Прелесть.

Аделина встретила Новый Год в кругу семьи. Все вместе они дождались боя курантов, послушали речь Горбачёва, а потом распаковывали подарки, спрятанные под ёлкой ещё днем. Суворовой родители подарили новенькие золотые сережки-гвоздики, которые теперь аккуратно украшали ее уши. Марату подарили оплеуху за то, что когда открывал шампанское, разбил мамину вазу. Ну и книгу подарили, чтоб бандитского жаргона в его речи было мало. После боя курантов, семья все вместе вышли на улицу смотреть салюты и зажгли бенгальские огни. Позже, родители обзванивали всех родственников, со словами «с Новым, 1989 годом!», а Ада позвонила Наташе и тоже её поздравила. Утром, взрослые собирались сходить на «Ёлку» на площадь, но Марат и Аделина решили остаться дома. Сегодня будет долгожданная дискотека в ДК, поэтому, нужно было набраться сил. Суворова договорилась с Рудаковой, что та придёт к ней собираться: дома никого не было, Марат ушел к пацанам, а родители дольше положенного не возвращались домой. Вероятнее всего, зашли к каким-нибудь родственникам по дороге и продолжили отмечать. — Ад, а можно я у тебя вот эту блузку возьму? — Наташа достала из шкафа Аделины красную блузу, с рукавами-фонариками. — Бери всё, что хочешь, — Суворова сидела за столом и красилась, изредка подглядывая что делает подруга. — Какие же мы красивые сегодня будем! Представляешь? Сегодня столько народу придёт… — Рудакова упала на кровать, потягиваясь. Ада усмехнулась. — Это точно. Слушай, не хочешь подкрепиться? — Аделина встала с места, а Наташа вопросительно посмотрела на нее. Она махнула рукой на кухню и зашагала туда. Рудакова поплелась за ней. Из какого-то верхнего шкафа, Аделина достала папин, открытый вчера, коньяк, но так и не допитый. Наташа улыбнулась, посмотрев на подругу. — Я так люблю твои идеи, — они рассмеялись и Суворова разлила напиток по рюмкам, — давай за то, чтоб сегодняшний вечер прошел хорошо, — они отсалютовали друг другу и выпили. Девушки поморщились, чувствуя тепло внутри. — Так, между первой и второй — перерывчик небольшой. Мне осталось губы докрасить и одеться, перед выходом повторим, — Ада подмигнула подруге и ушла дальше собираться, — в чём ты решила всё-таки пойти? — Я возьму у тебя вот эту блузку, — Наташа указала на ту самую красную блузу, лежавшую на кровати, — и юбку хочу. Есть у тебя джинсовая? Аделина отыскала в шкафу предмет одежды, о котором просила её подруга и начала сама выбирать наряд. Выбор её пал на белое платье. У Суворовой было слишком много платьев, потому что это был её любимый предмет одежды. Она сделала себе кудри на щипцы, всё-таки докрасила губы розоватым блеском и уже была готова к выходу. Наташа тоже переоделась, тоже подкрасила губы тем самым блеском, который ей одолжила подруга и они вместе пошли снова опустошать бутылку отцовского коньяка. Дискотека начиналась через тридцать минут, поэтому, девушки уже готовились к выходу. Адель быстро спрятала обратно коньяк и они вышли из квартиры.

