10 ночей

____________________________________________

Карибское море. Мари-Галант, 1493 г.

____________________________________________

Люди любили многие вещи. Люди любили вкусно поесть, хорошо поспать, проводить время с любимыми. Так же они любили показывать свое превосходство, изредка войны и революции, свободу. Но, казалось, всегда была неизменна тяга к познанию окружающего мира и его устройство. Видимо, что после множества набегов черной смерти по всей Европе, смертные решили, что срок их в этом мире ограничен и нужно что-то делать с тем, что им даровал Бог, а не сидеть сложа руки и тихо молиться, боясь лишний раз спросить «почему». Знаете, что будет, если двигаться от Кадиса на запад? Конечно же, бескрайние водные, просторы океана, хранящие на своем дне столько всего — как пугающего, так и безумно притягательного. Когда-нибудь руки человека доберутся до той части Творения, но пока им дано лишь созерцать поверхность всех этих загадок. Дни в плавании были теплые и приятные — солнце не сильно пекло спину, давало непривычное ощущение этаких корней, что запускали свои лучезарные концы глубоко под кожу. А тот самый лёгкий бриз — наверно, самое лучшее. Он пахнет йодом и солью, вольностью и необремененностью. То, к чему все тянуться, но лишь единицы достигают. Самым особенным было провожать светило, что уходило на недолгий сон под водные слои. Вместе с ним затихала и жизнь на корабле. Когда сумерки были настолько глубоки и непроглядны, порой можно было расслышать неотчетливую болтовню где-то на палубе. Не все спешили прощаться с ускользающим днём, отдавая предпочтения парочке слов, что цеплялись за другие, так и собираю вокруг себя скромную компанию. Они и шептали, и усмехались, и вскрикивали. Такие мелочи, но так сплочают народ и умы, дают эту атмосферу единства и крепкой связи. Однако, как бы те поздние посиделки не были заманчивы и открыты ко всем желающим, он все равно находился где-то недалеко, что, возможно, его даже никто не замечал, а после и гадали — а был ли он когда-то на корабле или все же это массовая галлюцинация? Судно медленно пересекало некрупные волночки, которые с забавным хлюпаньем бились о дерево. Вот уже загоралась первая звезда, ведущая их куда-то далеко, в дивные места, невиданные человеческим глазом ранее. Посмотришь направо или лево — совсем близко маленькие лодочки, по-настоящему являющиеся огромными суднами, другой частью этой экспедиции. Снизу — скрипучие доски палубы, наверху — чёрное полотно со случайными каплями белой краски неизвестного многим художника. И все это по-своему волшебно, нереально. Сам факт нахождения здесь заставляет душу ликовать, а сознание воображать — не сон ли это. Может это еле ощутимая качка, от которой окончательно вскружило голову? Возможно, что до ближайших живых душ, слишком поглощённых чем-то иным, не донесся странноватый, но очень даже приятный хруст и изредка сбивчивые выдохи. 25 октября 1493 года. Уже прошел относительно месяц с того времени, как мы отплыли от порта Кадиса. Кажется, что был удачно пойман попутный ветер — много времени на плавание не уйдет, что очень радует. Иногда морская болезнь бывает просто невыносима. Честно, мне думалось, что дни будут более красочны, чем то есть на самом деле. Сколько бы не прошло веков, но люди все так же сложны для восприятия. Пусть и я прожил много времени среди них, но некоторые их действия всё так же мне непонятны. Очередная непостижимоть Плана? Уже немного утомляет. Но, право, их интерес и тяга к новому похвальна. Наконец что-то необычное за такое время! Уже думалось, что этот проект полный провал, но они взялись за ум, разве это не чудо? Правда, над многим ещё нужно поработать, как минимум, над географией и ориентированием. Спутать новые земли с Индией — кто бы мог подумать? В любом случае, несмотря на все эти мелочи, я смог поговорить с ними и что-то узнать. Особенно интересным оказался один монах. Кажется, его звали Артур. Очень простой, скромный парень, так ещё и праведный! Отлично обучен чтению и письменности, это было действительно занимательно. Насколько бы люди не были глупы и импульсивны в своих поступках и решениях, среди них столько приятных личностей, душ. Всегда интересно наблюдать и что-то подмечать. Это безумно, но у них есть чему поучиться. Возможно, просто у нас все слишком сложно заведено и стоит быть проще? Неожиданно прилил прохладный ветерок, раскачав белоснежные кудри, тем самым чуть закрыв ему обзор. Азирафаэль неспешно приподнял руку от листа, огляделся по сторонам. Конечно же ничего не изменилось, кроме, как ему показалось, ставших громче голосов вниз по палубе. Такая тонкая связь с реальностью, которая не давала совсем потеряться в бесконечном потоке мыслей. Тот был особенно активен ночью. Раскачавшись ангел совсем позабыл то, о чем писал в дневнике, отчего слабо нахмурился и пристально вгляделся в мелкие, но аккуратные буквы. После чуть зажмурился — спина уже начала ныть от долгого, не очень удобного положения сидя. Да и холодная, даже влажная поверхность не отличалась удобством и мягкостью. Так же заметно зателка шея, а пальцы уже успели чуть онеметь от ночного холода. Ладонь все так же висела над бумагой, пока на ту не капнула крошечная, черная точечка. Азирафаэль устало закинул перо в чернильницу, ненадежно стоявшую у его ног, после чего едва откинулся назад, тут же стукнувшись головой о стенку. Захотелось вслушаться в речи людей, он даже лениво отвёл взгляд куда-то в ту сторону, но почти сразу потерял это желание, расслышав что-то про феодальные поля и наследство. Под тонкую рубашку вновь пробрался слабый ветер, чуть встряхнув хлопковой тканью. Он почти сразу поежился, сжал плечи и заново выпрямился. В последнее время он часто выпадал и отвелкался от какого-то занятия, чтобы задуматься о чем-то не очень важном, иногда даже тревожном. Сколько времени прошло? Около века, полтора? Так почему на его уме до сих крутиться Авиньон? Кусками и как-то нелинейно, но то и дело проскакивает. Странно и даже немного жутковато. Ангел нехотя вновь схватился за перо, словно то помогло бы угнать назойливые раздумья. Хотя, скорее все происходило ровно наоборот — те ещё охотнее пробирались через все запреты. К слову, я давно не виделся с Кроули. Хотя по большей части это моя вина. Наша последняя встреча была в Авиньоне, когда он попросил моей помощи с тем мальчиком. Все обошлось.немного странно, но, правда, я был очень впечатлен и даже радовался? Конечно, не стоит отрицать, что его поступок был исключительно хороший, а это большая редкость, если не исключение, для демонов! Само собой я был безумно растроган, это же буквально чудо. Но как бы то не было, я думаю, что позволил себе много лишнего… И сам предпочел сбежать, как можно дальше, только бы не встречаться с ним взглядом или.