10 ночей

___________________________

Франция. Авиньон, 1349 г.

___________________________

История всегда была беспощадная. Как к людям, так и в целом к этому миру. И пока одни развязывали войны и отсиживались за золотыми стенами, некоторым несчастным приходилось сводить концы с концами на феодальских полях и надеяться, что часть урожая таки достанется им. В особенности была ужасна эпоха средневековья. В особенности 14 век. Кажется, что Всевышний открыл давно заброшенный ящик со всеми самыми ужасными идеями и наказаниями, решив, что почему бы не опробовать это все в один момент. Даже Преисподняя сочла бы это излишним. Но пути Господни неисповедимы, поэтому всем приходилось пожимать плечами и чего-то ждать. Но сколько же можно ждать того самого исполнения Великого Плана. Люди всегда верили церквям. Они несли слово Божье и помогали заблудшим душам. Всегда, в самые страшные моменты жизни, люди шли к священникам и другим служителям за помощью, надеясь хоть так отыскать свет в непрогядной тьме своей души. И, кажется, это и вправду работало, как минимум, они верили, что это работает. Что молитвы все исправят, все залечат, и не познают они более греха или боли. Но познавали, да ещё как. Очень часто религия лишь лишала ума смертных, совсем сбивая с того загадочного праведного пути. Что уже здесь говорить, даже Азирафаэль испытывал к методам церквей трепещущие вопросы. Но, вспоминая, что делается с несогласными, можно было и умалчивать о некоторых неудобствах, дабы не навлечь на себя гнев Божий. __________________________________________________ Авиньон был прекрасным городом. Как и все остальные местечки Франции когда-то. Даже несмотря на суровость средних веков, его душу всегда тянуло в Европу. Со своей утонченностью и любовью к изысканным блюдам он бы сыскал место во всей этой аристократической яме. Но, увы, ангела несильно интересовали подобные перспективы. Жизнь простого гражданина его вполне устраивала. Кто бы не хотел жить спокойно, не влезая во все дела политические и экономические? Да и не то, чтобы сейчас эти сферы сильно развивались, скорее старались походить на них. Очень удручало, что все знания античных авторов были куда-то зарыты, и люди будто бы откатились в развитии на много-много столетий назад. Теперь годы сейчас были лишь числами, что только приближали дни до конца света, не являясь показателями прогресса. Такие размышления заметно расслабляли, пусть и не добавляли оптимизма. Особенно, в нынешнее время. Такие вещи как ограниченные лимиты чудес и большие заморочки, придирки к отчётам были мелочами его существования сейчас, но хорошо давили, дабы уже по-немногу начинать ненавидеть весь мир и происходящеее вокруг. Поэтому лишь мечтания о чем-то отдаленном и спасали во всем этом сумбуре и суматохе. Церквушка стояла на небольшом холме, из вытянутых витражных окон струился теплый, приглушённый свет. Кажется, прямо как маячок в темные вечера, зовящий ваши порочные души заглянуть и почувствовать праведность. Внутри встречают высокие-высокие потолки, дающие осознать, как же непостижимым Бог, но при этом так близок. Повезет, если попадешь на службу. Сплочение народа заставляет чувствовать себя лучше и спокойнее, усмиряет внутренних зверей. А множество росписей, икон и узоров не дадут заскучать: можно высматривать каждую мельчайшую деталь творца, создавшего все это из-под своей руки. Все аккуратно, все чисто, все непорочно. По утрам и днём всё прилежно, все правильно. Никто не сомневается в речах священника, и никто не стесняется раскаяться в содеянном. Однако, пока горит последняя свеча в главном зале как затлевающий огонек надежды, в комнатах, что скрыты от обычных обывателей, лучше не сувать носы. Поверьте, не всем хватит духа после приходить на воскресные службы. Азирафаэль мягко макает перо в чернила, отрывисто записывая что-то на пыльной бумаге, время от времени, из-за лёгкой невнимательности, оставляя расплывчатые кляксы. Он уже много раз был послом, пару раз моряком, один раз советчиком императора. Сейчас на его плечах были возложены обязанности священника. И это слегка нервировало. Мягкий хлопковый капюшон медленно сползала с его макушки. Впрочем, рясы были очень удобные, уж точно лучше чем туники. Особенно величественно смотрелся золотой крест на его груди, обшитый по всем сторонам золотыми завитушками и другими сложными узорами. Да и в целом в этих одеждах он чувствовал себя более защищённым, даже сам не осознавал почему. Пальцы дрогнули и оставили более крупную каплю вязкой черный жидкости на записях, когда в стороне послышался очередной, измученный и полный агонии, стон. Азирафаэлю показалось, будто тонкий огонь от свечи дернулся, чуть не оказавшись затушенным. В комнате царила унылая темнота, чуть разбавляемая красноватыми лучами через стекло, что создавало леденящий тело ужас и мрачность. Он тягостно вздохнул, возвратил перо в чернильницу. Взглядом пробежался по иконе Богородицы висящей над столом, будто старался в ней найти утешение. После тихо повернулся в сторону небольшой кровати, с сожалением всмотревшись в мужчину на ней. Тот пришел за помощью, а ангел не мог ее дать. Оставалось лишь смягчать страдания, провожая того в добрый путь к Господу. Азирафаэль бледными руками подхватил небольшую потрепанную Библию, не сводя