Слезы ангела, как обещание любить

      

***

Капли так отвратительно стекают по стеклу, что почти бесконтрольно хочется выйти на улицу и обоссать уже это небо. Кажется, что дождь не прекращается вот уже неделю, хотя я здесь всего двенадцать часов, восемь из которых блаженно продрых, убаюканный этим же звуком. Но для адекватного существования нестерпимо хочется тепла! Это город ангелов, тут обязано светить гребаное солнце! Сначала двенадцатичасовой перелет, потом еще несколько часов в пробках из аэропорта, блаженный миг единения с гостиничной кроватью и все это под аккомпанемент стука капель о стекло. У меня и времени здесь не так уж и много, всего три дня, которые удалось бонусом выбить из компании. Плюс перелетные сутки. В мечтах было: надышаться морем, впитать максимум ультрафиолета, устроить себе незабываемый шоппинг и просто гулять по улицам, подставляя морду под палящие лучи. Хрен с ним, с раком кожи, если суждено, он и так появится. Но нет, угораздило сорваться на противоположную часть планеты, не прочитав даже гороскоп. Ну или хотя бы прогноз погоды, мать его ети, стоило же посмотреть! Мои поздравления, Пак Чимин, ты проебался даже в такой вот мелочи, как атмосферные осадки. Плавок с собой набрал, за сланцами в ближайший к дому торговый центр ездил и все для чего? Правильно, чтобы заплатить за перевес багажа на обратном пути, потому что больше ничего не остается, как таскать свою жопу по магазинам, скупая все, что приглянется твоему вкусу. Ну или налезет и будет сидеть, потому что с твоим ростом и телосложением идеально отовариваться в детском отделе. Завтрак в номер — до жути пресный. Вода в душе — ненастраиваемой температуры и чуть холоднее, чем того хотелось бы. И если бы снаружи была нестерпимая жара — это было бы прикольно, но там чертов дождь! Корейских каналов по телевизору нет, а зарядка от ноутбука не подходит к местным розеткам. Вот-вот сядет телефон, который только и может, что бесить всплывающими сообщениями. Чонгук снова дорвался до интернета, поганец мелкий. Нужно как-то собраться с силами и отправиться на покупательные подвиги, пока хандра окончательно не поглотила в свои сети. Просто вызвать такси к ближайшим торговым рядам и потеряться в свете ламп и ворохе ценников. Может получится найти корейскую едальню и заглушить это разочарование рамёном? И соджу! Заливать алкоголем негативные эмоции придумали еще в незапамятные времена, и кто ты такой, чтобы пренебрегать такими древними практиками? Правда делать это лучше все же в номере отеля, во избежание попадания в случайные камеры телефонов. Решено. Прятать собственное лицо под козырьком кепки и в маску — это лучшее изобретение человечества, однако, влажность такая, что даже незакрытым ртом дышать сложно. А тут еще намордник этот. Господи, да за что мне все это? Где я так прогневал судьбу? Спасибо администрации гостиницы — такси подали оперативно и прямо к подъезду. Пара капель дождя, попавшая на плечо, быстро высохнет в теплом салоне автомобиля. Давай, The Grove, не подведи папочку. Двери центра радушно распахиваются, пропуская внутрь тасманского дьявола Чиминовой души. Тратить! Интересно, сколько зарплат получится оставить здесь сегодня? Хотелось бы, минимум двузначное число. Ждите, горячо любимые бренды, ваша звездочка уже летит к вам навстречу! Как намеряется сейчас, чтобы на выходе рук невозможно было поднять от тяжести пакетов! Интересно, кофе бахнуть сразу или побаловать себя уже после удовлетворения первой покупательской страсти? Наверно потом, вообще все потом! Гуччи, открывай закрома, доставай самые невероятные тряпки, твоя крошечная, но самая преданная прелесть на пороге уже! Тук-тук, ёпта. Новая коллекция, что вышла в релиз позавчера, как нельзя кстати занимает центральную витрину, выставляя на показ самые удачные ее модели. Лишь бы успеть с размерами. Новенький голубенький хлопковый комплект идеально подойдет к обновленному блонду. Там такой градиент, мамочки родные. Из темно синего в небесно-голубой. И хотя я оставлял предзаказ на свои параметры на официальном сайте, пока это докатит до Кореи — уже станет неактуальным. Надо быка прям за рога, здесь и сейчас! И кеды, и ремень и сумку! Все в тон и по фигуре. Администраторша за стойкой просканировала оценивающим взглядом и скорее всего удовлетворилась тем, что увидела, потому что преобразила выражение лица в улыбку и выплыла из своего убежища: — Good afternoon, young man. How can I help you? — ебучий английский. Я кроме «экскьюз ми» и не знаю ни хрена. — I'm sorry, but do you have people who speaks Korean? — туше, сучка. Выражение лица девушки сменилось на непонимание, потом на задумчивость и, судя по вспыхнувшим глазам — на осознание. Далее женский мозг соображал, есть ли в его складках подобная информация и, вероятно, не нашел схожих файлов. — I’m also sorry, but seems to me, that we don’t have such an option, — ну заебись, придется расчехлять мобильный и пользоваться переводчиком. Отыскать мой заветный 41й размер и свалить счастливым в свои ебеня! — Ok, maybe you may help me to find required size of gradient blue suit? — хоть бы, хоть бы, хоть бы… — Oh, dear… 41 size was sold out before sales started, I’m so sorry, — прекрасно. Мог этот день стать более дерьмовым? Уже вряд ли. Приличия ради удалось примерить 42й размер, что повис таким мешком на костях, что стало просто отвратительно. А расцветка подходит идеально. Это мог стать суперобраз, но увы и ах, Пак Чимин. Вселенная откровенно ржет тебе в лицо. Еще четыре часа неспешного шопинга не принесли никакого удовлетворения. Даже купленные новые солнечные очки, применимость которых на данном этапе могла бы вызвать вопросы об адекватности носителя, не радовали. Как не радовал все еще продолжающийся за окнами ливень. Город буквально заливает. Чашка кофе немного оживила внутренний настрой, панкейки с кленовым сиропом — подпитали увядшее настроение и дали немного бодрости на посещение еще трех магазинов. На выходе из ТЦ пакеты немного оттягивали конечности вниз, но не так сильно, как того хотелось. Не удалось потратить даже пяти зарплат! Сплошное разочарование. А также, не удалось найти приличной корейской еды, так что пришлось оформлять доставку в гостиницу. Благо ресторан был проверенный, по совету Хосока, который, будучи в штатах, только оттуда и питался. И соджу обещали добавить к заказу, хотя в теории это запрещено. Хоть какие-то плюсы от того, что ты знаменит. Затаскивая тушку в номер, хотелось малолетним ребенком упасть на пол, колотить ручками и стучать ножками, а еще неистово орать. Жаль, что свидетелей у подобного перфоманса нет, оттого и закатывать истерику мы не будем. Обнаружилось желание набрать Юнги и поплакать в трубку, пожаловаться на чертовых коротышек, что, как и он сам, скупают самый маленький размер еще до официального релиза коллекции. Он бы успокоил, пообещал всех наказать и намурлыкал бы какую-то мелодию в трубку. Но дома чертова ночь. Мин стопудово не спит, но трубку не возьмет, потому что просиживает штаны в студии. Блядство. Бросив пакеты с покупками небрежной кучей у входа, там же скинув лоферы от «Прада», растрёпанный, взъерошенный воробушек прошмыгнул в гостиную, где скинул бесячую рубашку, оставшись в джинсах и майке. С разбегу запрыгнул на диван, врубил какой-то музыкальный канал и принялся в сердцах материть доставку, что задерживалась по причине пробок. Затор на дорогах отчасти был вызван тем, что ливневые системы не справлялись с таким количеством воды и просто топили улицы. Все это мало волновало одного айдола на пределе нервного истощения. Еще минут двадцать и Чимин начнет кусаться. Видимо высшие силы все же решили немного смилостивиться над парнем, что уже драл на своей бедной головушке последние волосы. Еда оказалась на удивление горячей, а соджу наоборот, холодным. Идеально, хотя бы здесь. Двадцать минут, и набитый желудок вместе с затуманенным алкоголем сознанием уже пытаются уволочь своего обладателя в объятья его величества сна, королевского, с красочными сновидениями! Чимин изо всех сил пытается бороться с дурманом, что уже застилает глаза и сваливает голову набок, для удобства. И больно прикладывает виском о деревянную часть подлокотника, моментально приводя в чувства белоголового. С проснутием, уважаемый. Негу смывает болью и усилением головокружения. Приходится вставать и идти умываться. Приложился, конечно, прилично, но не смертельно. Даже не рассек ничего, крови нет. Надеемся, что не сотряс. Нам еще подобных фортилей не хватает для полноты картины. Из отражения в зеркале на меня смотрит злобным взглядом нечто, что слабо характеризуется, как человек. Заёбушек. Кажется, что все неудачи отложились складками на опухшем лице, что достаточно комично смотрится с моим ростом. Злобный гном. Прекрасно. Самокритично. Поди доебись. Побрызгав холодной водичкой из-под крана на то, что когда-то именовалось физиономией, появилось подобие трезвости мысли. Заодно смыло сон. На часах четыре вечера, за окном все еще поганая погода, тучами заволокло до самого горизонта и конца и края не видать. Вселенская грусть и не думала покидать гостеприимное сознание, и все попытки найти аргументы, что не все так плохо — омерзительно не работают. Просто ответьте на вопрос «за что?», и Чимин успокоится! Ей богу! Бегло пробежавшись по порядка сотни сообщений от Чонгука в общем чате и даже лайкнув пару раз самое забавное, руки определили телефон на зарядку. С экрана телевизора девица в макси-поясе вещала что-то на басурманском языке, вроде как вела какой-то хит-парад, на который было максимально по бую. Фонит над ухом и ладно. Хотелось куда-то занять мозги. Снова вспомнил о Юнги, попытался попробовать рифмовать. Палка-селедка звучит и то лучше, чем тот высер, что испачкал собой клочок бумаги. Настрой категорически не тот. Сейчас бы куда-то в баню, пить сомэк, жарить самгепсаль и тискать девок. С последним давненько не было, кстати. Все постояшки разбежались, замуж повыходили… А новых искать времени не было. И! Казалось бы! Дай задачу менеджеру и дело с концом! Но нет, мы