ещё как-то. Но все же сдержал обещание — забрать ребенка в монастырь. Не из-за того, что он был бы этому рад, конечно нет. Я ведь ангел, я был просто обязан помочь, вот и всего! Однако, меня уже начинает волновать то, что он так долго не ищет способов связаться со мной. Обычно он всегда старался навязаться или поговорить, но сейчас без этого даже как-то одиноко… О боже, я совсем ничего не понимаю. Но, все же, нам стоит держаться от друг друга подальше, так, на всякий случай. Иначе он утянет меня за собой — прямиком Вниз. Перо невольно скользнуло ниже, делая из точки небольшую линию. Азирафаэль успел опомниться и быстро поднял ладонь от бумаги, растерянно пробегая глазами по написанному тексту. Казалось, что откровения скидывают груз с души, но в данном случае то было наоборот более разрушительно. Каждая новая мысль о его давнем друге, если его вообще можно называть таковым, начинала очередную войну каких-то принципов и убеждений в его голове. И исход никогда не был предсказуем. Единственное, что его всегда сопровождало — какой-то невиданный страх, боязнь неких действий или решений. Оттого и сгущались плотные тучи надо головой, вынуждали в очередной раз о чем-то сожалеть. Он прискорбно выдохнул, окончательно решив на сегодня покончить с ведением записей. Когда все лишние вещи были отложены куда-то в сторону, даже скорее откинуты как противные и травмирующие воспоминания, Азирафаэль с сомнением всмотрелся в звёздное небо. Иногда это помогало немного успокоить мысли, придти в себя и вспомнить о том, что действительно важно. Может, сейчас не помешал бы алкоголь для полного расслабления, дабы быть все таким же свежим к утру. Ангел приобнял себя за плечи, шмыгнул носом и как-то даже обиженно отвёл взгляд вниз, рассматривая мелкие щепки на полу. Он словно ожидал, что небосвод даст какой-то выход или совет. Но получилось напротив — чуть поразглядывав небо в полном молчании и пустоте разума, он совсем не заметил, как вновь начинал о чем-то думать. Сначало о чем-то отстраненном — о работе, отчетах, Новом Свете. А потом, в его почти остывшей голове, вновь зажёгся адский огонек, так и вынуждая освежить в памяти то, как Кроули любил звезды, как о них рассказывал, не имея при этом возможности увидеть, но будто и не теряя прежней страсти. Азирафаэль как никогда вымученно прикрыл глаза, чуть нахмурил брови. Вот бы была возможность просто обо всем забыть, полностью очистить сознание от всего лишнего и ненужного. Он ещё чуть непоседливо поворочился на своем месте, но после, сжавшись и почувствовав напряжение каждой мышцы, неуклюже встал на ноги. Тут же все тело безудержно заныло, в ступнях что-то покалывало, а от резкого потока воздуха глаза чуть заслезились. Ангел едва отряхнул штаны от мелких частичек дерева и пыли. Пусть и такой нежданный порыв почти прошел, но какая-то неудовлетворенность все ещё гудела в висках, однако он все же двигался достаточно спокойно. Чуть прошелся вперед, тут до края корабля было недалеко. Он как-то неуверенно положил ладони на борт, после уже более смело наклонился вперёд и чуть опустил голову, почувствовав надежную опору под собой. Кажется, что от недавнего мозгового штурма у него чуть разгорячились щеки, оттого внезапно вдаривший в лицо солоноватый бриз почти что открыл второе дыхание. Наслаждение пусть и было кратковременным, но ярко ощутимым, так и вынуждая практически прикрыть веки. Вдруг какой-то холод прошелся по его спине, отчего ресницы тут же дрогнули, а сам ангел поспешно выпрямился, как-то жадно подхватив побольше воздуха. Азирафаэль краем глаза успел подметить все те же еле подвижные судна перед ним с изредка мигающими огоньками где-то на палубе. Те смогли на время занять его внимание, пока он сам несильно горел желание оборачиваться. То было бы странным. Почему его так потревожило обычное морозное дуновение сзади? Однако оно заиграло на самых тонких струнках его сущности, будто знаменуя что-то. Возможно, что-то не столь желанное, но чрезвычайно родное, от чего просто так не отвертишься. Ему показалось, что ещё одна череда мурашек пробежалась, но уже по всему телу, от окончательного осознания произошедшего явления. Ангел явно сильнее сжался, сам будто не веря в то, о чем мог подумать. Он слабо потянулся к глазам и старательно протер те, будто в них было куча песка. Уже после чего, напоследок сделав протяжный вдох, повернулся всем телом себе за спину, неловко сложив руки перед собой. По его взгляду все читалось очень чисто, благо никто не мог его лицезреть на данный момент. Отчего Азирафаэль смиренно вздохнул, что могло прозвучать даже с ноткой облегчения и радости, пусть по его лицу то и не было так очевидно. Возможно, потому что в воздухе так и повисло одно слова, что он все не решался вытянуть и произнести, словно то тут же обожгло бы его язык. Но, казалось, туманная и неистественная тишина делала все ещё более нелепым. — Кроули…! Будто фантомный толчок куда-то в бок, на самом деле являющийся крепкой волной, что неистово билась о борт, вынудил ангела чуть перепугаться и пошатнуться в сторону. Но казалось, что взгляд его вовсе не дрогнул, так же оставаясь каким-то стеклянным и направленным точно перед собой. Он ведь не мог испытывать какие-то галлюцинации или что-то в этом роде? Тогда почему сейчас все было таким невероятным, невозможным по своей сути. Нет, кажется, все-таки пепельно-голубые глаза содрогнулись, быстро оглядев все вокруг. Штурвал, паруса, теплый огонек где-то недалеко, небольшая лестничка, ведущая вниз до палубы. Все как прежде — ничего более не плывет или искажается. Все очень даже нормально. Тогда что это такое чуть впереди него, такое лишнее и просто недопустимое. То, чего не должно быть здесь, на корабле, а ещё лучше, в сотни километров от него. Азирафаэль пару раз проморгался, постарался занять более естественную позу. Ангел не хотел бы признавать, что на самом деле был чуть напуган и сильно встревожен. Он ещё более неуверенно поджал губы, почти до боли, скорее всего, от нарастающего напряжения. Все выглядело так, будто он был маленьким запуганным ребенком, который заметил большущего и ужасного паука в углу комнаты. Однако все же сделал несколько некрупных шагов вперёд, попутно посматривая на все никак не расходящихся смертных внизу. Вновь что-то морозное прошлось по всему телу, отдавалось на кончиках пальцев в раздражающих колющих ощущениях. Он старательно щурил веки, дабы ограничить возможность лицезреть то, к чему старался приблизиться. Думалось, что как только он подкрадется, то дивное видение тут же рассеится, все же оказавшись больноватым плодом его воображения. Только нужно чуть пошире раскрыть глаза, и все будет так. — Кроули? Мимолетный шорох плотных парусов, и Азирафаэль все же неуверенно смотрит вперед, едва прижав руки поближе к себе, словно огонь Преисподнии уже обжигает его ладони. Тягучая тишина, казалось, могла бы продолжиться ещё очень долго, постепенно успокаивая его разыгравшиеся нервы. — Азирафаэль! Это ты, я слышу твой голос! Сердце резко екнуло, странным покалыванием отзываясь по всей грудной клетке, из-за чего ангел даже чуть сжал ткань рубашки. Тут же округлил глаза, неверяще приоткрывая рот. Все же то не было каким-то миражом, теперь он мог быть полностью уверен. Но все так же сомневался, какая версия могла бы быть более утешительной. — О боже правый… Как, каким образом? — он было начал, но тут же шустро опомнился, будто почувствовал на себе неловкий взгляд одного из людей. Те ведь и вправду были совсем близко. — Кроули, что с тобой? Где… Ангел с сомнением проникался всей ситуацией, все так же строя выражение полное некого непонимания, возможно, даже разочарования. Навряд ли он хоть раз в своих мыслях мог вообразить, что когда-то ему доведётся встречать этого демона подобным образом. Тот, конечно, любил специфичные появления, очень часто ставя тем самым в тупик Азирафаэля. Но сейчас он как никогда был растерян. Все же, море оказалось не таким надежным местом для пряток от змея. Тот всегда вытаскивал его откуда только могло тому выдуматься. — Оу, это…долгая история, — голос уже совсем позабылся, но постепенно начинал отыгрывать на подсознании, так и вытягивая все давние воспоминания. Ангел вздохнул, ещё раз осмотрев Кроули, но более вдумчиво, чего не успел сделать пару мгновений назад. Было немного причудливо видеть того таким «призрачным» — почти что прозрачное тело, которые то и дело все плыло как буйная поверхность водоема. Особенно чуть нагоняло смятения само одеяние. До боли знакомым