свяжи свою жизнь с моей

Ночная Йокогама выглядела безумно красиво с пятнадцатого этажа здания. Яркие огни города, длинные дороги и проезжающие на скоростях машины. Все это было дорого человеку, наблюдавшему за своим домом из кабинета с панорамными окнами в пол. Дазай Осаму, двадцатидвухлетний босс портовой мафии Йокогамы. На нем было неизменное черное пальто, доставшиеся ему от Мори-сана, черные брюки и лакированные туфли. Он был бы отличной моделью, что открывает японский показ мод, демонстрируя силу и власть карими глазами и дерзкой улыбкой. Только вот ему это было не нужно. В десять лет Дазай Осаму попал в японскую мафию. Огай Мори нашел его случайно. Мальчик бросился ему под машину, однако вместо того, чтоб проигнорировать мальчика, то-то тогда заставило мужчину забрать пацана к себе под крыло. Уже с тринадцати лет Дазай убивал и пытал неугодных мафии людей, выполнял поручения и заключал сделки. Он был невероятно умным для своего возраста, что быстро продвигало его по карьерной лестнице. Не то чтобы мальчик в этом нуждался, скорее ему было просто весело, а остальное его не интересовало. У него всегда были проблемы с головой, поэтому, попав под крыло Мори, который научил его всему, что знал, он стал жестче и опаснее не только для других, но и для себя. С каждым последующим годом в мафии у него появлялось все больше подчинённых и все больше задач, но больше всего он получал знаний. Мафия дала ему ресурсы для доступа к любой информации. Дазай не мог сказать, что он любил свою работу, но за всеми бумагами и криками людей он забывал, что его мысли в голове умеют кричать громче. Бинты, больницы, спирт и запах стерильности. Блевать охота от обилия воспоминаний с белыми стенами и медицинскими халатами. Никто ему не говорил, что тяга к саморазрушению может убить. Не то чтобы ему было до этого дело, конечно. Поэтому он просто обматывался бинтами, как бронёй, каждый день, с любовью относясь к своим белоснежным цепям. Мори пытался привить ему любовь к жизни, или перевоспитать, но в итоге Дазай просто убивал, манипулировал и пытал. Вряд ли это было достаточной заменой психотерапии. Однако у Дазая и Мори были особые отношения. Нельзя сказать, что они были как отец и сын, но их отношения были полны уважения, а иногда и животного ужаса. Они не вели душевные беседы, не плакались друг другу. Как рассказывать про свои душевные терзания человеку, который научил тебя резать и стрелять в людей? Не по-божески это как-то. Однако они часто разговаривали про бизнес, как лучше заставить людей подчиняться и следовать за тобой. Делились сведениями о разных бандах или людях, мешающих бизнесу, разрабатывали планы и получали вдвое больше, когда работали вместе. Они делали все для того, чтобы мафия процветала. Верность — вот, что ценилось в мафии. Вся организация была построена на доверии друг к другу, знании, что тебе прикроют спину. Дазай и Мори это знали, они доверяли друг другу так как не доверяли никому, но в то же время скрывали любую свою эмоцию. Опасно показывать эмоции хищнику, что голоден на них. Огай Мори боялся Дазая, его расчетливости и хладнокровия. Он знал, что однажды этот мелкий нестабильный пацан займет его место и по правде, он с нетерпением ждал, в какой же способ это произойдет. На момент, когда Осаму было пятнадцать, он уже успел стать правой рукой Мори, его ушами и глазами, был лучшим в своем деле. Он был главным исполнителем портовой мафии Йокогамы. Хитрый, неконтролируемый маленький маньяк, чье желание жить зависело от того, насколько весело ему будет сегодня, до момента пока скука и апатия ударят по нему, заставляя его дрожащими руками глотать таблетки. В один из дней, когда Мори вызвал его в свой кабинет, на пятнадцатом этаже, Дазай почти послал его подальше, но Огай заинтересовал его своим взволнованным голосом, что само по себе было удивительно для обычно холодного и строгого мужчины. Проехав десятки этажей на лифте, он скучающе посмотрел на потолок. Все-таки ожидание было его главным врагом. Войдя в кабинет босса, первым, что заметил Дазай, был рыжий парень, сидящий напротив Мори и одетый в какую-то рваную куртку и джинсы с дырками на коленях. Видимо, это было сейчас