богема, нам абы кто не подойдет, хотим сами выбирать и завоевывать (ага, глазами стрельнул один раз и готово, вот она, мягонькая, бери и щупай). И штаты в этом вопросе как какое-то подспорье, потому что кореянки так легко не щупаются, с ними надо обрядные танцы полгода танцевать, и то никаких гарантий, что тебя допустят к телу. Вот колечко подаришь, с родителями познакомишься — тогда да. Но там, извините, контракт, там жениться нельзя. Местное же население из трусов выпрыгивает быстрее, чем моргает. И пользоваться этими привилегиями им никто и никогда не запрещал. Главное — предохраняться, остальное на собственной совести, что закрыла глаза на вертепы уже лет десять как. В клуб что ли сходить? В конце концов, что я теряю? Уютный вечер с чайником чая и вязальными спицами в отеле? Поход в музей мудаков и забавных картинок? Может стоит сходить на тренировку в тренажерный зал? Девочки, кто последний на стрэйчинг? Точно, нужно срочно ехать и бить тату бабочки на пояснице! Так, все! Клуб, так клуб. Разгон до сотни взят, однако реальность снова раздает по физиономии, что в будний день в клубе в 4 часа дня ему светит только персонал и репетирующий гоу-гоу ансамбль, и то, если судьба не повернется к нему задом, что по факту уже как сутки происходит. Может все же лучше в бар? Главное — не налегать на алкоголь. Пара пива не повредит, тем более что соджу из организма уже, кажется, выветрился. Сказано — сделано. Быстрейший душ, чистые трусы, непременно Calvin Klein, спасибо макнэ за годовой запас, узкие джинсики, маечка и рубашка, все голубенькое. И снова в голове всплывает образ из новой коллекции. В нем он стал бы звездой даже в 4 вечера. Такси, неспешная дорога под ливнем и массивная дубовая дверь, что на редкость легко поддалась. Внутри полумрак, звучит какой-то легонький джаз. Атмосфера располагает к интимным разговорам и легкому флирту. И снова добро пожаловать в реальность. За столиками обнаруживаются несколько посетителей, и все мужского пола. Заебись. Легкий «лагер» заходит внутрь как горячий нож в масло, не стесняясь и растекаясь по венам дневной усталостью. Даже ужин не давал такого разговения, как пинта янтарного напитка. Официантка попыталась флиртовать, за что ей отдельное спасибо. На ломаном английском удалось без применения переводчика заказать желаемое, а пара улыбок скрасила Чиминово одиночество. Ненадолго, оно понятно, но на безрыбье и это сойдет. Чем ближе становился вечер, тем темнее было за окном, теплее в помещении и совсем пусто в голове. Ни одной барышни на горизонте так и не появилось, ураганом их посдувало что ли? Или где-то есть бар, где сидит куча одиноких девушек и ждут его, Чимина, во всей его красе? Ой как вряд ли… Просидев одиноким идиотом аж до девяти часов вечера, опустошив три стакана пива, даже толком не захмелев, пришлось вызывать такси в гостиницу. Этот день изначально был говном, так что даже не обидишься. Сейчас доберемся до кровати и наберем Намджуна, там уже утро. Может успокоит и даже что-то посоветует… Или звонить сразу Хоби? Если с едой так помог, может и девочек посоветует? Палево дичайшее, но яйца уже с такой силой тянет вниз, что скоро они земли коснутся. А это не дело! Так нельзя! Организм за это спасибо точно не скажет. И как только задница зависает над пространством гостиничного дивана, из трубки уже льются гудки: — Здорова, Хос. Как дела? Я не разбудил? — Ммммм… нет? — Ты не уверен в ответе? — Да, бля. Я встал, но не просыпался еще. Ты че в такую срань не спишь? Тебя ж до полудня не поднять. — У меня десятый час вечера, мне еще слишком рано спать. Я, собственно, че звоню? У тебя есть в LA знакомые девахи, что не прочь скрасить будни корейских айдолов? — Я и забыл, что ты улетел. Так, стоп, какие девахи? Ты там че, на солнце перегрелся? — Если бы, тут льет, как из ведра. Я уже и в ТЦ сгонял и в баре зависал, все бестолку. Ни одной приятной мордашки и круглой попки. Сплошное попадалово, а хочется тепла. — Ну и сиди жопой на батарее, потому что никаких девок! Тем более в штатах! Сфоткают, выложат в сеть и все, пиздарики, ты не отмоешься. А за тобой и мы! Даже думать не смей. Если так невтерпеж — гоняй лысого! Чим, я серьезно! Поклянись, что никаких постельных подвигов ты не совершишь! — Да че ты завелся так? Ладно, как скажешь, клянусь, если тебе от этого станет легче. Юнги бы поддержал. — Ага, он бы первый тебе по прилету обратно хуй в узел завязал бы. Бля, Пак, я вот удивляюсь. С хренали ты решил мне такие вопросы задавать? Я что, самый злобный ебака в коллективе? Или ты только передо мной не ссышь пасть так низко? — Ну а кому? Чонгуку? Он даже отвечать не будет, просто заржет, как конь и бросит трубку. Он же собственник, если у него тут кто и есть, то сидит в подвале на привязи и ждет своего хозяина. Лидер? Ну ты сам понимаешь. Джин? Я, в принципе не уверен, что этот знает куда и что совать нужно. Тэхен даст столько контактов, что я обзванивать заебусь, а по итогу угожу в какую-нибудь оргию. Без меня. Вот и получается, что кроме тебя и звонить-то некому. — Это звучит еще грустнее, чем является по факту. Ладно, не скучай, наша звездочка. Приедешь домой, попроси менеджера, подберет тебе кого-нибудь из стафа. Эти хотя бы под NDA. — Ладно, разберусь. Все равно спасибо, что ответил на звонок. Хорошего тебе дня, а я пошел посплю, может это мракобесие погодное закончится. Хотя сдается мне, продлится эта богомерзкая срань с неба аккурат до моего отлета. Обнял. Покеда. — Давай, сладких снов. И я не шучу, Чимин. Просто подрочи. Пройдет. Завершив телефонный разговор и упав спиной на подушки, в голове на повторе крутились слова Хосока. План то дельный, безопасный и действительно решающий все проблемы здесь и сейчас. Тем более, что им семерым в этом вопросе буквально нет равных. Они — короли мастурбации! Во времена трейни и дебюта трахаться хотелось так, что бубенцы звенели каждый день по несколько раз, а не только в Рождество. Техника тогда была доведена до автоматизма и навыки, полученные в тот период, пригождались далее достаточно часто. В последнее время гораздо реже, но за неимением овец и баб, ебать придется кулак. Он у него не самый здоровый, но и хуем до колена его боженька не наградил. Все соразмерно. О чем ты думаешь, Пак Чимин? Если бы где-то в облаке фиксировались твои мысли и тебя бы хакнули, пришлось бы сгорать от стыда. Порно что ли поискать? На телефоне обнаружилась пара достойных роликов, что всегда выполняли поставленную задачу. Всем бы так. Даже нашелся какой-то лосьон для тела. Салфетками обеспечила гостиница. Но не хотелось ненароком марать кровать, пришлось возвращаться на пресловутый диван. Правая или левая? Ну допустим, сегодня правая. Девахи на экране начинают стонать, трогая друг друга, когда Чимин младший оказывается в хватке хозяйской ладошки и начинает твердеть. Незамысловатые движения, немного напрягается низ живота, глазки прикрываются. Все воображение выкручено на максимум и в голове рисуется картинка, как на его члене скачет сногсшибательная блондинка с пятым размером. Да так скачет, что вот-вот скаканет в небеса от оргазма. Процесс плавно приближает героя к развязке, буквально за руку подводя к финалу, когда максимально неожиданно вышибается входная дверь и мимо меня пролетает кто-то, кого я даже гендерно идентифицировать не смог. Рефлексам своим мы ставим твердое пять, потому что непотребство, коим мы только что занимались, прикрывается диванной подушкой быстрее, чем мозг соображает: «а что, собственно, произошло»? Это точно не глюк, за спиной слышится какая-то возня и даже ругань. И если верить собственным ушам — голоса женские! Попадалово феноменальное! Даже трусы не натянешь, они целенаправленно были оставлены на кровати, дабы не обфоршмачить! Удалось только оглянуться и понять, что весь сыр-бор происходит на балконе. Там буквально дерутся две девушки и это, по меньшей мере, странно. Одна во всем черном, вторая будто бы в форме служащей отеля. Обе миниатюрные, но драка там идет не на жизнь, а на смерть. Пришлось вернуться в изначальное положение, и пока девочки увлечены собой, постараться максимально незаметно прошмыгнуть к кровати, короткими перебежками, на цыпочках, стараясь максимально не привлекать к себе внимание. Но сегодня судьба явно нам еще с утра кукиш в окно показывает, поэтому аккурат на середине пути до заветных штанов, внутрь вваливаются обе нарушительницы нашего спокойствия. Одна заламывает второй руку за спину, пока другой рукой держит какой-то телефон. И наша голая жопа становится общественным достоянием. Браво. Бис, блять! — Я прошу прощения, Чимин-щи. Администрация гостиницы приносит вам, в моем лице, глубочайшие извинения. С нарушительницей мы разберемся самостоятельно, накажем по всей строгости закона. Еще раз простите, что помешали… — и тут милейшее создание, что говорит от лица отеля делает немного задумчивое выражение лица, устремляя глаза на мои полужопия. Мгновенно краснеет, отводит глаза в пол и, не закончив предложение, пинает перед собой ту, что в черном, лица которой не видать из-под кепки. И молча покидает территорию номера, тихонечко прикрыв за собой дверь. Мне одному интересно, сколько еще мне готовит на сегодня эта злодейка судьба? Последовал, блять, совету. И что из этого вышло? Лучше б меня с бабой какой срисовали, чем так, с удавом в руке. Еще и порно не закончилось, и телки на экране все еще продолжают стонать. Наверно не стоит надеяться, что это осталось незамеченным. Остается верить в то, что большего облома ему на роду уже не написано и весь спектр пиздеца, выделенного на его судьбу, он пережил вот только что. Наскоро прибрав весь бардак, выключив ролик на телефоне и упаковав жопу в штаны, приходится молча сидеть и ахуевать от произошедшего. И вот только сейчас начинает доходить: ко мне обратились по имени, это раз. На корейском, это два. Пролет до цели был молниеносным, создание четко знало, куда направляться и не мешкало ни секунды, что наводит на мысли о наличии на территории моего номера камер наблюдения. Ну, или хотя бы на террасе. Это тоже нужно