то было — прямо со времен 14 века, прямо с Авиньона. Приятно, что хоть без злополучный маски. Та полностью закрывала голову, что рассмотреть хоть что-то было невозможным. Он поймал себя на том, что даже чуть скучал за непослушными рыжими завитками, которые сейчас были неоправданно спутанны и неряшливы. Но несмотря на все эти факторы, он как-то рвано задержал дыхание, словно настолько провинился, что не смел даже сделать выдох, когда все же осмелился посмотреть на само лицо друга. Очень сильно опечалился тем, что не увидел привычного янтарного блеска в зрачках и в самом колком взоре. Те стали намного тускнее из-за всеобщего вида демона, были какие-то уставшие, слегка припухшие. А фоне какой-то бледноватой кожи, глаза больше вовсе не дышали, лишь отстраненно смотрели куда-то через невиданное пространство, в котором сейчас мог находиться змей. — Потеря физического тела, — как-то прискорбно заметил Азирафаэль, все же с каким-то нежеланием отведя взгляд. — И как так получилось.? — Ну, знаешь, — задумчиво было начал Кроули, все так же стараясь пользоваться какой-то мимикой. Но тут нежданно оборвался, расширяя глаза. — О нет-нет, ангел, я не успел умереть, если ты вдруг мог об этом подумать…! — Оу, да? — вдруг оживился он, неловко усмехнувшись. — Так в чем причина? И как ты меня нашел? — последний вопрос звучал достаточно отстраненно и с очевидной ноткой скрываемого недовольства. Кажется, что змей это смог поймать, отчего чуть переменил настрой. — В Авиньоне произошло «что-то», — строго донеслось от демона, будто он очень хотел о чем-то напомнить. — И по исходу этого «что-то», Ад решил, что я стал «слишком вольным», — все же с сарказмом на миг закончил он. Азирафаэля сильно передернуло, при упоминании этого загадочного «что-то». Казалось, будто сейчас должно было произойти то, чего он так сильно боялся и предпочитал бы избегать. Но Кроули оказался более лояльным и, возможно, слишком простым, чтобы зацикливаться на подобном. — Думаю, ты понимаешь, что они узнали о том, что я исцелил смертного… Меня ждал хороший такой выговор, так ещё и подняли какие-то старые архивы о моих прошлых мелких косяках! Кто знал, что Внизу все такие злопамятные, так ещё и не жалеют времени на то, чтобы сделать отчетность насчет того, что и где ты не так сделал, — казалось, что разговоры о начальстве уже стали традицией при почти что каждой встрече, поэтому змей не на шутку увлекся и был готов ещё бог знает сколько проболтать о такой «несправедливости». Но, благо, вовремя успел придти в себя и уловить суть ответа назад. — Поэтому…они решили, что неплохим «наказанием» будет запереть меня Внизу на неопределенный срок, почти без возможности контактировать с Землей. А чтобы я точно никуда не полез — на время изъять и физическое обличие, — он безразлично пожал плечами, уже давно смирившийся с этаким домашним арестом, все так же пусто поглядывая куда-то далеко. — Очень неожиданно, что тебя решили закрыть… Не ты ли был одним из лучших искусителей? — даже как-то облегченно забормотал Азирафаэль, вдруг ощутив слабый озноб. — Вот именно! Все гениальные планы Ада были за мной, а они просто решили перекрыть весь свой потенциал, — яростно и крайне эмоционально заговорил он. Ему явно не было кому выговорить некоторые обиды. Скорее поэтому он так отчаянно и искал способ прорваться к ангелу, Внизу все и вправду были довольны унылы и скучны. — Получается, что ты уже больше века не был на Земле? И…чем ты занимался все это время? — Не чем-то хорошим уж наверняка, — он слабо хихикнула. — Если в общем: занимался всякой нечистой работой Внизу, за которую редко кто берется, чтобы поскорее доказать им, что я все такой же плохой парень! Ну и чтобы, конечно, побыстрее вырваться на поверхность и разыскать тебя. Но, как видишь, я все равно смог притащиться к тебе и без первого пункта, — кажется, что Кроули хотел услышать в ответ радость от встречи или слова о том, что его собеседник успел соскучиться. Пусть то и обычно говорят в начале разговора, но змей вроде даже старался поддерживать какую-то скупую ухмылку. Азирафаэль все так же продолжительно молчал, смотря на длинный горизонт и спокойные воды. Почему-то его позитивный настрой, которого словно и изначально не было, сильно утекал от него, почти ничего за собой не оставляя. В этой достаточно многозначительной тишине только демон мог слышать какой-то пронзающий треск. Широкая трещина пошла где-то в глубине его души. Неужели тот, ради кого он так старался найти способ посетить Землю, был не очень то рад? Он чуть огорченно сщурил веки. Казалось, что еще обиднее было от того, что он совсем не имел возможности увидеть окружающий мир и, конечно, самого ангела, который, должно быть, хоть чуть-чуть изменился за прошедший век. — Как твои ожоги? — вдруг неприятно зазвенело в его ушах. Пусть и то могло прозвучать довольно безразлично и с целью заполнить пустоту в диалоге, но змей отчаянно пытался ухватиться за любой мельчайший намек, что друг так же взволнован встречей как и он сам. Но то скорее было бы для него самовнушением, ведь интонации, казалось, были такими же потерянными и неясными. — Незначительные следы остались, — он будто старался сыграть похоже отстраненно, но то скорее слышалась как неудачная попытку сделать вид некой показушной обиды. — Я несильно спешил что-то с ними делать на Земле. Кажется, из-за этих открытых ран и подхватил какую-то заразу. Иначе я не побежал бы Вниз, дабы потом не возиться с бумагами. Несильно помогло, — долго он не играл, почти сразу начиная о чем-то безудержно щебетать. — Все же… Не хочешь рассказать, чем ты сейчас занимаешься, и где ты теперь? Уж явно я не Наверх явился. Ангел спокойно выдохнул. Столетний груз с плеч все же был скинут одной простой фразой. С ним все в порядке, кажется, этого теперь было достаточно, чтобы дальше спокойно существовать вдали друг от друга. Но вопрос все же немного заставил напрячься. Ответ старательно не хотел вылетать, яростно хватаясь за стенки горла. Будто сейчас Кроули, только получив эту информацию, неожиданно появиться во плоти прямо перед ним. И что же тогда будет, чего он страшился? — Я… — О черт, — ангел был резко прерван, из-за чего тот удивительно осмотрелся по сторонам. — Мне кажется, я чувствую недовольство Хастура. Вот ведь… — он сдержанно промолчал, явно вымученно выдыхая. — Похоже, что уже время прощаться, пока они не заметили, что меня нигде нет, — демон говорил очень торопливо, словно его действительно ждало нечто такое страшное. — Уже? Один раз моргнув Азирафаэль уже не увидел ни силуэта, ни каких либо намеков, что здесь кто-то был. Словно его резко выдернули из очень правдоподобного сна, возвращая с даже какую-то теперь серую реальность. Уже отчетливо слышалось размеренное постукивание воды и все такие же негромкие голоса. Ангел смятенно вскинул голову к небу. Почему-то показалось, что звёзды засверкали во множество раз ярче. __________________________________________________ Туманное солнце сочилось через небольшое окошко, которое было расположено почти к потолку. Оттого света была мало, но он был таким теплым и нежным, что даже начинал чуть подпекать. Но было совсем небольно или жарко, далеко напротив, хотелось подставляться под эти невесомые лучики. Пусть и в помещении было душновато, казалось, тут давно не пускали свежего воздуха. Но то и не было нужно — всего пару шагов, и тебя встретит чистейшая морская свежесть, которая тут же поспешит охладить раскрасневшуюся кожу. Немного влажное одеяло легкой пеленой было натянуто на плечи, почти облегчая страдания из-за духоты. Азирафаэль мог совсем спокойно уверять, что эти каюты в правду были очень даже