Разжечь и зацвести

      Известие о том, что Саске убил Орочимару и отправился на его поиски, застало Итачи после завершения очередной совместной миссии с Кисаме. Источник был надёжный — за долгие годы тайного наблюдения за младшим братом система была уже достаточно хорошо отлажена. Удивляться было нечему, в том, что всё произодёт именно так, и младший брат сможет вырваться из рук легендарного саннина, Итачи был абсолютно уверен.        И если это наконец случилось, значит, скоро произойдёт то, к чему Итачи вёл Саске на протяжении всех этих лет.       — Не думал, что твой крикливый младший братец действительно сможет убить Орочимару, — протянул его извечный напарник.       Комментировать это Итачи не мог, да и не хотел, поэтому просто шёл дальше, будто ничего не слыша.       — Миссия завершена. Ты опять сбегаешь в неизвестном направлении? — спросил Кисаме ничуть не смущённый его неразговорчивостью.        — Да. Я должен идти.       — Я не спрашиваю, чем ты там занимаешься в перерывах между миссиями. Но знай, ты меня очень заинтриговал.       — Я совершил несколько ошибок, и теперь приходится разбирать последствия, — сказал Итачи чистую правду.       — Ты и вдруг ошибки? Интересно, чему ты можешь дать такую формулировку, — ухмыльнулся Кисаме, — Многие бы сказали и про тебя, и про меня, что вся наша жизнь, как и существование в целом — сплошная ошибка.       Итачи развернулся в противоположную от направления напарника сторону.       — До встречи, Кисаме.       — Ага.       По пути до убежища Итачи заглянул в магазин, чтобы купить очередной набор продуктов. В прошлый раз Ино попросила его непременно купить апельсинов, и ему пришлось дополнительно наведаться во фруктовую лавку, потому что в обычном магазине их не оказалось.       В этом действии, походе за определёнными продуктами по её просьбе, было что-то непривычное, до странности бытовое. Возможно, охарактеризовать подобные действия правильнее как «домашние», но позволить себе даже в мыслях ставить понятие дома и муки девушки рядом он не мог. Да и убежище назвать домом было всё же нельзя.       Итачи думал, что по возвращению как обычно обнаружит Ино на берегу реки или на тренировочной площадке внутри здания, но её не оказалось на привычных местах. Более того, он даже не смог сразу определить, где она находилась по чакре.        Это заставило заволноваться. Вороны не сообщали о том, что Ино пыталась сбежать или выходила из убежища, поэтому она точно должна была быть где-то внутри здания. Итачи направился проверить всё ли с ней было в порядке, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. Она должна быть в своей комнате.       Итачи тактично постучал в дверь. Послышавшийся тихий голос подарил облегчение, но разобрать, что именно сказала Ино не получилось. Подождав пару секунд, он осторожно приоткрыл дверь, не торопясь заглядывать внутрь. Выйти никто не просил.       Когда Итачи поднял взгляд, то обнаружил Ино сидящей на подоконнике и отвернувшейся к окну. Она смотрела куда-то на открывающейся перед убежищем лес.       — Ты вернулся, — её голос показался Итачи странным.       — Что случилось?       Она обернулась, и Итачи заметил, что кожа на лице у неё была очень бледной и даже тусклой.       — Я… не очень хорошо себя чувствую. Тело ломит и голова болит. Наверное, простудилась.       — Ты ведь ниндзя-медик. Ниндзюцу не помогло?       — У медиков есть свод правил: не заниматься самолечением мелких царапин и обычных простуд. Иначе у организма не останется достаточно крепкого иммунитета.       Слова Ино слабо убедили Итачи. При обычной простуде чакра не ослабевает так сильно.        Он пересёк расстояние до окна и встал рядом с ней, с интересом наблюдавшей за его действиями. Итачи сконцентрировал чакру и при появлении зелёного свечения, возникающего во время применения медицинского ниндзюцу, поднёс руку ко лбу девушки.       — Небольшая температура, — констатировал он.       — Я же говорю, всё в порядке. Просто заварю лекарственные травы и подольше посплю. И всё пройдёт.       Итачи отступил назад, подозрительно глядя на то, как Ино спустилась с подоконника и нетвёрдо встала на пол.        — Недавно я припомнила кое-что, и это показалось мне странным. Когда я во время той битвы перенесла сознание в твоё тело, то почувствовала слабость. Это было очень похоже на то, что я чувствую сейчас, но гораздо сильнее. Ты… кажется, чем-то болен?       О своей болезни Итачи никому и никогда не говорил. Неизвестно чем она была вызвана и могла ли быть в теории вылечена. Он просто ничего с ней не делал и собирался погибнуть, если не от руки Саске, то из-за её пагубных воздействий на организм.       — Нет, я не болен.       Неожиданно губы Ино растянулись в улыбке:       — А говорил, что не врёшь мне.       Итачи попытался сменить тему разговора:       — Я могу принести тебе лекарственные травы, только скажи, какие нужны.       — Спасибо, может немного позже. Знаешь, у реки растёт много растений с полезными свойствами.        — Я принесу всё, что нужно.       Странности не заканчивались. Ино замерла рядом с ним у окна, и никто не делал ничего, чтобы увеличить дистанцию. Это расстояние было достаточным, чтобы казаться случайным, но всё же не таким, чтобы быть нормальным для их ситуации.       — Наверное, зря я об этом говорю, но все эти дни я занималась расследованием. Я опять говорю о тех воспоминаниях…       Итачи отвёл взгляд. Было бы странно не попытаться, не так ли? Заранее готовясь к тяжёлому разговору, он поймал себя на двояких мыслях на этот счёт. Надежда на то, что она смогла докопаться до истины крушилась о страх всё испортить.        — Слова Третьего о войне не давали мне покоя. Если это правда, и он дал тебе какое-то поручение, от которого зависело будет ли война или нет, значит он очень сильно тебе доверял. А такой человек, как Третий Хоккаге просто не мог ошибаться. И… тот юноша у реки, это же был Шисуи Учиха? Он сказал, что может на тебя полагаться, и я думаю, что это точно не мог быть пустой звук, наверняка у него были основания верить тебе. А ведь он был из твоего клана, который… — Ино умолкла, взявшись за голову, было видно, что её тело слегка повело, — Да уж, кажется всё же придётся себя подлечить.       Всё это время Итачи молча и с огромным волнением наблюдал за ней, сохраняя лишь видимое спокойствие.       — И твои родные тоже тебе очень верили… и я пришла к одному выводу, — Ино подняла на него глаза, в которых Итачи вдруг увидел блеск, будто её переполняло какое-то колоссальное, невиданное чувство, — Я скажу тебе о чём подумала, но… прошу, если я не права, не отрицай этого. Просто промолчи.       В её голосе снова, как тогда у реки, появились истерические нотки, будто она вот-вот доведёт себя до грани.       — Ино…       — Нет, не перебивай, послушай… — она прижала руку к груди, и будто решив броситься в омут с головой, дёрнулась вперёд, подойдя к Итачи ещё ближе, — Если бы не знание о том, кто ты и что сделал, то я никогда бы не узнала в тебе преступника и предателя. Два года назад и даже сейчас, когда всё открылось, я ищу, но не нахожу в тебе ничего из того, что пишут в отчётах и характеристиках. Я вижу перед собой кого-то иного. Не просто убийцу и чудовище, а внимательного и кажется совсем не злого человека. Но как такое может быть? Один человек не может сочетать в себе и то, и другое. Где-то есть правда, а где-то ложь, и очень сложно понять чему здесь верить. И моя мысль заключается в том, что произошедшее в вашем клане, эта ужасная бойня, была делом рук кого-то другого.       Итачи с болью закрыл глаза, отшатнулся, но не отошёл от Ино.       — Ты ведь видела всё своими глазами. Я убил их.       — Да, видела! — её голос сорвался на крик, — Но ведь бывают техники, которые позволяют управлять другими людьми? Как техника нашего клана Яманака. Тобой кто-то управлял? Убивал твоими руками?       