модно. Приподняв одну бровь в удивлении, Дазай лишь перевел взгляд на сидящего мужчину, молча требуя объяснений. — Дазай, это — Чуя Накахара, и с сегодняшнего дня он будет работать с тобой. И это не обсуждается. Думаю вы быстро сработаетесь. Это была шутка? — Я работаю один, Мори,ты прекрасно знаешь об этом. Мне не нужны какие-то идиоты в напарники, которые выглядят так, будто их только что подобрали с улицы. — Че сказал, урод? Вышеупомянутый «подобранный с улицы» обернулся и поднялся со своего места, в два шага преодолевая расстояние. Они были одного роста с этим Чуей, что позабавило Дазая, которого уже схватили за грудки, сжимая в бледных, но явно сильных руках его черный плащ. Ай, как невоспитанно! — Ну что же ты, Чу, не злись, морщины появятся! — Я сейчас тебе так втащу, что морщины появятся у тебя. И не называй меня так! Дазай сделал резкий выпад вниз и с колена зарядил в живот новенькому пареньку, что от неожиданности его отпустил и схватился за живот. Исполнитель маниакально улыбнулся, наклоняясь к Накахаре, лежащему на полу в кабинете босса. — Добро пожаловать в мафию, дворняжка. И развернувшись на пятках, он вышел из кабинета, со злостью смотря перед собой. Дазай даже не помнил, как оказался у себя в квартире, но добравшись до первой же удобной поверхности, коей оказался кожаный черный диван, он просто упал на него, закрыв лицо руками. — Это будет пиздец. Впрочем, так и случилось. Как оказалось позже, Чуя Накахара должен был жить с ним, они обязаны были сотрудничать и быть на миссиях вместе. Постоянно. Это был приказ босса, а он не обсуждался. Дазай мог бы это оспорить, только вот не в таком случае, поэтому пришлось смириться. Они собачились каждый день, посуда билась, мебель разлеталась под натиском гравитации Чуи. Каждый день для работников был судным, если рядом проходил «Двойной Черный». Они побили рекорды по ущербам для мафии. Складывалось ощущение, что они соревновались между собой, кто больше сломает и уничтожит имущества организации. Однажды на миссии, где Чуя должен был использовать гравитацию, чтобы просто задержать контрабандистов, которые решили зарабатывать в обход портовой мафии, чтоб показать им, что бывает с предателями, они с Дазаем очень поссорились. По-хорошему, план состоял в том, что Чуя ловил бы парней, а Осаму забирал их в пыточные, чтоб на деле показать почему его считают лучшим из лучших. Только вот перед миссией Накахара высказал своему напарнику, что тот слабый и без него может справиться каждый, что было неправдой, просто задеть хотелось. Осаму лишь промолчал на это, холодно улыбнувшись, да так жутко, что у Чуи мурашки по коже пошли. Дазай никогда ему не улыбался так. Это была улыбка исполнителя, того, кто убивает и пытает, того, кого все боялись. Тогда Накахара не знал к чему приведут его слова. На их совместной миссии Дазай убил всех предателей, он заставил их в ужасе умолять о пощаде. Кровь лилась рекой, весь склад был окрашен в красный, а крики агонии не заканчивались. Он извращенно убивал каждого, не заботясь ни о своей, испачканной в крови, одежде, ни о застывших подчиненных, что боялись даже пошевелиться. Никто не хотел иметь дело с таким Дазаем. Однако Чуя не мог смотреть на то, что твориться с его напарником, поэтому после бесчисленных попыток окликнуть того, он просто придавил исполнителя к земле гравитацией, заставляя остановится. Подойдя ближе, Чуя увидел пустой взгляд карих глаз, направленных на него самого и маниакальную улыбку, почти счастливую. В совокупности с кровью жертв на лице, это выглядело действительно жутко. Перестав придавливать Дазая к полу, Чуя присел на корточки с опаской наблюдая за лежащим парнем. — Активируй порчу. Что? — Нет. Прогремел выстрел. Сотрудники отошли на пару метров назад, в полном неверии и шоке смотря на Двойной Черный. Чуя был охвачен красным сиянием, его зрачки были белыми, а уродливые черные ленты обвивали его руки и шею. А Дазай, все еще лежащий на полу, держал вытянутую руку с пистолетом в руке, направленным прямо в голову своего рыжего соседа. Дазай Осаму выстретил в своего напарника. Чуя Накахара активировал порчу. Взлетев под крышу здания, охваченный красным сиянием, Чуя