при этом глаз с больного, как бы то не было страшно и мерзко. Это все равно была живая душа, пусть и поражённая, а он клялся испытывать сострадание ко всему существующему. Все же пришлось отвлечься, раскрывая священную книгу на страничке, чей уголок был слегка загнут. Пусть он и не приветствовал такие отметки в книгах, но выбора особого не было. — Ни о чём не беспокойтесь, но во всём в молитве и мольбе с благодарностью открывайте свои просьбы Богу, и мир Божий, который превосходит всякую мысль, сохранит ваши сердца и умы во Христе Иисусе… — страдальчески вылетело из его уст, сопровождаясь постоянными брызгами святой воды в человека на постели. Тот неистово извивался, надрывисто вдыхая и выдыхая воздух. Не будь тот в головы до пят покрыт гниющими волдырями, ангелу бы подумалось, что это самая настоящая одержимость дьяволом, и тут одними святыми словами не обойдешься. Но тот мужчина не был виновен в том, что в храм его земного тела зашла черная смерть, оскверняя все на своем пути. Азирафаэль молил за место на Небесах для него и окропил водой — делал все, что в его силах. Медицина в упадке, а врачи — злодеи. Лишь одна церковь имеет место быть. Но даже ему было очевидно, что пустые мольбы ни к чему не приведут, насколько бы силен не был дух человеческий. — Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте… — предложения упрямо застревали в глотке и вылезали, царапая ее стены. Но, кажется, больному не становилось легче, да и не могло становится. Тот все так же пусто смотрел наверх, уже почти не пытаясь говорить свои мысли и переживания. Но и то было бы лишним, ведь память об этом случайном человеке во век будет предана огню, и никто не сожалеет о смерти того, ведь для всех то стало обыденностью. Даже для чуткого ангела, который безнадежно отложил Библию на прежнее место. — Не переживайте, скоро это пройдет, — он встал со стула, подхватывая подсвечник правой рукой, левой поддерживая тот снизу. Он отказался от Божьих слов, будто сейчас те не имели значения. Любой заслуживает услышать правду не устами Господа, а простыми людскими. Или уместно подделанные под людские. Азирафаэль все же поднял святое писание, подкладывая то под подмышку. Прошелся чуть вперёд, сильно не брезгуя проходить мимо пораженного чумой, взял небольшой деревянный крестик с прикроватной тумбы. Краем глаза, не сдержавшись, высмотрел все лютые страдания в карих глазах, что постепенно теряли свой оттенок. — Мистер Фелл… — хрипло и не по-человечески прошептал мужчина, крепко сжав влажные простыни под собой. Ангел с неким равнодушием обернулся на него и осмотрел каждый бубон, что только смог ухватить взглядом. Но не засматривался долго — слишком много невыносимого те несли. — Тихо-тихо, — бережно начал он, наконец приподнимаясь из полусогнутого положения. — Скоро боль отпустит, просто дождитесь. Скоро ни о чем не надо будет сожалеть или горевать. Дыхание по правую руку участилось, редко прерываясь неразборчивым мычанием. Азирафаэль бесшумно качнул головой, разворачиваясь спиной к больному, сразу же поджав губы и закрыв глаза. И вдруг такое резкое молчание. Пугающее и тревожное, отчего его душа хорошо встряхнулась. Разлепив веки он тут же уловил невесомое дуновение, что дерзко потушило огонь и оставило его с дрожащим сердцем и бездыханным телом один на один. Он хотел развернуться, хотел прикрыть погибшего тканью, лишь бы никто не видел застывшее в муках лицо. Но то бы значило подписать себя на верную смерть и закончить так же, как этот бедолага. Ангел судорожно сжался: никак не получалось заставить себя сдвинуться хоть на шаг из этого помещения. Непредвиденное опустошение и скука, смешанная с усталостью нагнала на него, захватила все мысли. Он вновь упустил людскую жизнь, уже устал вести счёт, а он и не нужен был. Лишь криво написанное заключение о особо тяжёлом случаи заболевания было достаточно, никто бы его должным образом и не прочитал бы, но, почему-то, все равно то требовалось. От этого бездушия и беспощадности холодело всё внутри, понимало изменения мира и вынуждало приспосабливаться. Да, такой сейчас был 14 век — суровый и болезненный. Набитый войнами, эпидемиями, голодом и грязью. Казалось, что даже его эфирную сущность заденет это все. Отчего и так тяготило. Азирафаэль тряхнул руками, поправив рукава, и смиренно выдохнул. Пора покинуть это место, лишь бы сильно не поддаться переживаниям и болезни. Нужно быть стойким. Но только собравшись ступить вперед, он, расширив глаза, ощутил звон в ушах, расслышал громкий, глухой стук о витраж, что тут же эхом отразился от стен. Неуверенно повернув шею на красочные стекла, он успел уловить скатившиюся вниз по поверхности ворону, чья тушка ещё подергивала крылом. Та рухнула на отлив. Ангел сдержанно выпрямился, ненавязчиво оглядев пространство вокруг. Снова зацепился за мертвое тело. Мурашки на коже быстро заставили не колебаться и вылететь отсюда, еле успевая подбирать края одежды. Птица, очевидно, влетела со стороны прицерковного кладбища. И что-то ему подсказывало, что сделанно то было намеренно и некто его дожидает как раз таки там. От таких догадок он нервно сглотнул и продолжил пробираться сквозь плохо освещённые коридоры, в надежде, что не словит бред и не засечет что-то такое страшное в углу или за очередным