Леший из Гиблого

Вечером Анка снова принялась зазывать Тимура и Игната в сауну. Тим согласился сразу, ему явно нравился такой способ расслабиться. Игнат хотел было сказать «Я пас», памятуя о предыдущем опыте и своих не к месту возникших желаниях, но то ли Анка использовала на нем какие-то чары, то ли было в ней что-то особенное, но Игнат оказался не в силах отказать ей. Он догадывался, что девушка специально хочет поставить его в ситуацию, когда между ним и Тимуром слишком мало одежды, теперь, когда она узнала, что Игнат неравнодушен к ее кузену, но он не находил в себе достаточно возмущения, чтобы злиться на нее. Тем не менее, развлекаться за свой счет он тоже не мог ей позволить, поэтому в сауне по большей части игнорировал обоих Черновых, прикрыв глаза и наслаждаясь жаром. Тимур был так же неразговорчив, то ли уловив настроение Игната, то ли погрузившись в свои мысли. Анка удовольствовалась тем, что на этот раз не отпустила их сразу после сауны, а велела располагаться на уютных креслах в предбаннике, пообещав принести из дома чай со сдобами. Чай вкусно пах мятой и какими-то другими травами, сдобы были пышными и горячими, словно их только вытащили из печки, и Тимур готов был поклясться, что этот вечер — самый спокойный и уютный из всех, что у него случились с того момента, как он попал в Гиблое. Он потянулся за одной из чашек, стоящих на подносе, но Анка опередила его, подвинув к нему другую, а ту, что Тимур собирался взять, передала Игнату. Тим пожал плечами: мало ли какие у нее причуды. —О чем говорили с папой? — поинтересовалась сестрица у Тимура, забираясь с ногами в кресло, после чего перевела взгляд на Игната и пристально смотрела, как он делает глоток из своей чашки. — Он рассказывал мне о Гиблом, о нашей семье, о правилах вашего мира… — Нашего мира, — поправила Аня, всё ещё глядя на прихлёбывающего чай Игната. — Теперь это и твой мир тоже. — Да, точно, прости, я всё время забываю об этом. В голове не укладывается. Слишком много всего сразу. Анка вдруг улыбнулась нехорошей улыбкой, повернувшись к Тиму. — Боюсь, мне придется тебя огорчить, Тимурчик, и рассказать ещё об одном правиле. Оно может тебе не понравиться, но ничего не поделаешь. — Что за правило? Почему отец мне о нем не рассказал? — напрягся Тимур. — Скорее всего, ему было неудобно обсуждать с тобой такие вещи, — дернула плечом девушка. — А мы с тобой ровесники, нечего тушеваться. Я тебе расскажу, что к чему. И заодно проконтролирую, чтобы ты сделал всё, как надо. Тимур нахмурился. Ему совершенно точно не нравилось направление, которое приобретал этот разговор. — Я слушаю. — Твоя сила просыпается, так ведь? Ты слышишь лес, ты испытываешь вещи, которые никогда раньше не испытывал. Твоя трансформация уже началась, Тимурчик, но от тебя она потребует гораздо большего, потому что ты так припозднился. Тебе нужна чья-то ещё энергия, кого-то извне. У Тимура зашевелились волосы на загривке, когда он начал понимать, к чему она клонит. — Игнат ведь не просто так здесь с тобой оказался, — Анка снова взглянула на спутника Тимура и подмигнула ему. Игнат сделал движение вперёд, пытаясь выпрямиться в кресле, но тут же откинулся обратно, будто силы разом покинули его. Он дышал чаще, зрачки расширились, как если бы он принял что-то наркотическое. — Что ты мне подмешала? — спросил он Анку с возмущением, и Тимур тут же ударился в панику. — Нет! — вскрикнул он и вскочил, сжимая кулаки. — Ты же не собираешься сказать, что это ваше хреново Гиблое требует принести Игната в жертву! Анка посмотрела на него как на душевнобольного. — Что? Окстись, какую жертву? Для того, чтобы