уютны. В них легко концентрироваться и заниматься всякой работой, что не успевается Наверху. Или просто плавать в каких-то мечтаниях и расслаблять мысли. Всеобщее чувство безопасности предельно аккуратно действовало на разум. Поэтому он чаще старался задерживаться именно здесь, удобно приваливаясь на лежбище и что-то постоянно записывая. Такими темпами чернила должны были совсем закончиться. Может все же стоило пробовать проводить дни иначе? Как минимум, в чей-то компании. Ангел вяло вчитывался во вчерашние ночные записи, то и дело содрагиваясь от каких-то посторонних шумов над головой. То послышатся чьи-то торопливые шаги, то низкий хохот, то звук ударов будто о металл. Все говорило о том, что на палубе кипит жизнь, своя этакая система. Однако его в последнее время больше интересовал шум некого журчания воды прямо за стеной, шорох мягких тканей и шелеста бумаги. Он пролистывал одну страницу за другой, при этом постоянно подмечал для себя, словно все это писалось в каком-то неясном бреду. На миг остановился, разом перелистнув где-то две страницы. Очевидно, что в тех шла речь о вчерашнем визите. Почему-то на этом стоял некий мысленный блок для него, не дающий заглянуть в свои собственные эмоции и размышления насчет, как казалось, близких ему вещей. Он придохнул и немного наклонился вперед, дабы в очередной раз подхватить перо, что было готово вписывать все, что велит держащая его рука. 26 октября 1493 года. Сегодня с утра нас встретила чудная новость от самого Христофора. Не то, чтобы ему можно было доверять полностью и без каких-либо сомнений, однако он сообщил, что по его подсчётам, мы прибудем к ближайшим островам вот уже через неделю. Поразительно, даже до конца не верится. Интересно, каким предстанет Творение здесь? Явно что-то очень дивное и ранее невиданное, обязательно нужно будет доложить об этом Небесам. Вроде, там даже должны быть люди, что ещё более занимательно. Но, зная тягу смертных к извечной вражде, навряд ли это закончится чем-то гуманным… Он раздраженно прикрыл глаза, когда его ладонь чуть дрогнула от размеренного стука, доносящегося откуда-то со стороны лестницы, ведущей ко всем каютам. Азирафаэль поджал губы, как-то глуповато озираясь по сторонам, пока не зацепился взглядом за одинокую чернильницу на полу. Ее было тяжело заприметить в полумраке, как бы только не задеть один раз, иначе все оставшееся плавание придется пытаться что-то выцарапывать на бумаге острым окончанием пера. Ангел успел закинуть то на свое место — теперь оно могло служить этаким маячком, куда точно не стоит наступать. Почти в тот же момент по маленькой комнатушке разошлось глухое похлопывание по двери. Не составляло больших усилий догадаться, что кто-то желал войти к нему. Он напоследок оглядел пространство вокруг, словно проверял насколько хорошо припрятал что-то от чужих взглядов. — Да? — он негромко протянул, достаточно быстро закрывая свой дневник и ложа тот за спину. Тихо, но режуще слух, приоткрылась дверь, впуская в помещение ярчайший дневной свет, что тут же вынудил глаза чуть ли не загореться. В проходе виднелась вытянутая тень, которая, кажется, не очень спешила заходить. Но все же, немного потомясь, даже будто сомневаясь, та начала понемногу уменьшаться, по итогу совсем пропав. Уже более шумный и резкий хлопок, который поднял небольшое количество пыли и мелких шерстинок. Те почти сразу защекотали нос, отчего ангел не сдержался и приглушенно чихнул, все же немного ослепленный пытаясь рассмотреть вошедшего. — Оу, Артур, не ты ли это? — даже с воодушевлением забормотал он, все ещё потирая нос. — Доброе утро, мистер Фелл, — парень, кажется, так же вдохнул слишком много лишний пыли, поэтому говорил очень быстрым и высоковатым голосом, будто тоже готовясь чихнуть. Но после все же облегчённо выдохнул, тут же выпрямляясь и разглядывая комнату. — Можешь присесть там, — он поспешил указать на пустующую койку напротив. Та была идеально заправлена, словно никто чудесным образом даже и не пользовался ей ни разу. С его плеча медленно соскользнуло одеяло, отчего он сразу постарался подхватить его краешек, а то нежданно подкравшаяся прохладна была не из приятных. — Почему решил зайти? Что-то занятное произошло? — Нашлась свободная минутка, а я с вами давно не перекидывался словом, — с каким-то недоверием усевшись на шелковые ткани Артур чуть прихлопнул по поверхности и одобрительно прикивнул себе, все же выстраивая зрительный контакт назад. — Вам здесь не одиноко? Редко вижу вас на палубе, особенно в светлое время суток. — О нет, поверь, занятий у меня полно, — Азирафаэль украдкой покосился в сторону своих записей, но для собеседника это выглядело так, будто он с большим отчаянием смотрел на лежащие на полу свертки и прочую писанину. — Работа не ждёт даже здесь, — он чуть приподнял уголки губ, давая понять, что поводов для беспокойств точно нет. — Трудолюбие очень похвально, — тут же активно запричитал парниша, при этом с каким-то отчуждением засматриваясь на те страшные отчеты и прочее. — На палубе тоже полно ее, но терпимо. В любом случае, это небольшая цена за подобное путешествие, не так ли? — И то верно, — охотно согласился ангел, решив заглянуть в маленькое окошко, встретившись взглядом с лазурным небом, где редко проплывали крохотные оболочка. Немного помолчал, словно обдумывал нечто очень важное. — А чего ты ждешь там, для чего поплыл? Явно не просто так сорвался из монастыря. Артур сначала растерянно захлопал глазами, явно так же на миг потерялся где-то у себя в голове, но после почти сразу приглушенно посмеялся, довольно сощурив глаза, так же решив заглянуть через стекло. — Как бы то не было, но иногда находится в одном месте постепенно наскучивает. А раз уж тут была такая возможность… Почему бы и нет? Хочется увидеть каждый уголок этого мира не только на страницах редких книг, — монах как-то мечтательно расплылся в беспечной улыбке. Словно та была самым настоящим показателем тех самых простых человеческих желаний и мечт, что казались такими непостижимыми, пусть и были столь приземленны. — А вы, мистер Фелл? Почему вы отправились на корабль? — Я… — он скупо рассмотрел все свои вещи, что решил прихватить с собой, и даже как-то разочарованно усмехнулся. — Думаю, исключительно по службе, ничего более. Все же, я уже успел увидеть этот мир, и меня мало что удивит. А ты…у тебя ещё вся жизнь впереди, — ангел ощутил какую-то легкость от таких простых бесед, будто именно этого ему так давно не хватало. Оттого и сердце наполнялось чем-то уже подостывшим за последний век, но вновь обретающим былое тепло. Пусть и не такое выраженное и даже близко несравнимое, но временная замена была очень даже неплоха. — Звучит немного прискорбно… Но, думаю, вы правы. Жизнь для этого и сотворена, дабы испробовать плоды Божьего Творения. Этот мир был создан для нас, — юноша умиротворенно пожал плечами, даже как-то не замечая небольшой смены настроя другого. Азирафаэль больше не решался что-либо добавить, лишь легко кивнул на утверждение Артура. Конечно никто не знал, для чего Он создал жизнь, или был ли у этого вообще какой-то смысл. Но то, что смертные сами для себя его ищут по-своему прелестно. А кто-то живет даже без того самого «смысла» как такового. Возможно, это самая разумная позиция, с учетом того, что никто и не может выявить его. Ангелу захотелось поглубже натянуть ткань на свои плечи, ведь вдруг будто неожиданно похолодало. Особенно то было ярко ощутимо где-то в ногах, словно не очень густой туман. — Но, возможно, будут причины остаться в Новом Свете, и все же пойти по иному жизненному пути. Я бы совершенно спокойной принял подобную судьба, — парень