Исповедь в чужих словах.

27 декабря Проснулась я в 7 утра. Джеймс еще спал, а в моей голове роились мысли. Какое-то время я просто лежала, ждала, пока солнце потихоньку начнет вставать. Я не дождалась — встала еще до того, как на улице начало светлеть. Утро было холодным. Дождь прекратился, но оставил после себя грязь, сырость и тучи. Я сидела на кухне, укутавшись в плед, пила чай. Джеймс и семья — такое разное понятие. Он не похож на человека, которому действительно нужна семья. Друзья — без вопросов, но семья... Тут же перед глазами встал труп его восьмилетней дочки. Та самая фотография, что он хранит в пыльной коробке на чердаке вместе с ее живыми снимками. Он уже пытался. Я снова вспомнила чердак: шкафы, стол, доски, игрушки и рисунки, куча коробок. Он переместил всю ее комнату туда, не выбросил, будто надеясь, что когда-то это действительно пригодится. Будто переместил ее. А та пустая комната в конце коридора на втором этаже все еще принадлежит ей — девочке Эмили, которая больше никогда не вернется. Никто туда больше не вхож. Я вспомнила, что вчера отправляла сообщение Джасперу. Живот скрутило. Нужно подняться в комнату за телефоном. Кружку я так и оставила на столе с недопитым чаем. Ответ был коротким: "В 9, на Авеню." Он ответил. Нельзя сказать, какое из чувств захлестнуло меня больше — тревога или радость. Я знала, зачем туда иду: просто взглянуть, найти какое-то подтверждение. А ему-то я что скажу? Что такого придумать? Я начала собираться. До 9 было меньше часа. Я надеялась, что еще какое-то время проваляюсь в кровати, может, даже усну и наконец высплюсь. Но, судя по всему, Джаспер — ранняя пташка. Я попыталась отложить на потом мысли о том, что же ему скажу, решила подумать об этом уже на месте. В конце концов, и без его загадочной природы у меня куча вопросов. Сборы прошли быстро. Я старалась собраться как можно быстрее и не делать ничего лишнего. Натягивая ботинки, я глянула в окно. Только начинало светлеть. У меня создавалось четкое ощущение, что так я проведу все свои каникулы — в вечном подъеме, пока еще темно, и ложась спать, когда уже темно. Вечный недосып. Кажется, он ожидает меня всю жизнь. А иногда все, чего только и хочется, — это проспать часов 15, проснуться и еще столько же просто не вылезать из кровати. Погода на улице была сносной: завывал холодный ветер, раскачивая голые ветви деревьев. Как всегда пасмурно, сыро, мокро и без конца холодно. Радует, что дождь наконец кончился. Я поспешила на автобус, сильнее закутываясь в куртку. Ботинки хлюпали по мокрой земле, а капюшон куртки то и дело сдувало с головы. Я пожалела, что не купила себе огромный длинный пуховик, в котором никакой ветер не был бы страшен. Вместо этого на мне болталась не слишком длинная куртка, примерно до середины бедра. Потихоньку начинало светлеть. Солнце еще не встало, но в слабых сумерках уже проглядывались очертания домов и машин. Темный лес стоял рядом с каждым из них — в нем становится светло в самый последний момент, темнота из него не спешит уходить. День после Рождества. Мало кого можно было встретить на улице. В автобусе в полдевятого утра и вовсе было пусто. Водитель изредка зевал, иногда поглядывая на меня. Удивительно, что в этом городе в праздничные дни вообще ходит какой-то транспорт. Только уже сидя в автобусе, я задумалась о том, что, возможно, стоило предупредить Джеймса, что я ушла и скоро вернусь. Написать записку и приклеить ее к холодильнику. Или, для лучшей эффективности, к телевизору — он часто просто не обращает внимания на то, что висит на холодильнике, ведь тот уже завешан множеством стикеров с датами и временем какой-либо встречи, номерами телефонов и уже старым списком продуктов, который он никогда не вспоминает взять с собой. С другой стороны, это странно. Если меня нет дома, это уже само собой понятно: я ушла. И когда-нибудь обязательно вернусь. После высадки какое-то время пришлось идти пешком. В такую погоду это походило на ад, по большей части именно из-за ветра. Это