подпитать силу чьей-то энергией, его совсем не нужно убивать. Что у тебя за варварские представления о нас? — она неодобрительно поморщилась. — Тебе не жизнь его нужна, а кое-что другое. — И что же? — Тимур был обескуражен. Она ведь точно подмешала что-то Игнату в чай. Если она не собиралась отправить его на тот свет раньше срока, то зачем тогда… — Сексуальная энергия, — уточнила сестрица с бесовской усмешкой. Тимур решил, что ослышался. — Что? — Игнат должен поделиться с тобой своей сексуальной энергией. Сюрреализм ситуации догнал Тима и огрел по голове. — Э-э-э… Как ты себе это представляешь? — Какая часть из «поделиться сексуальной энергией» тебе непонятна? — насмешливо спросила Аня. — Он должен для тебя кончить. Тимуру всё ещё было невдомёк, издевается она или говорит серьезно. — Ты подмешала мне Виагру, дрянь, — раздался обвиняющий голос Игната. — Ну что ты, — улыбнулась Анка. — То, что я тебе дала, гораздо лучше Виагры. — Как я должен это сделать? У нас не такие отношения, — пробормотал Тимур в растерянности. — Поверь мне, с моим снадобьем ему будет хорошо в любом случае, какие бы у вас ни были отношения. Впрочем, ты можешь уступить своё право кому-то из членов семьи. Например, мне. А после я придумаю ритуал, чтобы передать энергию тебе, — Анка хитро посмотрела на Тимура, потом перевела взгляд на Игната и облизнула губы. — Он предпочитает мужчин, — быстро проговорил Тимур. — Да что ты говоришь? В таком состоянии, как сейчас, он предпочтет хоть мою мертвую и давно похороненную прабабку, — фыркнула Анка, встав с кресла и направившись к Игнату. — Я сам! — Тимур бросился ей наперерез, вставая между кузиной и беспомощным Игнатом. — Я сам… — Как хочешь, герой, — Анка снова ухмыльнулась и опустилась обратно в кресло. Выражение лица у нее при этом было каким-то торжествующим. — Ты же не собираешься здесь сидеть, правда? — А как иначе я могу убедиться в том, что ты довел дело до конца? Конечно, я останусь. — Я же могу ему просто подрочить, да? — Нет, контакт должен быть ближе, интимнее… Минет, на худой конец. В другой ситуации Тимур обязательно сочинил бы каламбур про «минет» и «концы», но сейчас ему было абсолютно не до смеха. Тим нервно сглотнул и обернулся на Игната. Тот яростно помотал головой, словно говоря «Нет». — Не слушай её! Она так развлекается, не ведись на ее россказни, ей здесь скучно и нечем заняться, она пытается повеселиться за наш счёт. Не слушай её, Тима, — попытался убедить его Игнат, но Анка покачала головой. — Если бы всё было так просто… Теперь в её голосе звучала такая грустная серьезность, что Тимур ей поверил. — Я буду смотреть в другую сторону, чтобы вас не смущать, обещаю, — хмыкнула сестрица, и вот этому Тимур не поверил ни на секунду. Он медленно подошёл к креслу и опустился перед Игнатом на колени, раздвигая его ноги. Этот жест сам по себе был таким пошлым, что Тимуру стало жарко. Он уставился на бугор в джинсах Игната и снова сглотнул от волнения. Придвинувшись ближе, он положил руки на ремень, скрытый свитером. Бедра Игната непроизвольно дернулись навстречу ладоням Тимура, но Игнат сразу же выдохнул «Нет» и оттолкнул его руки от себя. — Гляди-ка, он ещё сопротивляется, — прокомментировала Анка удивленно. — Что-то новенькое. Ты приступай, не обращай внимания. Тимур обернулся на нее со злостью и прошипел: — А можно не суфлировать? — Всё, заткнулась. «Конечно, сопротивляется, я бы тоже сопротивлялся, тупая ты овца», — ругая про себя Анку, Тим снова посмотрел на Игната. — Перестань, нам придется это пережить, — Тимур немного задрал его свитер, пройдясь пальцами по напряженному животу. Игнат со