поворотом. __________________________________________________ Спертый воздух внутри помещения по-немногу затуманивает разум, поэтому выход из здания был необычайно свежим. Пусть со стороны города струиться горький дым, пусть невыносимый гнилой запах достигает даже дверей церкви. В любом случае, прохлада улицы мягко текла по слегка разрумяненным щекам. Даже получалось игнорировать поступающую вонь. Азирафаэль сщурил глаза так, будто не спал несколько суток, и устало приоткрыл рот. Взглядом пробежался по небольшой полянке перед ним: трава была вся в грязи и суха, а забор кольями возвышался перед ним, даже вызывая желание содрогнуться от такой картины. После он неохотно развернулся в сторону кладбища: к тому вела, истоптанная годами, тропинка, даже чуть виднелись скудные деревянные кресты. Сумерки нагнетающе поблескивали, тонким туманом струясь под ногами. Он неспеша спустился по скромной лестнице, напоследок глянув на едва видный горизонт. Тут же ощутил слякоть под собой, немного поморщился этому, задрав подол заметно выше. Насколько бы мрачно не было его окружение, но все эти упокоения нагло тянули за собой, будто души здесь лежавших подталкивали его вперёд — несильно, но ощутимо. Какие-то импульсы в лопатках были тому явным признаком. И пусть ангел, разумеется, осознавал, что все души распределяются либо Вниз, либо Наверх, но фантомное чувство неземного присутствия его никак не хотело покидать. Он аккуратно переступал через всякие ветви, камни и корни на тропе, целеустремленно смотря вперёд, все же надеясь найти свидетельства хоть чего-то живого здесь. Возможно, что он даже не был сильно впечатлён тем, что ухватился за темный силуэт возле одной из могил. Лишь рваный выдох, выходящий паром из его рта, мог стать намеком на удивление. Честно признать, Азирафаэль бы сейчас предпочел развернуться и незаметно удалиться. Но почему-то остановился, глупо вглядываясь в этого человека, при этом выровнив из пальцев ткань своей рясы. Его глаза через мгновение потянулись к тому самого злосчастному окну, где все ещё лежала неистественно выгнутая птица. Библия, которая словно оберег была прижата к его телу, неожиданно начала будто печь, неистово согревать то место. — Необычный способ заявить о себе, — лениво заговорил он, не торопясь смотреть на предполагаемого знакомого. — И тебе привет, ангел, — гулом отразилось в его ушах, вынуждая протяжно вздыхать и все же делать уверенные шаги на встречу. Сразу же внимание ангела привлекла трость в чужих руках: на ручке, кажется, из сплава каких-то металлов, вырисовывалась змея, обвивающая тугими кольцами яблоко. — Ты что-то хотел? — он уже не стеснялся подходить ближе к делу, как-то бесцеремонно становясь рядом и, как ему казалось, так же направляя взгляд на свежую землю захоронения. Но, все же, он отодвинул все святые вещи у себя в руках чуть в сторону. Послышалось неразборчивое мычание, сопровождаемое шуршанием накидок, вероятно, сделанных из довольно плотной кожи. — Ничего особенного, — слова были еле разлечимы, приходилось хорошо прислушиваться. — Просто обсудить дела прошедшего дня, или деяния… — ангел будто с сомнением покосился на него. Этот взгляд был пойман, отчего послышалось ещё большее копошение. — Не смотри на меня так, просто…хочу поговорить. — Да-да, хорошо, — залепетал Азирафаэль, прикрывая глаза. — Немного непривычно видеть тебя…таким. Кроули приглушённо усмехнулся, полностью поворачиваясь к собеседнику. Словно пытался спровоцировать на что-то, вызвать реакцию. Конечно, ангел медленно оглядел его с ног до головы, особенно остановившись на лице. Которого, естественно, не было видно. Разглядывание полностью покрытой головы и красных линз было делом не из приятных, даже слегка смущающих. — Ну, знаешь… Работа чумного доктора многое требует, если я не хочу подхватить болезнь сам, — он даже с сожалением ответил, тряхнув плечами, словно старался что-то сбросить с тех. — Благо, хоть вся эта вонь не чувствуется… Не завидую тебе, — явно скалился за этой черной маской. Азирафаэль машинально подхватил край капюшона, прикрывая половину лица, будто без этого сухого напоминания он бы так и продолжил не замечать этого запаха. Сам чуть сжался, ощутив холодок от ветра, что пробежался по его спине. — Так… — как-то одурманенно начал он, стараясь поглощать как можно меньше воздуха. — Как идёт работа? — он спотыкнулся о многозначительное молчание. — Хоть что-то помогает? — Конечно нет, — резко заверил его демон, повернув голову на город. — Эти глупцы будто не понимают, что нужно пользоваться нормальной медициной, а не порошками из рогов оленей или жаб… Мерзость. — Ужасно, — он отвёл взгляд в землю. — Полагаю, тебе не удалось никого излечить? Тут же его заставил перепугаться ироничный смех, постепенно затухающий в лёгких порывах. — Излечить? Азирафаэль, не по моей должности, — Кроули поправил чуть сползжую перчатку, почему-то не желая поднимать глаза на ангела. А тот, в свою очередь, наоборот охотно уставился на него, испуская мерцание из радушек. Эта интонация была какой-то не такой, словно демон старался отвести его внимание от чего-то очень важного, запутать след. Но он умел отыскать дорогу к чему-то, что другой пытался скрыть. Настоящее ангельское чутье, не более. — Но все же… Не уже ли ты не практиковал лечение? Мне казалось, что