забытые клятвы

      Драко точно не помнил, сколько уже времени он сидел в кресле Теодора, склонившись над массивным, захламленным бумагами письменным столом. Казалось, пергаменты размножались сами по себе — стоило убрать одну стопку, как две новые, пахнущие свежими чернилами оказывались на её месте.       Отчётов за время отсутствия Тео накопилось приличное количество — их объем попросту никто не контролировал. И все эти документы — черновики, вторые черновики, подписанные, не подписанные, без даты, без подписи, но зато с пометкой «срочно» требовали, чтобы он их отсортировал. По дате, степени важности, объёму, цвету чернил, почерку, и, как самому Драко показалось, интенсивности надрыва автора.       Каждую основную стопку он делил ещё на две: на переписанные и не переписанные, потому что, цитируя Главу Отдела: «Некоторые сотрудники не умеют писать с первого раза, и за этим нужно следить». Драко, как раз, относился к такому типу сотрудников, опять же, по мнению Главы Отдела.       Из-за двери то и дело кто-то заглядывал и, завидев Малфоя за столом, выдыхал с облегчением, и с шумом кидал очередную пачку отчетов на край стола. Края, к слову, уже не было видно. Несколько таких пачек, вкупе с незакреплённой скрепкой из отдела архивов, устроили небольшую лавину, похоронив под собой перо, четыре письма и, похоже, сову Драко, потому что она тоже куда-то запропастилась.       — Мистер Малфой? — голос Мэгги прозвучал несмело, когда она появилась в дверях, почти не ступая — скорее проскользнула в кабинет, едва заметным движением прикрыв за собой дверь. На её лице отражалась нерешительность, тонкие пальцы судорожно сжимали привычную стопку бумаг — так крепко, будто стоило ослабить хватку, то она тут же свалится прямо тут. Взгляд ее неумолимо цеплялся за Драко.       Он отреагировал не сразу, лишь быстро кивнул. Его пальцы продолжали перебирать один и тот же лист, взгляд упирался в строку с непонятно оборванной фразой, но ни смысл, ни дата, ни подпись уже не усваивались в его голове. Перед глазами все плыло.       — Вы ведь временно заменяете мистера Нотта, так ведь?       — Нет, — сухо ответил Драко, выдохнув через нос. Он медленно выпрямился в кресле, приподнял голову, не отрывая взгляда от бумаги. — Я просто попытался навести порядок. Зря, как выяснилось. Если ты перестала бесцельно слоняться, то присоединяйся.       Он отложил лист в сторону, положив его поверх десятка других, уже отсортированных. Пальцы привычно коснулись края стола, задержались — суставы слегка побелели от напряжения. Спина затекла, бедро отозвалось глухой болью.       — Я бы с радостью помогла, честно, — голос Мэгги звучал тонко, будто проскальзывал сквозь гул рутинного раздражения, витавший в помещении. Она осторожно опустилась на стул напротив, зажимая в тонких ладонях сложенную вчетверо папку. Кончиками туфель нервно царапала пол, а взгляд — цепкий, беспокойный — ни на секунду не отрывался от лица Драко.       Он, впрочем, будто не замечал её вовсе.       — Но мадам Марчбэнкс устроила мне взбучку. И знаете за что, мистер Малфой? — Спросила Мэгги, будто пытаясь подтолкнуть его хоть к какому-то взаимодействию. Драко бы усмехнулся, пожал плечами, даже, может быть, иронично вздохнул, если бы не хмурился в этот самый момент, пытаясь разобраться в чужом почерке.       Разговор с ассистенткой проходил где-то за гранью его сознания, тон её терялся в шуме собственных мыслей и звуке шуршащих листов, которые с каждой минутой начинали казаться все громче и громче.       — И за что же? — спросил он наконец, почти бесцветно, глядя всё ещё в бумагу. Его голос был ровный, бесстрастный, без малейшей интонации или интереса.       — В Визенгамоте дисциплинарное слушание! А половина судейского состава отсутствует — в том числе и мистер Нотт! — Вспыхнула Мэгги, вздохнув слишком резко, будто на вдохе от страха её дыхание споткнулось. Её плечи нервно подрагивали, а руки беспокойно теребили край блузки. — Она разорвёт меня, если я не приведу ей хоть кого-нибудь.       Драко сочувствующе покачал головой, даже на долю секунды не оторвав внимание от чтения. Он провёл пальцами по виску, слегка надавливая на него и стараясь унять пульсирующую боль.       — Постарайся кого-нибудь привести, — бросил он, даже почти доброжелательно, как человек, у которого нет ни капли желания выслушивать чужие проблемы.       — Но мне совершенно некого! — Не унималась Мэгги, в голосе которой уже сквозило отчаяние. — Я обошла весь этаж. Все заняты, все ссылаются на срочные поручения или на недостаток полномочий. А заседание вот-вот начнётся.       Драко молчал. Мэгги смотрела на него, как на последний проблеск надежды, но он до последнего не понимал намека. Его руки всё так же перекладывали листы, но движения были уже неосознанными. Он просто механически двигал бумагу — мозг больше не воспринимал текст, он упирался в него, как в стену.       — Тогда никого не приводи, — наконец сказал он, отчётливо и очевидно, с ледяной вежливостью, все так же не глядя на неё.       — Мистер Малфой, вы издеваетесь? — Мэгги с почти срывающимся голосом подскочила, папка в её руках с шумом приземлилась поверх стопки бумаг на столе, едва не повалив их на пол. Блондин, наконец, вскинул взгляд, но только чтобы удостовериться, что ничего не полетело. — Вот вас я и приведу! Вы — супруг Главы Отдела, значит во всем разбираетесь, да ещё и с тонким пониманием бюрократии, которое нам сейчас очень кстати. И, что самое главное, вас вполне могут принять за временно исполняющего обязанности. Достаточно просто присутствовать и проголосовать. Дело плевое, нужно будет лишь соглашаться с Верховной чародейкой.       Он на миг замер, затем медленно перевел на нее свои серые удивленные глаза. В его взгляде была утомлённая ирония, и что-то ещё — то ли раздражение, то ли усталое презрение к собственному положению.       — Мэгги, ты в своём уме? — Выдохнул он. — У меня нет полномочий даже сидеть на этом кресле. Как, впрочем, и выбора — не сидеть. Так что нет. Найди кого-нибудь посолиднее. И обязательно потом присоединяйся к моему веселью.       — Я сделаю за вас всю работу, — почти простонала Мэгги, резко наклоняясь над заваленным бумагами столом и хватая Драко за плечи своими тонкими, но цепкими пальцами. От неожиданности он едва не отшатнулся, но не двинулся. Пара прядей из её идеальной, строгой причёски вырвались и упали на лицо. — Это не займет много времени. Просто посидеть, поднять руку в нужный момент и потом спокойно разойтись. Никаких дебатов, никаких допросов.       Тут же девушка, так и не дождавшись ответа, метнулась к шкафу, раскрывая его деревянные дверцы и принимаясь копошиться с завидным энтузиазмом. Вмиг она достала из недр сливовую мантию Теодора с вышитой эмблемой на груди.       — Вот! Мантия мистера Нотта! Сливовая, форменная, будет вам в пору… ну, почти, — пробормотала она себе под нос. Она не глядела на Драко — словно боялась, что если встретится с его взглядом, тот всё-таки встанет и сбежит. — Здесь ещё и рубашка есть… но рубашка, к сожалению, уже слишком велика. О, масло для волос, самое то!       