свистом втянул воздух и сделал ещё одну попытку отпихнуть руки Тима. — Тебе придется это пережить. — Нет. Тимур внезапно разозлился на такое сопротивление. «Ты же по мальчикам, какого хера кочевряжишься? Не всё ли равно, кто отсосёт? Или я настолько не нравлюсь?» — думал он раздраженно, с остервенением пытаясь расстегнуть ремень. Он вспомнил все те разы, когда Игнат избегал прикосновений, держал дистанцию, как будто Тимур был ему отвратителен. Неудивительно, что он так боролся теперь. Даже под наркотиком, даже с таким стояком. Тимур поморщился от нелепости ситуации. Вообще-то, это он тут собирается впервые поиметь сомнительно приятный опыт, отсасывая парню, а чувствует себя так, будто насилует его. Пальцы Игната хватали его за предплечья и тянули в разные стороны. — Я тебя сейчас свяжу, — пригрозил Тимур в отчаянии. — Не надо, — еле ворочая языком, ответил Игнат и слегка приподнял руки, чтобы показать, что не будет препятствовать. — Ну и хорошо. Не мешай, пожалуйста, — взмолился Тимур, справившись с ремнем. — Мне и так нелегко приходится... — прошептал он едва слышно. Расстегивая ширинку, он не мог оторвать взгляда от лица Игната. Казалось, тот испытывает физическую боль от своей беспомощности или от возбуждения. И в то же время он получал удовольствие, это Тимур тоже видел. Игнат отвечал на его взгляд некоторое время, но потом облизнул пересохшие губы и отвернул лицо, словно смотреть на Тимура ему было невыносимо. Тим ощутил укол разочарования. Ему бы радоваться, что Игнату он не кажется привлекательным, но парадоксальным образом Тим чувствовал себя препаршиво. Ему хотелось, чтобы Игнат с благодарностью подставлялся сейчас под его пальцы. Хотелось ему нравиться. «Что ж, я хотя бы сделаю всё возможное, чтобы тебе было приятно. Не может же казаться настолько ужасным то, что заставляет тебя кончить», — с каким-то истерическим весельем подумал Тим. — Похоже, не так уж ты ему и нравишься, — снова не удержалась Анка от язвительного комментария. «Не так уж», — фыркнул про себя Тимур. — «Я ему вообще не нравлюсь». Сестрицу он упорно игнорировал, ему хватало ее присутствия за спиной, чтобы сгорать от смущения. Тимур ничем подобным в жизни не занимался и никогда не занимался сексом при зрителях, и сейчас очень пытался задвинуть стыд на задворки сознания и сосредоточиться на Игнате. Тот всё ещё смотрел куда-то в сторону, сжимая подлокотники кресла побелевшими от напряжения пальцами. — Не волнуйся так, я аккуратно, — попытался пошутить Тимур. — Постараюсь ничего не откусить, — пообещал он с нервным смешком. Во взгляде повернувшегося к нему Игната промелькнуло возмущение, но потом он откинул голову на спинку кресла и рвано выдохнул, когда Тимур достал из трусов его член. Тим медлил, глядя как завороженный на ствол в своей руке. С технической точки зрения, он не видел ничего сложного в том, чтобы погрузить напряженную плоть в рот и скользить губами вверх-вниз, но морально было тяжело. Он провел по члену ладонью, и был вознагражден тихим богохульством «Блядь, господи!» — Не надо этого делать, — попросил Игнат, противореча реакциям собственного тела. Но даже при всей своей нерешительности Тимур не смог бы остановиться, не доведя процесс до логического завершения. — Я тебе так неприятен? — спросил он очень тихо. — Ты не понимаешь... — Игнат пытался прикрыть глаза ладонью, но Тим не позволил. Он прижал руку Игната к его же бедру. — Тогда хотя бы сделай вид, что тебе это нравится, — попросил Тимур, наклонился ближе и накрыл губами головку. Что ж, он ожидал, что будет противно. Было… необычно. Когда бывшие подружки Тимура делали минет ему, это