был самый центр города. Здесь располагались небольшие магазинчики самых разных категорий: продуктовые, для охоты и рыбалки, выпечка, одежда — все это здесь. Но мне надо было пройти чуть дальше. Сев на лавочку, я залезла в карман куртки, доставая телефон. Без пяти минут 9. У меня было время на то, чтобы покурить. Город выглядел еще более пустым и вымершим, чем обычно. На улице буквально не было людей. Я видела всего пару прохожих, которые плелись непонятно куда. Ведь магазины закрыты, и единственное место, куда ты сейчас можешь направляться, — это больница. Только она открыта в любой день и в любое время суток. Дым обволакивал легкие, пока я наблюдала за теми редкими прохожими, что утром после Рождества ходили как зомби, направляясь в никуда. Это был тот самый удивительный и редкий момент в этом городе, когда никому не было дела до тебя. Все были слишком заняты тем, что не выспались и весело провели предыдущий вечер. А некоторые — и ночь. Честно признаться, я вообще забыла, что вчера был какой-то праздник. Вспомнила только, когда увидела на автобусной остановке прикрепленный скотчем листок бумаги, гласивший об изменениях в расписании автобусов в праздничные и послепраздничные дни. Время перевалило за 9. Учитывая обстановку в городе, я стала сомневаться, что Хейл явится. Просто не верилось, что кто-то в здравом уме действительно по своему желанию припрется сюда в 9 утра. И я солгу, если скажу, что в какой-то мере даже не надеялась, что он не придет. — Доброе утро. Я сидела на скамейке, поставив одну согнутую ногу на ту же скамейку — колено упиралось мне в грудь, — когда позади себя услышала голос. Я достаточно быстро вскочила со скамейки, разворачиваясь к источнику звука. В моих движениях угадывалась нервозность, и я понимала, что он тоже это заметил. Поэтому попыталась успокоиться, не совершать лишних действий. — Ты меня напугал. Этой фразой я попыталась объяснить свои резкие движения. — Прости. Извинения звучали как формальность, без реального раскаяния. Да и за что раскаиваться, если он меня и не пугал? Я вгляделась в черты лица Хейла. Он выглядел как всегда — ничего необычного. Может, только в его взгляде больше не проскальзывала та невинность, что я видела до этого. Его глаза были стеклянными, не отражали никакой эмоции, только отзеркаливали мои. — Ты опоздал, — произнесла я, пытаясь сгладить вязкую тишину, что возникла между нами. — Я думал, что ты тоже опоздаешь. Извини. Слишком много слов извинения по отношению ко мне за короткий диалог. Его голос соответствовал его глазам — такой же, безжизненный, отстранённый. Наверное, я молчала и прожигала его взглядом слишком долго, ведь Джаспер решил первым подойти к сути нашей встречи. — Что-то случилось? — он вопросительно глянул на меня. — Ничего серьезного, — соответствовал ли он написанному в легенде? Бледная кожа, необычный цвет глаз, притягательность... — Давай прогуляемся. Погода не улучшалась, и, если честно, хотелось как можно скорее закончить уже этот диалог и убраться домой. Но отчего-то было так волнительно задать хотя бы один вопрос. И ещё волнительнее — услышать на него ответ. Правдивый. Мы вышли с открытой местности, стали бродить по улочкам в совершенной тишине. Я не смотрела на рядом идущего Хейла, не была уверена, что и он не поднимает взгляд. Солнце потихоньку всходило, но нам не суждено было его увидеть из-за грозовых туч. — Знаешь... — неуверенно начала я. Пришлось на какое-то время замолчать, чтобы снова продолжить, чтобы придумать, что говорить. Но в голову, как назло, ничего не лезло. — Я совершенно запуталась в том, что вообще происходит. — Снова тишина. Джаспер молчал. — Но я уверена, что ты знаешь. — Я наконец посмотрела на Хейла. Он нахмурился. — Что именно знаю? То есть, ты хочешь мне сейчас выборочно признаться? Что-то скажешь, а что-то нет? — Всё. От начала до конца. И я столько мучаюсь, пытаясь сложить каждый кусочек пазла, когда ты находишься чуть ли не под боком и молчишь. Почему ты молчишь? — Я почти взмолилась, задавая