Драко всё это время молча наблюдал за ней — не шевелясь, не вмешиваясь, даже не отмахиваясь. Он просто отложил пергаменты, аккуратно сцепил пальцы в замок и чуть вскинул одну бровь, с прищуром следя за ее метаниями. Его губы чуть изогнулись в ледяной полуулыбке — смесь скуки, усталости и лёгкой насмешки, не покидавшей его с самого утра.       — Мэгги, это смешно, — тихо произнёс он, но девушка словно не слышала.       Он даже не удивился, когда она подлетела к нему и почти физически натянула на него мантию, самостоятельно просовывая руки в рукава. Материя холодно легла на его плечи, тяжёлая, чуть великоватая. На мгновение еле уловимый, терпкий запах одеколона Теодора вспыхнул в воздухе. Драко моргнул.       Мэгги удовлетворённо кивнула и достала палочку.       — Так, мистер Малфой, не шевелитесь… — Она даже не закончила фразу, прежде чем взмахнула палочкой, и его волосы, растрёпанные, немного непослушные от постоянного касания пальцев, моментально легли в безупречный, гладкий порядок. — Так-то лучше. Сейчас я их зафиксирую.       Маленький пузырек с маслом мелькнул в ее пальцах — она тут же его раскрыла, размазывая тонким слоем между ладоней — пряный, чуть теплый запах тут же разлился в воздухе. Почти быстрыми, небрежными движениями они пригладила светлые волосы Драко, придавая им легкий блеск и тонкий аромат.       — Я дождусь, пока ты закончишь, чтобы сказать тебе нет, — хмыкнул Драко, отстраняя чужие руки от своей головы. Голос его звучал скорее сдержанно-насмешливо, чем по-настоящему раздражённо. Не снимая с плеч тяжёлую сливовую мантию, он вновь погрузился в бесконечные пергаменты. — Найди кого-нибудь менее занятого, Мэгги. К тому же, в Визенгамоте я был лишь однажды. В качестве обвиняемого.       Мэгги на мгновение замерла, словно ей пришлось пересмотреть всё внутри себя. Она быстро закупорила пузырёк, сильно стиснув его в своей ладони. В её взгляде тут же мелькнуло сомнение, но оно довольно быстро растворилось. Она сжала зубы, будто собирая всю силу в кулак, и вдруг схватила Драко за плечи с новой решимостью. Твёрдая хватка — неожиданно сильная — подтолкнула его встать с кресла.       — Самое время исправить это, — сказала она спокойно с непоколебимой уверенностью. Мэгги молниеносно потащила его к двери, даже не давая шанса на сопротивление. Её хватка была крепкая и неумолимая. Именно в этот момент она вдруг напомнила ему Грейнджер. — А в ваше отсутствие я обязательно разберусь со всем.       Драко на секунду задумался, борясь с противоречивыми мыслями. Немного передышки и правда ему бы не помешало. Но точно не в зале Визенгамота, где холодные, пронизывающие глаза с трибун горят ярче любого пламени. Он помнил, как в прошлый раз эти взгляды, наполненные злобой и презрением, прожигали его изнутри. Помнил, как судьи не давали ни минуты покоя, топя вопросами и молча намекая: «Ты виноват». Холодок пробежал по спине, заставляя волосы на затылке шевелиться.       Но если это будет лишь формальное заседание — голосование без лишних слов — почему бы и нет?       — Так и быть, — с лёгким вздохом согласился он, когда они покинули кабинет и вышли в длинный, строгий коридор, ведущий к залу номер десять. — Но если мне придется активно вмешиваться, Мэгги, то ты задерживаешься со мной допоздна на работе. Сколько людей входит в судейскую коллегию?       — Не так уж и много, — неопределенно повела плечами ассистентка, все еще уверенно утягивая руку Драко. — На такие заседания не собирают всех судей. Но в этот раз их оказалось недостаточно. Вы увидите все сами, своими глазами. Поверьте, никто не будет разозлен вашим присутствием.       Наконец, они остановились прямо у массивных дверей, что вели в зал. Мэгги тут же резко обернулась к Малфою, принимаясь вновь приводить его в порядок — запахивая ему мантию и несколько неряшливо застегивая пуговицы, поправляя галстук на шее и придирчиво оглядывая волосы. Те были безупречно уложены. Облегченно выдохнув, она позволила короткой улыбке коснуться ее губ.       — Ваше место по правую руку от мадам Марчбэнкс — это место мистера Нотта. Вам не нужно ничего говорить, мадам и сама всё поймет, — заверила его девушка и весьма ободряюще похлопала по груди обеими руками. Потом ещё раз поправила галстук и нервно подёргала плечами, словно пытаясь заставить себя выглядеть спокойнее, чем на самом деле себя ощущала. — Главное ведите себя уверенно и не тушуйтесь.       И, не давая Драко ни секунды на последние раздумья, Мэгги уверенно втолкнула его за тяжёлые дубовые двери зала, напоследок всучив в руки тугую папку с пергаментами. Он даже не удосужился взглянуть на содержимое, лишь выпрямил спину, расправил напряженные плечи и шагнул глубже в зал.       Сам зал напоминал древний амфитеатр: стены, сложенные из тёмного, глянцевого камня, едва освещались тусклыми факелами, отбрасывая мерцающие тени. Справа и слева уходили ввысь ряды пустых скамеек — холодный камень и тишина будто пропитывали воздух напряжением и неумолимым холодом, что висели тут постоянно.       Чуть приблизившись к центру, Драко наконец смог рассмотреть и остальных судей — троих, не считая мадам Марчбэнкс. Она сидела на низкой трибуне, лицо её казалось почти безмятежным, будто скука и привычка давно вытеснили из нее все остальные эмоции. Пальцы ее лениво перебирали стопку бумаг, взгляд блуждал по столу несколько отрешенно.       Слева от неё, немного поодаль, расположились остальные — Тиберий Огден, деловито перешёптывающийся с Элфиасом Дожем, чьё лицо было более напряжённым и сосредоточенным. И третий, незнакомец, мужчина с хмурым, серым лицом, на котором отпечаталось немое недовольство.       Но по-настоящему взгляд Драко тут же приковал звук — тихий, сдержанный смешок, который вырвался откуда-то из глубины зала. Он тут же поднял голову.       На самых высоких, отдалённых от всех скамьях, расположились еще трое. Всё выглядело так, словно они пришли не поучаствовать в заседании, а лишь понаблюдать, как оно проходит. Их фигуры были чуть освещены факелами, но лица заметны и непреклонны.       Посередине сидел Министр, спокойный и с лёгкой, почти насмешливой улыбкой, будто он был в своей гостиной за чашечкой чая, а не в зале суда. Он очерчивал знаки в воздухе, что-то объясняя своим спутникам. И, совершенно не обращая внимание на входящего, продолжал свои разговоры.       Рядом с ним сидел Уизли — развалившийся на скамье с позой человека, которому скучно до смерти, словно он пришёл на вечер в паб, а не на суд, наблюдать за процессом заседания. Он не скрывал своих эмоций, широко шевеля губами и время от времени громко смеясь, разрывая зловещую тишину зала. Этот смех эхом в очередной раз прокатился между каменными стенами, заставляя мадам Марчбэнкс невольно вздрагивать от неожиданности.       Но ничто не могло отвлечь внимание Драко от третьего — от того, кто находился по другую руку от Министра.       Гарри Поттер сидел так, будто весь зал принадлежал только ему одному. Спина вольготно откинута, одно плечо чуть опущено, рука небрежно закинута на спинку скамьи. Он был в чуть мятой футболке с эмблемой «Холихедских гарпий». На ногах очередные потертые маггловские джинсы. Волосы взъерошенные, лицо невозмутимое, почти безмятежное.       