Ромашки

***

Ноги утопают в травах. Она спускается с холма, залитого солнечным светом. Ветер треплет подол простого белого платья. У подножия – тропинка, ведущая к дому , её дому. Она смутно вспоминает ,что пошла собрать цветов. Букет ,стоявший на обеденном столе начал вянуть, несмотря на поддерживающие чары. И действительно: в руке зажато полдюжины ромашек. Милые цветы, очень простые , оттого и красивые. Нужно собрать ещё парочку и возвращаться. Всё уже наверное ждут. Она замечает подходящий цветок . Седьмой. Как раз столько и нужно. Пальцы смыкаются на стебельке, но цветок остается на месте. Слишком прочный корень. – Ладно, другой возьму.. Что-то не так. Пальцы как будто приросли к цветку. Всё тело сковало, не пошевелиться. Даже ветер больше не касался подола платья. Все звуки стихли. Только сердцебиение оглушительно отдается в висках горячими волнами. Инстинктивное чувство опасности пробирает с головы до ног. Застывший мир сужается до кружка белых лепестков, удерживающих взгляд против её воли. Дзинннннь! Звон сломавшегося стебля оглушает . Это единственный звук в полной тишине. Он отражается бесконечным эхо от пустоты. Вместе со сломавшимся стебельком треснул мир. Нет ни холма, ни солнца, ни дома, ни его обитателей . Она парит в пустоте. Зажатый в руке цветок как будто светится изнутри в абсолютной черноте. Она видит только его и кончики собственных пальцев, судорожно сжимающих стебель. Вдруг лепестки начинают тлеть. Алая кромка медленно ползет оставляя осыпающиеся пепел. НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! Она даже не может крикнуть . Только судорожная мысль проносится в сознании. А сделать ничего невозможно. НЕТ!

***

– НЕТ! – крик всё-таки вылетел из лёгких. Минерва рывком поднялпсь с постели. Дыхание резко вырывалось, кровь стучала в висках. Сон. Всего лишь очередной кошмар, которые стали посещать её с завидной регулярностью . За окном мирно кружились белые хлопья . Осталось три дня до Рождества. Но предчувствие опасности не ушло вместе с мороком ночи. Что-то происходит. Повинуясь предчувствию, Макгонагалл вытащила из гардероба первое, что попалось, схватила палочку и ,не собирая волос, выбежала из комнаты. Напряжение не отпускало. Через несколько минут бега по промозглым коридорам она обнаружила себя в холле замка. Побелевшие пальцы сжимали палочку с той же силой, что и призрачный стебелёк некоторое время назад. Вокруг стояла практически такая же мертвая тишина, нарушаемая лишь её дыханием. Факелы не горели. Только вместо летнего платья на ней была магловская рубашка и брюки. Откуда они у неё были ведьма не помнила, но сейчас это не играло никакой роли. Она стояла посреди огромного холла, стараясь услышать хоть какой-то шерох . Холодные лунные тени пересекали пол, делая его похожим на шахматную доску. Ощущение было, как будто она очнулась после стихийного бедствия в не́когда многолюдном месте. Все чувства обострились до предела. Казалось ,что замок умер, а она почему-то осталась в скелете здания, из которого ушла душа. Скрип двери мгновенно разрушил жуткую иллюзию. Минерва бесшумно двинулась вдоль стены на звук . Скрытая тенью, она прошла по коридору, ведущему в северную часть замка. Вновь послышался шорох. Ведьма прислушалась стараясь определить направление. Но это не понадобилось. Крик разрезал ночь, отражаясь от каменных стен. Она сорвалась с места, больше не заботясь о скрытности, вылетела за поворот и застыла. Перед ней развернулась неприятная картина. Невилл Лонгботтом стоял у стены зажимая окровавленное плечо , а напротив него злобно сверкал заплывшими глазами Амикус Кэрроу. – ... ты, гадёныш. Что ты тут творишь? Опять в карцер захотелось!? – визгливо орал он. Низкорослый Кэрроу задрал голову, ошалело уставившись в лицо Невиллу. Это смотрелось бы почти комично, если бы не кровь, стекающая по щеке парня. – Что здесь происходит!? Голос Макгонагалл раскатился по коридору, заставляя обоих повернуться к ней . – Почему он ранен? Кэрроу напоминал гиену, у которой из-под носа вырвали добычу. Невилл с надеждой глянул на неё и быстро отвёл глаза. – А, вот и твоя мамаша пожаловала,– выплюнул пожиратель. – Что , шестое чувство спать не даёт? За котят своих беспокойтесь , профессор? – Что происходит? – повторила Макгонагалл. Её тон не допускал возражений, это дошло даже до Амикуса. – Он шастает тут после отбоя, а я патрулирую. Он заслужил ... – Это не наказывается побоями! – Макгонагалл сделала шаг вперёд. – За нарушение режима положена отработка и снятие баллов, а не нанесение увечий. За мной, Лонгботтом. Она не успела даже спиной повернуться. – Стоять! – провизжал Кэрроу. – Он причастен к исчезновениям других учеников . Я точно знаю. – А какие-нибудь доказательства этому есть? – раздражение металлом звенело в её голосе. – А кто ещё мог начать беспределить! Где они прячутся, мальчишка ?! – взбешённый Амикус снова направил палочку на студента .– Говори по-хорошему, а не то я... – Вы ничего ему не сделаете, профессор Кэрроу. – Минерва встала между ними, палочка пожирателя практически упёрлась ей в горло. – Он не настолько глуп, чтобы влезать в дела пропавших. И у вас нет доказательств обратного. Макгонагалл даже не пыталась достать палочку в ответ, открытый конфликт ничего не изменит, ей просто придется оставить школу и, возможно, снова замарать руки. Студенты от этого только пострадают. – Сейчас я отведу его в общежитие. Не беспокойтесь, свои отработки он получит. Минус 25 баллов Гриффиндору. За мной, Лонгботтом. Она вновь развернулась, успела сделать несколько шагов по галерее . А потом была только боль. Собственный крик слышался как будто через стекло. Все мышцы сковало жуткой судорогой, дыхание сбилось , в лёгкие будто залили расплавленный металл. Пальцы, пытаясь вцепиться в каменную кладку, сдирались в кровь. Жуткие мгновения измученным разумом растягивались в часы. И вдруг все прекратилось. В ушах звенело, но она различила приглушённый вскрик, ругань , потом мгновение тишины. Минерва попыталась опереться на окровавленную руку, но не успела. – Круцио! Новая волна боли прокатилась по телу. И на этот раз она не прекращалась. Она не знала, сколько продолжалось это безумие. Уже не получалось кричать, только хрип вырывался из горла. Каждый нерв горел, огненные нити прорезали тело, стремясь добраться до сознания, разорвать его. Боль стихла не мгновенно. Проклятье спало, но мышцы продолжали судорожно сокращаться ещё некоторое время. – Подумай хорошенько, выродок: сколько ещё человек должно спятить от боли ради того, чтобы не тронули твою драгоценную особу? Это было последним , что Макгонагалл расслышала перед тем как потерять сознание.