***

ДК и вправду переполнился людьми. Были все возраста: Старшие, младшие из разных группировок. На входе девушек встретил Марат и повёл в свой круг. — Наташ, а Вадим не будет против, что ты не в его кругу танцуешь? — девушки подошли к бару, взяв по бутылке сидра. Коньяка стало недостаточно. — Его тут и нет. А так, вроде «Дом Быт» — дружит с «Универсамом». Аделина кивнула. Она сомневалась, что брату Натальи понравилось, если бы она начала ходить с кем-нибудь из конкурентов. Но сегодня они пришли сюда танцевать и праздновать Новый Год, поэтому, она не хотела задумываться об этом. С сидра девушки достаточно охмелели и расслабились. Так как они понизили градус, голова стала немного тяжелее. Но на это никто не обращал внимания, поэтому, они кинулись в пляс. На танцах сегодня помимо Универсама, были еще Разъездовские, Хадишевские и Чайники. Все остальные группировки плясали в другом ДК. В своем кругу, Аделина заметила много знакомых лиц, которые видела еще в качалке. Кащея не было. Сомнительно было бы, если весь такой серьезный Старший пришел бы на танцы. Суворова быстро отбросила мысли о нем и продолжала плясать вместе с Рудаковой под «Мираж», ловя на себе изучающие взгляды пацанов. Они плавно кружились под все песни, создавая движения исходя из ритма музыки. Марат находился всё время рядом с сестрой и в один момент шепнул ей на ухо: — Че он так смотрит на тебя? — она перевела взгляд на брата, посмотрела, куда смотрит он и увидела Козырева. Да блять. Он стоял на втором этаже ДК, обговаривая, видимо, со Старшими другой группировки какие-то дела. Позже, она увидела Люду, медленно вытекающую из колоннады помещения, присоединяющуюся на танцпол. Она фыркнула, когда взглянула на ее наряд: противного цвета зеленая блузка и юбка, едва прикрывающая нижнее белье. Как дешевая кукла. Адель отвела взгляд и от Паши и от Люды. Хотелось думать о ком угодно, только не о них. Позже, еще после нескольких танцевальных песен, начался, как должно быть, медленный танец. Суворовой и Рудаковой не с кем было танцевать и они снова перебрались к бару. Девушки начали трезветь и им это не нравилось. Разумеется, они не были пьяными и не напивались до белой горячки, но иногда позволяли себе расслабиться. — Кащей здесь, — Наташа откупорила очередную бутылку и взглянула на подругу, которая сделала тоже самое. — Знаю. И прошмандовка его тоже, — она кивнула на бывшую одноклассницу, которая уже во всю танцевала с перебравшимся на танцпол Кащеем. Для неё было удивлением то, что он оказался тут, так еще и вышел на танцпол. Это было совершенно не в его стиле. Прежде, она никогда не замечала здесь Пашу, да и в принципе, видела его в последний раз очень давно, так как была далека от улицы и её дел. Она на секунду задумалась: как так, в один момент, перевернулась её жизнь? Она согласилась помогать лечить мотальщиков, хотя всегда презирала их. Согласилась на помощь Кащея, которого видела в последний раз лет в десять. Живут же вроде на одной улице, а не виделись уже долгое время и вот — всё перевернулось с головы до ног. Скорее всего, это было связано еще и с судимостями Козырева, долгое время он отбывал срок. Почему она его не видела после тюрьмы? Было ощущение, что он провалился сквозь время и только сейчас объявился. Она конечно слышала истории Вовы, еще до того, как он ушел служить, в которых был замешан и Паша. Но лицом к лицу они и вправду долго не встречались. Сейчас, Ада лицезрела, как Кащей пританцовывая, прижимает за талию к себе Прокофьеву и что-то шепчет ей на ухо, а та громко смеётся. Сути не меняет, что во время их танца, он практически глаз не сводил с Аделины. Он её на реакцию проверяет, или что? Паша говорил, что никаких отношений между ним и Людой нет и быть не может. Так что же он сейчас кружится с ней в танце и в ДК её привел? Козырев вообще много чего говорит и мало из этого правды. Из мыслей её вывел подоспевший молодой человек, в котором она узнала Самира Азимова. Она расплылась в улыбке и отдала недопитую бутылку сидра Наташе. — Привет, принцесса. Подаришь мне один танец? — Азимов расплылся в широкой улыбке. Адель кивнула. Ну хоть раз в жизни она может потанцевать не с братом и не с папой? Самир взял аккуратно её ладошку и повёл на танцпол. Почему-то он решил встать прямо около танцующей пары Козырева и Прокофьевой. Но Суворовой было все равно. Сейчас, в ней говорил алкоголь и не понятно откуда-то взявшаяся злость на Козырева ни за что. Ей было даже всё равно на то, что танцует она с Хадишевским, а не с Универсамовским. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — Азимов шепнул ей на ухо, а та расплылась в благодарной улыбке. Песня Игоря Талькова растекалась в помещение медленно, так, будто бы и не собиралась заканчиваться. Почему-то Суворова поймала себя на мысли, что должна запомнить этот момент навсегда — всё таки, это её первый в жизни медленный танец с кем-то, кроме родственников. И плевать ей было, что танцует она не со своим возлюбленным, просто потому, что его у неё пока не было. Но бывшая одноклассница не могла не подпортить этот момент: она толкнула своим задом Аделину, на что та, наступила на ногу Самиру и сбилась с танца. Разумеется, Суворовой это не понравилось, А Людка быстро ретировалась: — Извините, — Прокофьева улыбнулась пьяной улыбкой, обернувшись на девушку. И всё бы ничего, если бы в Аде не играл отцовский коньяк и две бутылки сидра. Она в ответ толкнула её так, что она спотыкнулась об ноги Кащея и чуть ли не упала лицом в кафель. А она хотела, чтобы она своей страшненькой мордашкой, как следует отшлифовала пол. Адель улыбнулась паре и язвительно сказала: — Извините. Кащей хмуро посмотрел на неё и на Самира. Последний расплывался в широкой улыбке. Людмила злобно посмотрела на бывшую одноклассницу и снова вернулась к танцу. — Туда эту сучку, — Азимов посмеялся с выходки девушки. — Че ты сказал? — Прокофьева услышала это и резко обернулась, — Выражение подбирай, ты не со своей шлюхой общаешься. — Рот закрой, — Кащей процедил сквозь зубы Люде, на что та, удивленно похлопала глазками, — а ты, Самир, уважение к женщине моей прояви. Самир фыркнул и больше не обращал на них внимания. — Пашуль, я что-то не понимаю, зачем ты заступаешься за эту овечку? Может, ты ещё пойдешь и с ней потанцуешь? — Люда продолжала удивленно хлопать глазами. Кащей снял её руки со своей шеи и быстро ушел к выходу. Прокофьева, разумеется, побежала за ним. Суворова проследила за ними, ровным счетом до того, как они скрылись из виду совсем. Медленный танец подошел к концу, но Самир не спешил убирать руки с талии девушки. Наклонившись к ней, он прошептал: — Кащей неровно дышит к тебе. Полную хуйню сморозил. Адель хотела бы что-нибудь ему ответить, но в конце зала раздались крики и послышались оры некоторых ребят: началась драка между группировками. Аделина на это отреагировала как должное, потому что всегда дискотека в любом случае заканчивалась дракой. Она скинула руки Азимова с себя, в толпе она отыскала Наташу, взяла её за руку и повела к гардеробу. Там они забрали свою верхнюю одежду и выбежали из здания. Вечер был испорчен. Добило то, что недалеко от ДК, стояла знакомая белая Волга и её курящий хозяин, который, как всегда, глядел в упор. Девушка сделала вид, что не заметила его и так же под руку с Наташей, быстрым шагом пошла в другую сторону. Но Кащей — не Кащей, если не доебется. — Суворова, сюда подойди, — он крикнул через всю улицу, чтобы та, точно услышала его. Наташа посмотрела на подругу, подняв бровь и ожидая её действий. Адель кивнула ей в сторону мужчины и они зашагали вместе. — Здравствуй, Паш, — промямлила она. — Садитесь в машину. Танцы окончены. Сегодня твой первый рабочий день в качалке, — он затянулся сигаретой, ожидая, что в этот раз вкинет Суворова. Он рассматривал её подружку и она показалась ему знакомой. Аделина взглянула на Рудакову, а та кивнула ей, мол «поехали». Паша затушил сигарету, открыл девушкам дверь, сам обошел машину и сел. — Как подругу твою зовут? — они уже отъехали от здания и он взглянул на Аделину, что сидела по правую руку от него. Та молча взяла пачку сигарет, что лежала на панели и прикурила, не обращая на него внимания. — Наталья Рудакова, — Наташа ответила за неё. — Я знаю тебя. Брат твой — Старший «Дом Быта». Рудакова молча кивнула и уставилась в окно. — Куда тебя? — До общежития. — Брат не против, что не на его районе живешь? — Нет, — Наташа отвечала немногословно. У неё не было желания с ним общаться. Вообще ни у кого