Он заметил Малфоя с первых шагов, с первого взгляда. Но не выдал себя, даже не дрогнул. Только уголок губ поднялся в знакомой, до боли раздражающей полуулыбке. Зелёные глаза скользнули по нему с той внимательной медлительностью, что ощущается почти физически — взгляд, от которого кожа будто вспыхивает под одеждой. Задержались на линии шеи, на изгибе ключиц, на губах, и сузились — оценивающе, чуть насмешливо.       Драко бесшумно приземлился по правую руку от Верховной судьи, которая поспешила одарить его доброжелательным взором. Как назло, его место находилось прямо противоположно сидячей троице. Рон, вдруг заметив его, вскинул руку и приветливо махнул.       — Начинаем заседание, — вдруг громко, с неожиданной для своего возраста твердостью произнесла Гризельда Марчбэнкс, поправляя очки и собирая пергаменты в аккуратную стопку. Трое остальных судей подобрались и поспешно замолчали, тут же обращая свое внимание в бумаги. Огден схватился за перо и принялся что-то писать. Но наверху, та самая шумная троица наблюдателей, свои разговоры не прекратила.       В зал, опустив голову, с тихой и смиренной походкой вошёл волшебник преклонного возраста. Его костлявые руки дрожали, взгляд метался по каменным стенам зала. Он сразу сел на стул в центре круга и съёжился, будто ему уже заранее озвучили самый страшный приговор.       — Разбирается дисциплинарное слушание номер 2749 Визенгамота, — торжественно объявила Гризельда, голос её звучал чётко и без лишних эмоций. — Заседание посвящено рассмотрению дела о предполагаемом нарушении Гревиллом Рутвиком Багбруком Международного Статута о Секретности, касающейся несанкционированного использования магии в присутствии магглов.       Малфой лишь молча наблюдал за пожилым волшебником, почти сжавшимся от страха. Он был одет достаточно бедно — скромный старый твидовый пиджачок с заплатками, темная полосатая рубашка и весьма жалкие потертые ботинки. Его лоб лоснился от пота, плечи едва заметно подергивались от напряжения. Он то и дело, что поправлял рукава пиджака, стараясь натянуть их посильнее.       — Допрос ведут: Гризельда Бетти Марчбэнкс, Верховная судья; Драко Люциус Малфоя, временно замещающий Главу Отдела Магического Правопорядка, — и в этот момент Драко почувствовал, как внутри, под ребрами, что-то сжалось. Почти неощутимо, но сдавливая все нутро. Слова прозвучали на весь зал. Слова, которые, казалось бы, должны были прозвучать с другим именем.       Мадам Марчбэнкс продолжила перечислять судейский состав, но блондин уже не слушал. Он знал, что идет лишь как замена Теодору, но от подобных громких слов ему стало не по себе. Но, помимо этого, его неумолимо прожигал взгляд напротив — спокойный, холодный, слишком наблюдательный. Кингсли. Его глаза не отрывались ни на секунду, изучая каждый жест, каждое движение. Скрестив руки на груди, он наблюдал за Драко, даже, кажется, не моргая. Тут же он наклонился ближе к Поттеру и шепнул ему что-то короткое, весьма строго нахмурив брови.       — Вы — Гревилл Рутвик Багбрук, проживающий по адресу… — Тут мадам Марчбэнкс раздраженно прервалась, поправляя воротник своей мантии. Она отложила протокол, по которому считывала заседание и перевела свой взгляд на обвиняемого. Вмиг ее требовательный тон ослаб, и она заговорила чуть тише, спокойнее. — Оставим формальности. Мистер Багбрук, получали ли вы прежде предупреждения о нарушении от Министерства?       — Да, — сипло ответил старый волшебник, кажется, чуть расслабившись.       Драко изучал дело, понимая, что оно и впрямь не несет в себе никакой серьезности. Лишь небольшое нарушение — случайное применение магии при магглах. Единственный нюанс — волшебник уже дважды получал письма от Отдела с неправомерным использованием магии, пресекающий все остальные попытки нарушить Статут.       Не спеша проведя пальцами по поверхности пергамента, блондин неторопливо вскинул свой взгляд, невольно смотря на Поттера. Гарри сидел все так же — расслабленно, с ногой, закинутой на спинку скамьи, одна рука его безмятежно валялась на бедре, другая лениво крутила волшебную палочку между пальцев. Его поза выглядела беззаботной, почти непринужденной, взгляд ни на секунду не отпускал Драко.       Он не улыбался, но губы были приоткрыты, грудь медленно вздымалась и опускалась, дыхание было размеренным, уверенным — и Драко вдруг понял, что сам дышит в такт ему. Гарри не сводил с него взора, будто сам присутствовал здесь, сейчас только лишь ради него. Будто всё это — слушание, суд, Министр и его рыжий дружок — не имели никакого смысла в данный момент.       Драко опустил голову и продолжил листать бумаги, но делал это машинально. Мозг работал, но не на документах. Он чувствовал, как жгучий взгляд сверху всё ещё держит его на прицеле. Он не смотрел туда больше, но ощущал, будто Гарри почти дышит ему в шею. Подняв руку, блондин невесомо провел кончиками пальцев по тонкой коже за ухом.       — Вы как считаете, мистер Малфой? — Вдруг обратилась Гризельда к блондину. Она приспустила очки на кончик носа и устремила на Драко взгляд, в котором играло тихое, но неотвратимое любопытство — словно она решила проверить его на прочность. — О мере пресечения по данному делу.       Пауза растянулась на несколько долгих секунд, время замедлилось в ожидании ответа. Несколько вопросительных пар глаз переключились на женщину — включая и Министра, — а воздух в зале будто сгустился, натянутый до предела. Ни капли не стушевавшись, пожилая волшебница лишь ненадолго повернула голову в сторону остальных членов судейского состава и ровным голосом произнесла:       — Извольте. У мистера Малфоя сегодня первое слушание. Очень интересно, чем руководствуется молодежь.       Внутри Драко невольно проскользнул тихий смешок — обещание Мэгги о «легком голосовании» казалось теперь куда более далеким от реальности. Он глубоко вдохнул, напрягая каждую мышцу, и, не отводя взгляда от обвиняемого, на секунду задумался:       — Раз формальное предупреждение не оказало должного влияния на мистера Багбрука, — голос его получился холодным и решительным. Таким, что мужчина в кресле в центре зала сжался, вдавив голову в плечи. — Считаю, что временный запрет на использование магии — единственная адекватная и необходимая мера.       Наверху Поттер откинулся чуть назад, но взгляд не ослаб. Только в уголках губ дрогнул намёк — не улыбка, нет, а скорее редкое и глубокое удовольствие от ситуации. Он словно смаковал подобное положение Малфоя. Двое других — Рон и Кингсли, не выказывали ни капли интереса к процессу, тихо обсуждая между собой какие-то вещи.       — Чересчур, — с сомнением покачал головой Огден, перо в его пальцах на секунду дрогнуло, — денежного штрафа будет достаточно.       Драко мельком взглянул на Багбрука — потрёпанная одежда, сероватая кожа, дрожащие пальцы, стиснутые на подлокотниках. Он выглядел измученным и опустошённым. Дольше, чем того требовали приличия, Малфой рассматривал его. Этот человек попросту не сможет заплатить — весь его внешний вид так и кричал о полном отсутствии даже галлеона на штраф. Бесполезная формальность, которая лишь обернется ему отчаянием и голодом в и без того нищей жизни волшебника.       