последний вопрос. — А ты уверена, что тебе это настолько сильно нужно? — Уверена ли я в том, что хочу понять происходящее? — Я снова посмотрела на него, уже в открытую, встретилась с ним взглядом. В этот момент что-то произошло. Я не поняла, что, но что-то определенно перемкнуло, будто провода внутри меня замкнулись, заискрились, создавая не приятное ощущение. — Ты уже всё понимаешь. — Мне показалось, что его глаза блестнули, блеск отразился в моих глазах и снова вернулся к нему. — Ты просто ищешь подтверждение. Я остановилась, попыталась понять, что происходит. Именно в этот момент он перестал казаться мне обычным, ничем не выделяющимся человеком. Он был кем-то другим. Но был ли он таким всегда, а я просто этого не замечала? Или открылся передо мной только сейчас? — Да, верно. — Пыл стих, всё стихло, всё исчезло, будто никогда и не было. — Опять эта книга? — спросил он, отворачиваясь. Я лишь кивнула. — Опять всё началось с неё. Я не заметила, как Хейл завел меня в странную часть города. Я здесь никогда не была. А странная она была из-за того, что стоявшие в ряд дома с небольшим расстоянием друг от друга выглядели мертвыми. Участки заросли травой, а лес потихоньку стал присваивать этот участок земли себе. В окнах не горел свет. Некоторые дома покосились, грозясь вот-вот рухнуть. Мы шли по проезжей части, в самом её центре. По обе стороны от нас стояли эти дома. Даже асфальт тут покрылся глубокими трещинами и ямами, в которых скапливалась вода, а в трещинах пробивались длинные колоски травы. Я заозиралась, пытаясь найти хоть одно горящее окно, цивилизацию. — Это заброшенная часть города. Удивительно, насколько близко она находится от центра. И ещё удивительнее, что люди так яро стали покидать свои дома именно на этой улице, — начал он, тоже слегка осматриваясь по сторонам. — Люди не продавали дома, просто покидали их. Старики умирали, а молодежь, отучившись в школе, поступала и переезжала в другие города, где больше людей, где никто их не знает, и можно начать жить заново. Будто это правда что-то изменит. — Почему именно эта улица пустует? — спросила я. Могли пустовать один-два дома на каждой улице, но такое скопление пустых, брошенных и мертвых домов на одной улице настораживало. — Так сложились обстоятельства. И ещё больше всё усугубляло наличие нечто странного. По ночам слышался вой волков. Настолько близко, что никто и носа после заката не смел из дома высовывать. А утром находили следы. Мало кто верил, что это правда волки, ведь следы были огромных размеров. За десятилетия улица опустела. — Джаспер остановился, посмотрел на небо, а потом на меня. — Ты уже читала про что-то подобное. Это уже вторая ожившая легенда, Нэнси. Я усмехнулась. — Оборотни? Звучало глупо и больше походило на шутку. Джаспер специально нагоняет жути. Но в книге действительно описывались люди-волки, что сторожили обычных, ничего не знающих людей. От кого? От вампиров? Я посмотрела на Джаспера. — Похож ли я на демона, Нэнси? — Это всё легенды и сказки, придуманные необразованными людьми, людьми которые не понимали что видят, и приписывали ко всему магию, о больных людях. То же самое, что боги, солнца, Посейдон и многие другие. — О больных? — О психически больных. Женщин пачками сжигали на костре за то, что они отличались, за то, что они были больными и не контролировали свой разум. — Это действительно трагичная часть истории. Но готова ли ты тогда назвать себя психически больной? — Нет. — Тогда уже сделай вывод, Нэнси. Хватит мучать себя Кроссовки вязли в болотистой местности — случайно забрела. Нога болела, порез на левой ноге только стал потихоньку затягиваться: появилась корочка, которую я по вечерам сковыривала. Он тянулся по внутренней части ноги, от колена до лодыжки. Нога была перебинтована, что давало хотя бы какую-то надежду на то, что он снова не закровоточит. Ну и дичь же я совершила. Тонкий порез расширялся ближе к лодыжке, а потом и вовсе — от резкого толчка — почти обогнул её. Сукин сын, появился