поднял руки и пустые коробки стали трескаться на маленькие щепки, металлические контейнеры сжимались в бесформенную груду металла, куски асфальта поднимались с пола, проделывая дыры в стенах склада. Рыжий эспер парил в воздухе, создавая полный хаос из разрушений, уничтожая целый склад. Подчиненным, которым не повезло остаться в этом здании, ломало кости гравитацией, их черепа трескались по очереди. Люди бежали в разные стороны, стараясь оказаться подальше от этого ада. Здание разрушалось по кирпичику, грудами обломков падая на пол. И все это только из-за желания Дазая доказать, что Чуя неправ. Поднявшись на ноги, он поспешил уйти из здания через уже разрушенные стены склада. Кашляя от клубов дыма и пыли, он вышел на улицу, восхищаясь силой Чуи. Он знал, что тому нельзя использовать порчу, он знал, что это опасно и если не обнулить способность, то Накахара может разнести весь город и себя в том числе. После порчи всегда было очень плохо. Не только физически, но и морально. Но Дазай рос в жестокости и не любил, когда его важность ставят под вопрос, поэтому выстрелив в Чую, тем самым активировав его ужасающую способность, он не жалел. Висящий в воздухе парень будто услышал его, с удивительной скоростью спускаясь вниз, в руке держа шар из темной энергии, уже готовый уничтожить завороженого этой силой Осаму. Но исполнитель оказался быстрее. Схватив своего напарника за запястье, он обнулил его способность. В мгновенье ока, красное свечение исчезло, а Чуя упал без сил в объятия Дазая, подхватившего его за талию. — Ты полный мудак, Дазай, я тебя ненавижу. — Я нужен тебе и теперь ты тоже это знаешь. После этих слов рыжий парень отключился, расслабляюсь в руках человека, который выстрелил ему в голову, иронично, да? Дазай поднимает отключившегося парня на руки, бережно прижимая к себе, чтоб не потревожить итак уставшее тело. Они поговорят об этом позже, сразу после того как Чуя придет в себя и их очень долго будет отчитывать Мори за тупизм и вопиющее неподчинение приказам. Они разрушили целое здание, убили пятнадцать человек мафии и десять контрабандистов без возможности их допытать. Правительство рвало и метало, разрывая трубку Мори и требуя объяснений. Все подчиненные стали в страхе избегать Двойной Черный и на цыпочках ходить перед боссом, стараясь разгребсти весь бардак, что устроили два подростка. Их выгнали из кабинета с выговором и наказанием, но им было все равно. В тот момент им нужно было залечить раны, а уже потом думать, что делать дальше. Через пару дней после этого инцидента они встретились на крыше, уставшие от собственных мыслей. Им нужна была всего одна ночь, чтоб восстановить себя. Они выкурили пару сигарет, разделяя их между собой. Сохраняя сигаретный дым и блеск чужих глаз в своей памяти. — Я мог умереть из-за тебя, придурок. – Чуя был зол, очень зол, ему пришлось проваляться в лазарете с лекарем Акико Йосано, что было хуже чем умереть. Йосано была безумной и очень, очень любила доводить пациентов до состояния, где они уже молили о смерти, ведь только тогда она могла их вылечить. Так работала её способность. Но она была хорошей девушкой, доброй, хоть и строгой. Она была так же хорошим врачом, правда методы её были ужасные. Никто не любил попадать к ней в лазарет. А Чуя попал. В следующий раз он постарается умереть наверняка, лишь бы не Йосано. — Я бы не позволил тебе умереть. - Дазай говорил это искренне, заглядывая в голубые глаза, что светились при свете луны, утягивая в свои глубины. — Тогда зачем выстрелил? - это все еще ранило, телом Чуя был в порядке, но сердце кричало в агонии, потому что Дазай выстрелил. Он предал. — Я хотел, чтоб ты понял, что ошибался. Ты, черт возьми, не справишься без меня. И я не хочу, чтоб ты думал иначе, потому что ты можешь сдохнуть в любой момент, если продолжишь быть тупой псиной не способной понять, что ей нужен хозяин. - грудь исполнителя вздымалась от агрессии, он размахивал руками, жестикулируя, когда пытался донести свою мысль до непутевого напарника. Потому что он волновался. — Ты всегда нужен мне. Я доверяю тебе свою жизнь, и я не буду отрицать это, но больше никогда не смей вынуждать меня использовать порчу. Я сломаю