ненароком выяснить. Такими темпами Чимин-дрочила никогда больше не вернется в штаты. В Лос-Анджелес как минимум. Что нега, что сон, что алкогольное опьянение, что возбуждение — все оказались выставлены вон за территорию комнаты. Нестерпимо хотелось закопаться в ковровое покрытие и стать частью интерьера, чтобы красные щеки перестали генерировать собственный свет и слились с местностью, как ниндзя. Сидеть и жевать обиду? Материться вслух или про себя? Пойти на стойку регистрации и выяснить, что все-таки произошло и почему сотрудник гостиницы оказался в моем номере? Стыдно! Дико стыдно! А если еще и создание это милейшее окажется где-то неподалеку — один Пак Чимин сгорит на месте, даже не успев вымолвить свое коронное «экскьюз ми». И пока тревожные мысли атаковали выкрашенную снова в белый голову — в дверь аккуратно постучали. Тело отказывалось повиноваться приказам мозга и просто замерло на месте, хотя сознание усиленно толкало на балкон, прыгать вниз, чтобы не сталкиваться взглядом с тем, кто там мог стоять. Дрожь не просто гуляла вдоль позвоночника, а буквально заморозила организм, не позволяя с места шагнуть. — Мистер Пак, это администратор, мы могли бы с Вами поговорить и обсудить недавний инцидент? Дышать, просто попробуй сделать вдох. Это не сложно, затягиваем ноздрями воздух, доводим до легких и потом так же плавно выдыхаем. С той стороны двери ждут ответа, пора бы и выдать что-то адекватное. — Да, входите. Дверь аккуратно приоткрывается и внутрь буквально проскальзывает недавняя нарушительница его уединения. Удается разглядеть ее немного получше. Не выше полутора метров, крошечная, белые волосы собраны в пучок на макушке, голубые огромные глазищи на пол лица. Губки просто розовый бантик. Униформа немного скрывает фигуру, но глаз откровенно радуется, наблюдая внушительную троечку, что повторяется округлостью бедер. Фу, дрочила, место, нельзя! — Чимин-щи, тут такое дело… — голосок-то какой нежный, господи. Все это просто проскочило мимо внимания в нашу недавнюю встречу. — Какое дело? Признаться честно, мне дико неловко, но хотелось бы уточнить несколько вопросов. Проходите, присаживайтесь, в ногах правды нет. Создание процокало каблучками по ламинату, проходя к дивану, демонстративно минуя то место, где мы только что толкались в кулак, сидя там голой задницей и опустилось с противоположной стороны. Пришлось садиться напротив, все еще отсвечивая алыми щеками и бегая глазами. — Хочу сразу Вас заверить в том, что на территории вашего номера нет никаких записывающих устройств, камер и прочего. Как она пробралась на Ваш балкон мы еще не выяснили, но ее заметили ваши соседи и вовремя позвонили на ресепшн. У нарушительницы изъяли телефон, на который она вела запись. Вот он. Вам решать, что с этим делать, — и мне протянули смартфон. Заблокированный. Пришлось немного озадаченно уставиться на эти голубые озера, в поисках уточнений. Что можно сделать с телефоном и записью? Уничтожить, естественно. Какие тут еще могут быть варианты? А еще удостовериться, что никто не сделал себе копию его позора. — Простите, как я могу к Вам обращаться? — Ой, прошу прощения, я не представилась. Можете называть меня Бэкки, я администратор этого отеля. — Ок, Бэкки, в чем кроется потайной смысл? Почему Вы не уничтожили запись самостоятельно? — Если я ее уничтожу, мы не сможем предъявить ей обвинения. Не будет доказательств, — а это чертовски логично. Сам-то я об этом даже не подумал. С другой стороны, выносить это все на поверхность — провальная затея. — Понятно. Я могу задавать вопросы? — Конечно, спрашивайте! Отвечу на все, что Вас интересует, — и в подтверждении своих слов создание немного ближе придвинулось по дивану и заинтересованно уставилось на меня. — Кто она? Простая фанатка или желтая пресса? Откуда она узнала, что я здесь? — По ее словам — фанатка. Никаких документов, кроме удостоверения личности мы при ней не обнаружили. Сказала, что проследила за Вами из бара, где вы недавно отдыхали. Хотела сделать несколько фотографий и пролезла по ограждениям к Вам на балкон. Все, что происходило далее, Вы знаете. Могу Вас уверить лишь в одном, никто не видел записи и не делал копий. За это я отвечаю головой. — Великолепно. Вы абсолютно правы, что выносить это за пределы этого номера не нужно. Если мы ничего больше не можем — предлагаю удалить запись и отпустить с миром. Даже в глаза ей смотреть не буду. Пусть это останется между нами тремя и никогда больше не всплывет ни в каких воспоминаниях. — Ну так просто она не отвертится. В любом случае ей грозит штраф за проникновение на охраняемую территорию. Предлагаю Вам самостоятельно утилизировать смартфон, предварительно удалив запись и проверив все подключенные облачные хранилища, чтобы утечки все же не произошло. Как же приятно иметь дело с профессионалами. Еще и про облако вспомнила. Надо как-то наградить такую приверженность своей профессии. В ресторан ее что-ли сводить… — Я прошу прощения. Могу я задать личный вопрос? — Да, конечно! Что Вас интересует? — Как много Вы видели? — покрасневшие в миг щечки Бэкки и отведенные в сторону глаза моментально доказали, что видели там буквально все. И не только голую жопу. — Врать смысла нет. Видела я достаточно. Но, уверяю Вас, ничто из этого никогда не появится нигде. Буквально умрет тайной вместе со мной. — Сдается мне, что после подобного мы вполне можем безболезненно хотя бы перейти на ты. Не против? — Как посчитаете нужным. Вообще нам запрещено панибратство, но и врываться в номера также под запретом. Посему, я выражу Вам огромную благодарность, если этот момент также останется между нами. — Договорились. Так что Бэкки, просто Чимин и на ты. Я, вероятно, должен сказать тебе большое спасибо за то, что ты не испугалась и поймала ее. Мне бы стоило объясниться, наверно… Я просто с самого прилета как не в своей тарелке, все из рук валится, не получается ничего. Вот и решил немного… ну, сбросить градус, понимаешь? — Понимаю и тут совершенно нечего стесняться. Правда. Каждый дрочит, как он хочет… Ой, — и щеки снова блеснули красным, а глаза, что до этого уже с интересом изучали мое лицо, снова опустились в пол. Ну до чего ж прелестная! — Все так, как ты говоришь, но, вероятно, было бы уместнее делать это, например, в ванной. В любом случае, мы договариваемся о том, что это остается нашей тайной, ты не сдаешь меня клинингу, я закрываю глаза на бесцеремонное вторжение. И еще раз, спасибо тебе. Утеки эта запись в сеть — позор было бы уже не смыть. — Да и меня попрут с места, если узнают, что я даже не постучалась перед тем, как войти. Тогда замазались, молчим оба, как рыбы об лед. Повисло немного неловкое молчание и, видимо, чтобы закрыть все вопросы разом, создание поднялось с дивана. — Подожди, ты можешь немного задержаться? Просто так противно на душе от всего этого, а с тобой, как будто, легче что ли, — впервые за время пребывания на территории США внутри собственного организма ощутилось подобие спокойствия. И, вероятно, виной всему она. Та, что рискуя собственным рабочим местом рванула спасать мой чистый образ. — Ну, вообще я на службе, но все посетители уже у себя в номерах, новых гостей не предвидится. Наверно, минут десять у меня есть, — и в подтверждении своих слов, опустилась обратно на диван. Немного смущенная, Бэкки изучала узор ковра, пока я соображал, а чем, собственно, можно заниматься в данной ситуации? — А что тебя так расстроило, что пришлось прибегать к таким кардинальным методам решения вопросов? — Да все меня расстроило. И погода эта мерзкая, и вода в душе холодная, и еда пресная, и в магазине не оказалось моего размера. Я приехал сюда купить костюмчик от Гуччи, голубенький такой, а моего размера нет уже нигде. Коллекция вчера вышла! Потом в баре не оказалось вообще ни одной девушки, не считая официантки, но та явно намного старше меня, и выше… Весь этот монолог лился без запинки, высвобождая эмоции из недр души, что порядком исстрадалась уже. Понятное дело, что никто его не будет успокаивать, гладить по голове и говорить, что все пройдет. По голове, что еще немного болит от соприкосновения с подлокотником. — Ну вот и пришлось пытаться сбить напряжение дедовскими методами. Это все Хосок насоветовал. — Так, ну получается, что главного пидораса мы быстро нашли, удача! С этим разобрались, — Бэкки мило хихикнула и уже в открытую рассматривала меня, опершись лопатками на диванные подушки. Ножку изящно закинула на другую, очень мило натягивая ткань форменных брюк на свои бедра. Аж слюна пошла, как захотелось потрогать руками. По ощущениям, там должна быть очень упругая попка. Да ну ебаный в рот! Соберись, Пак Чимин! Не все в мире нужно сексуализировать! Это на сцене ты король флирта и не уйдешь домой, пока в первых трех рядах еще остались дамы в трусах. Здесь ты гость, а она — хозяйка! Вот уйдет работать и будешь дрочить на ее светлый образ. Но уже в душе! — Да уж, но в его защиту — он отговорил меня искать случайного секса на стороне, за что, вероятно, его стоит поблагодарить и лишить почетного титула главного пидораса, оставив что-то нейтральное. «Сокомандник», или «Коллега». Можно даже братом назвать, мы с ним чуть ли не на одном унитазе сидели. — Молю, уволь меня от этих подробностей. Меньше всего на свете я хочу знать, как ходят срать айдолы, — очаровательная улыбка уже не сходит с этого милейшего личика, радуя своей искренностью одного блондина. — Как скажешь. Чего тогда тебе рассказать, чтобы ты не хотела уходить работать, а осталась со мной еще ненадолго? — Хммм, дай подумать, — и создание нахмурило бровки, постукивая подушечкой очаровательного пальчика по губам. — Ты никогда не жалел, что выбрал именно этот путь? — Ни разу. Бывали моменты, когда я был готов сдаться и опустить руки. Если бы не лидер с его поддержкой и советами, я бы ушел еще в самом начале. Но жалеть — никогда. — Вот и я стараюсь убедить себя, что, выбрав гостиничный бизнес в качестве профессии — не прогадала. С моим ростом во время отчитывания провинившихся сотрудников я выгляжу, как бешеная чихуахуа. Тут же