ниоткуда, поугрожал и смылся. Сраный хищник. Я отчётливо помнила его лицо, помнила, что в какой-то момент внутри что-то замкнуло, загорелось, как пожар, сжигая внутренности, потихоньку добираясь до мозга. Ужасная боль в итоге испепелила какую-то часть сознания. Меня передёрнуло, когда я это вспомнила, но с пеплом, оставшимся от какой-то маленькой, миллиметровой, сожжённой частички мозга, по всему моему сознанию разлилась одержимость. Наверное, это так можно назвать — одержимость этим загадочным парнем из легенд. Он интересовал меня всем своим существом. Тем, что он есть, и является не таким, как я, не таким, как другие безмозглые существа без сознания, с развитием не больше пяти лет по человеческим меркам. Он — что-то особенное, другое. После того как я сбежала с того места, где он настиг меня, проведя бессонную ночь, перечитывая книгу снова и снова, я наконец поняла, что хочу увидеть его ещё раз. И, конечно, желательно, чтобы больше меня не пытались убить, но я не слишком дорожу своей жизнью, и если она станет платой за короткий диалог с ним — так тому и быть. Пару дней я возвращалась на то место, сидела, ждала, снова читала, рисовала, ходила из стороны в сторону. А потом решила пойти дальше. Ждать, что он вернётся сюда, было бессмысленно — стоило понять это ещё на первом часу. Где-то в глубине души я понимала, что одержимость тем, кто пытался меня убить, угрожал уложить в гроб всю мою семью, может, они это и заслужили, но Джеймс тут ни при чём, а в итоге сдать меня в психоневрологическую больницу — это вовсе не норма. Но я быстро об этом забывала. С другой стороны, он просто защищался. Всё, что он хотел, — это чтобы я молчала. Я-то никому не расскажу, я ничего не сделаю и продолжу жить спокойно, даже не задумываясь о том, кто он такой. Но другие же не такие, как я. Встреть я сейчас ведьму — я бы прошла мимо, пожелав хорошего дня. А ведь в 17 веке люди настолько боялись не таких, как они, что в массовой истерии сжигали всех подряд, не разбираясь. Я не знала, как его найду и что буду делать, когда найду. Попытаюсь не умереть? Мне повезло и в том, что я везучий человек. Всё, что я хочу, непременно сбывается. Кроме нормальных родителей, конечно. Без них никуда. Раньше я считала, что всё так и есть. Это везение. Оно помогало мне во всём: с божьей помощью я закрывала все долги за несколько последних дней семестра, с той же помощью у меня всегда были проходные баллы в конце, я всегда везде выпутывалась, всегда удавалось избежать последствий. Когда вдруг ниоткуда взялась полиция, патрулировавшая ночью, а мне не посчастливилось задержаться возле места, где толкали дурь, — я всегда успевала скрыться, попадала в улицы, где будто стрелочками указывали, куда идти и где спрятаться. Мне везло потом отвертеться от тех самых барыг, которые по стечению обстоятельств приняли меня за доносчицу. Я находила нужные слова, у меня всегда были под рукой доказательства. И только потом я как-то услышала, что везения не существует. Человек сам внушает себе, что позитивные действия или характеристики ничего не значат: "Мне просто повезло." Везения не существует. Есть только ты сам. Ты сам всё это делаешь — улучшаешь или, наоборот, топишь свою жизнь. Я нашла его. Совершенно обычного, на первый взгляд ничем не отличающегося от других людей. Блондин разлёгся на траве — то ли спал, то ли просто отдыхал. Он лежал под солнцем, и сначала я подумала, что мне показалось, но его кожа и правда светилась, блестела, переливалась, как куча маленьких осколков стекла, от которых отражается солнце. Был ли он похож на легенду, на демона? Нет. Такое существо нельзя назвать демоном — язык не повернётся. Я знала, что нет смысла красться, стараться вести себя тихо и всё подобное, поэтому просто вышла на маленькую полянку, где в нескольких метрах не было деревьев, и лучи солнца достигали земли. Он никак не реагирует на моё присутствие, на торопливые шаги. Его руки скрещены на затылке, он лежит на ладонях, ноги тоже скрещены. В таком положении человек не