не было желания с ним общаться. Всю остальную дорогу они провели молча. Наталья вышла из машины, попрощавшись с подругой и договорившись, что они обязательно сходят на каток в эти зимние каникулы. Стоило Наталье скрыться за дверьми общежития, Паша завел свою шарманку. А как хорошо в тишине было ехать. — Прелесть, что ты в ДК исполняла? — Козырев двинулся в сторону качалки. Аделина поняла, что Универсаму неплохо прилетело на дискотеке, поэтому, Паша везёт ее туда, чтобы подлатать пацанов. Не такого конца вечера она ожидала. Проще было не ходить никуда. — Что ты имеешь в виду, Кащей? — невозмутимо промолвила она. — К Людмиле зачем полезла? — Никто к ней не лез. Весь мир не крутится вокруг твоей Людмилы. Не води её туда больше. Если хочешь на свидание пригласить — в ресторан своди. Не её это место. На танцах простые люди отдыхают, а твоя Людмила, видимо, на казенных харчах совсем охамела, — Суворову конкретно разозлил его вопрос. Да кому вообще Людка-проститутка твоя сдалась, кроме тебя самого? — Я советов у тебя не спрашивал, Прелесть, — усмехнулся он, мельком взглянув на неё. — Перестань меня вообще так называть. Людмилу свою так называть будешь. Я не подружка тебе, — Аделина действительно уже давно хотела ему сделать замечание. Ну какая же она ему «Прелесть»? — Почему с Самиром танцевала? — он полностью проигнорировал её истерию и продолжил диалог. — А мы что, отношения сейчас выясняем? Я — свободная девушка, с кем хочу — с тем и танцую. Рот закрой и крути баранку молча. Вот же дает девка. Не понимает, как с Кащеем можно разговаривать, а как нельзя. Паша резко дал по тормозам, остановившись прямо по середине дороги. Да и так остановился, что Суворова едва не пробила голову об лобовое стекло. — Ты ненормальный? — Значит, слушай меня внимательно. Не смей мне рот затыкать, когда я с тобой культурно общаюсь. Разговаривай так с матушкой своей или с братьями. Со мной так не катит, — он приблизился к ней, угрожающее глядя в её глаза, — Самира еще раз рядом с тобой увижу — убью его, а ты будешь на это смотреть. Ты поняла меня? Ошеломленная и испуганная девушка не вымолвила и слова. Сейчас, она увидела в мужчине действительно Кащея. Того самого, про которого Вова читал в детстве сказки. «На дубе — сундук, в сундуке — утка, в утке — заяц, в зайце — яйцо, а в яйце — игла — смерть Кащея». Адель быстро собралась и скрыла свой испуг в усмешке и вымолвила: — Я повторюсь: я — свободная девушка. С кем хочу, с тем и буду общаться, — она непозволительно близко приблизилась к его лицу и прошептала в самые губы. Взгляд Козырева упал на её уста. Аделина не успела среагировать, как тот обрушился своими губами на её и схватил её за подбородок, чтобы она не смела отсраниться. На удивление, поцелуй был нежным, не под стать Кащею. Со вкусом выпитого коньяка и сидра, никотина и блеска для губ. Скорее всего, из-за выпитого алкоголя, Суворова отвечала ему, повторяя за его действиями. Завтра она пожалеет об этом, но это будет только завтра. Самир украл её первый танец, а Кащей первый поцелуй. Паша действительно наслаждался её губами. Бесила его, чертовка, провоцировала. Не сказать, что мечтал он о поцелуе с сестренкой друга, но почему-то именно в этот момент, это стало его непоколебимым желанием. Когда воздуха стало не хватать, Аделина первая отстранилась, взглянув ему в глаза и прошептала: — Ты украл мой первый поцелуй, чертила, — она улыбнулась, но как будто как-то вымученно. Паша снова сделал холодный взгляд. — За словами следи, Прелесть. Это и так было видно: сосешься — как целка, — он снова тронулся с места и сделал невозмутимый вид — будто бы ничего и не произошло. Суворову никак не обидели его слова. Ведь говорил он действительно правду. Аделина, честно говоря, после того что произошло между ними пару минут назад, пребывала в откровенном шоке. Она и Кащей. Поцеловались. Не сказать, что ей совсем не понравилось: целуется Паша, открыто говоря — ахуительно. Хотя, она даже и не знала, как это правильно делается. Сейчас у неё в голове крутились мысли, что это ошибка и она не должна была так поступать. Но Суворова была уверена, что Паша завтра же об этом и не вспомнит. Зачем он это сделал? Может быть, Самир и тётя были правы? Он неровно к ней дышит?