каждый первый — серфер, здоровые лбы, а соображалка отсутствует, как факт. Зато реакции быстрые, ни одного разбитого ими предмета за все мое время работы, а это уже лет семь. — Если тебя успокоят мои слова — то я свято уверен в том, что ты находишься на своем месте. Ни секунды сомнения не было в твоих действиях, когда ты дверь вынесла, я так не умею. — Имидж отеля — это моя работа. Я просто не представляю, что бы произошло, если бы эта запись утекла в сеть. Это позор не только на твой светлый образ, но и конец репутации этого места. Только не в мою смену, мои хорошие. Да и деваха эта — тупа, как пробка. Как ей удалось пробраться сюда мимо всех камер, что установлены на территории, я не представляю, но справилась она на отлично. Везение наверно. — Давай больше не будем возвращаться к этой отбитой. Как вспомню — спину потом холодным прошибает, — и в подтверждении моих слов меня знатно передернуло судорогой. — Да, прости. Самое главное, что она в камере до утра, телефон у тебя, пароль там 12345, ничего умнее эта курица не придумала, — и снова нежнейший хохот от этой неземной красавицы. — Понял. Расскажи о себе, как тебя угораздило придумать себе такое направление в жизни? Собственное решение или подсказал кто? — Сама. Моя тетя, с которой меня вечно оставляли, работала в клининге здесь. Я буквально все детство провела за ресепшеном и в номерах, носилась, все рассматривала и изучала. А как пришла пора выбирать профессию — не сомневалась ни секунды. Подала документы в один единственный вуз, поступила, закончила его и вуаля, теперь на мне весь этот огромный комплекс и еще парочка филиалов в других городах, но там я редко бываю. — Это очень круто. Даже не звучит просто, а как представлю, сколько всего тебе пришлось преодолеть, с твоими-то данными, я про рост, если что. Обычно персонал, как на подбор, все рослые. Я потому даже не смотрю в их сторону при заселении, вечно ловлю эти взгляды, мол, «че, коротышка, развел богатого папика и теперь шикуешь?» Так противно все это. — Ты потому с такой отрешенной миной стоял, пока я тебя регистрировала? — Что? Меня ты регистрировала? Я бы обратил внимание, ты была явно выше! — У меня там табуретка стоит, маленькая… чтобы не смотреть на всех посетителей снизу вверх. Я порой, ловлю себя на мысли, что хочу ее с собой везде таскать, особенно когда иду на проверку. — Ты даже не представляешь, как это мило звучит и выглядит в моем представлении, — в подтверждении своих же слов пришлось состроить максимально умилительную физиономию. Кажется, это сработало, потому что Бэкки засмущалась и снова покраснела щеками, теперь, правда, не так густо, как когда обнаружила мою голую задницу. — Спасибо, заставил смущаться грозу всего гостиничного комплекса. Вас этому во времена трэйни учат? — и создание расхохоталось, так заливисто, что не поддержать не получилось, да и не сильно-то я сопротивлялся. За взаимными подъебами и приколами мы провели еще полчаса времени, не сильно следя за ним. Но на телефон моей спасительницы пришло сообщение, и она засуетилась. — Прости, там очередные проблемы с поставками, нужно бежать. По твоим обозначенным проблемам: я утром пришлю сантехников, посмотрят, что с твоей душевой, потому что температура вообще-то должна регулироваться. Сделаю пометку в реестре, чтобы на твой завтрак специями не скупились, совет дня: бери омлет, туда можно добавить что угодно, там рецептура не такая строгая и мои лоботрясы с этим точно справятся. Погоду, прости, исправить не могу, но попробую забежать к тебе послезавтра, проводить до такси. — А завтра у тебя выходной? — сложил в уме, надеемся, угадал. — Ага, поеду тетке помогать, у нее теперь ферма за городом. Там дождями все так залило, что весь урожай норовит утечь с грядок. Нужно поправить навесы, прокопать несколько дополнительных траншей и я, вот хоть убей, не понимаю, зачем тебе все это рассказываю, — и так привлекательно хихикнула в кулачок, что отвести глаза и забыть это уже точно не получится. Обладательница самых голубых блюдичек на этом побережье медленно поднялась с дивана и направилась к выходу. На правах хозяина пошел провожать до двери. Нестерпимо хотелось всеми правдами и неправдами ее задержать. Так уютно в женском обществе мне уже давненько не было. И видимо почувствовав мое минорное настроение, она обернулась у двери, сверкнула на меня своими невероятными глазищами и тихонько сказала: — Я вот прямо кожей чувствую, как тебе это нужно, — а после просто подошла и обняла, аккуратно уложив руки мне на плечи. Мои же конечности скорее рефлекторно окольцевали узенькую талию и прижали к себе. Я даже опомниться не успел, как вдыхал запах с ложбинки за ее ухом. Очень приятный аромат, что-то легкое и цветочное. Не знаю, сколько мы так стояли, но я многое бы отдал, чтобы не заканчивать. Уютнее, чем сейчас, бывало разве что с Юнги. Мин умеет создать вокруг настолько идеальную атмосферу, что забываешь обо всем на свете. Здесь же — идеально все, и рост и комплекция. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, вот и этот блаженный период подошел к концу. Бэкки аккуратно отстранилась, все еще сжимаемая моими руками и подняла мое лицо за подбородок: — Прости, правда, очень нужно бежать. Не уезжай без меня в аэропорт, дождись, ладно? — я молча просто кивнул, все еще наслаждаясь приятным ароматом. Пришлось отпускать создание на боевые подвиги. Когда же дверь моего номера захлопнулась, я только и смог доползти до кровати и как был, в штанах и майке — рухнуть на нее. И моментально провалился в сон, даже не поставив свой телефон на зарядку и вообще не сделав ничего, что стоило бы сделать. Ни уход не нанес, ни душ не принял. Пока в ноздрях гулял ее аромат, мозг решил, что лучшего времени на то, чтобы отключиться у нас уже не будет. Проспал всю ночь сном младенца, даже не ворочался, хотя предыдущая ночь прошла как на иголках. Кажется, даже стука мерзких капель о стекло не слышал. Правда утро встретило меня все еще серым небом, а если совсем откровенно — раскатом грома. Как потом оказалось, за ним я не услышал аккуратный стук в дверь. После повторного барабана по дереву пришлось рывком сдергивать себя с кровати, все еще окончательно не проснувшись. — Room service, — раздалось из-за двери. Скорее нащупав из-за ничего не видящих глаз дверь и открыв ее, мимо меня вкатили тележку, на которой располагался, судя по всему, мой завтрак. Милашка Бэкки видать позаботилась. Следом вбежали два гаврика и ринулись в ванную, вероятно — чинить душевую кабину. А я, как завороженный продолжал стоять у двери, пока служащий раскладывал на столике тарелки и приборы. Обворожительно пахло кофе и выпечкой. Но когда официант развернулся с большой коробкой в руках, а потом на ломаном корейском сообщил, что это для меня и протянул ее, я опешил. Просто молча забрал и положил на диван. Пока поглощал вполне себе съедобный омлет и запивал его горячим и вкуснейшим кофе — из санузла показались сантехники, показали большие пальцы вверх и молча ушли. Видимо с задачей справились и скоро мы проверим плоды их трудов. Изнутри раздирало любопытство, что в коробке, потому что она была достаточно внушительных размеров. Но решив себя немного помучить и пощекотать любопытство, я включил телевизор, снова на какой-то музыкальный канал. Запив нежнейший круассан стаканом свежевыжатого апельсинового сока, и поставив очередной шедевр Леди Гаги на мьют, руки сами потянулись к огромному голубому банту, что скрывал содержимое. Узел был скорее бутафорией и легко поддался. Я весь замер и боялся даже дышать. Отчего-то казалось, что внутри что-то очень ценное и я знаю, чьих это лапок дело. И вот, шифон ленты аккуратно съезжает по бокам, крышка откидывается и на меня смотрит голубой костюм от Гуччи, с поясом, сумкой и кедами. И я отчетливо вижу на этикетке «41-й размер». Из последних сил успел зажать себе рот рукой, чтобы просто не перебудить тех, кто мог еще спать и вообще, орать в номере — моветон. Трясущимися руками, я выудил все содержимое и кинулся к зеркалу. Мои шмотки слетели с меня пока я моргал. Дальше, как в тумане, но вот я, красивый до изнеможения, стою перед зеркалом и не могу поверить своим глазам. Сидит, как влитой. Будто правда на меня шили. И кеды по размеру. Да я такая булочка во всем этом, мамочки родные. На полу в ногах обнаруживается клочок бумаги, будто визитка. А подняв его и вчитавшись, я понимаю, что: а) это реально визитка — Ребекка Браун, управляющая, и номер мобильного телефона (элегантный ход), б) на обратной стороне ровным почерком написано: «надеюсь скрасила твое утро. Его было нелегко найти, но я справилась. По стоимости вышло немного дороже, чем в бутике, но не критично. Взяла на себя наглость и включила в твой счет. Если понравится — пришли что ль фоточку в какао, и носи на здоровье. Бэкки.» Стоя перед зеркалом, я сделал снимок. Потом на негнущихся ногах, кое как доковылял до дивана. Она на самом деле — сотворила чудо! Второй раз за сутки! И сдается мне, что банальной проходкой в вип зону на концерт я за такой подгон не отделаюсь. И тут же вспомнились ее слова о том, что тетке нужна помощь по делам на ферме, где явно не хватает мужской руки. В голове созрел план, как отблагодарить свою спасительницу. Дело за малым, выяснить, куда ехать, потому что времени вагон, и потратить его на то, чтобы вернуть часть заботы — это самое гениальное, что приходило мне на ум. Телефон с карточки ловко заносится в базу контактов и сразу появляется новой строкой в какао. Какая же она красивая на аватарке! Голубой купальник идеален на загорелой коже и максимально подходит ее блонду, еще и так выгодно подчеркивая цвет ее глаз. Но хватит уже молча разглядывать ту, кто волшебница, не иначе! В диалог прикрепляется фото у зеркала, которое только сейчас удалось нормально разглядеть. Морда мятая, но довольная. Еще бы, и пожрал и цель поездки выполнена! Нет, кто бы что ни говорил, а записывать эту встречу в фантастические везения жизни Пак Чимина все же стоит. И невероятно наплевать, насколько дороже вышел этот набор, любые деньги бы отдал…