Гарри словно прочитал эту мысль и резко сел ровно, голос его стал громче, проникновеннее, как будто только от его мнения мог зависеть итог заседания:       — Я поддерживаю временное ограничение на использование магии, — сказал он, отчётливо, слишком отчётливо для наблюдателя. Глаза его загорелись еще ярче.       Министр, недовольно нахмурившись, собирался прервать Поттера, но мадам Марчбэнкс с вежливой улыбкой опередила его:       — Мистер Поттер, я предлагала вам участвовать в слушании, — осадила она. Голос ее звучал твердо, но с оттенком нескрываемой насмешки, — вы отказались. Ваше мнение не может быть учтено.       — Прошу простить, мадам, — бросил он с вызывающей иронией на лице, — я не ожидал, что дело окажется настолько волнующим.       Драко почувствовал, как под ложечкой тянет тугой узел, словно что-то хищное внутри него дернулось, зашипело и тут же замерло. Внутри было слишком жарко для зала, где стены источали холод. Он всё ещё сжимал пергаменты — слишком сильно, пальцы побелели, суставы звенели, но лицо оставалось спокойным, почти отстранённым.       — Склоняюсь к денежному взысканию, — высказался третий судья, и, как блондин успел услышать, это был некто по фамилии Бомонт.       Слегка раздраженно мотнув головой от негодования, Малфой неожиданно решил заговорить — ровным, сухим тоном:       — Неразумно уповать на денежный штраф. Волшебник распрощается с парой десятков галлеонов, — дав себе небольшой короткий вздох, он быстро обдумал следующие слова. — Но никакого настоящего наказания не понесёт.       Малфой поднял глаза и, не дрогнув, встретил строгий, немного озадаченный взгляд Гризельды. Стараясь не сбиваться и не смотреть на остальных, он сфокусировался только на ней. С каждым словом он всё чётче ощущал непризнание своей позиции, но не позволял себе дрогнуть.       — Ничто не должно более подстегивать мистера Багбрука к повторному нарушению. Временное ограничение в использовании магии — это не наказание, а лишь напоминание, что она является не преимуществом, а ответственностью. И может быть отнята за халатное отношение. Даже за столь незначительные нарушения.       Огден, по другую сторону трибуны, слегка подался вперёд, нахмурившись. Перо в его пальцах замерло. Где-то сбоку от него Элфиас что-то шепнул в сторону Бомонта, но слова терялись под сводами зала. С Гризельдой Малфой не прервал взгляда. Он знал, что прозвучал жёстко, но отступать от своих слов уже не собирался.       Сверху, в самых тенях амфитеатра, Гарри чуть подался вперёд, облокотившись на колено. Свет факелов скользнул по его лицу, выхватывая из тьмы контуры скулы, губ, и в тусклом отблеске стало видно, как по его лицу медленно, лениво, почти с нежностью расползается улыбка. Не насмешливая, а удовлетворённая, теплая. Беззвучная похвала — только для одного человека внизу.       Глаза Поттера не отрывались от Драко ни на миг. Он, казалось, вообще не слышал, о чём идёт речь; не видел ни обвиняемого, ни судей, ни самого Министра. Для него всё происходящее свелось к одному человеку.       — Что ж, резонно, мистер Малфой. В таком случае голосуем, — мадам Марчбэнкс даже не моргнула, лишь отвела глаза в сторону, направляя их на пожилого мага. Ее голос, чуть строгий и выверенный, вновь коснулся стен зала. — Кто голосует за временное ограничение магии?       Драко спокойно вскинул руку — точным, уверенным движением. На скамьях, выше всех, Гарри поднял руку с тем же ленивым изяществом, словно дразня его отражением, и, конечно же, только ради него. Гризельда даже не глянула в его сторону — она обернулась к остальным трем судьям. Из всех троих лишь свою скромную пухлую ладонь поднял Дож. И, неожиданно для самого блондина, руку подняла сама Марчбэнкс.       — Суждение принято. Запрет на использование магии сроком на один месяц, под контролем Отдела Магического Правопорядка. — Сухим официальным тоном заявила она под громкий щелчок пера Огдена.       Суд завершился удивительно быстро — ровно в те короткие сроки, что с пылом пообещала Мэгги. Драко мысленно выдал ей сикль за пунктуальность, хотя всё еще собирался заставить её остаться допоздна. Обвиняемый волшебник выскользнул из зала стремительно, с почти облегчённым вздохом. Судьи, как по команде, тут же перешли на пониженную до полуголоса болтовню, обсуждая собственные повестки, не имеющие к делу никакого отношения.       Гризельда Марчбэнкс не пошевелилась. Её тонкие пальцы аккуратно сложили пергаменты в стопку, очки скользнули на кончик носа, а глаза сощурились на Драко внимательным, цепким взглядом.       — Признаюсь, вы меня впечатлили, мистер Малфой, — сказала она уже совсем иным голосом. Не судейским, не отстранённым, а мягким, почти певучим, в котором слышался оттенок теплоты и, что уж там, явного удовольствия. — Слишком уверенно для новичка. У вас хорошая хватка. Подкованность, манера подачи. Вы вполне отлично зарекомендовали себя.       Драко едва заметно склонил голову, позволив себе дежурную полуулыбку — сдержанную, но не без шарма.       — Всего лишь делаю, что могу, мадам, — отозвался он без намёка на гордость. И с тем же непрошибаемым достоинством.       Марчбэнкс мягко хмыкнула, прищурилась чуть сильнее, словно этим пыталась вычитать все мысли мужчины напротив.       — Узнаю Теодора, — проговорила она почти мечтательно, с мягкой улыбкой на губах. На секунду ее морщины на лице разгладились, будто она вспомнила о чем-то довольно хорошем. — Он говорит так же — ни нажима, ни повышенного тона. Лишь тонкий ум и чистые суждения. Только вы, мистер Малфой, звучите куда убедительнее.       — Мадам, вы ставите меня в неловкое положение, — Малфой позволил себе чуть шире разогнуть губы в улыбке. Почти как реакция на комплимент, но не до конца — всего лишь лёгкий изгиб. — Такое впечатление, что я вам понравился, только потому что смахиваю на Теодора.       — Вовсе нет, — мягко отмахнулась она, и в движении было нечто почти изящное, удивительно живое для её возраста. — Поверьте, юноша, я умею отличать сходство от индивидуальности. Всегда будьте собой, Драко. Слишком уж у вас это хорошо выходит.       Она чуть откинулась на спинку кресла, скользнув по нему испытывающим, но явно довольным взглядом.       — И если бы вы вдруг захотели, — добавила мадам с озорным прищуром, — я бы с радостью видела вас среди постоянных членов судейского состава. Под моим началом вы были бы грозой заседаний, в этом не сомневайтесь. Думаю, вы могли бы затмить и Теодора. Хотя… кажется, вы уже это сделали.       Драко чуть приподнял бровь — почти незаметно, но достаточно, чтобы в его взгляде мелькнул тончайший отблеск иронии.       — Благодарю, мадам. Мне приятно, что вы так высоко оцениваете мою исполнительность.       Марчбэнкс внезапно засмеялась — звонко, почти по-девичьи. Смех пронёсся по залу, разбивая тяжёлый воздух официальности. Морщины на её лице разгладились, щёки залились мягким румянцем.       — Знаете, Теодор всегда умел настоять на своём, но вы делаете это иначе. Сдержаннее. Осторожнее. И, смею заметить, не менее очаровательно. — Выдохнула женщина, чуть прикрывая рот кончиками пальцев, но глаза её оставались живыми, полными задорного блеска. Она наклонилась слегка вперёд, понижая голос до доверительного веселого тона. — Думаю, будь вы моим подчинённым, я бы частенько забывала, кто тут кому отдаёт указания.       Из-за спины Марчбэнкс раздался лёгкий шелест шагов — и Гарри оказался рядом, словно появляясь из ниоткуда. Его голос прозвучал мягко, с игривой насмешкой, но в каждом слове сквозила искренняя теплота:       — Не торопитесь с предложением, мадам, — шутливым тоном отозвался Гарри. Та обернулась и таким же прищуренным, довольным взглядом вперилась в его лицо. — Я всё ещё надеюсь вернуть мистера Малфоя в Аврорат.       Слова были сказаны в шутку, но голос ни капли не шутил. И глаз своих он не отводил. И тень удовлетворённой улыбки уже играла в уголке губ, оставляя за собой странное послевкусие — почти собственническое. Драко отвернулся, собирая пергаменты, что успел слегка раскидать по столу. Сердце странными, болезненными толчками отзывалось где-то глубоко в груди.       — А вы, Драко, нарасхват, — с искренним смешком добавила Гризельда, снимая очки с лица и слегка прикусывая кончик дужки. Она уже была полностью обращена в сторону Поттера, но продолжала говорить с блондином. — Смею предположить, что на вас имеют виды и Теодор, и сам мистер Поттер. Так что, переманить мне вас не удастся?       Одна из сказанных фраз ударила по Малфою сильнее, чем он ожидал. Не смотря на собеседников, вмиг похолодевшими пальцами он сжал края бумаг и поднялся на ватных ногах, чтобы покинуть Визенгамот. Конечно, она не имела в виду ничего дурного — лишь сказала первое, пришедшее на ум при сложившейся ситуации. Но почему-то произнесенные слова вмиг въелись в его сознание.       И вдруг раздался голос Гарри — спокойный, уверенный, теплый, но с оттенком, который Драко ощутил всем нутром, хотя никто другой, кажется, не заметил.       — Конечно, мадам. Ведь мистер Малфой уникален, — произнёс он, обращаясь к судье, слегка склоняя голову, словно придавая словам личный смысл. Блондин невольно остановился. — Где еще сейчас отыщешь столь одаренного волшебника с тонким редким чутьем и холодным расчетливым умом?       Малфой пару секунд вглядывался в лицо Поттера — его глаза светились мягкой искренней улыбкой, хоть он и оставался чрезвычайно спокоен. И смотрел в ответ — привычным проницательным взглядом, слегка поджав губы. Их взоры прервал приглушенный смех Гризельды.       — Очарователен, да, мадам? Я вижу, как он вам понравился, — тихо добавил Гарри, почти склонившись к самому уху женщины, словно делился чем-то сокровенным и интимным, что нельзя было произносить вслух. Его голос был мягок, почти ласков, и в нём звучала неоспоримая гордость. — Поверьте, околдовывать собой он умеет превосходно. Еще лучше, чем работать.       Гризельда вновь засмеялась, вновь повернувшись к Драко, словно впервые увидев его в новом свете. Её взгляд изменился — стал проникновенным и оценивающим, словно она разглядывала не просто сотрудника, а редкий и ценный экземпляр.       — Симпатичный, способный, умный мужчина, — протянула она, чуть наклонив голову. — Такие мне всегда нравились. И теперь я начинаю понимать, почему Теодор вас выбрал. У него, знаете ли, прекрасный вкус.       Она задержала взгляд на Драко чуть дольше, чем позволяли рамки приличия, глаза снова блеснули. От той хладнокровной судьи, что пару минут назад непоколебимо выносила приговор, не осталось ничего. Теперь тут сидела игривая женщина с заискивающей улыбкой.       — Редкая находка, мистер Малфой, — добавила она с мягкой, почти заговорщицкой усмешкой. — И, если позволите, скажу по секрету: будь я помоложе, Теодору пришлось бы за вас побороться.       Гарри же на эти слова едва заметно напрягся. На лице оставалась привычная беззаботность, но пальцы, которые уперлись в стол, медленно сжались в кулак. Он опустил взгляд — будто рассматривал собственную обувь, — но мышцы челюсти предательски заиграли. Взгляд вновь поднялся и мельком выхватил Драко, проверяя, как тот отреагирует. Малфой, впрочем, остался холоден — лишь слегка приподнял бровь и чуть склонил голову.       — Конечно. Разве смеет он упустить такую удачу, — с сухой иронией на губах заметил Малфой. — Спешу откланяться, мадам. Работы еще много.       Не дослушав до конца, Драко весьма резво развернулся на каблуках — звук шагов по каменному полу эхом отдавался в просторном зале. За спиной все еще раздавался негромкий размеренный голос Гарри, который что-то пониженным тоном продолжал обсуждать с Марчбэнкс, но блондин даже и не думал прислушиваться, желая поскорее вернуться в свой Отдел.       У выхода, у массивных дубовых дверей, поджидал Кингсли. Министр стоял, словно стена, — руки скрещены на груди, подбородок чуть приподнят, тень от широких плеч ложилась прямо на порог. Его взгляд был спокоен только на первый взгляд: за этой внешней выдержкой пряталась ощутимая настороженность и глухое раздражение. Он не просто заметил Драко — он ждал его.       — Малфой, — произнёс он ровно, почти без интонации, но в этом ровном тоне звучало ничем нескрываемое недовольство. Драко остановился, чувствуя, как от этого голоса холодом пробежало по позвоночнику. — Как там Теодор?       Драко замер на мгновение, словно внутренне борясь с собой. Тяжесть усталости висела на его плечах. Он медленно поднял глаза, окинул министра быстрым, почти скользящим взглядом — от аккуратной маггловской одежды до маленькой канарейки, скромно выглядывающей из карманов и что-то щебечущей в складках мантии.       — Стабильно плохо, — с легкой горечью парировал Драко, поравнявшись с мужчиной. Добавив в голос чуть больше раздражения, блондин решил дополнить. — Утомление, перенапряжение. Всё, как вы, вероятно, и ожидали.       Кингсли нахмурился, его губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели — не от жалости, а от возмущения и скрытого упрёка.       — Пусть поправляется. Однако, — сказал он, не спуская с Драко взгляда, и тот сразу понял — вот, сейчас начнется. Его губы чуть напряглись, грудь сжалась — он заранее натянул на себя невидимую броню напряжения и сосредоточенности, готовясь к грядущему разговору. — Смею предположить, что участие в заседаниях не входит в твою зону ответственности. Особенно от лица Главы Отдела магического правопорядка.       Конечно, это было именно то, что Кингсли больше всего и раздражало — не само заседание, не мнение Поттера, который тоже не имел полномочий вмешиваться, и даже не присутствие Малфоя в зале. Нет. Его остро мучило одно — что Драко позволил себе отвечать от имени Отдела. Хотя, учитывая, что Малфой — бывший пожиратель и личный нелюбимчик министра, никакого права на это у него не было и в помине.       — Все так, Министр, — Драко стиснул зубы, внутренне закипая. — Это лишь вынужденная мера. И на заседании я не выступал от Отдела официально.       — Ну, всё равно считаю, что ты переступил границы. Суд не место для экспериментов и неполномочных заявлений. Особенно без моего ведома. — Почти насмешливо хмыкнул Кингсли, отходя от дверей, таким образом освобождая к ним путь. — Да и в курсе ли сам Теодор, что ты взял на себя такую нескромную инициативу?       Конечно, не в курсе. И, будь он здесь, услышав о сегодняшнем заседании, Теодор бы не сказал ни слова сразу. Он просто поднял бы взгляд — медленно, как всегда, — и этого было бы достаточно, чтобы у Драко на секунду перехватило дыхание. Ни крика, ни осуждения, ни даже холодной отстранённости — только выверенная пауза и тот самый взгляд, спокойный и тяжёлый, в котором не требовалось ни единого лишнего слова.       Драко почти видел это: Тео сцепляет пальцы в замок, небрежно откидывается на спинку постели, выдерживает долгую отвратительную паузу и произносит тихо, но чётко, привычным выверенным тоном: «Ты не должен был этого делать, Драко. Не без моего разрешения».       — Разумеется, сэр, он в курсе. Я бы сейчас с радостью принял на себя ваше недовольство в придачу к отчетам, но работа не ждёт, в отличие от вашего благосклонного внимания, — соврал Малфой, вдруг краем глаз замечая, как к ним приближается Поттер, поэтому стремительно поспешил закончить. — В следующий раз, когда Теодор надорвется от рабочей нагрузки, а я буду разгребать его завалы, потому что, судя по всему, никто другой этим заниматься не собирается — обещаю, первым вас известить самой быстрой совой.       Он позволил себе едва заметный, но очень уверенный кивок, и быстрым шагом направился к выходу из зала. Он даже не глянул на реакцию Министра — тот наверняка от неожиданности растерялся и нахмурился. Коридор встретил его привычным шумом — голоса сотрудников, спешащих из кабинета в кабинет, мягкий гул шагов по каменному полу. Над головой порхали бумажные самолётики с короткими посланиями, а где-то неподалёку протяжно ухала сова.       Драко стремился раствориться в этой суете, отгородиться от напряжения, но внезапно чья-то твёрдая рука схватила его за запястье. Он тут же узнал эту настойчивость.       — Драко, — голос Гарри прозвучал ровно, почти буднично, но с вызывающей ноткой, от которой по коже блондина пробежали мурашки. — Всё никак не поймаю тебя. Избегаешь меня?       Гарри смотрел на него, не скрывая усмешки на губах, при этом в его взгляде пылал лёгкий огонёк — наглость, смешанная с искренним интересом. Он остановился совсем рядом, продолжая рукой удерживать чужое запястье. Хватка лишь несильно усилилась.       — Я занят, — коротко бросил Драко, выпрямляя спину. Когда же он встретился глазами с Гарри, сердце дрогнуло — будто на мгновение сбилось с ритма. Поттер, оказывается, был ближе, намного ближе, чем показалось изначально. И гораздо ближе, чем позволяли приличия. — Ты по делу? У меня много работы.       Он тут же расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и чуть ослабил галстук — из-за жара, что накатил на все тело. Ему стало тяжело дышать. Поттер со своей пресловутой наглостью проследил за этими медленными движениями.       — Я не отниму много времени, — Гарри усмехнулся, легко, почти насмешливо. Он наконец отпустил его запястье, но не отступил ни на шаг. Наоборот — сделал полушаг вперёд, сократив расстояние до такого, что не смотреть в глаза уже не получалось.       Драко, не выдержав, инстинктивно шагнул назад, но тут же наткнулся спиной на холодную стену. Бежать было некуда. Он выровнял плечи и натянул привычную маску равнодушия.       — Обещаю быть предельно кратким, — продолжил Поттер, и голос его стал еще ниже, почти бархатным и хриплым. Он говорил так, будто они обсуждали что-то незначительное — прогноз погоды или рецепт зелья, но глаза его буквально прожигали в блондине дыру.       — Поторопись, — выдавил Драко, с трудом сохраняя ледяной тон.       — Тебя и вправду очень тяжело застать, — Гарри наклонился чуть ближе, так что его дыхание на секунду коснулось щеки Драко. — Почти всю неделю отсутствовал. Прятался?       Эта непринужденность, эта близость — все вместе это выводило Малфоя из равновесия куда сильнее любой прямой провокации. Поттер не давил, не требовал, а просто говорил — и именно это давило на Драко сильнее всего.       — Поттер, ты хотел что-то конкретное? — Наконец произнёс он, вернув голосу небрежную ровность. Тон был безупречно сдержанным, почти скучающим, но внутри всё бурлило. Он выпрямился, как мог, хотя тело и так было натянуто до предела.       В нём сейчас переплеталось всё: изнуренность после суда, раздражение от неприятного разговора с Министром, жгучее напряжение от близости Поттера и осознание, что стол в кабинете всё ещё завален отчетами. Даже узел галстука давил на кожу под горлом, как петля, хоть и был расслаблен. Он с усилием выдохнул и встретился с зелёным взглядом.       — Получил сливы? — Поттер прозвучал лениво, но в его тоне, в той мягкой хрипотце, что скользнула под конец фразы, было слишком много тепла — почти интимного, слишком личного для рабочих стен Министерства. Он едва заметно улыбнулся. — Кажется, я все еще неплохо их мариную.       От этого взгляда у Драко пересохло во рту. Чёрт, он ненавидел, как этот человек умел быть одновременно таким естественным и таким чертовски уверенным в себе.       — Да, Поттер. Спасибо, — коротко кивнул Малфой, пряча за ледяной вежливостью то, как сердце сжалось в груди. — Было превосходно. Если это всё…       — Нет, — отрезал Гарри мягко, и так, как будто только ему решать, когда закончится этот разговор. Судя по всему, всему виной служило долгое отсутствие Драко в его поле зрения.       Он медленно протянул руку и осторожно взял ладонь Драко в свою. Контраст между ними был слишком велик: крепкая, загрубевшая, с шрамами и лёгкими следами ожогов рука Гарри — и тонкая, светлая, почти хрупкая кожа Малфоя, украшенная едва заметными мозолями от перьев и пергамента. От этого жеста у блондина по спине прокатилась дрожь. Поттер же прищурился, его глаза, зелёные и острые, будто ловили каждую реакцию.       — Паддлмир Юнайтед играет с Холихедскими Гарпиями, — начал он, словно между делом, но голос звучал ниже, чем обычно, и глубже. Выдержав небольшую, практически невинную паузу, он продолжил, большим пальцем едва заметно поглаживая светлую кожу. — Я достал билеты в ложу. На двоих.       — И ты решил, что я соглашусь? — Драко поднял подбородок, в его глазах вспыхнула искра — смесь удивления и напряжённого вопроса, который он не решался озвучить. Поттер приглашает его на матч? Слишком смело.       — Я решил, что ты не сможешь отказаться, — спокойно парировал Поттер, уголки губ дрогнули в почти неуловимой ухмылке. — Заключим пари, Малфой. Твоя команда против моей.       Драко позволил себе короткий смешок.       — Хочешь понаблюдать за тем, как я проигрываю? Или как выигрываю?       Гарри не ответил сразу. Его взгляд скользнул вниз — по линии шеи, по аккуратному изгибу плеча, по тонким пальцам, что небрежно касались папки с документами и прижимали их к груди. Он поднял глаза обратно, и теперь в них было что-то откровенное, почти голодное.       — Думаю, мне будет интересно и то, и другое, — произнёс он тихо, почти шепотом.       