может спать. Я сажусь рядом, но не слишком близко, держа дистанцию. — Ты решила, что упускать возможность прикончить сразу всю семью и себя заодно, не марая рук в крови, будет слишком неблагодарно? — спокойным, даже сонным голосом сказал он, совершенно не шевелясь, не открыв глаза. Он каким-то чудом просто узнал меня. Я открыто пялилась на него, разглядывая каждое отличие от человека. Кроме мерцающей кожи, их пока не было. — Нет. Мне просто было интересно поговорить с тобой. А учитывая, что наш предыдущий диалог закончился не очень хорошо, я сочла разумным попробовать снова. — А я уже начинаю думать, что разумные мысли у тебя вообще отсутствуют, — он тяжело выдохнул. Я напряглась. Я лишь заметила, как парень слегка приподнимается — и в следующую секунду он оказался настолько близко ко мне, что для приличия мне пришлось откинуться назад, упираясь на руки. — Что конкретно ты не понимаешь? Я объясняю заново. — зло прошептал он. Его лицо находилось в сантиметрах десяти от моего, он чуть ли не придавил меня к земле своим телом. — Я и с первого раза всё поняла. Твою великую тайну никто не трогает. Я смотрела ему в глаза. Настолько золотые, что казалось, вот-вот выльются и застынут чистым золотом. Они не вызывали страха — только чистое любопытство и неподдельное восхищение. — Не пойми неправильно, но ты… интригуешь меня. Не знаю почему, но мысль о том, что где-то существует настолько превосходное существо, как ты, заставляет меня ненавидеть этот мир меньше. — Превосходное? — он отдалился, но лицо его скривилось в отвращении. — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь, или память тебе совсем отшибло? — Нет, я всё помню. Парень вернулся на своё место так же быстро, как и появился передо мной. — Тогда что ты от меня хочешь? Я наблюдала за парнем. Он сел, склонившись над землёй, запустил руку в волосы, снова тяжёлый вдох. — Как тебя зовут? — неуверенно спросила я. Он молчал. Лишь взглянул на меня, не поднимая головы. — Джаспер. — Я Нэнси. -То, что ты вампир? - произнесла я, продолжая смотреть на Хейла. Где-то вдалеке громыхнуло, снова гроза, снова дождь. Джаспер отвернулся, он то ли смеялся, то ли снова глядел куда-то вдаль, наблюдая за тем, что я не вижу. Удивительно, как быстро всё встаёт на свои места после простой подсказки, как буквально куски воспоминаний встают на место, материализуются, словно никогда и не пропадали. Не вызывая ни удивления, ни каких-либо вопросов, кроме: "А забывала ли я это когда-то?" -Здесь остался один жилой дом, всего один живой человек на этой улице, но и тому осталось недолго, поэтому дом выглядит так же, как и остальные, заброшенным, оставленным всеми. -Я очень рада за этого человека, - пробубнила я. -Скоро начнётся гроза, я провожу тебя. Сегодня в этом городе необычно пусто. Гроза и правда приближалась, ветер усиливался, становилось всё холоднее, может быть, даже пойдёт снег, если температура опустилась до нуля. Мы шли, гранича с лесом, прямо по его обочине, так, наверное, было быстрее, я не знаю, снова доверяюсь Хейлу в выборе дороги. Если бы он захотел, он бы легко мог завести меня куда-то прямо сейчас и без особых трудностей убить. Несмотря на спокойное восприятие того, что Джаспер вампир, мысли в голове не унимались, я всё гадала, как я могла так безрассудно, после очевидной угрозы, искать его, спокойно говорить и построить с ним дружбу. Всё перекрывалось тем, что я твёрдо была уверена, что это лишь пустые угрозы для того, чтобы запугать меня, чтобы я молчала. Какое-то время мы шли в тишине, каждый думал о своём. -Я вампир, вся моя семья вампиры. И это ужасающие количество вампиров на один город, на один дом. Наверное, поэтому я постоянно пропадал с тобой, иногда нужно что-то обычное. - подал голос Джаспер. -И даже Карлайл? - я вспомнила Карлайла, как он спокойно сидел в своём кресле, как в какой-то момент и ему я начала доверять, а потом резко перестала. -Нет, он просто пустил кучку вампиров пожить у себя в доме, так, чтобы скучно не было. - Хейл рассмеялся. -Я