Mini: Привет

Mini: вложение «img20260215»

Mini: Я не знаю, есть ли во вселенной такие слова,

что смогли бы передать мое состояние сейчас.

Я крайне благодарен тебе за этот подарок!

Не люблю и не умею оставаться в долгу, так что…

Пиши адрес, где ты сейчас, куда ехать?

Becky: Привет Becky: Ты чего там удумал? На улице потоп, даже не думай покидать территорию отеля! Чимин, я серьезно, это небезопасно!

Mini: Волков бояться — ночью срать

на улицу не ходить. Адрес диктуй, говорю.

Becky: Я так понимаю, спорить с тобой бесполезно?

Mini: Правильно понимаешь.

Becky: Ирвайн, это жд станция на юге. Купишь билет, напиши во сколько поезд. Я встречу тебя на вокзале, в наши пенаты без колес не добраться

Mini: хорошая девочка!

Я уже вызвал такси к вокзалу!

Becky: ох, чую я, добром это не кончится. Одевайся не на подиум, пожалуйста. Тут деревня. А я уже выпрыгнул из Гуччи образа, аккуратно сложил его обратно в коробку, чтобы не помялся и натянул джинсы и футболку. Ничего выдающегося, массмаркет. Кроссовки хоть и от Баленсиаги, но других нет. И вообще, это прошлогодняя коллекция, наплевать. В походный рюкзак уложил переносную зарядку, чистые труселя и зубную щетку. Зачем? Та хуй его знает, интуиция. В отдельном кармашке обнаружился прошлогодний запас презервативов. Кстати, еще с нормальным сроком годности! Не то, чтобы я планировал таким вот образом благодарить свою спасительницу, но мало ли… Надо было все-таки додрочить вчера. Зря уснул. Дорога до станции прошла без заметных потрясений, не считая небольшой кучки афроамериканцев, что под бонго слабали вполне сносный рэгги и вышли на предыдущей остановке. Я аж наушники из ушей вытащил, как вкусно ребята играли. Чем, к слову, скрасили мою не самую долгую в мире поездку. Когда поезд выплюнул меня из дверей на станции, при беглом осмотре выяснилось, что хляби небесные, видимо, задолбались генерировать дождь и объявили кратковременное перемирие. Чем немедленно захотелось воспользоваться, передвигаясь без намокающей одежды и без использования зонта, которого у меня и не было, ибо я изначально не рассчитывал на такую подставу от Соединенных Штатов Америки! Я стоял на выходе из станции, под навесом, и изучал местный контингент. Очень чисто и совсем не по-деревенски устроено. Я будто оказался в шикарном и дорогом пригороде. Дорогие машины, люди в костюмах, кажется, что много студентов. Я бы смотрелся здесь в Гуччи-образе как свой! И тут мерный шум привокзального пригорода разрезал резкий звук приближающегося мотора. Ревел мотоцикл, что во весь опор несся буквально на меня. Водителя из-за руля даже видно не было, казалось, что техника передвигается исключительно самостоятельно. Когда байк так же резво затормозил аккурат возле моей жопы и крутанул чуть в бок, за рулем оказалась моя Бэкки, одетая в шорты и топик. На ногах мартинсы, что выглядит достаточно странно, но внушительно. Половина лица была прикрыта шлемом, а спасительницу свою я узнал по губам. — Приветики. Не успел заскучать? Там по пути дорогу размыло, пришлось в объезд. Думала сильнее опоздаю. А ты чего в белых кроссовках? Совсем офонарел? Я же предупредила! — Тииих, ну во-первых, это единственные кроссовки, что у меня с собой. Во-вторых, тут везде чисто, даже луж нет, что странно. — Так это сам Ирвайн, а нам за город. Прыгай, — и протянула мне второй шлем. Застегивая нехитрое крепление, я уже перекинул одну ногу за ее спиной, когда с неба снова громыхнуло. И придало мне немного ускорения, отчего я действительно почти запрыгнул на сиденье, по инерции вцепившись руками за бока Бэкки, а она, почувствовав хватку моих криворук газанула от неожиданности, почти подняв мотоцикл на козла. Удержался я только благодаря высшим силам, что свели бедра вокруг округлой попки и зафиксировали между собой еще и сиденье. Моргнул, а мы уже на всех парах летим по улицам города. Ни одной лужи, прохожих правда тоже немного, мало кого вытащишь в такую погоду на прогулку. Машин предостаточно, но все они припаркованные вдоль улиц. Из-за отсутствия городского шума, казалось, что наш транспорт издает самые громкие звуки на много километров вокруг. Но то, как уверенно Бэкки держала руль и маневрировала между машин и клумб, успокоило меня немного. Очень скоро асфальт сменился гравием, бордюры придорожной травой и нам все чаще стали попадаться прям почти что озера дождевой воды. Некоторые из них моя прелестница брала на абордаж, рассекая воду колесами своего мотоцикла, некоторые объезжала, видимо заведомо зная, где глубоко, а где не очень. Когда мы свернули с проезжей части и оказались возле невысокого забора, я был готов уже стонать от отбитого на кочках копчика. Колени затекли, жопу свело от постоянных подбрасываний на дорожных ухабах. Одни руки жили свою лучшую жизнь, продолжая держаться за умопомрачительные бочка моей спутницы. Мы слезли с железного коня, который тут же определился под навес, потому что с неба упали первые капли новой порции дождя. Успели, самому не верилось. Забегая за Бэкки на веранду перед домом, нас чудом не накрыло ливнем, что обрушился на крышу таким потоком, что я перестал слышать стук собственного сердца, что отчаянно колотилось о ребра после недавнего заезда. Даже не услышал, как она меня позвала, только почувствовал, что меня взяли за руку и потащили в дом. Уже внутри, разувшись, мы прошли в уютную гостиную. Все как в лучших традициях американских вестернов. Обои в цветочек, белый обеденный гарнитур и цветастые диванные подушки. Пахнет деревом и цветами, что во всевозможных вазах стоят по периметру. На стенах картины, вышитые, судя по всему, самой хозяйкой, потому что у окна я заметил отдельный столик с кучей ниток. Бэкки шумно выдохнула, уронив свое великолепное тело на стул и опустившись головой на сложенные на столе руки. — Успели, не верю глазам своим. Сейчас еще пара часов ливня, который потом превратится в мелкий и отвратительно моросящий дождь. Вот тогда я пойду копать огород, а ты… я не знаю, может телек посмотришь? Есть остатки утреннего пирога с яблоками, будешь? Сделать чаю? — Успокойся, пожалуйста, что затараторила-то так? Я не голодный, завтрак был очень сытный и вкусный, спасибо, кстати, за него. И я приехал помогать, а не отсиживаться. Дашь лопату, покажешь куда копать. Я мужик, в конце концов. — В жопу вжик, и не му…. Ой, — осеклась моя прелестница, поймав мой вспыхнувший взгляд, — простите, Чимин-щи. Я так перенервничала из-за погоды, что несу ахинею. Ты серьезно планируешь копаться со мной в огороде? — А что в этом такого? Я что, по-твоему, лопаты в руках не держал что ли? Так спешу тебя уверить, мы часто зависали у Джина на ферме его дяди, и помогали там. Так что мне не чужда вся эта огородная романтика с грязью по колено и землей под ногтями. Схожу на маникюр лишний раз, не убудет. — Ладно, у меня еще одна просьба. Подыграй мне, пожалуйста. Потому что моя тетка старой формации и не приемлет обычной дружбы с мальчиками. Не верит в то, что это в принципе возможно. Так что, если тебя не затруднит, разыграем небольшой спектакль? Побудешь моим фиктивным парнем? Оторопь от услышанного попыталась завладеть сознанием, но не успела, потому что с лестницы на второй этаж послышались шаги. Я-то ждал шаркающих тапок, вязанного платка и отсутствия нескольких зубов. На деле же тетка Бэкки оказалась миловидной женщиной, лет под пятьдесят, с очень выразительной фигурой, обтянутой скини и тонкой майкой, огромными голубыми глазами и копной белых волос. Глаза у них фамильная черта, судя по всему, потому что у Бэкки были такие же. — I’ve been thinking, where have you gone? Was ready to call the police. Good afternoon, young man, nice to meet you, i'm Vanessa. This young lady's aunt. Я в недоумении перевел взгляд на Бэкки, надеясь, что не придется расчехлять телефон с переводчиком. Пора учить чертов язык! Мне рассказали, что ее зовут Ванесса и что она тетя Бэкки. Я поклонился, представился и сказал, что ни черта не понимаю по-английски. Бэкки перевела. Ванесса рассмеялась и поманила нас рукой. Девушки о чем-то переговаривались, а я не понимал ни слова из их беглой речи, да еще и с акцентом, потому что половина из сказанного вообще было похоже на пережевывание жевательной резинки. Нас проводили на второй этаж, к одной из двух дверей, ведущих в разные стороны. Ванесса что-то шепнула Бэкки на ухо, та покраснела и затолкала меня внутрь комнаты. Как оказалось — ее комнаты. На стенах висели плакаты каких-то американских групп, на полу валялись старые журналы и книги. На стуле скопом валялась какая-то одежда. На люстре висели красные трусики. Кажется, это какое-то поверье, только я не силен в американской мифологии и что это означает не имею ни малейшего понятия. Надо будет загуглить потом. Пока я жадным взглядом осматривал помещение, Бэкки попыталась ногой поглубже затолкать под кровать какие-то тетради. Пробежалась своими глазами по помещению, в поисках компрометирующих вещей, и видимо ничего не нашла. Я же все еще пребывал в некотором шоке от недавней просьбы. «Побудь моим фиктивным парнем». Это ж надо такое удумать. И как вот, скажите на милость, тут реагировать? Как это в принципе возможно? Что значит «старой формации»? Мол