Итачи не мог ничего сказать. Внезапная эмоциональность и появившаяся в голосе Ино надежда на то, что она права, окончательно подорвали нужду оборвать её поток мыслей.       Всё это было не то. Но несмотря на это, в сердце росло и крепло нечто похожее на счастье просто из-за осознания: она пыталась найти ему оправдание.        — Ино, ты же понимаешь, — он дёрнул руку в её сторону, на мгновение прервался, словно передумав, но всё же решился мягко взять её за предплечье, — Я не могу.        Бледное из-за болезни лицо её в лунном свете казалось ещё белее, от чего сердце Итачи болезненно сжалось.        — Расскажи, я обещаю, мы что-нибудь придумаем, — она потянулась к нему вперёд, выискивая хотя бы малейший намёк на согласие.       Но Итачи с болью в сердце молчал.       И тогда Ино сделала то, чего он не ожидал совершенно. Очень быстро и будто бы даже нервно она подалась вперёд. Итачи даже не успел осознать, что сейчас произойдёт — мягкие чувственные губы нашли его слишком быстро. Он поражённо выдохнул сквозь столь неуместный поцелуй, не понимая в своём ли был рассудке.       Но Ино уже очень скоро отпрянула, заглянула ему прямо в глаза. Её при этом были широко распахнуты, точно она сама не ожидала от себя такого поступка и была теперь в ужасе от содеянного. Приоткрыв рот, Ино будто попыталась что-то сказать, что-то объяснить. Но не смогла вымолвить ни слова.       Наивно полагая, что поразить его мало чем было возможно, Итачи впервые за долгое время был растерян. Зачем она сделала это, о чём думала? Где-то на задворках сознания промелькнула мысль: это было совершенно нездорово. И совершенно невозможно. Она просто не могла хотеть этого. Но трезвые мысли не холодили голову, голос разума звучал слишком слабо.       Он читал растерянность, которую сам же испытывал, и в её лице. Казалось, она вот-вот сорвётся с места и убежит куда-то, лишь бы подальше отсюда.       Свои же действия, даже попытайся он придумать им оправдание, он объяснить не мог. Но она… даже испуганная, даже бледная и с покрасневшими из-за болезни глазами, выглядела так красиво, что перехватывало дыхание. Это было тяжёлое признание, но, глядя на неё, Итачи понимал, что не видел никого и ничего в своей жизни прекраснее. Что этот момент, несмотря на ужасающий контекст, был до помрачения разума важен ему.       И этот поцелуй, будто нечто потустороннее, необъяснимое, был слишком короток, чтобы его можно было успеть прочувствовать. Осознание, что этого было слишком мало пронзило острой вспышкой.       Очарованный, всё ещё сбитый с толку произошедшим, Итачи избавил себя от терзаний — не помня себя, потянулся к замершей девушке и поцеловал её сам. Стремительно, словно умирающий от жажды, отчаянно, будто в последний раз.        Одной рукой он коснулся её лица, убеждая себя в реальности происходящего — это была она, Ино Яманака. Всё происходило на самом деле. Второй — прижал её к себе сильнее, вынуждая вцепиться в свои плечи. От нахлынувшего чувства закружило голову. Ино охнула, явно опешив, но сопротивляться всё же не начала.       Разгорячённый, не думающий больше ни о чём, Итачи не сразу заметил чуть слышный хруст и последующий за ним горький вкус. Ино настойчиво навязала ответный напор, взяла ведущую роль в свои руки. И тогда он почувствовал, что горечь на языке стала сильнее.       Она резко отпрянула, ошалело смотря на него, раскрасневшаяся и утратившая былую болезненную бледность. С припухшими от поцелуя губами. Кричащая мысль «она прекрасна» не умолкала даже в такой момент.       Итачи почувствовал, что ноги у него начали неметь. Нет, не просто почувствовал. Ноги правда немели, он вдруг осознал, что почти полностью перестал их чувствовать. Итачи попытался сделать шаг в сторону Ино, но не смог пошевелиться. Тогда попытался ещё раз, уже всем телом, и с шумом упал на пол.       Он посмотрел снизу вверх на замершую и взволнованную девушку, и только в этот момент осознал, что произошло.       