продолжал щебетать что-то отстраненное. Его собеседник уже почти потерял бдительность, все так же неотрывно пытаясь что-то высмотреть в небе за окном. Может, стоило бы записать мысли этого парня, это очень даже интересно в какой-то степени — послушать из виденье своей жизни и мира. Но непрекращающий поступать холод все мешал как-то целиком сосредоточиться на размышлениях. Речь Артура ещё немного раздавалась глухим гулом о потолки и стены, пока ангел настойчиво не направил взгляд куда-то чуть в сторону от говорящего. Тот почти сразу прекратил свой монолог, как-то встревоженно пытаясь выяснить причину резко расширившихся зрачков Азирафаэля. — Да-да, чудно, Артур… — он шустро встал со своего места, все так же придерживая одеяло одной рукой, дабы до окончательно не спало с его плеч. — Знаешь, я думаю, что мы немного заговорились. Мне пора продолжить работать. Можешь зайти вечером или перед сном, хорошо? Парень оказался заметно потрясенным почти что не скрытым выпроваживанием из каюты под достаточно сомнительным предлогом. Однако, немного замешкавшись, послушно привстал, попутно попроваляя свою одежду. Почти не спуская глаз с другого, он размеренно прошелся до двери, крепко хватаясь за ручку. — Тогда…до вечера. Удачи вам с вашей работой! — он даже мимолетно махнул рукой на не такое уж и долгое прощание, не смея задерживаться. Азирафаэль до самого конца выпроводил молодого монаха, даже перед самым его уходом слабовато улыбнулся. Но как только послышался хлопок от закрывающийся двери, эта улыбка рвано сползла с его лица, оставляя за собой лишь едва приподнятые уголки губ. Показалось, будто помещение стало чуть темнее, а деревянные стены стали намного ближе, прямо-таки сужаясь вокруг него. Явно не простая качка. Оттого только сильнее кружило голову, видя уже хорошо знакомый по вчерашним похождениям силуэт почти в углу комнаты, что своим совсем стеклянным взором загонял душу в полный тупик. Даже мелкие мурашки изредка пробегались в особенно чувствительных местах. Кроули чуть щурил свои змеиные глаза, будто бы в этом был какой-то смысл дня него самого. — Значит мы на корабле, — томно пробурчал он, невольно шевельнув плечами, словно пристраивался за спинке стула. — Кто бы мог подумать. И куда держишь путь? Что за «Новый Свет»? — несмотря на некую серьезность, вопросы звучали с вялой любознательностью, но уже с более ярким желанием о чем-то поговорить. — Кроули… — почти одними губами прошептал ангел, по какой-то причине находясь в смятении, но при этом с большим интересом рассматривая друга вновь, словно в первый раз. — Я думал, что ты больше не придешь. Почему ты снова здесь? — Очевидно из-за нехватки здравого общения с не полнейшими идиотами, — наигранно наивно послышалось от него, будто то было самой очевидной истиной из всех. Впрочем, так скорее всего и было, для змея уж наверняка. — Странно, что ты мне сразу не рассказал… — вдруг, шустро переключившись назад на интересующую его тему, Кроули начал что-то невинно бормотать. — Ну так что, не хочешь поделиться? Я, в отличие от тебя, не очень то сейчас сведуч в Земных делах. — Да-да, Новый Свет, — Азирафаэль все же спокойно выдохнул и охотно начал свою мысль, решив обратно сесть на прежнее место. — Помнишь, там, очень давно в планах проекта, было два таких больших континента. Ну, размером с Африку, я предполагаю…? — он с крупным сомнением пытался прикинуть то, о чем говорит, ненароком поклядывая на другого скорее по привычке. — Что-то припоминаю, — вдумчиво заметил демон, словно прикидывая нечто у себя в голове. — Они ещё были так далеко от всех основных… Там даже свои люди были, да? Только Он, видимо, не очень их взлюбил, раз выкинул подальше от все цивилизации, — вдруг он из спокойного и протяжного тона быстро перескочил на какой-то до безумия заинтересованный и даже восторженный. — О-о-о, кажется, я понял. Новый Свет — это и есть те земли, верно? Должно быть, там есть, на что посмотреть… И как скоро ты будешь там? — Где-то через неделю. Мы в плавании уже около месяца, — ангел нехотя ответил, даже с каким-то сожалением, словно предсказывал возможное разочарование змея. На что оказался до предела точен. Он почти сразу услышал резкий и достаточно шумный выдох, почти доверху наполненный сильной досадой. Азирафаэль вдруг поймал себя на слабой ухмылке, что едва всплыла на его лице, смотря на то, как же он почти не поменялся. А должен был? Другим его представить было почти нереально, значит все так и должно быть. Кажется, что-то все же начало греть грудную клетку, почти что давая расплавиться и самому Азирафаэлю. — Так скоро? Но… Нет-нет, — отрицательно начал уверять он скорее самого себя. — Я же точно не успею туда попасть в то же время, что и ты. Ты ведь прекрасно знаешь, я не могу тебе позволить это сделать быстрее. Тогда все окажется ещё более несправедливо, согласись ведь? — Кроули вымученно выдавил из себя в конце, даже широко разведя руками. Если хорошо присмотреться, по его мимике можно было бы прочитать некую притворную обиду, что явно была наиграна нарочно. — Я просто обязан вырваться от сюда за эту неделю… Да, именно, я так и сделаю! — О да, правда? — казалось, что ангел принимал этот безмолвный вызов на простую дружескую перепалку, совсем не понятно, для чего организованную. Но такое ощущение чего-то подобного было тем, в чем он подсознательно так болезненно нуждался чуть ли до переломов ребер от разрастающийся внутри опустошенности. — Сомневаешься во мне, ангел? — он удивленно заговорил, даже как-то оскорбленно придыхая. — Можешь быть уверен, что увидишь меня живее всех живых во-о-от там, где-то далеко, через неделю, — демон потерянно покрутится вокруг себя, совсем не зная, куда можно указать, чтобы донести свои слова верно. — Ну, ты меня понял… — Прямо жду не дождусь, — как-то скупо донеслось от него. Он направил взгляд куда-то вниз, чуть обеспокоенно теребя край наплечной ткани. Словно он все еще в чем-то сомневался, от чего-то тревожился, что-то избегал. — Все равно я никуда от тебя не отвяжусь, так? Такая заряженная тишина неожиданно сильно действовала на сознание, так и заставляя ещё больше нервничать. Пока вновь оказалась полностью разбита каким-то уверенным смешком и облегченным вздохом. — Конечно, никогда. Я отыщу тебя даже после Армагеддона…или еще какого-нибудь конца света. Возможно, что Азирафаэль будет вновь оставлен наедине с собой и предоставленный самому себе, с головой ныряющий в очередные бессмысленные глубины каких-то необычных мыслей, что были слишком навязчивы и даже в какой-то степени неприятные его измученному сознанию. Он совсем не успел заметить, как поддался под какие-то очень даже обаятельные дьявольские чары, отчего совсем расслабился и позабыл о недавних тревогах, что вечно создавали вязкое и противное ощущение неправильности и порочности некоторых его действий или слов. Словно рядом со змеем его четкие границы начинали покрываться дымкой, и он шел, шел, и шел вперед, пока не замечал, что находится совсем на другой стороне, неверной стороне. И самое страшное, что часто это ему не казалось совсем уж плохим. Видимо, что этот демон спровоцировал добротную такую встряску и прочистку его самосознания, отчего ангел совершенно путался в своих истинных желаниях и идеалах, нерушимых принципах, что уже начинали идти по швам. И все это протекало так приторно-сладко, что будто и не хотелось даже выныривать, а наоборот — поглощать все больше, и больше, пока не станешь сыт по горло. Или совсем не задохнешься с таких греющих греховных объятиях. _________________________________________________

«Все утренние звезды пели вместе, и радовались ангелы, когда Я это завершил.»