лекарей больше уважают чем «падальщиков». Не верю, что ты не ухатился бы за такую возможность, — он с ожиданием засмотрелся на змея, который неожиданно застыл. — Если парочка прижиганий считается лечением — наверно, — с досадой признал демон. — Однако, им это не помогло, и все они умерли, так что это едва ли является благим делом: я только приблизил их к неминуемой гибели. Азирафаэля чуть напряг настрой Кроули, но он старался не подавать виду. Как же кошмарен сейчас был мир, в котором людская жизнь более не имела сильного веса. — А что насчёт тебя? — нежданно ясно и оптимистично прозвенел вопрос змея. — Чего это ты священником подрабатывашь? — Будто это по моей воле… Рай посчитал это необходимым, — он не очень любил поминать начальство, но то всегда магическим образом оказывалось в его речи. — А люди считают необходимым приходить в церкви за помощью… Будто это чем-то поможет. — У-у-у… Успомнился в силе Божьего слова? — ехидно подцепил Кроули, играючи оперевшись о свою трость. — Что? Нет! — хмурясь возмутился Азирафаэль, после виновато осмотревшись. — Просто в данном случае Всевышний не собирается помогать людям… Это ведь часть его Плана. — Ой, только не начинай про Великий План, — тут же весь былой азарт улетучился, сменяясь лишь измученным стоном. — К слову, — скромно, пропустив мимо ушей сказанное демоном, проговорил он. — Сегодня по мне приходил один мужчина…за лечением. Он недавно скончался, может ты…? — он не захотел заканчивать фразу, с надеждой уставившись на другого. Тот все нужное уловил. — Вот как, — едва прикрытое сожаление таки послышалось в короткой фразе. — Да-да, мои парни его заберут, только проведи их до тела, — он замолчал, начиная что-то обдумывать. — Погоди, ты что-ли не используешь чудеса, чтобы исцелять людей? Я думал, что этим ты тут и занимаешься. — Рай запретил использовать чудеса по отношению к больным: «Противоречит замыслам Божьим», — он намеривался продолжить речь, ведь тишина в ответ немного насторожила. — Да и мне не нужно лишнего внимания… Ещё пойдет слух о «чудесном исцелении», и все начнут здесь слоняться, дабы получить то самое «спасение». Азирафаэль не видел, но четко представлял выражение лица Кроули: тот явно был в смятении и не имел ни малейшего понятия о том, какого черта происходит. — Вот ведь, — было хотел пробурчать он, но почти сразу прервался. — Кто бы мог подумать, что Наверху настолько решили наплевать на происходящее. Будто армию из людских душ собирают, оттого и радуются, что все умирают поскорее. Ангел тоскливо проводил упавший лист с наполовину голого дерева. В нем уже с самого начала всемирного недуга начинали подкрадываться мысли о нелогичности и безмятежности Рая, но до встречи с демоном он те отметал. А сейчас они заиграли все с большими красками. Зарождалось ощущение, словно бы змей, являясь представителем Преисподнии, имел большее милосердие к смертным чем собратья Азирафаэля. — Кроули…? — ангел наивно повернулся туда, где предположительно был его друг, но заметил лишь опустевшую землю. Он любил уходить без предупреждений, обычно, совершать что-то не очень хорошее. На что Азирафаэль лишь покорно кивал и ждал, пока тот не вернется в очередным незатейливым планом. __________________________________________________ Кроули находил во всех городских улочках отклики родного дома. Как минимум, он хотел бы называть Ад домом, пусть то и было наполовину правдиво. Все эти серые каменные стены, куча грязи и всяких отходов под ногами, противные запахи за каждым углом. Средневековье не давало расслабиться и прожить свои деньки так, как раньше. Да и трудиться надо было побольше, дабы выжить во всем месиве. Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, превращая окрестности когда-то симпатичного городка во что-то зловещее и неприступное. Все вокруг так и кричали покинуть это место, убежать как можно дальше. Но он размеренно шагал по улицам, на встречу этому необъятному ужасу. Благо, хотя бы травы, так обильно заложенные в клюв маски, не давали чувствовать трупной вони. Но от самого вида уже бросало в лёгкую дрожь. Его — самого демона. Что уж говорить о шайке бедных преступников, которых вынуждали шастать за ним и помогать во всех «грязных» делах. Каждый раз он от сердца отрывал протяжный вздох, указывая тростью на очередную молоденькую девушку или старика. Кажется, что не сейчас был их срок отбывать в иной мир, но почему-то эти люди умирали в мучениях из-за халатности вышестоящих. Разве можно так поступать со своим Творением? Превращать нечто такое прекрасное и совершенное в это, а после омрачнять и осквернять их тела нелицеприятными волдырями. Слишком по-дьявольски, и страшнее только то, что все это создано рукой Господа. — Шевелись быстрее! — он раздраженно подгонял худощавого юношу. — Ты тащишь ее тело вечность, нам ещё целую улицу обхаживать! Парень вымученно отпустил руки чужого тела, смотря на свои разодранные ладони. Возможно, Кроули даже смог сожалеть его положению, но предпочитал лишь вычурно хмыкать. — Тебе стоило думать лучше, прежде чем обкрадывать местных богатеев, — змей неспеша прошёлся до лежащего на дороге мужчины. Тот не выглядел живым, но проверить стоило. — Скажи спасибо, что тебе более не грозила публичная казнь. Может, повезет, и ты не подцепишь заразу, — он пожал