поняла, тупой вопрос. - мог бы и не издеваться. Мы углубились в лес, а потом вышли к заднему двору, какими такими окольными путями Хейл провёл меня к дому, я даже не запомнила, он знал этот лес как свои пять пальцев, удивительно. Джаспер остался стоять под деревьями, я же направилась к дому. В какой-то момент замерла, не знаю, что заставило меня это сделать, произнести следующие слова. Но, может быть, именно из-за них следующие события понеслись так стремительно. -Мы ещё когда-нибудь встретимся? - я обернулась, смотря на Джаспера, скрытого между деревьев, начинало моросить, снега можно не ждать. - Так, в неформальной обстановке. -Подумай об этом, только по твоему желанию, - он снова стал хмурым, не выражающим эмоций, снова пропало его веселье и загадочность. - До встречи. Тебя ждут. И он ушёл, скрылся в тёмном лесу так, как будто его там никогда и не было. Будто он никогда и не существовал. Джаспер Хейл, вот он, предстал для меня в своём истинном обличии, но продолжает оставаться загадкой, будто у него этих тайн километры за спиной. Обходя дом, чтобы зайти с главного входа, меня не отпускало чувство, что я совершаю ошибку, так и должно быть, верно? Ведь я уже второй раз в жизни связываюсь с вампиром по собственному желанию. Будто судьба давала мне шанс больше не повторять своих ошибок, не знать, кто он такой, и никогда больше ему не доверять. Но это очень несправедливо с её стороны, забрать у меня память и попросить больше не повторять своих ошибок. Ведь я не помнила, где точно их совершила. А может, вся эта поездка в Форкс тем летом и была ошибкой? Форкс и есть моя главная ошибка. У дома меня действительно ждали, но не тот человек, которого я ожидала увидеть, скорее тот человек, которого я меньше всего ожидала увидеть. Блондинка сидела на крыльце дома, обхватив себя руками, пытаясь согреться в эту холодную погоду. Эмбер смотрела в землю, почти не моргая, о чём-то размышляя, она выглядела по-другому. Я собиралась развернуться, чтобы пройти в дом через чёрный вход. Но она меня заметила раньше. Подняла взгляд, уставившись на меня с мольбой и радостью. Скрываться уже не было смысла, поэтому я подошла к ней, собираясь пересечь крыльцо и наконец оказаться дома. -Твой дядя не впустил меня в дом, - почти шёпотом сказала она. Я остановилась прямо у неё, она загородила проход в дом. - Сказал, что тебя нет дома, и не впустит меня, пока ты сама этого не сделаешь. -А ты чего ожидала? Что тебя здесь с распростёртыми объятиями ждут? -Нет, вовсе нет, это не то, что я имела в виду. От Эмбер больше не пахло приторными цветочными духами, этот запах сменился вонью сигарет. Я глянула на землю возле крыльца — там валялось порядком пяти окурков. Проследив за моим взглядом, Эмбер вдруг подскочила. -Прости, я намусорила, сейчас уберу, - она стала собирать окурки по одному, складывая их в руку. Вывод того, что Эмбер курит, можно было сделать и раньше: стойкий и постоянный запах духов, за которым больше ничего невозможно было учуять, и вечное жевание жвачек. Но вывод так и не пришёл, ведь тот образ Эмбер никак не вязался с пагубными привычками. -Зачем ты пришла? - я догадывалась зачем. Это всё буквально можно было понять по её внешнему виду, её переживания слишком сильно сказывались на её физическом здоровье. Эмбер точно сбросила пару килограммов, а волосы снова были заплетены уже в распавшуюся кичку. Она была не накрашена, а под глазами пролегли синяки, губы обветрились и покрылись корочкой и ранами от того, что она вечно сдирает засохшую кожу. Эмбер замучила совесть. Вот и весь ответ. -Поговорить хочу, Нэнси, просто выслушай меня, пожалуйста, - девушка снова поднялась по крыльцу, встала рядом со мной. -Нам нечего обсуждать, всё и без этого ясно. Иди домой, скоро будет дождь, - я начала подниматься по ступенькам, когда она схватила меня за руку. -Пять минут, и ты можешь меня выгнать. Я не уйду, пока этот разговор не состоится, хоть насмерть тут замёрзну. Может, это было сильной чертой её характера — настойчивость. В