Яд распространялся молниеносно. Всё стало кружиться, зрение ухудшилось будто после использования Мангекё, дыхание затруднилось, а в груди появилась тяжесть.       — Ино, — хрипло выдохнул он её имя, чем полностью вывел из оцепенения. Она развернулась и не оборачиваясь назад спрыгнула вниз прямо из окна.       На душе у Ино накал развергся похлеще бушующей бури. В ушах шумело, кровь закипала, обжигая изнутри.        Она просто не могла поверить в то, что правда смогла это сделать. В голове крутилась мысль, бьющая набатом «Получилось-получилось-получилось». Губы жгло после безумного поцелуя.       Горечь во рту из-за яда стала единственным отрезвляющим фактом. Для неё он был абсолютно безвреден, даже напротив, вылечил от воздействия противоядия, которое она выпила перед приходом Учихи. Противоядие, которое при определённых условиях могло бы быть использовано и для отравляющего эффекта, вызвало небольшую лихорадку, в которой её и застал Итачи.       Ино долго и упорно разрабатывала план по которому могла бы попытаться бежать. Но кроме рук, с помощью которых она могла складывать печати и пользоваться тайдзюцу и деревянного оружия из тренировочных полигонов, у неё ничего не было. Чтобы предоставлять опасность для куноичи этого уже было достаточно, но только не против такого врага как Учиха Итачи. Он был настолько силён, что самоубийственно было даже пытаться победить.        Было бы логичнее попытаться бежать, когда его не было в убежище: всё же он оставлял всего часть чакры, и не мог противостоять ей в полную силу. Но полная сила и не требовалась, чтобы победить такую слабачку, как куноичи из клана Яманака.        Хватило одной проверки, той самой, когда она просто побежала через лес без какой-либо надежды на успех. Как и ожидалось, Учиха остановил её своим излюбленным методом — гендзюцу.        В этой категории техник ниндзя у Ино были неплохие способности, по крайней мере лучшие в команде номер десять. Но против такого шиноби, как Учиха её способности были просто ничтожны, их не хватало даже на подобие сопротивления.        Так она поняла, что сможет бежать только если каким-то образом отменит технику, запускающую гендзюцу при попытке побега.        Ответ, как именно это можно было сделать, пришёл внезапно, во время тренировки ниндзюцу у берега, когда она наткнулась на поляну с травами. Реконица — редкий и красивый цветок, о ядовитых свойствах которого знали немногие. Из его лепестков готовят экстракт, поражающий нервную систему. При достаточной дозировке яд мгновенно убивал.        Отравление — опасный, но очень действенный метод устранения врага. Дальше следовало решить следующее: как заставить Учиху Итачи принять яд?  Действовать нужно было наверняка: повторной попытки не будет. Подсыпать яд в еду или питьё не вышло бы, у реконицы очень резкий горький вкус, который было легко различить.        Как нужно было поступить, Ино знала точно. Именно для этого она и старалась наладить контакт с Учихой, и пыталась убедиться наверняка, что он захочет близости с ней. Но чтобы передать яд выбранным способом, нужно было убедиться, что он не навредит ей самой.        В природе на каждую силу находится противовес, этому уроку, как и всему, что Ино знала о травах и цветах, её научила мать. Рядом с одним растением, имеющим ядовитые свойства, произрастает другое, противодействующее ему. Противоядием к прекрасному цветку реконице был растущий рядом с ним сорняк пустолетник.       Почувствовав чакру приближающегося к убежищу Учихи, Ино приняла экстракт из пустолетника, а перетёртые и спрессованные в таблетку лепестки реконицы положила под язык.       Когда она сама очень быстро и неумело поцеловала его, то чуть не передумала и не решилась отступить. Нерешительность обездвижила, но всё, что было в её силах, она всё равно сделала. Напирать слишком сильно было нельзя, иначе бы он точно заподозрил неладное.        Именно в тот момент сомнения в том, что она не ошиблась в его к себе чувствах были особенно острыми. Но они быстро были разрушены, когда в следующий раз он впился в её губы поцелуем сам.        