просто так водиться с парнями ни-ни, а вот трахаться — на здоровье? Очень странный, но достаточно креативный подход! — Поговорим? — Было бы славно. Прелюдия: я на все согласен, но пара уточнений мне бы совершенно точно не помешала. — Тетка, в свое время, очень дружила с мальчиком, буквально с одного горшка, и тот казался ей воплощением поддержки и опоры, лучший друг. А потом, в один прекрасный день, взял и изнасиловал ее. Сидит до сих пор, но сути дела это не меняет. Тетка уверена, что если между «м» и «ж» что-то есть — то это либо официальные отношения, либо вы никогда не остаетесь наедине и тем более — не ночуете вместе. Дабы тебе не постелили в сарае — пришлось врать, что ты мой молодой человек, которого я уже год скрываю. Знаю, нужно было обговорить это заранее, а не ставить тебя перед фактом, но я просто не успела. Она как мегера набросилась на меня. А ты уперся и отказывался оставаться в отеле. — Так, ну во-первых, это не сложно. Подыграю. Только не шугайся моих проявлений нежности и заботы, не пали контору. Во-вторых, мы реально будем спать вместе? Я почему спрашиваю, я не против, просто… как это сказать… Хотел бы расставить все точки над «и», и акценты в правильном порядке. — Чимина-а-а, давай уже в лоб. Ненавижу вокруг да около. Хочешь меня? — Пиздец как… Повисшее молчание было максимально неловким, потому что крошка-Чимин не успел ухватить фразу, сорвавшуюся с языка, за что сейчас было дико неловко. И показалось, что даже более неловко, чем было вчера. — Окей, обсудим после огорода, посмотрим на твою выносливость, если удивишь меня — сделаю очень хорошо, — и подмигнув мне, отправилась прятать красные щеки в створках платяного шкафа. Я молча продолжал охреневать от происходящего, когда мне в руки всучили пару резиновых сапог. Видимо, решили пожалеть мои белоснежные (ага, щаз) кроссовки. Так же молча переобуваясь, я ловил на себе ее взгляды, что прожигали похлеще углей от кальяна. Ладно, допустим, я сорвался и ляпнул сгоряча, хотя по факту сказал правду. Она же в лоб шантажирует, и я бьюсь об заклад — делает это нарочно, чтобы смутить меня. Но я чертов айдол, меня смущение вместе с детским жирочком покинуло еще лет пятнадцать назад! Чего она добивается? Думает я спасую? Не на того напали. Пак Чимин не сдается никогда, его даже преследования сасенов не заставили уйти в тень. Пока я напяливал сапоги, что оказались снова в пору, и крутил в голове эти мысли, Бэкки надыбала где-то пару бандан, и выдав мне черную, повязала себе красную на пол лица, закрывая рот и нос. В рюкзаке валялись маски, что были явно удобнее в носке, но я решил подыграть. А подыгрывать я теперь буду ровно так, как от меня того требуется. Когда мы спускались вниз, Ванесса колдовала на кухне. В открытые окна гремело раскатами грома, заливая водой почти на метр, но воздух был таким свежим и проозоненным, что голова кругом шла. Или это из-за присутствия Бэкки? В любом случае, я дождался, когда тетя обратит на нас внимание и мимоходом шлепнул свою фиктивную (а может и нет) девушку по попке, проходя сразу на выход из дома. Тишина в спину была до того звенящая, что, если бы не дождь, я бы мысли их услышал. Не понял бы нихера, потому что языка не знаю. Однако в дверном проеме меня догнал взрыв хохота. Не этой реакции я добивался, но и так неплохо. Ферма оказалась просто огромной. Где-то вдалеке я разглядел даже несколько лошадей. Недалеко возле сарая, в лужах почти по грудь, плавали куры. Очевидно, им это не шибко свойственно. Я указал на это Бэкки и она, схватившись за голову побежала туда. Я последовал за ней, хотя указаний таких мне никто не давал. Сдается мне, для того, чтобы пернатые не свалили с территории, их забор был укреплен и лишен всяческих отверстий. А вода, попадая внутрь и не успевая утекать сквозь землю — собиралась и планировала утопить поголовье несушек. Моя прелестница носилась вокруг, причитая на родном языке, а я пытался сообразить, какое из укреплений быстрее всего извлекается. Очевидно, что просто разносить уютный куриный загон не было необходимости. Я выдернул пару ящиков, что казались самыми хлипкими, и мне на ноги тут же хлынул поток воды. Далее, я избавился от куска шифера, что был несильно вкопан. Это помогло еще больше — пернатым стало по пузо. Дальше я просто поочередно извлекал доски и сливал воду, вставляя их потом на место, потому что, почуяв свободу, несушки запланировали последовать за водой и дать деру. Не-а, не в мою смену. Бэкки ловко перепрыгнула забор в самом невысоком месте и отворила дверь курятника, потом загнала всех птиц внутрь и закрыла на щеколду. Внутри их не затопит, а отверстие для выхода все еще в воде. Но хотя бы все будут на месте и живые. И пока я заталкивал конструкции обратно возле загона — не заметил, как моя умничка вернулась и подкралась сзади. — Ты не просто удивил меня, Пак Чимин, — сказала она, разворачивая меня к себе и сдергивая мою импровизированную маску. С неба все еще поливало, в руках была какая-то грязная доска, но меня перехватили за щеки и поцеловали. По-взрослому так, в его величество — королевский засос. Кругом вода, заливается и в нос, и в глаза, даже в уши, но мне так насрать на эти неудобства, потому что все вокруг стихло, в голове полный штиль, только губы, что требовательно сминают мои и юркий язык, что уже прорвался внутрь и с любопытством изучает новое пространство. Доска все же упала и каким-то чудом не всадила никому по ногам. Руки же обхватили стройное тело передо мной и вжали в меня же. Я не отдавал себе совсем никакого отчета в том, что я делаю, но был так счастлив внутри в это время, что до сих пор не испытываю никаких угрызений совести. Нас окликнули из окна дома, отчего Бэкки быстро отстранилась от лица, но рук с шеи не убрала. Стояла и любовалась мной из-под слипшихся ресниц. Такая красивая, свежая и нежная… Я залип. Бессовестно и бесконтрольно. — Прием, Пак Чимин, земля вызывает интерпрайз, — ее улыбка это самое лучшее лекарство от хандры. — Кого-то еще нужно спасать, кроме меня самого? — Кролики по клеткам сидят, на возвышении. Лошади сами выломают загон, если того потребует ситуация. Пошли спасать урожай, а то всю эту свору нечем будет кормить. И, предварительно, взяв меня за руку, моя Мальвина повела меня в дальний угол участка, где по моим скромным подсчетам воды было уже мне по грудь. Явная низменность, по краям которой торчали грядки, уходящие дальше под воду. — С той стороны есть дренаж, но его скорее всего завалило либо листвой, либо землей. Надо добраться и расчистить, тогда вода уйдет. Я молча кивнул и уже пошел вброд, когда она снова схватила меня за руку и покрутив пальцем у виска оставила на месте, а сама двинула к какой-то хозпостройке, что торчала посреди поля. Оттуда она вернулась с лопатой и рабочими перчатками, что сразу же всучила мне. Вооруженный и уверенный в собственных силах, я греб к противоположному краю, стараясь под водой не наступать на грядки. Вряд ли бы я нанес непоправимый ущерб, но лучше осторожнее. Доплыв до импровизированного забора, что изображала перекладина, я уцепился за нее свободной рукой, пытаясь под водой прощупать местность. В сапогах было совершенно бесполезно и ничего не понятно. Тогда я с силой всадил лопату в землю и освободившейся рукой снял один сапог. Ноги тут же чуть не свело судорогой, потому что вода оказалась холодной. Но я здесь не для балета, потому весь подобрался и продолжил свои исследования. Нащупав решетку сквозь комья земли и прелой листвы, я подтащил к себе лопату, упер ее в край и с силой надавил. Поехало бодро, чем очень сильно меня обрадовало. И одновременно с этим я почувствовал, как меня начало тянуть вместе с жидкостью вниз. Свободной рукой я продолжал держаться за перекладину забора, но в упор не помнил, куда дел сапог. Не то, что бы он сейчас очень сильно меня бы спас, но вещь казенная, за недостачу могут и оштрафовать. А я планировал получить максимум за сегодняшние подвиги. Меж тем, из позиции по грудь, воды стало по пояс. Обрадовался, потому что и давление, тянущее вниз спало. Для проформы я еще раз поскреб по решетке лопатой и успел поймать утекающий в водоворот воды сапог. Миссия комплит, где мой благодарственный поцелуй? Оглядываясь вокруг, я заметил Бэкки возле следующего ряда грядок, где воды было по колено, также разгребающую что-то лопатой. Ну вот, мое геройство осталось без внимания, хотя результаты налицо. Дождавшись, когда вода окончательно схлынет, я еще раз прошелся инвентарем по сливному отверстию, откинув максимум земли и листьев за территорию фермы. Под ногами чавкала мокрая жижа, но я был приятно удивлен, что все овощные жители сидели по норкам своим и никто не съебался. Собрав в одну руку лопату и сапог, я пошлепал к блондинке, намереваясь и там помочь, но голубоглазая справилась сама. Встретившись посередине пути, я не стал дожидаться ее инициативы и сам забрал свою награду. Без малейшего сопротивления, с отдачей на все 100%. Так-то лучше, и чтобы все понимали, я уже начал привыкать. До того уютной и моей была эта оторва, что руки бесконтрольно стиснули с максимальной силой. Мне пискнули в рот и пришлось отступать и отпускать. — Постарайся по итогу не сожрать меня. В