Дни шли вереницей один за другим, изредка разбавляемые достаточно хорошими беседами, каплями смолистой жидкости и величественным, однако довольно однообразными видами. За последнее время все уже успело приесться. Некий приключениский дух и мечта оглядеть каждый кустик и берег Земли еще крепко была связана с его сущностью как таковой. А скорое прибытие куда-то в ранее неизведанное с каждым часом все больше опьяняло разум, вызывало пульсирующую боль в висках. Осознание, что с каждым днем они всё ближе к конечной цели было чем-то невероятным. А воображение все чаще вырисовывало все эти чудные виды. Может, стоило бы зарисовать какой простенький пейзаж на память? Ведь как потом будет занято пересматривать столетние записи и окунаться в почти забытые воспоминания, как во что-то такое тайное и запретное для человеческих умов. Азирафаэль больше не поднимался ночью на палубу. Возможно, что в первое время было до жути интересно разглядывать океан и его движение, что то воображать, о чем-то мечтать. Вода в свои потоках несла раздумия многих людей из далеких, далеких земель, так хотелось все это прочитать, прикоснуться к этому. Оттого и ночи были волшебны, одиноки и слишком затягивали. В гордом единстве с самим собой сознание умеет творить невообразимые вещи, создавать броские изречения и мысли. Казалось, что ладонь ангела уже почти приросла к совсем потрепанному перу. И даже сейчас, когда все души на кораблях крепко спят и видят сны, он все неустанно шуршит бумагами и аккуратно вырисовывает мелкие буковки, освещая им путь, уже почти сгоревшей за долгие темные часы, свечой. Ее огонек изредка пошатывался, так и наровя потухнуть, отчего он каждый раз одаривал ту коротким взором. 3 ноября 1493 года. В последние дни становится чуть прохладнее, море все такое же спокойное. Кажется, что мы должны вот-вот прибыть хоть куда-то. Но как не посмотришь за горизонт — бесконечный океан. Удивительно, что во время всего плавания ни разу не повстречалась ни одного небольшого островка. Видимо я очень сильно недооценивал масштабы этого мира. Хотелось бы надеяться, что когда-нибудь люди изобретут судно или нечто подобное, что будет намного быстрее пересекать океан. Уже даже не верится, что когда-нибудь это закончится, будто так и было всю мою жизнь — только это судно и вода. Кроули не появляется эту неделю, даже никаких намеков на его присутствие. Даже не знаю, буду ли я готов ко встрече воочию день в день. Я все еще немного отделаться от ужасно терзающего ощущения, будто я что-то делаю неверно. Не порочит ли что-то меня перед лицом Рая? Хотя, сам факт общения с демоном и даже некое сотрудничество уже довольно греховно. Я совсем не знаю, что и думать. Пока я держался на расстоянии от его болючей демонической хватки, все казалось еще хоть немного приемлемым. Но, все же, Авиньон полностью перевернул мое видение. Хуже то, что я даже не чувствую каких-либо угрызений совести и святости. Ладно, у меня еще есть время обдумать некоторые вещи. Азирафаэль кратко выдохнул, вновь с каким-то отвращением смотря на невинную принадлежность для письма. Он, в очередной попытке не размышлять о чем-то таком заманчивом, стал осматриваться вокруг, прислушиваться к внешним звукам, лишь бы не возвращаться к письму. Постепенно звук настойчиво бьющихся о борт волночек начинал сменяться с достаточно слабым, но больно быстро наростающим шумом где-то на палубе. Это явно не были ночные посиделки редких попутчиков, что вдруг разгорячились в своих беседах. Ангел, не отводя взгляда от потолка, с которого, как казалось, начинала сыпаться какая-то деревянная щепка, бережно закрыл дневник, закидывая его в глубину своей койки. Пришлось неторопливо и почему-то с минимальным шумом, несмотря на громкие звуки сверху, пройтись до двери, выходя из своей каюты. На удивление, на улице было намного светлее чем в помещении, пусть и стояла довольно глубокая ночь. Неуверенно ступая по поскрипывающим досочкам, он мог улавливать какие-то восторженные вскрики и расплывающуюся по всей округе давно невиданную атмосферу. Ангел с сомнением весь сжимался, как будто предвещал нечто ужасное, все же выйдя на палубу. Полуночная прохлада смешалась с бризом, легким морским туманом где-то под ногами и духом ликования. Все так непривычно, так необыденно. Все эти чувства проникали под белоснежную рубашку, тут же бросая в трепетную дрожь. Он глянул наверх, к небу. То было заполнено редкими, сероватыми от темноты облачками, через одно из них сиротливо просачивался такой тонкий месяцок, почти не дарующий света людям. А если обратить все свое внимание на палубу — та была переполнена людьми, что слоняли везде, некоторые чуть ли не перелезали через борт, показывали куда-то вдаль. Стоял непередаваемый гул, словно он оказался посреди торгового рынка в полдень. Понадобилось время, чтобы привыкнуть ко всему происходящему, непрерывно плывущему на палубе. Азирафаэль еще несколько раз оглянулся, словно пытался уловить выражения лиц людей, но те были слишком спешные и мелькали на долю секунды перед ним. Но почти сразу, всем телом развернувшись туда, куда так спешили все смертные, он неверяще застыл, не смея вдохнуть лишнего воздуха, будто то разрушило весь момент. Прекрасное известие, сравнимое почти что с ангельскими посланиями. Очень близко, хоть рукой дотронься — гористый, весь-веь зелёный и такой живой остров. Тот словно свет в непроглядной тьме, едкое пятно в сине-черной гармонии. Что-то на подобии Эдемского сада в бездыханной пустыне — такой же цветущий, заросший и поразительный. А призрачная дымка где-то над его холмами придавала еще большее ощущение не правдивости вида. Слишком много ассоциаций вплывало в голову ангела, напоминая о чем-то важном его сердцу. О его родном «доме» уж наверняка, о радостях победы, о Творении как таковом. Может, что-то о Персидском заливе? Странное сравнение, но оно крепче всего держалось на уме, призывая собой следом много-много прочих воспоминаний, что неизбежно вели к одной личности. И, о боже, кажется, скорая встреча неизбежна. Страшное открытие, что вроде хотело улучшиться под чужие восклики и подбадривание, но для него сейчас был тот не такой уж и далекий остров и скрывающиеся там загадки. __________________________________________________ Пена яростно шипела, прибивая к берегу всякие камушки, умершие водоросли и прочие морские безделушки. Воды здесь были другими, не такими, как в Европе или Африке. Какие-то подозрительно чистые, незапятнанные человеческой рукой. Водяная гладь поблескивала даже ночью, когда хоть каким-то источником света были кучи, и кучи пучков звездочек. Можно было рассмотреть дно, то было чуть волнистым и почти что белым, а главное — бурлило жизнью, такой простой и суетливой. Берег чистый, рассыпчатый, изредка разбавляемый влажными пятнами. Даже если прилечь здесь с закрытыми глазами, точно можно принять мелкий песок за воздушные шелковые ткани. А ветер, что дует прямо с океана, мог бы послужить пушистым одеялом, нежно облегчающим все изгибы тела. Он иногда оглядывался назад, замечая, как корабли становятся всё меньше, и меньше. Но совсем выпускать их из виду нельзя, еще не хватало бы заблудиться в этих, пусть и райских, местах. Азирафаэль не знал, куда он держал путь. Ноги сами куда-то вели, к чему-то тянули, пока глаза старались по максимуму уловить все эти невероятные красоты. Вдали от цивилизации природа и вправду кажется более естественной и настоящей, расцветающей под своим величием. Может, не человек был венцом Творения? Все здесь было пропитано душами, но явно не людскими. Все о чем-то шептало, о чем-то пело и рассказывало. История этих мест можно было прочитать лишь хорошенько прислушавшись, порассматривав флору. Ангел замедлил шаг, решившись пройтись до манящих волн. Те так шелестели, очень охотно зазывая к себе. И снова такой же бесконечный горизонт, который и вправду никогда не заканчивался, и никто не мог до него докоснуться. Казалось, что влажность окончательно пропитала всю его физическую оболочку, а сам он весь пропах солью и, возможно, каким-то тинистым запахом. Ветерок едва шолохнул его растрепанные кудри, нагоняя немного песка. Очевидно, в темное время суток было до безумия морозно на берегу океана, все самые холодные потоки воздуха летели прямо в твою сторону. И мелкие, такие невыносимые мурашки носились стаями по всей спине. Явно не к добру. — И почему я только переживал? — неоднозначно заметил он, приобнял себя за плечи, чуть морщась от подкатившец тошноты. Возможно, специфичный морской запах уже знатно надоедал его рецепторам. Недолгая тишина, что уже начинала действовать на нервы, погружая во все большее волнение и царапающий трепет. Почему-то показалось, что время замедилолсь — волны стали какими-то вялыми, тучки совсем перестали двигаться по небосводу, словно желали подслушать то, что происходит