***

Суворова и Козырев вошли в качалку, взору девушке сразу предоставилась Людмила, которая сидела около ринга и болтала с Турбо. Как только пацаны, находившиеся в помещении, увидели вошедшего Кащея, гул разговоров замолк. Завидев их, Прокофьева прошлась по Суворовой прищуренным и изучающим взглядом, а после подлетела к Кащею. — Пашуль, ты куда пропал? Я так испугалась, началась драка, наших мальчиков побили, — Людмила схватила Козырева за щеки и начала глядеть ему в глаза. Тот же, рассматривал следы ранений у пацанов. — Ко всем возрастам обращаюсь: кому больше всех досталось — девчонка вас подлечит, — Паша проговорил это и схватив Люду за руку, повел в свою каморку. Суворова цокнула проводив взглядом Старшего и начала искать глазами Марата. Брат оказался тут как тут, с аптечкой в руках: — Аделин, скорее, там Андрею голову пробили! — Ада быстро скооперировалась, приняла из рук брата аптечку и пошла за ним. На лавочке около ринга лежал тот самый Андрей, без сознания. Подошедший Турбо похлопал его по щеке, на что Аделина убрала его руку и принялась осматривать голову. — Его сильно ушатали, он недавно пришился, еще не натренирован для того, чтоб сильно отпор дать, — тот самый Турбо принялся пояснять девушке. — Мне неинтересно. Нашатырь есть? — она обернулась на Марата, на что тот кивнул и принялся его искать. Аделина открыла рот мальчику, убедившись, что язык не запал, — На будущее, при обмороке — не давайте человеку лежать, может запасть язык и перекрыть дыхательные пути. Адель приняла из рук брата бутылек и ватку. Последнюю намочила нашатырем и поднесла к носу мальчишке. Протерла ему виски. — Он когда отключился? — Вот в качалку его донесли, он сел и отключился, — сказал стоящий подле Турбо лысый паренек. Девушка кивнула и начала обрабатывать голову парня перекисью, которую нашла в той самой аптечке. Мальчишка пошевелился и открыл глаза. — Очнулся? Сядь, не лежи. Сейчас я закончу с твоей головой, — она помогла ему сесть на лавке, тот по прежнему с прерывистым отдышкой уселся и снова закрыл глаза, переводя дыхание. Аделина как следует обеззаразила ранение и сверху обработала йодом. По хорошему — мальчишке надо было в больницу, провериться на наличие сотрясения. Но она знала, что он не пойдет, поэтому, ограничивалась тем, что было в своеобразной аптечке. Когда она закончила и перевязала Андрею голову бинтом, она отошла и взглянула на него: тот уже сидел с открытыми глазами. — Сколько пальцев показываю? — девушка показала три пальца. — Три, — промямлил он. — Тошнит? Кружится голова? — Нет. — Сотрясение могло избежать стороной, но я бы советовала обратиться в больницу. — Спасибо Вам, — кивнул тот и улыбнулся. — Береги себя и следи за своим состоянием, — она начала убирать все медикаменты в сундучок и отдала обратно Марату. Девушка подошла к тому самому лысому, ушастому пацану, который курил в сторонке, наблюдал за ней, и попросила сигарету. Тот протянул пачку и подкурил ей. — Зима, — сказал тот. — Давайте без ваших кличек. Я к вам не пришиваться пришла, — ухмыльнулась Ада. — Вахит, — ответил тот. — Ада, — Суворова