гостинице хватятся. — Обещать не могу, ты такая сладкая, что зубы сводит. — Почему босой? — Это важнейший инструмент мелиоратора. Без него я бы ту дырку в жизни не нашел бы, — и мое создание так нежно улыбнулось мне, что сердце тихонько сжало. — Пошли, с основной задачей мы справились, а тебя пора в баню, не ровен час — заболеешь. Сопротивляться я не планировал, потому что по факту зуб на зуб уже не попадал с этими осадками. Мы свалили весь инвентарь у постройки, я натянул сапог, хотя по факту можно было ковылять уже так, и Бэкки утащила меня в другую сторону дома, где оказалась маленькая пристройка. — Горячей воды в котле хватит только на одного и, если ты не против, предлагаю ее пошерить. Выдержишь со мной в одной душевой? — А что я непосредственно должен выдерживать? Присутствие собственной девушки? — и она резко повернулась в мою сторону. Глазами сканировала мое лицо, намереваясь найти подвох, но его не было. Сама просила, собственно. — А ты хорош… Ладно, пошли, пока тебя реально простудой не накрыло. Внутри помещения оказалось достаточно светло. Все так же из дерева. В углу покоился нагревательный котел, обложенный камнями. Бэкки же начала раздеваться сразу с порога. Стянула мокрую майку, оставшись в голубом белье. Шорты так же быстренько оголили умопомрачительные бедра, что вчера так хотелось сжать в руках. А что я, прости господи, теряю? Свою футболку я скинул, даже не заметив как и куда, и пока малышка расправлялась с обувью, я подошел сзади и успел поймать ее в руки, когда она разгибалась. — Ладно, признаю капитуляцию. Тут и я не выдерживаю, — ответила мне томно моя прелесть, откидываясь головой на плечо, подставляя под мои пылающие губы часть своей шеи. Я уже расстегивал ее бюстгальтер, когда она развернулась и поймала мои губы в плен своих. Еле справился с застежкой, отбросив ткань белья в сторону, утопая параллельно в объятьях своей прелестницы. Руками добрался до умопомрачительных бедер и приподнял ее за ягодицы, закинув на себя. Сам стоял в мокрых джинсах, что еще нужно будет постараться снять с себя, узкие же, специально, блять, выбирал. А еще, до мозга дошло, что запас контрацептивов остался наверху в рюкзаке. — Детка, у меня гандоны в рюкзаке наверху, я сгоняю по-быстрому? — Горе ты мое луковое. У меня в шортах возьми. Я аж отстранился, заглянуть в эти бесстыжие глаза. Значит не один я тут планировал горизонтальные утехи. Правда из горизонталей в наличии лишь пол. Ниче, она легкая, навесу возьмем. Поставил зазнобу свою на пол, нашел ее шорты, извлек пару квадратиков. Запасливая. А она уже вовсю улыбалась, да так привлекательно, что я снова ухватил ее за задницу и прижал к себе. Чимин-младший уже в полной боевой готовности, правда упирается в мокрую ткань штанов. Некомфортно и местами даже больно, особенно когда притираешься им к ней. — Малышка, дико неловко, но ты не поможешь джинсы снять? Я сам смогу, только если жопой на пол сяду. Похихикали, стянули в четыре руки мои портки, к слову, сразу вместе с бельем, и моим, и ее. Дальше страсть уже не давала времени на какие-то целенаправленные действия. Мы целовались, параллельно передвигаясь в сторону душевой лейки, что просто торчала в стене возле колонки. Туда-то я и упер Бэкки спиной, переходя губами и языком к вылизыванию ее шеи. Она же царапала спину своими ноготками, цеплялась ногами за мою поясницу и так отвязно стонала, что «я щас кончу уже»! Оторвавшись от загорелой кожи, смакуя на губах вкус ее пота и дождевой воды, осознал, что у меня отобрали презервативы, что я все еще сжимал в кулаке, и быстренько справились с поставленной задачей, раскатав латекс по моему члену. Ни стеснений, ни робости, ни красных щек, только пылающие диким огнем голубые глаза. За них я и зацепился, чтобы как-то продлить первый половой акт. Не переставая утопать в голубизне озер напротив, я подхватил ее под попку и снова упер спиной в стену. Проскользнул внутрь одним резким движением, даже без помощи рук, моментально почувствовав даже через гондон влажность и тепло. Даже не тепло, там просто пекло, по сравнению с тем, как продрог весь мой организм. А Бэкки в это время запрокинула голову и жадно хватала воздух. Я, было дело, еще переживал, что могу оказаться недостаточного размера для нее, но ее закатывающиеся глаза говорили мне, что все как раз на мази. Одной рукой упираясь в стену, второй я придерживал ее за поясницу, продолжая откровенно насаживать ее на свой член, ловил губами мочку ее уха и томно дышал в него. Сокровище мое продолжало бороздить ногтями мою спину, стараясь удержаться на весу. И одной рукой умудрилась-таки включить нам воду. По спине вдарили теплые струи, моментально затуманивая и без того не самое ясное сознание. Я все еще неистово вбивался в нее, когда она вскинулась и вцепилась мне в плечи, прикусывая свою же нижнюю губу и так низко простонала, что я ее чуть не выронил. Глаза закрыты, грудь вздымается в попытке продышаться, хотя это не самая простая задача в условиях текущей сверху воды. Ноги опустились вниз, и я легко вышел из нее. Продолжая придерживать ее одной рукой, сорвал второпях презик и принялся додрачивать сам себе. — Малыш, пара секунд и я помогу, — и в подтверждении своих слов, плавно сползла по стенке вниз. Я выключил воду, потому что нам она еще пригодится смывать всю страсть, и перевел взгляд на свое милейшее создание, которое в свою очередь, уселось поудобнее, открыло рот и взглядом указало на активные действия. Я дар речи потерял. Благо ненадолго. Возвращаясь в один шаг, к ее губам приставил головку, что она со смаком втянула в себя, гуляя языком по уздечке. Аж пальцы на ногах подогнулись от ощущений. А Бэкки уже самостоятельно насаживалась на ствол, вращая головой и гуляя языком по всей длине. Когда же моя будущая смерть наигралась вдоволь с моим достоинством, откинулась затылком к стене и выжидающе посмотрела на меня из-под ресниц. Я моментально считал посыл и на пробу двинул бедрами. Зашел мягонько, но очень глубоко. Создание немного скривилось, но никаких дополнительных знаков не подало. Дальше я аккуратными качками проталкивал член в горло, не встречая никаких препятствий. Оказавшись максимально глубоко, замер, потому что тело аж прострелило от удовольствия. Бэкки же ухватилась руками за мою задницу и сглотнула, не выпуская члена изо рта. Не стоило надеяться на собственную святость, оттого и кончил я максимально по-ублюдски, зажатый в горле. Благо, хватило ума облокотиться лбом о стену, чтобы не упасть сразу на свое сокровище. Пока я приходил в себя от мощнейшего оргазма, имея единственной опорой кусок стены и собственную голову, малышка вылезла из-под меня, встала и уже оглаживала мою спину руками, прижимаясь бедрами к моим. — Надеюсь, тебе было очень хорошо, потому что ты и правда удивил меня, Пак Чимин. — Нет, очень хорошо не было. Было заебись. Детка, в первый же раз, и «глубокая глотка». А ты тоже умеешь удивлять. Мы еще долго стояли, обнявшись, под струями воды, пока она не стала откровенно ледяной. Потом вытерлись большими банными полотенцами, что оказались здесь не по счастливой случайности и были, как потом оказалось, заботливо принесены Ванессой. Лезть обратно в мокрую одежду не хотелось совершенно, потому я просто обмотался махровой тряпкой, а потом и Бэкки последовала моему примеру. Ливень и правда превратился в моросящее крошево, что позволило нам почти без потерь прошмыгнуть до центрального входа. Дальше без прелюдий и расшаркиваний, Бэкки утащила меня в комнату. На входе правда застопорилась, уставившись на собственную люстру, на которой все еще колыхались красные трусики. Пришлось приобнимать со спины и просить поведать, что сие означает. Она отмахнулась, что это глупое поверье, мол так секс приманивают. На что пришлось возражать, что ни хрена оно не глупое и по факту — прекрасно работает. Посмеялись. Мне выдали какие-то безразмерные штаны, что не сваливались с меня только благодаря завязкам на поясе, и рубашку. Скорее всего унисекс, потому что пахла она духами Бэкки. Внизу нас ждал ужин в виде горячего жаркого и зеленого салата. А также пара бутылок холодного пива, что тут же начало активно поглощаться нами двумя. Мы сидели рядом, на соседних стульях, и прелесть моя сунула свои холодные ножки мне под попу. Это оказалось таким уютным жестом, что я моментально расслабился и дальше мы уже самозабвенно хохотали над всеми перипетиями, что произошли за последние сутки. Чуть позже, к нам спустилась Ванесса, что-то прошептала на ухо племяннице и та мгновенно залилась краской. Пока тетка ставила чайник на плиту, я глазами спросил, что случилось? — Она знает кто ты. Я все еще не сильно догонял, что это может значить, когда Бэкки подалась вперед и прошептала мне на ухо: «Она в курсе, кто такие BTS, и узнала тебя еще на фотке». Тут уж дыхание вышибло и у меня. — Seems to me, we need to talk a little bit about it, — Ванесса принесла поднос с тремя кружками чая, который невероятно ароматно пах. — If you are going to make fun on this situation — no need. We understand how impossible it sounds, but the fact is real. Я же молча переводил взгляд с одной на другую, боясь даже шевелиться. Условно я понимал, что они говорили, но