под ними. — М-да, и тебе привет, — с ехидством донеслось слева, стараясь прикрыть какое-то досадное недовольство. Азирафаэль не смотрел в сторону голоса, лишь что-то быро подмечал у себя в голове, попытавшись при этом сдержать расслабленную улыбку. Его руки соскользили вниз с плеч, более не пытаясь согреть тело. Нежданно потеплело, словно прямо в его груди оказалась маленькая звездочка, что уже пустила свои лучики по всем уголкам. — Что-то ты не сильно поменялся. Неделю назад было какое-то… — он стремительно повернул голову к мнимому собеседнику. — Даже не знаю: запугивание, блеф? — все же сомневаясь, осмелился предположить ангел. Он, как бы не старался, не смог заметить какого-то даже мельчайшего изменения в духовном состоянии змея. — Конечно нет, — очень торопливо отпарировал Кроули, при этом отрицательно мотал головой, как бы стараясь сделать кого-то другого виноватым. — Просто…так сложились обстоятельства. Не думай, что рано или поздно я не вырвусь из этой дыры, — демон чуть склонился вниз, вроде бы смотрел себе под ноги, но, очевидно, навряд ли имея возможность что-то увидеть. — Ты уже куда-то приплыл, верно? — Да, конечно, буквально сегодня ночью, — активно заверил ангел собеседника, мимолетно с восхищением посматривая на океан. — Очень жаль, что ты не смог увидеть радость людей. Это было очаровательно. И как остров по-немногу появлялся у горизонта… Чудесное зрелище, ни с чем не сравниться. — О да, как же, — чуть вспылил змей, в своей типичной манере использую все навыки сарказма, что когда-либо имел. — Очень красиво, да? — пошире развернулся к знакомому голосу, полагаясь на свою чистейшую интуицию. — И не представляешь как… — как-то утомленно заверил он, протерев лицо рукавами рубашки. Он словно вернулся в реальный мир из кратковременного транса. И все вновь заиграло по-своему особенно, живо. Азирафаэль чуть выпрямился вперед, решив проверить судна, словно что-то плохое точно должно было произойти. Но ночь и за правду была до подозрения спокойна и тиха, совсем никуда не спешила. Вода умиротворенно прикатила к его ногам, чуть задев кончики сапог, с которых тут же смылась вся пыль. Он едва отступил назад, чуть проваливаясь под зыбкий песок. Прихлопнув по нему ногой, ангел решил присесть на столь мягкую природную подушку. Действительно стал намного легче, возможно, даже проще. Он пододвинул колени поближе к туловищу, дабы волны вновь не нарочно не задели его обувь. Вдруг невесомое дуновение что-то донесло до него, слабо пощекотав кожу. Он поглубже вдохнул, ощутив резкую необходимость освежить все внутри, и, чуть помедлив, посмотрел чуть выше, дабы получше наблюдать за темным силуэтом. — Я внизу, Кроули. Может ты… — вдруг сконфуженно замялся он, перенаправив взгляд куда-то вдаль. — Тоже попробуешь присесть? Иначе я не буду видеть твое лицо. Он чуть поджал губы, все же украдкой посмотрел за действиями демона. Тот, почему-то, как-то дерганно выпрямил руки, жаль, что мимики было не разглядеть под таким углом. Однако, на ней было много чего занятного написано. Кроули как-то досадно выдохнул, явно что-то надумав себе, но позже поймав на мысли, что это все лишь в пределах его головы и ничего более. Его зрачки чуть сузились, несмотря на то, что света в том месте, в котором он сейчас находился, само собой не было. Кто знает, может какой-то иной «свет» озарил его, да так, что хотелось морщиться. Он был чуть растерян, но не озирался по сторонам, как-то стоило бы делать. Все же духовная форма имела некоторые недостатки. Одно бессмертие не заменит всю красочность и яркость ощущений физического. А видеть буквально ничего, даже банальную черноту, как при рассматривании ночного небосвода, было делом не из желанных. Змей вдруг поймал себя на короткой мысли. Если бы у него была возможность, он бы отдал свое вечное существование за простую и кратковременнкю человеческую жизнь? Именно жизнь, а не то, на что пытались походить все высшие существа. Лишь иногда получалось ухватиться за что-то похожее на жизнь, но никак не распробовать ее по полной, ощутить каждый ее уголок и неровность. Казалось, что все их проблемы были слишком быстро и легко решаемы, в отличие от людских забот. Оттого и пропадала ценность жизни как таковой, ведь в любой удобный момент он мог просто так появиться в этаком призрачном обличии, имея при себе все воспоминания, ценности и чувствами. И все так же мог создавать воспоминания, ценности и чувства. Демон резко очухался, осознав, что как-то долго он медлит с просьбой. Понять бы еще, можно ли ее осуществить. Стоило начать с чего-то простого — постараться податься назад, если понятие назад вообще существует в его пространстве. На удивление, не сразу, но очень скоро он ощутил, что не может двигаться дальше и, вроде как, находится в сидячем положении. Безумно хотелось оглядеться, посмотреть на собственные, почувствовать поверхность, на которую он приземлился, ощупать ту. Должно быть, это был песок. Давно не хватало именно физических ощущений и контакта. Не то, чтобы в Аду не было чего пощупать, скорее ты бы сам не захотел там что-то трогать, вдруг ещё пальцы откусит. — И как ощущения? Ты что-то чувствуешь? — довольно живо начал Азирафаэль, словно изголодавшийся по рассматриванию чужих черт лица. — Не особо, — последовал краткий ответ, будто он сейчас не располагал к разговору и был занят чем-то более важным. — Просто…знаю, что куда-то сел, ведь не могу пошевелиться дальше. Ангел понимающе кивнул, но уже после вспомнил, что даже такого жеста его друг не мог осязать. Тут же стало как-то тоскливо, что даже ветерок бережно прошелся по его макушке, так и нашептывая, что это все временно. Он едва хмыкнул, ведь этот невесомый бриз тоже не был прочувствован демоном. Абсолютно ничего не могло как-то его потревожить. Как только он не сходит с ума? Или наоборот — это даже дарит полное согласование с самим собой без каких-либо отвлекающих факторов. В теории звучит чудно, а на самом деле — достаточно одиноко. Ты будто и ослеп, и потерял способность как-либо взаимодействовать с внешним миром. Остались только звуки — последние отголоски, сигналы, которые посылаются тебе, дабы ты совсем не позабыл, что действительно для тебя важно и имеет вес. И Кроули мог выделить несколько таких пунктов, только не в слух, конечно. — Ангел, — позванный заметно содрогнулся. Сейчас это звучало как-то особенно воюще и просяще, оттого и холодило в груди, едва покрывалось тонкой прослойкой льда. А взгляд говорящего точно таким же. — Можешь рассказать, что ты видишь? Какая сегодня погода, есть ли ветер? А звезды? — он говорил так отстраненно, что казалось, будто это был совсем и не он. Но все же было что-то в этом говоре такое отчаянное. Правда, до такой степени, что отыгрывало только на тотальной безэмоциональности. Даже сложилось тошнящее ощущение того, что сам змей выглядел ещё более бледно и неживо. Чем же он всё-таки занимается Внизу? Выглядит так, будто это истощает его душу как таковую. Не уже ли там действительно все настолько гнусно, что духовность сама собой теряет силы. Можно ли этим объяснить то, что Кроули так сильно отличается от своих сородичей, большую часть времени находясь на Земле, где его сущности не угрожают адские пороки и темень? Азирафаэль с огромным сожалением в глазах смотрел куда-то через демона, по какой-то причине поближе прижав ладони к себе, потирая запястье одной из них. Так настойчиво, будто то прямо сейчас наровило вырваться и сделать что-то ужасное, неприемлемое. Он, медленно отводя глаза от змея, спешно посмотрел наверх. Тучек почти не было, те так стремительно куда-то убежали, что даже моргнуть не успеешь. А ангел проморгался, пытаясь уловить каждую мелкую мерцающую точечку над головой, пока дуновения все старались заставить его прикрыть веки. Демон вновь спрашивает про звезды. Даже спустя столько тысячелетий, не смея те созерцать собственными глазами, он не теряет прежнего интереса и невероятной страсти. Хотелось даже провести до боли незамысловатую паралель. Те, к слову, очень мило отражаются в его зрачках, совместным свечением устраивая настоящий взрыв. Как некое напоминание о далеком-далеком, уже ставшим каким-то воображаемым, прошлом. Звучало как красивая легенда, сочиненная где-то в Древней Греции, но все же являлась правдой. Он шустро оглядел небосвод напоследок и повернулся обратно к чужому духу. Тот будто застыл и являлся очень даже устойчивой галлюцинацией, которую, к слову, совсем не хотелось рассеивать здесь. То было бы слишком невыносимо, даже если бы так и оказалось. Ангел, кажется, не успел поймать себе на необдуманном решении, когда стал с дрожанием протягивать пальцы куда-то вперед. Может, захотев поправить выбивающуюся прядь или повернуть лицом к себе. Жаль, что кажущееся ложью осознание словно током прошибло всю руку, тут же вынуждая прижать ее