затянулась сигаретой, наблюдая, как Марат о чем-то разговаривает с тем самым Андреем, которому пару минут назад она оказывала первую помощь — если это так можно назвать. Не видела Аделина себя врачом. Оказать первую помощь могла, и то, была не уверена, что умеет это, благодаря ВУЗУ. Скорее всего, надо отдать должное учителю НВП, который в школьные годы действительно учил девочек оказанию первой медицинской помощи. — Почему «Ада»? Ты же Аделина, вроде-бы, — из мыслей девушку вывел Вахит. — Да как-то Вова начал так называть. Когда слишком часто характер свой показывала, он говорил: «Ты не Аделина, ты Ада!», — посмеялась та, вспоминая своеобразные ссоры со старшим братом, — Ну и потом приелось как-то. Вахит тоже посмеялся. — Адидас не оценил бы, что я тебе сигарету дал. — Это останется в тайне, — сказала Суворова и нашла пепельницу, лежавшую на каком-то тренажере. Вове бы действительно не понравилось, что сестренка младшая его с группировкой связалась, завела вредные привычки, да еще и в кабаке поет и уж тем более, что с Кащеем в тачке сосется. Он действительно пёкся о ней. Вова любил и Марата и Аделину, хотя первый и сводным считался. А Ада — родная, кровная. Вова и папа рассказывали, что мама умерла когда родила её. Шансы выжить у Аделины были малейшие. Но получилось так, что девушка не только красоту матери забрала — но и жизнь. Разумеется, Суворова совсем мать не помнит, но Вова рассказывал, что Аделина — копия её. И мама далеко до родов придумала имя для доченьки, поэтому, так и назвали. Всей своей душой и жизнью, Суворова была благодарна Диляре — она полностью смогла заменить ей мать, а вот Вове не смогла. Он до сих пор её «Дилярой» кличет. Ада бы может никогда и не узнала о том, что Диляра — не родная мать девушки, если бы в один момент, в детстве, отец не привел бы её на могилу настоящей матери. Когда папа понял, что Аделина уже готова к тому, чтобы рассказать ей эту семейную тайну — он сразу повел её туда. Она не плакала, нет. Просто как завороженная смотрела на портрет мамы и думала о том, какая же она была красивая. — Ада, ты домой идешь? — Марат подошел к девушке, которая сидела на каком-то тренажере и смотрела в одну точку. Она взглянула на него и кивнула. — Пошли. Сейчас только у Кащея деньги заберу, — она встала и направилась в конец зала. Перед входом в его каморку, она постучалась. Не очень хотелось застукать какую-нибудь смазливую сцену с Людкой. Тот вышел, застегивая штаны и взглянул на нее. Та смущенно отвернулась, а позже, посмотрела за его спину: Люда лежала прикрытая каким-то пледом, наверняка, нагая. Как тихо управились. Молодцы. — Отработала, Прелесть? — Деньги, — она вымолвила одно слово и взглянула в его черные омуты. Тот достал из кармана купюру в сто рублей, взял её ладошку и положил в неё. — Ступай отсюда, — он быстро закрыл за собой дверь, а Суворова еще несколько секунд пялилась в нее и не могла придти в себя. Буквально пол часа назад, он лез к ней целоваться, а сейчас, он трахает другую. Она сама знала на что подписалась, когда отвечала ему на его поцелуй. Он неисправим.