казалось естественным. Смотреть, как собственный возбужденный член погружается в сложенные трубочкой губы, чувствовать восхитительную жаркую влажность и ласкающий язычок. Сейчас, насаживаться ртом на пенис другого парня естественным не казалось ни разу, но, на удивление, Тимур не чувствовал себя униженным. Его это приободрило, и, помогая себе рукой, он попытался сосать, а не просто вводить член себе в рот. Игнат сжал его руку до хруста в пальцах и тихо застонал. Тимур улыбнулся, насколько позволял прибор во рту. Наконец-то отклик. — Так правильно? — спросил он, поднимая голову. — Чёрт, Тима... — прошептал Игнат и неожиданно погладил его по щеке. — Значит, правильно, — Тимур улыбнулся и облизнулся, задевая языком головку. Игнат обвел пальцем его мокрые губы и слегка нажал на нижнюю. Теперь он хоть и выглядел пьяным, даже отрешенным, но смотрел ласково. Тимур снова взял в рот, с энтузиазмом продолжая своё занятие и иногда посматривая на лицо Игната, на котором сейчас было столько эмоций, сколько Тим у него ещё не видел. Наверное, Игнат всё же не зря сопротивлялся: он стал таким открытым и уязвимым, перестав делать вид, что не хочет того, что Тимур с ним творил. Он вплел пальцы в волосы Тимура, и тот решил, что он сейчас начнет заставлять его брать глубже, но нет, пальцы только гладили. Он не принуждал, а ласкал Тимура, словно вознаграждая за доставляемое удовольствие. С членом Игната во рту, с его пальцами в волосах, пускающими мурашки по коже, с этим ласковым взглядом Тимур ощутил, что и сам начинает заводиться. Он поправил член в джинсах и тут же пожалел об этом. Хотелось до себя дотронуться. А еще лучше, чтобы кто-то дотронулся. И Тимур внезапно осознал: он хочет, чтобы этим кем-то был Игнат, закусывающий губу и закатывающий глаза от того, что делали с ним колдовское снадобье и Тимур своим ртом. Это откровение оказалось настолько обескураживающим, что Тимур едва не забыл, чем занимается. Его возбуждало то, что он делал, и возбуждало так, что хотелось дойти до конца. И повинуясь своему же внезапному желанию, Тимур удвоил усилия. Он уже не смотрел Игнату в лицо, он только опускал голову ниже, стараясь пропустить член в горло, и не задохнуться при этом, дыша носом. И каждое его движение, каждый стон Игната, казалось, пускали искры наслаждения в пах Тимура. Джинсы неудобно давили, но Тиму было всё равно, все его мысли сосредоточились только на одном — довести Игната до края. И когда тот потянул Тимура за рукав, сдавленно проговорив «Тима, я уже... Я сейчас...», Тим проигнорировал его, вбирая член ещё глубже. Конечно, он не рассчитал своих сил. Собственная слюна и ударившая в горло сперма заставили его захлебнуться, и он выпустил член Игната изо рта, закашлявшись и частично выплевывая лишнее на джинсы Игната. Но ни необычный вкус, ни рвотный рефлекс не способны были затмить эйфорию, растекающуюся по венам Тимура. Он это сделал, он стал тем, кто заставил Игната содрогаться от удовольствия. Своё собственное возбуждение и не думало утихать, Тим очень нуждался в разрядке. Позади него раздался сорванный вздох, но Тимур не стал оборачиваться. Он даже думать не хотел, чем занималась Анка, пока смотрела шоу, он и так догадывался, насколько возбуждающе это должно было выглядеть, раз его самого так сильно повело. — Я сейчас, — проговорил он сквозь зубы и стремительно вышел из комнаты. В туалете, зажав ребро ладони зубами, чтобы не стонать, Тимур в несколько быстрых движений рукой довел себя до оргазма, вспоминая только что пережитые ощущения, упругую теплую кожу на языке и ласкающие пальцы на затылке. Ему должно было полегчать, когда