вовлекаться даже не планировал. — Jimin, is that real, that you are dating with my niece for a year? — и выжидательно уставилась на меня. Когда Бэкки попыталась открыть рот, тетка шикнула на нее. — Hmmm… yes? — в ответе я был уверен стопроцентно, меня смущало, что я мог неправильно понять вопрос. — Okay, that means that I can call you «son»? — чего, блять? Сын? Солнце? Памагити… — Она спросила, может ли называть тебя сыном, — спасибо, дорогая, легче не стало… — Как сказать на английском «возможно»? — Perhaps. — Perhaps. Тетка Бэкки улыбнулась, встала, подошла ко мне, потрепала мокрые волосы, а потом нагнулась и обняла. Я истуканом замер, потому что было очень неловко. Да, мы врали про длительность наших отношений. Но это определенно не просто секс. Она мне прям нравится. Вся, от макушки до пяточек, что все еще покоились под моей жопой. Дальше они перекинулись парой предложений, и Ванесса ушла наверх. Кухня же погрузилась в полумрак, потому что солнце уже село, накрыв нас обоих негой и полнейшим уютом. — Во сколько у тебя завтра вылет? — В семь вечера. Думаю, если не спать до полудня, успеем вернуться и собраться. Там немного, я и не распаковывался, в принципе. — Спать до полудня в деревне тебе никто не даст. Как минимум петушара, что орет около шести утра. Я его когда-нибудь сварю, лишь бы тетка не увидела. Совершенно никуда не торопясь, мы допили чай, помыли за собой посуду и отправились наверх, спать клонило еще с банных процедур, а после сытного ужина и бутылки пива я вообще превратился в овощ. Бэкки уложила меня ближе к окну, из которого веяло прохладой моросящего дождя, сама легла с краю и прижалась к моей спине. Одежда дико мешала, но так уютно она умостилась на моих костях, что двигаться я не решился. Так и заснул, уставший, но довольный, как слон. Проснулся я, когда еще было темно. Ни петушиных криков, ни дополнительных звуков, только мерная барабанная дробь дождя о стекло. Однако, в моих безразмерных штанах шуровала чья-то рука. Догадаться чья было не сложно. Я аккуратно развернулся, чтобы поцеловать свою прелесть и прихуел. Она спала. И дрочила мне. Вот это новости. Полностью отдавшись процессу, я тихонько простонал, чем скорее всего ее и разбудил. Глаза распахнулись, а рука сжалась еще сильнее, вероятно от испуга. — Не останавливайся, я почти все, — губы сухие, голос хриплый, но так хотелось кончить. Она пришла в себя за секунду, откинув одеяло, и второй рукой стягивая мои штаны вниз. Продолжила гулять кулачком по стволу, но дрочка на сухую это больно. — Где там твой стратегический запас? Я тоже хочу, — я рукой указал на рюкзак, что все еще стоял при входе в комнату. Она в два прыжка оказалась возле него и кинула им в меня. Я выудил из кармана ленту и уже почти закончил с упаковкой члена, когда она оказалась на мне. Как на коня взлетела, оседлала и моментально принялась раскачиваться. Я, было дело, начал негромко постанывать, когда мне заткнули рот рукой. — Тише, тут стены из картона. Тетка скорее всего спит, не хочу будить ее раньше времени, — прошептали мне на ухо. Я моргнул глазами, что понял, после чего Бэкки уперлась рукой возле моей головы и продолжила свои скачки. Я держался из последних сил, чтобы не кончить раньше нее. Картина перед глазами никак не способствовала. Ее грудь, та самая троечка, что была мной диагностирована еще в самом начале, мерно качалась перед моим лицом, будто просилась на грех. И я решил нетривиально заткнуть собственное хлебало от неконтролируемых стонов. Поймал губами левый сосок и жадно втянул внутрь. Прелестница моя прогнулась в спине так, что я отчетливо услышал хруст позвонков. Второй рукой она прижала мою голову к своей груди и уже остервенело скакала на моем члене. Каким богам потом ставить свечи и молиться, я не знаю, но кончили мы одновременно. Меня сильно сжало внутри, когда сперма струями начала наполнять презерватив. Бэкки упала головой мне в шею, когда я упал спиной на кровать. Мы силились отдышаться и хоть как-то привести в порядок сердцебиение, когда из-за горизонта показались первые лучи рассвета и всю округу обдало таким петушиным воплем, что я чуть с кровати не ебнулся, благо еще был придавлен телом своей прелести, но дернуло меня не хило так. — А я говорила, что он тот еще гондон. Быть ему в каше однажды. Мы еще недолго повалялись в руках друг друга, слыша, как неспешно Ванесса встала и ушла на первый этаж. Внутри мы искренне надеялись, что не разбудили ее нашей страстью. После уже сами зашевелились на выход. Нужно было собраться, позавтракать и двигать в сторону Ирвайна. Тетушка приготовила нам яйца с беконом и авокадо, и свежесваренный кофе. Я как мог, на ломаном английском поблагодарил ее. В ответ получил умопомрачительную улыбку и поцелуй в лоб. Бэкки же сидела, как вчера вечером, с ногами под моей жопой, а я без зазрения совести наглаживал ее по конечностям. Ванесса куда-то ушла, а мы остались предоставлены сами себе. И пока мое сокровище прятало смущенную улыбку в чашке с кофе, я пытался понять, что ощущаю. Уезжать не хотелось совершенно. Было чувство, что я дома. Уютность этого организма, что застенчиво сейчас ковыряла край салфетки, казалась настолько моей, что я сию секунду заявил бы на нее права, если бы не ебучий контракт. Какова вероятность, что она дождется окончания моей карьеры и станет «моей»? Нулевая. Кому нужны такие перспективы, с самым туманным будущим во вселенной? Хоть я и мировая знаменитость, но девушкам нужен мужик здесь и сейчас. Так что время собирать вещи и исчезать из ее жизни, втайне надеясь вернуться сюда и застать ее все еще одинокой. А я же даже с чего-то решил, что она одинока… — Чимин, заканчивай так громко думать, пожалуйста. У тебя по лицу все читается. Давай, наберись смелости и спроси напрямую, — легко сказать… — У тебя есть кто-то? — Тетка. Лучшая подруга и штат долбоебов. — А на личном фронте? — Ты первый за последние три года. — Я не смогу сделать тебя счастливой здесь и сейчас. — Я знаю, у тебя контракт. — Ладно, я спрошу… Каков шанс, что ты дождешься, когда он закончится? — А ты что-то хочешь мне предложить? — Эм-м, ну да. Руку и сердце. На колено встать? Кольцо, прости, не успел купить. Но я куплю. — Тииих, разогнался. Давай сначала с контрактом решим, когда он там заканчивается? — Не скоро… — а внутри самого уже черви грызут, что остальные как раз могут свои еще и продлить. — Как часто планируешь посещать Лос-Анджелес? — Как смогу. Буду хоть на пару часов прилетать, лишь бы ты не перегорела. — А в Корее же есть отели. Да? Я ушам своим не поверил. Нет, такого не может быть. Она что, правда готова бросить все и уехать со мной? — Есть. Бэкки? — Я подумаю над этим. Сообщу тебе свое решение. Но тетку тут одну не брошу. В конце концов, ферму можно и в Корее замутить. Проспонсируешь? — Она меня сыном называет, ты еще спрашиваешь? Мы еще немного посидели в тишине, переваривая такие громкие слова и почти что опрометчивые решения. Потом молча собрались, попрощались с Ванессой и вызвав такси — укатили на вокзал. Дорога до отеля была отвратительно короткой. Настолько, что я не успел толком насладиться теплом своего сокровища, что льнула к моему боку своим и терлась носом о скулу. Уже в номере, покидав вещи в чемодан и аккуратно упаковав туда же коробку с Гуччи-образом, я еще раз оббежал глазами номер, зацепившись за невзрачный телефон, что лежал на подлокотнике. Тот самый телефон, с которого все началось. Долго думал, что с ним делать и все же решил. Бэкки ждала меня за стойкой регистрации, заканчивая какой-то телефонный разговор. — Я тут подумал, как еще я смогу доказать тебе серьезность своих намерений? На, возьми, пусть будет у тебя. Вот настолько я тебе доверяю, — протягивая ей злосчастную мобилу, я вверял в ее нежные руки свою судьбу. — Если загрущу — смогу посмотреть, как ты дрочишь? — три, два, один, пиздец… я так громко не хохотал со времен «Are you sure?». Уже сидя в самолете, после того, как предательские слезы высохли и наше полное теплоты прощание закончилось, я полез в рюкзак за наушниками. Нащупал коробочку, но чуть шероховатую, хотя кейс гладкий. Вытащил ее на свет божий и удивился. Это не мое. Аккуратно открыл ее, и мне на колени упал свернутый листок. Внутри же оказались невероятной красоты серьги. В белом золоте, с голубейшими топазами, точь-в-точь, как глаза Бэкки. Письмо было напечатано, и скорее всего переведено через переводчик, гласило приблизительно следующее: Сынок, возьми их, пожалуйста, продай и купи мне в своей Корее небольшой клочок земли. Если на мой век не хватит сил и возможности перебраться туда, пусть он достанется вам с Бэкки. Сделайте там ферму, чтобы на старости лет кушать свежие овощи. Это наша фамильная драгоценность, называются «Слезы ангела», и я получу по шапке, что отдала ее тебе, но я так хочу, что бы вы были вместе и ничто не мешало вам. Буду чертовски счастлива увидеть тебя еще хотя бы разок. Тетя Ванесса. Слезы снова намочили мои глаза и листок, что я сжимал в руках. Я никогда в жизни их не продам, более того, не сниму теперь. Буду носить, чтобы каждый раз, попадая в объектив камеры, Бэкки видела, что я помню о ней и обязательно заберу и ее и Ванессу к себе. И буду счастлив.