не хотел, — проходит в комнату старик. — Сегодня отдыхай после перелета, на кухне приготовлен обед. Только, это, мой совет: не бери еду Суэхиро… — Да и в мыслях не было, — пожимает плечами Уэно. — Я хочу немного погулять по Токио. Старик молчит. Взгляд его становится внимательным, отчего Токи проглатывает половину объяснения своего маршрута. — Захочешь навестить отца — скажи. Но сама не езжай в Йокогаму, там пока не спокойно. — Как и всегда, — кивает Уэно. Понимает она все, не маленькая. Фукучи уходит быстро, пожелав хорошего дня и обещая зайти вечером. Обсудить дела. Такако снова одна, в руках у нее второй чемодан, в который она заглядывает с опаской. Он самый тяжелый, на таможне и вовсе не хотели пропускать, пока не узнали причину отъезда. Книги, блокноты, записи, фотографии. Токи методично распаковывает одну за одной, ставит на стол, обещает приколотить себе тут полку. В недрах натыкается еще и на коробочки с украшениями. Серьги, доставшиеся от матери, ее же подвеска, все золотое, блестящее, ухоженное. Токи такое не носит: яркий стиль и свобода самовыражения привила ей Америка с ее легкими взглядами. Радужные фенечки, множество дешевых, под серебро, цепочек, красные джинсы, разноцветная водолазка… и это еще очень скромно. Нужно прикупить классические костюмы. Нужно… рука сама достает его. Токи, копаясь в маминых украшениях, случайно засунула туда совсем не мамин браслет. Красная нитка с застежкой в стиле Мимикью. Ничего драгоценного, простой выигрыш в автоматы, правда, с необычным покемоном. Тогда была неделя этого аниме. Тогда тоже была поздняя весна, тогда этот подарок был лучшим в ее жизни. Да и сейчас будто хранит тепло чужих пальцев. Токи обжигается об воспоминания и захлопывает коробочку. Сейчас не время и не место. Украшения летят в первую полку стола и Уэно, хрустя коленями, выпрямляется. На сегодня программа минимум — поесть. Желательно где-нибудь не в этих апартаментах. Желательно в полном одиночестве. — Уже уходишь? — летит ей в спину, когда Токи спускается вниз и идет по выложенной дорожке к воротам. Уэно взгляд фокусирует на миниатюрной Тэруко. Да смотрит на нее свысока, игнорируя разницу в росте, смотрит требовательно и с вызовом. — Хочу прогуляться, если хочешь присоединиться… — Я не хочу, чтобы присоединялась ты, — резко выбрасывает Тэруко, упирая кулаки себе в бока. — Не хочу, чтобы из-за какой-то девчонки мой отряд пострадал. Из-за девчонки, у которой-то и сил никаких нет. Фукучи, значит, сказал им правду. Токи — не эспер. Токи — простая, как белый лист бумаги. Но ведь и на простых листах написать можно прозрачными чернилами. Так когда-то сказал ей один друг. — Тэруко, — голос Дзёно будто приносит сам ветер, — не пугай нашу новенькую. Командир четко дал нам приказ. — И давно ты слушаешь приказы? — оборачивается на сослуживца Оокура, кривит рот. — Всегда. Как и ты. Тэруко усмехается. Обдает его ледяным взглядом и, разворачиваясь на пятках, уходит. — Не принимай ее слова близко к сердцу, — мягко улыбается Саигику. — Ты решила прогуляться? — Старик… то есть Фукучи сказал, что я могу покидать поместье в любое время. — Но быть на связи, — кивает в подтверждении ее слов Дзёно, пропуская забавную оговорку. — Я тоже собираюсь в город. Подкинуть? Уэно соглашается кивком. Легким и почти невидимым, но Дзёно его будто чувствует и, усмехаясь, идет к гаражу. Вопросы толпятся на кончике языка, Такако не спешит метать ими, как дротиками. Неспешно идет вслед за эспером, задаваясь лишь одним вопросом: как он чувствует окружающую обстановку? Как летучая мышь или… — Я поведу, — глядя, как Дзёно достает ключи из шкафчика, спохватывается Уэно. — Было бы удобно, — усмехается ищейка и ключи летят точно в руки нерасторопной Токи. Чудом, но она их подхватывает. Красная, как кровь, Тойота подмигивает хищно фарами. В салоне пахнет новой кожей, чему рада Уэно, а еще рада автоматической коробке передач и бортовому компьютеру. Последнее слово техники, мать его. — Куда едем? — все еще пытается сдержаться