Драко стиснул пергаменты в пальцах сильнее, выдохнул — коротко, почти с раздражением. Нет, нужно уйти. Немедленно. Ещё секунда рядом с Поттером — и он снова потеряет контроль. А терять его при нём — последнее, чего он хотел.       — Я подумаю, — кивнул блондин, стараясь выглядеть как можно сдержаннее. И уж тем более не поднимать взгляда. Не смотреть на этого идиота. Не ловить его зелёные, прожигающие насквозь глаза. — Всё? Предложения на этом закончились? Я могу быть свободен?       — Почти, — спокойно, без паузы, кивнул Поттер, — может сходим вечером выпить тыквенной шипучки в паб?       У Драко вопросительно дернулась бровь. Выпить тыквенной шипучки? Серьезно? Он что, смахивает на третьекурсника, чтобы после тяжелого рабочего дня пить сладкий газированный сок?       Он мысленно дал себе затрещину. Конечно, Поттер предложит что-нибудь подобное. Сладкий, наивный, до ужаса правильный — в этом весь Гарри. Типичный гриффиндорец: спасёт мир, вернётся целым и невредимым из заточения, а потом предложит отпраздновать это стаканом детской газировки. Драко невольно прикусил губу, чтобы не усмехнуться. Конечно, шипучка. Приторная, сахарная. Почти как сам Поттер. Почти.       Драко хотел закатить глаза, но не мог. Потому что брюнет стоял слишком близко. Слишком, чтобы игнорировать тепло, исходящее от него.       Если бы сейчас у Драко была возможность — он бы шагнул ближе. Он представил, как прижимается к нему — не по-настоящему, только в мыслях. Как его губы едва касаются кожи, горячей, чуть влажной. Как язык скользит вдоль линии шеи — лениво, обжигающе, будто пробует запретное. И на губах будто действительно появляется вкус — сладкий, чуть пряный, с медовой нотой. Тыквенная шипучка. Медовые ириски. Поттер.       — У меня там встреча со старой знакомой, — спокойно перебил приторные мысли Гарри, не отводя взгляда. Его голос был мягким, но в нем звучала нескрываемая уверенность, словно он точно знал, что Драко так просто не уйдет. — Давай со мной?       Драко глубоко вдохнул, пытаясь удержать холодный рассудок, но не мог не почувствовать, как ускоряется собственный пульс. Он медленно выдернул руку из чужого захвата и, прежде чем отступить, положил ладонь на грудь Гарри — не резко, а мягко, почти ласково, но с той уверенностью, что умела быть только у него. Под пальцами чувствовалось ровное, горячее биение.       — Дружок, — протянул Драко, уголки губ дрогнули, складываясь в ледяную, ядовитую полуулыбку. Надо напомнить Поттеру, что между ними уже ничего не может быть — ни дружбы, ни тем более отношений. Знакомые, бывшие однокурсники, да хотя бы коллеги — вот их уровень. — Ты, кажется, немного все путаешь.       Он чуть склонил голову, голос стал ниже — сухой, колючий, с характерной ноткой почти флирта, почти пренебрежения.       — Матчи, встречи, шипучка — всё это не требует моего присутствия. — Он выдержал короткую паузу, скользнув по нему взглядом и останавливаясь на пальцах, на которых едва заметно поблескивало обручальное кольцо. — Тем более когда у тебя, кажется, есть куда более уместная компания.       Малфой на секунду замолчал, уже собираясь закончить всё резким отказом и сбежать в кабинет, где наконец будет тишина и контроль, как вдруг услышал знакомый голос:       — Драко?       Он замер. Скулы напряглись от усилия не выдохнуть слишком громко. Разумеется. Сегодня был идеальный день, чтобы собрать всю коллекцию людей, от которых хотелось бежать без оглядки. Мало ему было внезапного вынужденного суда, на котором в качестве зрителей сидели Кингсли, Уизли и Поттер. Так еще сейчас объявился человек, чье присутствие радовало меньше всего.       — Отец, — медленно повернувшись, выдохнул он и кивнул, — не ожидал тебя увидеть.       Люциус Малфой, как всегда безупречный, стоял посреди коридора, всматриваясь в них с чуть прищуренным, почти оценивающим взглядом. Его трость постукивала по полу, волосы по обыкновению были забраны в низкий тонкий хвост. Его внимание — неприкрытое, почти презрительное — скользнуло от лица сына к фигуре Гарри. И зависло. Он раздраженно приподнял светлую бровь.       Тишина повисла. Поттер даже не подумал сделать хоть шагу назад. Он по-прежнему стоял рядом, и, более того, наклонился чуть ближе, почти демонстративно, будто насмешливо присваивал себе ситуацию. В его взгляде не было стеснения, ни капли смущения — только наглая самоуверенность и лёгкий интерес. Как будто он не смущался Люциуса вообще.       — Люциус, как давно мы не виделись, — весело, почти легко отозвался Гарри, даже не удостоив старшего Малфоя поклоном. Его губы изогнулись в полуулыбке, почти вежливой. Он выпрямился и протянул руку, чтобы радушно пожать ее мужчине. — Выглядите превосходно. Совсем не стареете.       — Благодарю, Поттер, — Малфой выплюнул фамилию Гарри с таким показным отвращением, что Драко даже вздрогнул. Ничего в его позе не дернулось, чтобы ответить на рукопожатие — и брюнет опустил руку. — Не мог бы ты отодвинуться от моего сына?       Драко напрягся. Он всегда ненавидел, когда отец позволял переходить все границы. Даже сейчас — взрослый, измученный — он всё ещё оставался в глазах Люциуса вещью, которой можно управлять. Осуждать, переделывать, защищать, не спрашивая.       Гарри не сдвинулся. Не сразу. Он молча посмотрел на Люциуса, всё так же стоя близко — слишком близко.       Грудная клетка сжалась — словно отцу удалось зацепить все внутренние швы Драко и потянуть за старую, знакомую до боли ниточку. Он ненавидел это чувство — быть чужим в собственной жизни. Не человек, а фамильная драгоценность, красивый трофей. Которую не носят, а хранят — в серванте, за стеклом.       Опять этот тон, этот взгляд, эта команда, завуалированная под озабоченность.       «Не мог бы ты отодвинуться от моего сына?»       Словно он лишь предмет мебели в комнате. Или изысканная картина, к которой нельзя подходить слишком близко. Именно такими мыслями располагал отец? Так он его воспринимал — годами лелеял, баловал, позволял многое, чтобы в один момент смахнуть с него пыль и отдать в более надежные руки?       Драко внутренне вскипал. Он чувствовал жар тела Поттера через ткань рубашки. Чувствовал, как бешено бьется сердце — не только от напряжения, но и от того адреналина, который медленно поднимался по венам.       Он хотел сломать эту заезженную годами тему. Нарочно, назло. Если отец требует дистанции — значит, он прижмётся еще ближе. Если Люциус режет одним только взглядом — он выдержит и улыбнётся. Пусть знает, что он не его марионетка. Больше нет.       И, словно прочитав эту мысль, Гарри кивнул, но с демонстративной ленцой, будто делал одолжение, и сделал шаг назад. Но не отвел своих глаз от Люциуса. Он смотрел — нагло, дерзко, с лёгким, почти снисходительным превосходством.       — Придётся привыкать, сэр, — мягко произнёс он, с той уверенной вкрадчивостью, от которой у Малфоя-старшего на виске нервно подрагивали вены. — Драко теперь будет моим секретарём. Близких контактов, к великому сожалению, не избежать.       