Ромашки

Не спеши к своей смерти, она и сама прикоснется к тебе в нужный момент, у неё собственный сценарий. Нам не обязательно знать его, мы всё равно будем ему следовать.

***

Мы недолго знакомы, не часто общаеммя, но кое-что я точно о ней знаю. Она никогда об этом не говорила, но я от чего-то вижу. Она умеет ездить верхом, много раз падала, и поэтому держится в седле крепче профессионального кавалериста. Животные явно любят её, поупрямятся пару раз , а потом пристанут хвостиком, и будут со всей основательностью считать её вожаком в стае, табуне, косяке и прайде до конца их дней. Она умеет петь под гитару у костра. Негромко, чтобы не заглушить музыку звёзд и нашептывания огня, но звучать в унисон с ними. Её пальцы одинаково привычны и к ручке пилы, и к струнам гитары, и к рукоятке палочки. Она не боится высоты. Да и есть ли на свете что-то, способное вызвать у неё иррациональный страх? Но высоту она точно любит. На метле и на утесе над бушующим морем у берегов Кейтнесса она думает не о высоте, а о ветре, который играет свою мелодию. Чтобы хоть раз её услышать стоит забраться и выше облаков.

***

– Ну и? Что ты чувствуешь?- нетерпение сквозило в каждом движении. – Кажется... хвоя, медовый вереск, море, библиотечная пыль, кранахан и... - она снова вдохнула , подождала минуту - я не знаю точно, что это, похоже на погреб или .. я не знаю, какой-то каменный запах, странно, не могу его описать. Кажется я только недавно его впервые почувствовала, но не могу вспомнить где. И ромашки! Такой домашний запах , его я ни с чем не спутаю. Они наспор забрались в кладовку Слагхорна. Вытащили несколько склянок, которые попались на глаза первыми и убежали в другой конец замка. Рассматривая свой улов, они остановили взгляд на одном экземпляре. На небольшом прямоугольном пузырьке красовалась надпись "Амортенция 70 мл, демонстац-ый, VI курс". – Теперь ты! – девчонка в красном галстуке с черной косой сунула открытый пузырек к носу мальчишки с не менее черными волосами, но галстук у него был зелёный.

***

Над старинным замком поднималось рассветное солнце. Оно играло сотнями зайчиков в окнах, создавало причудливые узоры из теней на каменных стенах, которые помнили многие истории , но рассказывали их далеко не всем. Лишь тот, кто умел слышать тишину, понимать её и отделять песню ветра в коридорах замка от её тихого шёпота, мог открыть эти тайны. Она поднялась с подоконника и глубоко вздохнула. Минерва бросила взгляд на поднимающуюся зарю, перевела его на Тома. —Твой ответ? – он так и смотрел на горизонт, заливаемый алым. Минерва сомневалась, способен ли был Том действительно наслаждаться чем-то, в том числе и рассветом, но сейчас он был похож на человека больше,чем за все это время. Молчание сгущалось, разбивая в дребезги тепло наступающего утра. — Неужели эти ... люди стоят того, чтобы ты отдала за них жизнь? — сарказм ядом сочился из его слов. — Неужели они не стоят? — просто, слишком просто. Недолгая иллюзия мира рассыпалась. Они слышали друг-друга, но не могли даже предположить, что разделят точку зрения собеседника. – Ты безумец. Твои цели ложны, а средства не подчиняются никакому человеческому понимаю. Ты хоть сколько нибудь ценишь жизни других!? – Зависит от того, кто эти другие.. – Сумасшедший, радикал! – Зато ты пуританка до мозга костей! Вот только твой морализм закрывает тебе глаза, не давая увидеть целой картины. – Ты хочешь более подробно показать мне все свои зверства? С головой окунуть в пролитую тобой кровь?! Благодарю, я сыта этим по горло. – Знаешь пословицу: кто в молодости не пуританин, у того нет сердца, кто в старости не радикал, у того нет мозгов. – Я была более высокого мнения о твоей учтивости. В лоб называть собеседника безмозглым как минимум некультурно. – Вообще-то я сделал комплимент на счёт того, что ты молода душой,... но согласен получилось не совсем так, как мне хотелось бы. – Видимо, вместе с человечностью, совестью и логическим мышлением, у тебя атрофировалось ещё и красноречие. Печально. Ты был весьма интересным собеседником,... когда-то. – Мы уходим от сути. – При одинаковом исходном материале ожидать иного итога глупо. Мой ответ не изменится. Лорд сжал зубы. Почему она не хочет понять очевидного!? – Ты понимаешь, что я могу избавиться от тебя прямо здесь и сейчас!? – Конечно, и именно это развязывает мне руки! Женщина решительно двинулась вперёд. Взгляды сцепились. – Я не буду прятаться и уходить от ответственности. Мы оба знаем, что рано или поздно мы столкнемся напрямую. И тогда ты меня убьешь. Я не питаю иллюзий , ты сильнее. Это факт. И твои идеалы не позволят тебе сделать исключение. Так что лучше я хотя бы попытаюсь убедить тебя в безумности твоей борьбы . Даже не ради победы, ради того человека, который когда-то был мне дорог. Ты не добьешься ничего. Идущий по пути саморазрушения, пытающийся утянуть за собой в бездну как можно больше людей, не создаст нового общества ни прекрасного, ни ужасного! Ты оставишь руины и будешь властвовать над пеплом. Я не буду стоять рядом, и даже видеть этого не смогу. Меня в этом мире не будет или по твоей воле или по моему собственному решению. Он шагнул назад. – Ты сделала свой выбор. Она кивнула. Не раздумывая, развернулась в сторону своего кабинета. Минерва не оглядывалась. Она шла размеренно, практически строевым шагом. Только пальцы незаметно сжимали простой деревянный крестик на шнурке. Лорд поднял палочку. Острие смотрело ровно между лопаток удаляющейся женщины. Шаги отдавались гулким эхо в коридоре, в том же ритме пульсировала кровь в висках. – Господи, покажи ему его безумие. Пусть моя жизнь будет последней, которую он оборвет. Прошу тебя! – она сама не слышала свой шепот. Реддл смотрел как она удаляется. Ровный ритм шагов гипнотизировал, как отсчёт минуты молчания по ещё не свершившейся смерти. Шелест раздался за спиной Минервы. Она остановилась так и не обернувшись. Молитва застыла в горле, не успевая вырваться наружу. Тень метнулась вдоль стены и скользнула в окно. Темный Лорд покидал замок.