Токи, когда выезжает за пределы ее нового дома. — А куда бы ты хотела? — Дзёно вальяжно откидывается на сидении, не пристегиваясь. — В центр. Хочу кофе и какой-нибудь традиционной еды. — Отлично, — Дзёно вбивает адрес в компьютер и навигатор прокладывает маршрут. Они едут минут пятнадцать в молчании. Токи даже радио включает, не привыкшая к тишине, но и боящаяся засыпать вопросами пока что единственного из Ищеек, кто, похоже, воспринял новость адекватно. — Итак, — начинает первым Саигику, — если есть вопросы, спрашивай. Я слышу, как ты ерзаешь в нетерпении. Даже сквозь музыку? Уэно выворачивает руль прежде, чем решиться. — Как устроена система? По каким причинам включают именно ваш отряд? В отчетах говорилось, что у вас самый большой процент предотвращения терроризма. Я понимаю, да, почему, но еще там говорилось, что вы и простыми расследованиями занимаетесь. Ну, там, кражи или убийства обычных гражданских. А еще эсперы. Вы многих знаете? Как происходит вербовка? Еще есть специальное подразделение врачей… — Тише, Уэно, а то так улетим в стратосферу, — усмехается Дзёно, и Уэно, увлекшись, кидает взгляд на спидометр. Ну да, разогналась немного, всего-то 150 км/ч по оживленному городу. Кажется, на них скоро план-перехват объявят. Токи скидывает скорость по приемлемого, обхватывая руль двумя руками. — Система устроена достаточно просто: есть градация преступности. И если наши бравые коллеги заходят в тупик, то посылают нам клич, — мягко начинает Дзёно. — А вербовки больше не происходит, отряд полон и смысла в этом нет. Уэно фыркает, останавливаясь у конечной точке. Милый ресторанчик почти в центре. Красиво же здесь. — Вас ведь пятеро? Пятый всегда в тени, шпион. Старик не дал на него информацию, сказал что пока. Ну и пусть, я вообще не думаю, что команда поддержки вам была нужна. — Но согласилась. — Иначе бы Фукучи не разрешил вернуться обратно. Руль сжимается в пальцах крепче. Так, что костяшки белеют. Уэно выходит из автомобиля быстрее, чем хотелось бы, выбирает столик у стены и делает самый калорийный заказ за всю историю. Дзёно молчит, заказывает только зеленый чай, складывая тонкие пальцы в замок. — Расскажешь, почему покинула Японию? — когда приносят первую закуску, мило интересуется Дзёно. У него колют ноздри от запаха жареной курицы. — Это есть в отчете, — пожимает плечами Уэно. — Учеба. — Вот так просто? — Я поступила в престижный универ. Стала дипломированным медиатором, если можно так выразиться. Вернулась, потому что Фукучи нужен был человек, который мог бы урегулировать конфликты словами, хотя, сомневаюсь, что это уместно в вашей структуре. — Ты сбежала на другую сторону света, — мягко замечает Дзёно. — Обычно, бегут от чего-то. — Я бегу куда-то, как собака за грузовиком. — А если догонишь? — Какой философский вопрос, — усмехается Токи. — Отстану, наверно. Саигику довольно улыбается. Отпивает чай, пока челюсти Уэно не перестают жевать. — Значит, утренний перфоманс больше не повторится? — с сожалением тянет эспер, заставляя девчонку чуть не подавится. — Мне понравился факт про Америку. — У меня куча дурацких фактов в голове. Я кладезь бесполезной информации, особенно когда нервничаю. — И как ты вести переговоры будешь? — цыкает языком Дзёно. — Это не повседневная жизнь, а работа, — фыркает Уэно, облизываясь на следующее блюдо. — Разные социальные роли. Божественный аромат мяса щекочет ноздри Токи, она вдыхает глубже, вглядываясь в железный горшочек. Саигику отчего-то молчит, размышляет о вечном, наверно. — Интересно будет понаблюдать, — тянет гласные эспер, отчего Уэно кривит губы. — И узнать правду. Такако замирает. Сердце предательски пропускает удар, но быстро возвращается к нормальному ритму. Этого было достаточно для Дзёно. — Однажды ты ведь расскажешь, почему сбежала? — Однажды, — соглашается на сделку с дьяволом Уэно. Хорошо, что ее отец научил разбираться в людях. Хорошо, что вся ее жизнь учила ее разбираться в странностях человеческих. Хорошо, что она до сих пор учится этому.