твои кости, а боссу скажу, что ты спрыгнул с моста, он даже вопросов не будет задавать. Дазай усмехнулся криво, с опаской пряча слова, что он нужен, у себя в сердце, запирая вспыхнувшее незнакомое чувство на замок. Чуя скопировал его улыбку, а после отвернулся к ночному небу, руками опираясь на парапет. Так они и стояли в тишине, выкуривая сигареты и смотря на звезды. Мир остановился ровно на момент, когда неуправляемый мафиози, старший исполнитель и человек, который навевал ужас своим врагам, выказал в своей манере волнение о рыжем пацане, что недавно еще был дворняжкой. В ответ получив равносильное признание, что он нужен, что ему доверяют. Это было первое их откровение за пару месяцев работы вместе. Но оно изменило между ними многое. Когда парням было по шестнадцать, они все еще были головной болью мафии. Бедный Хироцу-сенсей всегда молился богу, когда его заставляли работать с этими двумя, или, боже упаси, учить их чему-то. А он вообще-то атеист. Дазай и Чуя все еще соревновались между собой, кто больше уничтожит активов мафии и сколько денег придется потратить на восстановление их разрушений. Стоит ли говорить, что их ненавидели все бухгалтеры отдела по финансам? Но что-то все-таки поменялось. Осаму, убийца-вундеркинд, Дазай стал проводить время с главным лекарем мафии — Акико Йосано. Ирония судьбы, не иначе. Это получилось случайно, когда у Осаму был очередной приступ и он в попытках спасти себя вскрыл вены, заливая кровью всю ванну и окрасив воду в красный, то запаниковавший Накахара вызвал тогда её. После обработки и перемотки ран, Акико приказала Дазаю появиться у нее в лазарете на следующий день. Оба знали, что у него не будет ни времени, ни желания лежать в постели и он просто сделает вид, что ничего не случилось. Они не говорили о той ночи, они в целом поначалу не говорили. Методом проб и ошибок, но Акико узнала, что парень любит горячий шоколад, поэтому при встречах Йосано всегда покупала ему этот напиток. Она оказалась очень верной и понимающей подругой. Но не только она запоминала мелочи. Осаму каким-то образом умудрялся приносить ей разные украшения в виде бабочек. Они были не всегда дорогими, иногда это была потерянная детская заколка. Но для девушки это значило больше, чем она могла показать. Она была старше Дазая на четыре года, поэтому этот маленький сумашедший мафиози был для нее как капризный младший брат, которого она случайно получила за все свои прошлые и будущие грехи. Так вышло, что у них правда было много общего, поэтому их часто можно было увидеть вместе в столовой за разговорами. Никто точно не знал про что они разговаривали, но факт наличия искренних улыбок и смеха со стороны обычно холодных и жестоких людей при исполнении пугал каждого, поэтому все делали вид, что ничего не замечали. В это же время Чуя подружился с одной из исполнителей мафии, Коё Озаки, что оказалась милой дамой с рыжими яркими волосами, обожающей традиционные японские наряды и вишневый чай. Они часто проводили время в кабинете девушки, беседуя про музыку и сплетни современного мира. Им нравилось вот так вот обсуждать все подряд. Особенно Кое любила обговаривать мафию и всех её сотрудников. Непонятно почему, но в её глазах появлялся огонь каждый раз, когда она узнавала новую сплетню и спешила ей поделиться со своим младшим другом. Кое была такого же возраста как и Акико, поэтому иногда встречаясь на совещаниях они обговаривали Двойной Черный, придя к общему забавному заключению – мальчишки им как братья. Кое была заботливой и нежной, она помогала Чуе с заполнением отчетов и впускала в свою квартиру, когда Накахара ссорился с «бинтованным уродом». Однажды, она подарила ему черный кожаный чокер, который настолько понравился Чуе, что тот носил его каждый божий день, заставляя Дазая отпускать шутки про собаку, игриво хлопая себя по коленям, намекая на то, чтоб собака шла к своему хозяину. Опуская эту деталь, Кое и Акико стали первыми близкими людьми для подростков за эти годы, чьи жизни сделали разворот на триста шестьдесят градусов, после их вступления в мафию. Мальчишки часто могли воспринимать их как своих наставниц, что были рядом и помогали советом или присутствием.