плечами, тростью цепляя тело за плечо, переворачивая на спину. Да, точно мертв. — Возьми ещё его, — устало забормотал он, чуть выпрямляя спину. Работа была нехитрой и очень-очень коварной, но даже его бессмертная душа испытывала тяжести в ее выполнении. Особенно сильно гложет от всей безвыходности положения смертных, которые даже в своем Боге не могу найти утешение. Учитывая их уровень развития и излишнюю религиозность: ни один чумной доктор не сможет излечить этих бедняжек, просто потому, что они сами не дают это сделать. Вера в оккультизм и чудо-порошки из всяких животных явно этому мешали. Но а он и не против — Ад будет доволен повышенной смертностью, да и самому не нужно пачкать руки в крови. Конечно, он ненавидел сламливать людей и их жизни, а уж тем более смотреть за тем, как они сами этим занимаются. Но сейчас ценилось хладнокровие и сдержанность, так что даже воришку, которого ему подогнали в помощники, дабы растянуть его срок и не заниматься этой грязью самостоятельно, Кроули старался не жалеть. Сам виноват, так ведь? Не он здесь плохой, раз заставляет таскать тяжеленные, полные смерти, окаменевшие тела, сваливая в ещё более увесистую кучу — так судьба порешала. А перед ней они бессильны, как и перед Планами Божьими. В любом случае юноша погибнет от всем известной болезни, нечего сильно привязываться, не настолько он опустился. В то время город уже полностью охватила темень, благо, лунный свет даровал возможность видеть свой путь и следовать тому. Лишь скрип колес старой тележки и какие-то далекие человеческие вскрики вынуждали его не окунаться в свои раздумья с головой. Кажется, они близились к городской площади — там и закончатся ночные похождения, а для демона — очередной тягостный день. Он слабо переставлял ноги, с каждым шагом преодолевая навязчивое желание проспать весь этот кошмарный век где-то глубоко в лесу. Но было как-то совсем ничтожно оставлять Азирафаэля здесь одного — редкие встречи немного радовали и заставляли хоть во что-то верить. Он шел чуть впереди своего попутчика, все ещё изредка замечая тела на улице, но не решался нагружать парня ещё больше. Тем более, они уже на месте, значит пора покончить со всем этим. Перед ним тут же вытянулся прекрасный, по своим меркам, собор, с явным превосходством возвышаясь над прочими зданиями. Все как всегда. Мелкий ветер шолохнул его одежду, сумея все же пробраться под нее. Оттого было даже приятнее: все же, его одеяние было очень плотным, а значит в нем было невыносимо жарко, так что эти лёгкие заигрывания воздуха знатно расслабляли. Он чуть сщурился, ведь через красные стекла его маски едва виднелась округа. Кому только в голову пришло, что те защищают от болезни? Кажется, античные учёные перевернулись в гробу, хоть и жили кучу столетий назад. Кроули устало махнул плечом — через то была перевешена небольшая сумка со всем необходимым для его «работы»: начиная с каких-то пахучих трав и заканчивая кресало с кремнем. Все его безделушки глухо шуршали и стукались друг о друга при движении бедер — немного нервировало, но в целом расплавляло едкую тишину. Демон ещё немного посмотрел вперёд — сегодня была полная луна, которая сейчас заварживающе выглядывала из-за шпиля собора. Но после стук колёс о каменную кладку притих, вынуждая протяжно выдыхать, разворачиваясь к небольшой тени поодаль. Измотанный стон и звонкий удар дерева, сопровождающийся чуть поднявшейся пылью улиц. Змей с неким отвращением отряхнул накидку, чуть пошатнувшись, направился с сторону парня. Тот еле слышно старался выровнять дыхание, немного крехтя и будто ударами выбивая застрявшийся воздух из лёгких. Змей замедлил шаг, не желая слишком близко приближаться, пока тот не закончит свои приступы. Взгляд сам невольно метнулся на кучку мертвых тел в повозке. Он, будто впервый раз, скривился. Даже спустя пару месяцев все никак не получалось свыкнуться с таким количеством трупов в одном месте. Страшнее любой войны, на которой он бывал. Впрочем, так и есть — природа могла быть намного безжалостнее, чем люди. Она любила убивать медленно и иногда почти незаметно, оттого и становилось жутко. — Не кисни так перед Богом, — он почти что выплюнул из себя, поворачивая голову к собору, явно объясняя свой намек. — Считай, что это твое искупление. Давай, ты же не хочешь здесь торчать всю ночь? Завтра ещё больше работы, — Кроули всё же решился подойти поближе. Рука невольно хотела потянуться к измученому юноше, но тут же спешно отпрянула. Кажется, ему совсем скоро вновь придется менять состав своих людей. Но что поделать, они умирают как мухи — один неверный чих, и полгорода как и не было. А мелкие бубоны, что уже виднелись на бледных руках человека, были тому прямым доказательством. — Давай-давай, все… — он чуть тряхнул ладонями, будто подгонял, хотя, это можно было и воспринять как утешительный знак. — Ра-…? — Кроули вопросительно засмотрелся в лицо юноши, конечно, это было незаметно, но очевидно чувствовалось. — Ральф, — слабо ответил помощник, все же более открыто выгибаясь. — Да, сейчас… — Ральф, — уныло повторил демон, привыкая к имени, которое вечно забывал, пусть то и было таким простым. Свинцовое молчание упала на его плечи, когда он безразлично отвернулся от человека. Лишь изредка его уши улавливали треск дерева, а после громкие