он кончил, но нет, голова всё ещё шла кругом, и его неумолимо тянуло к Игнату, оставшемуся за стенкой. — Вот же бля... — пробормотал Тимур, вытирая ладонь. — Как так-то? Когда он вернулся в предбанник, джинсы Игната были уже застегнуты, и Тимура неприятно кольнула мысль о том, что это Анка могла ему помочь, что она до него дотрагивалась, пока он находился в таком состоянии. Но Анка сидела в кресле, прикрыв лицо ладонью, и выглядела так, словно ее вымотало увиденное. Вряд ли она вставала, чтобы одеть Игната. — Это была разовая акция? — спросил он у кузины с плохо сдерживаемой злостью. — Мне не придется делать это с ним всё время, пока он будет здесь? Та подняла на него взгляд и отчего-то грустно улыбнулась. — Не придётся. Тимур коротко кивнул и подошел к Игнату, чтобы поднять его и увести. — Если сам не захочешь, конечно, — донесся сзади голос Анки, и Тим обернулся, чтобы увидеть ее кривую усмешку. — А ты захочешь. — Да пошла ты, — рыкнул Тимур, ненавидя ее в этот момент больше всего на свете. Он и так не знал, как завоевать дружбу Игната, а после такого Хмурый точно сбежит подальше и даже не посмотрит в сторону Тима, не то что другом его не захочет быть. — Когда его отпустит эта хрень? — спросил он сердито. — Проспится, и отпустит. Спокойной ночи, Тимурка. Тим не ответил и повел Игната к выходу. Пока они шли обратно к дому Марьи Прокофьевны, Тимур угрюмо молчал. Он не знал, о чем говорить с Игнатом теперь, да и стоило ли вообще говорить о чем-то, когда его попутчик до сих пор находился под воздействием того, что ему подмешала Анка. «Прости меня,» — думал Тим, косясь на Игната, но вслух этого сказать не решался. Бабушка была у себя, когда они вернулись. Она не вышла их встретить, и Тимур постарался шуметь как можно меньше, раздеваясь в сенях сам и помогая Игнату снять обувь. Когда Тимур закрыл за ними дверь в их комнату, Игнат вдруг развернулся и прижал его к косяку. — Какой же ты... — он обхватил Тима ладонью за шею и повел руку вверх, зарываясь пальцами в волосы на затылке, сгребая их в горсть и оттягивая голову Тимура назад, открывая его горло. Игнат провел пальцами по натянутой коже, остановился на адамовом яблоке, а потом вдруг наклонился и припал к шее губами, то ли целуя, то ли вдыхая запах. Сердце Тимура забилось заполошно. Он не пытался вырваться, хотя понимал, что Игната надо остановить: очевидно, тот соображал еще меньше, чем полчаса назад, но Тимур малодушно наслаждался лаской, которая ему не предназначалась. — Какой же ты... — повторил всё ещё одурманенный Игнат, но Тим так и не узнал, какой же он, и было ли это началом фразы, означающей возмущение или восхищение, потому что Игнат провел приоткрытым ртом вверх по шее и подбородку и поцеловал Тима. Мягко, лаская его губы своими, не касаясь языком. Поцелуй не был страстным или настойчивым, он показался Тимуру... благодарностью? Всё закончилось так быстро, что Тим не успел никак отреагировать. Только когда Игнат отодвинулся, Тимур удивил себя тем, что неосознанно потянулся вслед за ним, словно хотел получить еще немного нежности от человека, чья нежность ему и присниться не могла. Игнат снова провел пальцами по губам Тима, нажимая на нижнюю, как и во время минета, сорвано вздохнул и отвернулся. — Тебе надо поспать, — Тимур не узнавал свой хриплый, плохо слушающийся голос. — Она сказала, после сна станет лучше. Физически, — добавил он виновато. Он сильно сомневался, что морально Игнату вообще когда-либо станет лучше после того, что его накачали и практически насильно заставили кончить с человеком, который явно не входил в список тех, с кем Игнат хотел бы кончать.