Блондин постарался сдержать ухмылку, лишь непринужденно пожав плечами, когда отец вперился в него яростным взглядом. Конечно, он не соглашался становиться ничьим секретарем, но раз Поттер решил вывести из равновесия его отца, то почему бы с великим удовольствием не подыграть?       Пожалуй, если отец так трясётся от злости, значит, он всё делает правильно.       Он даже шагнул чуть ближе к Гарри, словно невзначай касаясь его плеча своим, но этого было достаточно, чтобы Люциус буквально вцепился обеими руками в рукоять трости. Белые костяшки пальцев проступили под кожей. Глаза холодные, как полярная бездна, сверлили сына до самых костей, но тот выдерживал этот взгляд с ледяной грацией.       — Вы что, совсем не рады? — Продолжал Гарри, и, с видом абсолютно самоуверенного подонка, плавно обнял Драко за плечи. Но рука лежала слишком уверенно, слишком интимно. — Драко настолько способный, что я не вижу никого другого в роли моего секретаря.       — Драко мне об этом не сообщал, — сухим тоном отчеканил мужчина, стараясь не обращать внимание на Поттера. Весь его взгляд был прибит только к сыну. — Как и не посчитал нужным спросить моего мнения. Не считаю его возвращение в Аврорат разумным выбором.       — Я согласился не раздумывая, — ответил блондин, выглядя непринужденно. Будто позже его не ожидает очередная взбучка от отца. Очередные семейные ссоры, где ему будут напоминать, что Поттер — грязь, пыль, полукровка, не имеющий никакого права прикасаться к нему своими оскверненными пальцами.       Драко чуть повернул голову к Гарри, глазами облизав его профиль, и с легкой язвительной усмешкой добавил:       — Поттер пообещал мне не только место в секретариате, но и перспективную вакансию в Визенгамоте. Место судьи, представляешь, отец? Карьерный рост молниеносный. И очень насыщенный.       Люциус побледнел, кажется, прекрасно все понимания. И Драко ощутил странное облегчение в груди — словно ледяной ком, который он никак не мог сглотнуть, наконец, протолкнулся и освободил его горло. Ему стало по-настоящему смешно, но не привычная его истерика в тяжелой обстановке, а сладкое, болезненное удовольствие.       — В Визенгамот, значит? — Люциус весьма громко и задумчиво хмыкнул, постукивая указательным пальцем по серебряной рукоятки трости. — Не ожидал, что твои сомнительные знакомства окажут тебе такую честь, Драко.       Блондин прикусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Отец был явно на взводе — сдержанно, ледяно, почти высомокомерно, как всегда. И этим он внезапно сильно напоминал Теодора. Одинаковая манера злиться — тихо, с холодной устрашающей манерой сжимать хоть что-то, что попадется под руки.       — Сэ-э-эр, — протянул Поттер, прежде чем Драко успел бы хоть что-то сказать. Голос его был настолько приторно-гадким, что в нём засквозила неприкрытая ирония вкупе с поддельной вежливостью. — Неужели вы всерьёз считаете, что ваш сын способен окружать себя сомнительными знакомствами? Позвольте не согласиться. Я бы сказал, связи у Драко исключительно полезные, иногда даже взаимовыгодные.       Воздух словно звякнул. Драко чуть опустил ресницы, чтобы скрыть внезапную улыбку. Люциус будто окаменел, не позволяя себе ни слова, ни жеста, но плечи его напряглись, а трость едва не треснула в пальцах.       — Будь по-твоему, Поттер, — резким тоном бросил отец, глядя исключительно на сына. — Драко, я загляну вечером. Постарайся быть дома.       Люциус, недовольно дернув бровями, обернулся, собираясь уйти прочь. Словно позабыв, по какой причине он вообще прибыл в Министерстве в этот час — как вдруг, сделав два шага вперед, он остановился и, лишь чуть повернув голову, пренебрежительно бросил:       — И, Поттер, не путай свой служебный пыл с личным энтузиазмом.       — Уверяю вас, сэр, — Гарри позволил себе тихий, мягкий смешок, — я редко что-то путаю. Особенно, когда вопрос касается Драко.       Люциус едва заметно дёрнулся. Трость в его пальцах громко щёлкнула о пол — один, второй, третий раз. Он не ответил. Только сжал губы до тонкой линии и зашагал прочь — быстро, стремительно, так, будто сам воздух подталкивал его уйти, пока он не сказал чего-то, о чём потом придётся жалеть. Причем не ему.       — Ну вот, — наконец, сказал Гарри после небольшой паузы. Он обернулся к Драко, но руки с его плеча не убрал. — Теперь у тебя нет выбора, придется составить мне компанию на вечер.       Драко бесстрастно вскинул брови, ощущая, как сердце сжимается от одной мысли о предстоящем вечере. Внезапно, с четкой ясностью он осознал, что после тяжелого рабочего дня он ни капли не отдохнет — дом станет очередным местом для громко скандала. Отец, несокрушимо стоя на своем, обрушит на него всю тяжесть своей ярости и недовольства, сполна высказываясь за произошедшее.       Еще и за последние дни Нотт стал воплощением раздражающей аккуратности — придирчивый, ворчливый, и, что хуже всего, абсолютно уверенный в том, что Драко делает всё неправильно. Малфой прекрасно понимал, что Тео просто устал быть запертым дома, пока в Министерстве кипит его работа. Что за этой нервной холодностью прячется банальная слабость, желание всё контролировать хотя бы в мелочах — потому что тело подводит. Но это не облегчало задачу.       Драко уже представил, как снова будет выслушивать очередную тираду по поводу работы — не так переложил отчеты, отправил не то письмо, поставил слишком кривую подпись, не пронумеровал страницы. Никакого секса, никакого свободного вечера в кабинете, никакой жизни — только чужая критика и въедливый запах трав, которым уже, казалось, пропиталось всё: рубашки, подушки, волосы и последние нервные клетки.       В отличие от этого — здесь, в коридоре, стоял Гарри. Его тело казалось наполненным энергией, словно каждое движение было с переизбытком силы и живости. Его грудь ровно и уверенно поднималась, дыхание было глубоким. Он был дышащим контрастом всему, что ожидало Драко дома. Бодрый, полный дерзости и огня, он словно манил своей улыбкой, обещая забыть о болезнях, усталости и тяжелых обязанностях — хотя бы на один вечер.       — Куда ты там предлагал? — После короткой паузы произнёс Драко, аккуратно поправляя манжету — жест лишённый смысла, но придающий фразе нужную степень холодного достоинства. Пальцы машинально скользнули к волосам, кончиками пройдясь по идеально приглаженной пряди. Просто чтобы занять руки.       Гарри непринужденно проследил за движением его пальцев — настолько внимательно, словно сам порывался притронуться к чужим волосам.       — «Дырявый котел», — не сразу ответил Поттер — слишком засмотрелся за не спешными движениями Драко. Быстро моргнув, он засунул руки в карманы — будто удерживал себя от того, чтобы самостоятельно не запустить пальцы в светлые волосы.       — Выпивка за твой счет, — быстро кивнул Малфой, и невесомо похлопал брюнета по плечу, на долю секунды огладив крепкие мышцы под тонким слоем футболки. Он перехватил папку с пергаментами покрепче и развернулся, уходя. — И я заканчиваю ровно в шесть.       Гарри смотрел ему в след, изо всех сил сдерживая на губах лёгкую, почти восхищённую улыбку — но в конце концов сдался и уступил этому чувству. Сжав пальцы в победный кулак, он обернулся и уверенно направился обратно в зал Визенгамота.