хлопки того о дорогу. Пока один разгружал прихваченные пни для розжига костра, другой скучающе смотрел себе под ноги. Почему-то Кроули всё никак не покидала мысль о скорой погибели этого человека. Он затаил дыхание, вспоминая все его садины, мозоли и волдыри. Бесчеловечно и мерзко — вот что крутилось в голове при виде подобных картин. Казалось, что все смертные совсем потеряли понятие единства и сказанных в Библии слов, которые старались почитать. Получалось как-то до боли смехотворно. «Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя.» Ведь и вправду: хорошие мысли несла эта книга, только не все умели с ними обращаться верно. Из-за чего получилось то, что демон должен, в каком-то смысле, помогать людям. Неважно, лечить или хоронить. Сейчас это не имело смысла. Все сейчас казалось бессмысленным и сухим. Где прежняя цветущая Земля? Ральф кинул последнее бревно, как-то даже живо отряхнув ладони от стружки, и уставился на змея. Выглядело так, будто он чуть задремал, опираясь обеями руками о свою трость. Но нежданно повернулся в сторону парня, когда тот постарался подойди. Юноша заметно перепугался от такого жеста, все же, чумные доктора были как воплощение смерти и показатели того, что лучше никогда не будет. Отчего, лишь завидав тех в окрестностях вашего жилища, можно ждать беду. И это, очевидно, не глупое суеверие или мрачные сказки. Если уж такой специфичный врач прибывал к вам, значит может наверянка знать — черная смерть пробралась и в вашу обитель, значит, жизни отведен более короткий срок. Даже молитвы не уберегут, к большому удивлению. — Замечательно, — он одобряюще кивнул. Рука машинально потянулась потереть глаз, но осознание пришло ещё быстрее, поэтому пришлось неловко сжиматься. И это перед смертным. — Ну так что… — как-то несмело заговорил демон, поджав трость, начиная копаться у себя в сумке. — Ты местный? Он не мог терпеть слишком напряжённую и рабочую обстановку — будь та с его собратьями демонами или случайными смертными. Особенно, когда он начинал о чем-то активно думать и словно переживал, что кто-то другой способен прочитать его мысли. — Да, вырос на окраине города, потом перебрался ближе к центру, — не очень оптимистично начал он, подходя к повозке, тут же теряя весь настрой. — Забрал ещё с собой брата. — Вот как, — Кроули слушал не очень внимательно, все ещё спешно пытаясь найти что-то у себя. — Брат… Почему он не остался с родителями? Тут же послышался восторженный вдох и громкий хлопок неумело поднятого тела. Что-то сверкнуло в руке змея, прямо как далёкая звёздочка над его головой, отразило холодный лунный свет. Почти сразу дрожь на кончиках пальцев — было намного лучше, если бы он не знал, что собирается делать. Поэтому и неприятно закололо где-то в районе груди. — Они посчитали, что я смогу ему дать больше, — Ральф все же засуетился и, с очевидно трясущимися от усталости конечностями, подхватил одно тело, затаскивая то на небольшую кучку из дерева. — Очень не хотел их разочаровывать, но сейчас это не имеет смысла. — Почему же? — он запрокинул глаза на парочку точно таких же повозок, сиротливо стоявших где-то в паре метров от них, привезённых сюда пару часов, а может и дней, назад. — Сами подумайте, доктор Кроули, — он упрямо потащился за следующим, уже не так уверенно затаскивая его. — Чума забирает всех без разбора. Демон особо не отреагировал на последние брошенные слова, медленно смотря на по-немногу начинающую заростать трупами горку. Раз, два, три… Он потерял счет, да и то действительно было бесполезно. Ещё через десятков минут он указал парню остановиться, тот лишь облегченно выдохнул, а змей же наоборот — тяжелее чем когда-либо. Пара неустойчивых шагов. Казалось, что запах разложения даже достиг его через пучки душистых трав и чеснок. Ему на миг представилось, что все это время чувствовал Ральф. Он встал на одно колено, стараясь не всматриваться вперёд. Возможно, что именно подобную позу он считал хоть каким-то знаком уважения к усопшим и желанием проводить тех достойно. Жаль, что для многих это просто были кучи природного мусора, от которого старались избавиться поскорее, а не проводить со всеми почестями. Да, та была хоть какая-то безопасность и животный страх, но все равно обидно, не так ли? Должно быть, родственники этих людей очень сильно сожалеют и скорбят, а может, и сами уже мертвы. И так, и так — ужасно. Пара оранжевых искор мелькнули перед его лицом, ослепляя и ещё больше заставляя жариться в своем костюме. Те отскакивали по воздуху, как маленькие кометки, которым суждено сгореть в слоях атмосферы. Но на пару неудачных попыток обязательно прийдётся одна удачная. Сейчас свободному огню ничего не мешало, даже ветер — тот будто специально утих, дабы не тревожить пламя. Ладони уже начинали сами плавиться под разгорячившимся кресало и кремнем, пока наконец-то слабый огонек не начал скручивать и затемнять древесину. И уже через короткое время, поглощая все больше, и больше пространства своим жаром, оно дошло до бездыханных тел, забирая те языками пламени в свои жаркие объятия, навсегда стирая те в лица Земли. — Пусть ветер разнесет ваш прах, — почти неслышно пробормотал Кроули, все дальше отходя от эпицентра горения. Но, кажется, его фраза все же была поймана. Ральф, почти покинутый всеми