голове сразу возник аналог — навязчивость. Я села на крыльцо, ждя, пока она сделает то же самое. Пять минут — это немного. Эмбер опустилась на ту же ступеньку, непростительно близко, ведь лестница была узкая. Она достала из кармана пачку дешёвых, тонких сигарет. Закурила одну, предложила мне. Грех отказываться, главное, чтобы Джеймс не решил проведать ждущую девушку у него на крыльце. -Я понимаю, что все извинения — это бесполезно, ведь то, в чём я стала соучастницей, одними извинениями не исправить, - вдох лёгкими, полный дыма. - Дико было сбросить... позволить сбросить тебя в реку и оставить, зная, что транспорта до дома больше нет. Но за это можно было бы попросить прощения. Ведь всё обошлось, в какой-то степени. Но документы, огласка твоей личной жизни — это чересчур, и я уже тогда понимала это, но ничего не сделала. Прости. - Она посмотрела на меня, делая небольшую паузу. Но я не поворачивалась, наблюдала, как люди потихоньку стали просыпаться. - Я просто хочу сказать, может, это прозвучит как оправдание, что я пыталась донести до Лорен, что пора бы уже остановиться. Правда, пыталась переубедить её ещё когда она собиралась сбросить тебя в реку. Но должна признаться, что пыталась недостаточно, не навязчиво. Мне было страшно ей возразить, ведь это бы значило вернуться к исходнику. -И что же было в исходнике? - спросила я, прерывая её. Эмбер молчала, было видно, как она не хочет говорить. -Раз пришла изливать мне душу, будь добра, сделай это до конца. Я не ты — не распечатаю все твои слова и не отдам всей школе. -Я говорила как-то, что переехала из Сиэтла. По большей части это было из-за работы родителей, но также это было спасением и для меня, - она замолчала, докуривая сигарету. Потушив окурок об ступеньку, положила его в карман, из которого же и достала пластинку жвачки, закинула её в рот. - Школа была просто ужасная. Точнее, дети в ней, да и не только они — учителям было всё равно на то, что происходит в классе, пока это напрямую не касалось их. Меня всевозможными способами унижали, и когда вдруг в новой школе ко мне подошла такая же девочка, как из прошлой школы... Одно отличие — она предложила мне дружить. Я поняла, что либо я, либо меня. -И в итоге довела Роз до суицида, - я выкинула окурок куда-то в кусты, проследив, как он летит, а потом падает. Эмбер склонилась к коленкам, её кудрявые волосы посыпались вниз, закрывая половину лица. Девушка засмеялась — тихо, прерывисто, гранича с истерикой. Возможно, я перегнула, не стоило даже слушать её, просто отправить домой. Я выдохнула, не зная, как поступить: уйти или лишний раз полюбоваться слабостью Эмбер. -Я не специально. Я не хотела, и мне ужасно жаль. -Сходи тогда к Нику, раскайся. Может, это тебе поможет простить себя, - я встала, хватит с меня всего этого. -Он скорее пристрелит меня, чем позволит хоть слово сказать, особенно о его сестре, - я остановилась. -Тогда тебе в церковь. -Тогда у Калленов... Он наговорил столько гадостей. Я, правда, и не подозревала, каким монстром он меня считает. И, задумавшись, я поняла, что он прав. Дождь усиливался, от него спасал только козырёк над крыльцом. -Ты потеряла родителей, в один день буквально потеряла всё: дом, друзей, родителей. У тебя забрали самое ценное — твою память. И забрать у тебя шанс на нормальную жизнь в этом городе — это бесчеловечно. -Мне уже всё равно, Эмбер. Убирайся домой. Она говорила правильные слова, они буквально забрали у меня последний шанс на хоть отчасти нормальную жизнь. И, может, Эмбер и искренне раскаивалась о содеянном, я понимала, что извиняться её притащило не чувство справедливости, а её совесть, которая замучила её до бессонницы. И всё это усугубилось недавно вспыхнувшим конфликтом с Ником, который напомнил ей, что она причастна к смерти человека. И одно дело — кого-то убить, ты просто отнимаешь жизнь, крадёшь её. Другое дело — заставить кого-то убить себя. Ты заставляешь человека ограбить самого себя, ломаешь его настолько, что он убивает себя. Это хуже убийства.