обратно под виноватый и такой невинный взгляд. Еще хуже было от того, что провокатор подобных позывов даже не смог понять, что сейчас происходит в реальном мире прямо рядом с ним. Казалось, что для него реального мира прсото не существовало, лишь голос его ангела, как некий проводник и компаньон во всем этом. — Оу, Кроули… — Азирафаэль затуманено пролепетал, решив пока не засматриваться в чужую сторону. — Тут все немного иначе чем в Европе. Словно изнанка привычного мира, ощущается по-другому. Может, это из-за того, что ты сам понимаешь, что находишься где-то не там. Здесь довольно спокойно, иногда дует несильный морской ветер. Песко, к слову, очень мягкий и приятный на ощупь. Ты прямо сейчас на нем сидишь, — он на секунду прервался, будто морально к чему-то готовился. — Звезды… Да, сейчас совсем безоблачно, совсем-совсем. Звёзды все такие же. Если не ошибаюсь, то я вижу созвездие Жирафа…и Южной Рыбы? Навряд ли смогу отыскать ещё что-нибудь. Сейчас очень хорошо виден Млечный Путь. В общем, звезды очень яркие, как всегда. Все с ними хорошо, — он утомленно выдохнул воздух, словно такой короткий монолог смог действительно его утомить. Почувствовал, как через него кто-то пускает взгляд. Ощущалось достаточно необычно и по-своему жутковато. Он неторопливо повернулся в сторону демона и вдруг испуганно вздрогнул. Кажется, что змей повернул голову, основываясь на услышанном голосе, но этот пустой взор неистово ранил, так еще и прокручивал эту стрелу внутри. Но все же какой-то оттенок смятения там можно было разглядеть, если пристально всматриваться. Что, собственно, он и пытался делать, пусть то и могло казаться немного глупым. — Что это было? — чуть прищурившись, прошептал Кроули, даже как-то бегая взглядом вокруг. Сфокусироваться на чем-то все равно не получалось. — А? О чем ты? — Ты пытался до меня дотронуться? — уже с каким-то нажимом говорил он, чуть хмуря брови. Кажется, смог почувствовать опору под ладонями, отчего сам невольно придвинулся чуть ближе, что стало еще более давящим событием для другого. Благо, пока между ними была вполне позволительное расстояние, но уже какой-то жар костров Преисподнии начал отыгрывать вокруг ангела, отчего тот почувствовал почти забытую дрожь в спине. — С чего ты решил? — голос чуть дрогнул, что было очень не кстати, но сжав губы на конце фразы и выдержав вполне логичную паузу, он был настроен уже более серьезно. — Ты что-то почувствовал…? — Не знаю, — даже разочарованно признал змей, словно хотел бы наврать сам себе. — До того, как ты начал говорить, какое-то… Знаешь, я ощутил отдаленное тепло где-то в районе щеки, — он нежданно встряхнулся, уже более уверенно раскрывая веки и чуть кивая. — Точно, как будто ты ходишь где-то около небольшого кострища, и вот чуть-чуть улавливаешь это тепло от огня, а с другой стороны прям до мурашек холодно! — он примолчал, как будто сильно хотел выискать где-то родной взгляд пепельно-голубых глаз, но только поверженно расслаблял плечи. — Ты же ничего не поджигаешь, так…? Азирафаэль явно излишне разнервничался, даже не сумев связать пару слов у себя в голове. Периодически в различных уголках тела начинали что-то морозить, с очевидными покалываниями распространяясь дальше. И странное сжатое ощущение где-то в сердце, то, кажется, немного участилось. Ангел ещё сильне поджался, словно то помогло бы успокоить встревоженный организм, однако нагоняло только больше необоснованной паники. Компания служителей Сатаны все-таки отыграла на нем, иначе как можно было объяснить такие нетипичные реакции на все подряд? В особенности, от каких-то контактов с тем самым демоном. Пусть те и не ощущались физически, но даже ментально то переворачивало все вверх ногами. — Значит пытался, — как-то многозначительно пришел к выводу змей. Что-то мелькнуло искрой в его зрачках, как такая юная звездочка, отчего показалось, что даже сами глаза негаданно засверкали поярче. — Нет-нет, все в порядке. Просто, это немного чудаковато, не находишь? — он будто начинал расцветать от таких бесцельных переговоров, даже слабая ухмылка успела на секунду пробежаться по нему. — Да, в таком обличии почти нет каких-то достоинств… Их вообще нет. Можно только слушать — не видеть, не трогать, — закончив довольно уныло, он вновь попытался рассмотреть кого-то в своей слепоте, но только очередной раз разочаровался. А так хотелось наконец-то воочию рассмотреть ангела. Может даже обнять, как тогда? Хотя это скорее походило на что-то совершенно выдуманное. Азирафаэль лишь молча слушал, снова думал о чем-то своем, но при этом пытаясь вникнуть в слова друга. И вправду чудаковато, о чем он мог соображать в этом момент? Потрогать призрака, очевидно, еще никому не удавалось. Он судорожно выдохнул, посмотрев на одиноко лежащую на песке руку. Та уже начинала немного неметь, но что-то не давало оторвать ее от земли. Даже смотреть куда-то сейчас было до безумия утомительно, так что веки сами собой большой тяжестью закрылись. В этот момент стало даже как-то спокойнее и правильнее. Может, таким образом он хотел попытаться приблизиться к ощущениям демона, попробовать, какого это может быть — полагаться на что-то помимо зрения. Как бы то не было — оно действительно было самы удобным и примитивным способом восприятия. Очередное задувание ветерка. Оно принесло уже приевшийся соленый запах и какое-то свободное чувство, а вместе с ним и еще более режущую боль в той самой почти онемевшей руке. Хотелось распахнуть глаза, что вновь что-то плотно сдавливало их, так и стараясь ограничить от лишних движений. Может, оно и к лучшему. Такое отвратное чувство холода от самых кончиков пальцев до запястья порождало тугость в мышцах. Но при этом все это выглядело таким славным и располагающим, что даже начинало становится чем-то необходимым. — Ты что-то чувствуешь, ангел? — чуть хрипловато послышалось слева, будто боясь потревожить в этой застоявшейся тишине. Он нехотя продрал глаза, почти сразу подмечая, что как-то неожиданно стало светлее. Почему он раньше этого не заметил, сколько же времени он уже здесь? Сначала дрожащая мокрая пелена закрывала весь обзор, но после скатилась хрупкой слезинкой по щеке. Азирафаэль почти сразу замер как по струнке, широко вытаращившись перед собой, очевидно, не желая ничего отвечать. То и так было бы понятно, особенно для Кроули. Что-то ударило прямо в висок, заставляя резонансом проносится по всей голове, будто даже опьяняя сознание. Такие, как казалось, реальные ощущения оказались не столь возможными, отчего он и погрузился в тянучий транс, захватывающий его поглубже с каждым мигом. Видимо, пока ангел погружался в свои думы и этакие сновидения, змей был слишком взбудоражен идеей о том, что кто-то пытался прикоснуться к нему. В его голове неустанно начинало крутиться, что все-таки хотел сделать Азирафаэль. Явно прикосновение получилось бы слишком аккуратным и невесомым, задевающим что-то не из этого мира. Так же до сумасшествия нежным и дурманящим, и демон бы с большой радостью принял подобный знак, дабы получить такие же эмоции, как в Авиньоне. То было слишком сказано и хорошо, чтобы не повторилось вновь. И, кажется, поэтому он и не заметил, как сам решил потянуться на встречу тому, что назвал «чудаковатым». Он постарался прочувствовать точно такое же тепло, что ощутил совсем недавно, даже не задумываясь о том, на что наткнулся по итогу. Но, все же, как же удачно он смог покрыть чужую ладонь, тут же улавливая намного более яркое и насыщенное чувство. Такой неутолимый жар от живого тела, что почти заново разрывал не такие и давние ожоги. Но, конечно, отдернуться совсем не было желания, пусть даже вся ладонь загорелась. Хоть малейшая возможность как-то напомнить себе о том, каким был ангел, была слишком дорога на нынешний момент. Можно было бы и нащупать что-то другое, например, плечи или волосы, но то было бы слишком поспешным и, скорее всего, смущающим решением. Зачастую все радости скрывались именно в мелочах. Азирафаэль же без намека на усталость и очень даже бодро пытался вглядеться в столь невинное проявление внимания и, возможно, привязанности. То навеяло тяжело объяснимое чувство откуда-то, которое раньше ему не доводилось ловить при подобных встречах. Что-то очень сладкое и отчаянное, просящее. Это оставило небольшой осадок на нем, должно быть, ещё на долгие годы, пока то странное чувство не начинало постоянно заменяться чем-то другим, более сильным и уверенным, требовательным. — Можно…еще немного? — он впервые услышал, как голос демона был настолько потерянным и даже чуть дрожащим. И здесь совсем не было причин для отказа, особенно, когда просят о немногом и, видимо, о чем-то очень важном.

«Now I am sad, you are so far away

I sit counting the hours day by day

Come back to me

How I long for your love

Come back to me

Be happy like we used to be»