силами, завалился на дно повозки, неровно дыша и смотря в бескрайнее небо. Демон ещё немного понаблюдал за сгоряющими где-то над головой мелкими частицами, все же, набравшись смелости, развернулся и отдалился от костра, приближаясь к юноше. Ему показалось, будто тот выглядел ещё более неважно. Может, змей бы даже счёл его трупом на очередном обходе улиц. Единственное, что выдавало его ещё живую душу — рвано и широко поднимающаясь грудная клетка. Демон, чуть подобрав длинные накидки, уселся рядом и свесил ноги, при этом успел приятно те потянуть. Все тело было каким-то скованным и неуверенным, так и хотелось прилечь где-то в слегка влажноватой траве, слышать трели птиц и шелест листьев. Но сейчас только суровая реальность, которая совсем была ему не по духу. Хотя, как казалось, Внизу все это обожают. Просто не знают другие прелести жизни, вот и кипитятся где-то в своих котлах и серных озёрах. — Тебя не ждёт брат? — сонливо пролепетал он, с некой озадаченностью глядя на парня. — Возможно, но он уже привык, что меня не бывает ночами. Главное, чтобы спрятался хорошо и не попадался другим на глаза. Так и живём, — Ральф прискорбно выдохнул, после выпустил болезненный стон и схватился за голову. Он молчал. Молча смотрел на его терзания и ничего не делал. Дышать становилось все тяжелее с каждым испусакемым стоном по правую сторону. Становилось невыносимо тоншно от более менее приятного запаха благовоний, пусть тот и не мешался с другим — менее чарующим и расслабляющим. Но, казалось, ему уже было наплевать на происходящее, потому что и миру было наплевать на всех — так в чем он отличился? Или все же было что-то, ради чего он мог хоть немного сдерживать свое наростающие чувство несправедливости и обделенности, не убивая свое тело при первом удобном случае? Он потянулся за затылок, к ремням. Чуть повозился, точно ощутив чужой взгляд на себе, будто безжизненный и пустой, оттого и настораживающий. Но вдруг по его тело прошлось нескрываемое облегчение, а нос тут же поморщился, ведь весь окружающий воздух тут же проник к нему. Неприятно, но будто даже лучше. Он неспеша стянул свою птичью маску, попутно оттягивая черную ткань с волос, бережно, дабы не сбить шляпу с головы. Тут же холодок пробежался по шее и позвоночнику, когда цвета, пусть и в тьме ночной, но заиграли ярче, чем за красными стеклами, а все лицо нежданно задышало, пусть и дымным, наскозь пропитанным чем-то гнилым, воздухом. Маска легла с нему на колени, попутно придерживаясь руками, дабы случайно не опрокинуть ту. Несколько рыжих кудрей тут же рассыпались прямо перед его глазами, но так было даже спокойнее. Кроули не спешил смотреть на человека, тот, кажется, ещё пытался обдумать произошедшее. Как бы не словил остановку сердца от его золотистых глаз. — А что тогда он будет делать, если тебя неожиданно не станет? — голос его звучал намного четче и с более яркой эмоциональной окраской. — Я… — с сомнением вырвалось из рта юноши. Было ощущение, словно тот в неком бреду и не может до конца осознать, что сидит перед ним. Тот ли это чумной доктор, на которого он работал. — Я без понятия. Но я ничего не смогу поделать с этим теперь. О Боже, вы думаете, что я скоро…? Кроули наивно обратил свой взор к небу, вновь подмечая привычную темноту и непроглядность. Не уже ли он надеялся, что в эту ночь, как и в тысячи других до этого, что-то измениться? — О Сат-… — он резко себя отдернул и все же повернулся полностью к собеседнику. — Конечно, глупец! Не уже ли ты не замечал бубоны у себя на теле? Стоило бы догадаться, что, занимаясь чем-то подобным, ты неминуемо погибнешь, просто чуть позже, чем то тебе обещал приговор. Хоть не повесили, но, в данном случае, ничто не лучше. Юноша пристально разглядывал лицо демона, конечно, не упускал из виду острые змеиные зрачки, которые, очевидно, были слишком нереальны для обычных смертных. Но его человеческий взгляд был таким умиротворённым, будто слова другого стали греющим сердце откровением, что он готов гордо принять. — А вы откуда? — неожиданно спросил он, будто старался отойти от темы смерти. Это и потревожило Кроули. — Вы ведь явно не из Авиньона. Откуда вы прибыли? — Поверь, я всегда прихожу откуда ни возьмись, и точно так же исчезаю, — он отвёл взгляд, слегка призадумался. — У меня нет дома на Земле. — Вы — ангел? — слабо донеслось со сторону парня, кажется, тот совсем перестал соображать. Демона покосился на него, резко замечая совсем неистово белую кожу и чуть прикрытые глаза. Тут же невольно вздрогнул. Что-то точно не так — не должно же все произойти так скоро. Он точно ещё не готов. Даже ехдиный смешок не вырывался из его глотки, застревая огромным комом. Самому ему показалось, что глаза уже начинали ныть от того, как широко он те распахнул. — О, нет-нет, — тихо запричитал он, мельком с тревогой осмотрев свою маску. — Ты глубоко ошибаешься. — Тогда…быть может — демон? — уже даже неверяще говорил Ральф, совсем не осознавая хода собственных мыслей. В то время что-то звонко хрустнуло в костре. Даже показалось, будто огонь стал ярче и размашистее. — Возможно, — казалось, что перед человеком, стоящим бок о бок со смертью, необязательно шифроваться и можно хоть как-то раскрыть свое истинное «я», которое, очевидно, все побаивались. — Знаешь, очень жаль, что за воровство