Она оказалась права — Итачи Учиха действительно был увлечён ей. Очень сильно увлечён, раз не смог заметить опасность. Ино ошеломила глубокая, явно долго сдерживаемая внутри него страсть, которая в один момент нашла выход.        Несмотря на целый ворох противоречивых и неоднозначных эмоций, Ино всё же смогла справится с собой. Во время поцелуя она перекусила таблетку зубами и даже смогла затолкать высыпавшийся порошок Итачи в рот.       Яд подействовал мгновенно. Парализованный его действием Итачи упал у неё перед ногами. Шиноби Конохи должен не мешкая казнить предателя деревни и предотвратить всё зло, которое он мог принести её товарищам. У неё не было никакого оружия, а от мысли убить его голыми руками стало не по себе. О том, почему она не попыталась убить любым из своих ниндзюцу, Ино предпочитала не думать.        Выпрыгнув из окна убежища, она стремглав побежала прочь. Когда послышался шелест крыльев, Ино уже успела сложить печать освобождения от гендзюцу. На этот раз, силы противостоять технике у неё были. Чакра у Итачи была слишком нестабильна, чтобы поддерживать её как прежде.       Но если техника гендзюцу не была полностью развеяна, значит он был жив. Ино не хотела даже пытаться понять, что чувствовала по этому поводу.       Действие пустолетника, заглушенное ядом реконицы, наконец-то вернуло способность чувствовать чужую чакру. Позади себя Ино почувствовала такую огромную, просто нереалистично большую чакру, что сперва списала это на действие яда. Нечто подобное она ощущала лишь у двух человек: глубоко внутри Наруто и Пятого Кадзекаге до потери однохвостого биджу.        — А это у нас кто… — раздавшийся вдруг незнакомый голос леденил душу, как и ощущение нечеловечески сильной чакры, — Откуда ты здесь, девочка?       Она обернулась, сама не зная к чему готовиться: к физической атаке или гендзюцу. Но ни того, ни того не последовало.       Человека, что обратился к ней, можно было описать одним словом: монстр. Она даже усомнилась, был ли это человек в действительности. У него была бледно-серая, как будто голубоватая кожа (и это даже не из-за холодного света луны), оскал с заострёнными как у зверя клыками и странные отметины на лице, напоминающие жабры. И вообще существо напоминало что-то среднее между человеком и акулой.       О том, что перед ней был враг красноречивее всего говорил факт наличия у него чёрного плаща с красными облаками и налобная повязка с перечёркнутой эмблемой Тумана.       Ино сразу же поняла, кто стоял перед ней: Кисаме Хошигаке, нукенин и ещё один член Акацуки.       Сбежать от него Ино могла и не надеяться. Но адреналин от побега и бешеный запал не дал ей по-настоящему испугаться. Решаясь на отравление, она знала: сегодня наступит либо спасение, либо смерть. И она умрёт гордо, в бою. Как настоящий шиноби Конохи.       — Стихия Воды: водяной поток, — ранее слабо выходившая техника высвобождения элемента получилась безупречной.       Поток воды вырвался прямо из земли, устремился к противнику, снося на своём пути мелкие деревья и кусты. Она даже не думала о том, что техники элемента Воды против мечника Тумана были бессмысленны. Ино просто отчаянно пыталась сделать хоть что-то.       — Какая ярость. Но на меня такое уж точно не сработает.       Водный поток не только никак не задел члена Акацуки, а даже будто бы был им оседлан. И вот вода, запущенная техникой Ино, вернулась к ней, но с гораздо большей силой.       — Стихия Земли: каменная преграда, — образовавшийся свод спас её от мгновенной смерти, однако не помог удержаться на ногах.        Вода утащила её в свой поток и отшвырнула далеко оттуда. Во время падения фигура врага образовалась перед ней из ниоткуда.        — Думаю, на этом достаточно, — протянул враг из Акацуки, и резкая боль в животе пронзила Ино.        Но удар прямо в корпус мечом не убил её и даже не вырубил, заставив корчиться от боли, лёжа на земле.