тебе суждено попасть в Ад, — он скромно отвёл глаза. — Думаю, ты был хорошим человеком, — чуть помедлил, как-то боязливо придыхая. — Возможно, братом. Грустно получилось, не так ли? А в ответ лишь треск оставшихся дров, а может тел, и только тихая-тихая ночь, что сопровождалась каким-то призрачным звоном. Может, это лишь его воображение или звуки его тела, что эхом раздаются до самых ушей. Он поёрзал на месте, все же смело кидая взгляд на уже неподвижное тело. Резко дернулся, замечая, что глаза не были закрыты до конца. Губы механически поджались, а сам он поспешно спрыгнул с повозки и нарушил уже устаявшуюся идиллию шумов. Неуверенно посмотрел на маску в своих руках, чуть покрутив ту. Почему создавалось тошнотворное ощущение того, будто по его ладоням стекает кровь, хоть той в помине никогда на нем и не было. __________________________________________________ На него падал мягкий свет, пропитанный мелкими частичками пыли и святости. Воскресные службы были хоть какой-то отдушиной не только для него самого, но и для всего народа. Несмотря на то, какая опасность могла грозить им всем, люди все равно тянулись к познанию Божьих замыслов, хотели ощущать Его присутствие. А Азирафаэль протягивал им эту возможность, зажигал надежды в сердцах смертных. Ему нравилось видеть и чувствовать их спокойствие и любовь к Всевышнему, это будто было духовной пищей, что поддерживала его сущность и заставла ту зацветать мелкими цветами, возможно, жасмина? Или цикория. Кто знал, что могло быть ему ближе. Казалось, что его тихий, но раслетающийся во все уголки, голос сеял милость в сердца людей и давал вздремнуть в мягких руках того, чуть успокоить буйства внутри себя. По всей видимости, всем нравился новый священник. Словно ангел, спустившийся спасти их от этой участи, спасти от гнева Божьего, помочь искупить грехи. Только сам ангел не знал, в чем те провинились, почему все именно так. Та помощь была мнимой, иллюзией, пусть и такой сладкой, желанной, но оттого не перестающей быть обманом перед честным народом. Лишь очередная тяжесть, что он должен вынести на своих плечах как праведный крест, из множества подобных, что были ему уготовлены. Но он, видимо, и не хотел противиться этому. Плыть по течению — самое верное решение, пусть иногда бьешься о камни или сучки — все равно оно приведет тебя туда, куда нужно. Зал был пронзен безмолвием. Через витраж светило солнышко, создавая интересные орнаменты на полу. Прошло несколько дней с тех пор, как он виделся с Кроули. И всё никак это не забывалось. Остался какой-то гадкий осадок, который не отмыть даже святой водой. Правда, этот демон никогда от него не уйдет, будто был предначертан его извечным спутником жизни — во все невзгоды и радости. Казалось, что очаровательно, но на деле это не так сильно радовала. Насколько бы тот не был хорош собой, но разность их существования отрицать нельзя. Как и то, что они врожденные враги, пусть и когда-то бывшие по одну сторону. Он размеренно хлопнул книгой. Утренняя служба уже давно была окончена, но Азирафаэль все не сдвигался с места. Как-то неспокойно ему становилось, хотелось остаться в церкви и не покидать ее. Казалось, что за не стенами лишь мрак, страх и отчаяние, и только здесь безопасно и хорошо. Но ноги уже начинали болеть от неподвижного чтения в стоячем положении, как и шея. Он быстро оглянулся, проверяя каждый закуток своим чутким взором. Все как обычно. Взяв Евангелие, он аккуратно спустился по коротким ступенькам, разбавляя эхо стуком спешных шагов. Ему стоило немного развеяться, пока после полудня не набежали люди, с очередными надеждами на излечение. Это начинало одновременно выматывать и раздражать, так же, как и вгонять в ужас и банальную апатию. Улица, как и в прошлый его выход, встретила тонким слоем тумана под ногами, приятно щекочущего щиколотки. Он добавлял свежести воздуху и совсем немного уверенности. Азирафаэль поднял ладонь к небу, будто проверяя на наличие дождя — тучи непривычно сгущались. Но, кажется, лёгких капель не было замечено, так что ангел более смело прошёлся вперёд. Пейзажи очень знакомы и родны, пусть и прибывает он здесь от силы пару месяцев. Особенно, стоящий перед воротами черный силуэт с почти незаметно покачивающимися одеждами. Он оборвано выдохнул и терпеливо сжал веки, будто старался демонстрировать несильную радость от встречи и в целом всеобщую подавленность его состояния. Но не прятаться же как лишенному ума, словно его не заметили. Конечно заметили. При чем намного раньше, чем он того. — Сегодня долго, служба закончилась полчаса назад, — почти что приветствием начал Кроули, как-то показушно скрещивая руки. — Люди ушли полчаса назад, Азирафаэль. Ты где пропадал? — Немного зачитался, — вполголоса заявил он, будто оправдывался, при этом старался не смотреть в эту пугающую черную маску. — Что случилось? Мы виделись пару дней назад. — У тебя всё нормально? Выглядишь… — демон намеренно проигнорировал вопрос, но, все же, беспокойство промелькнуло в его речи. — Не очень. — Тебя это так удивляет? Сам, небось, не лучше, — Азирафаэль таки посмотрел на собеседника с максимально ироничным настроем. — Не думаю, что в таком мире все чувствуют себя «нормально». — И то верно. — Так в чем дело? — он все не унимался, уже более настойчиво акцентируя внимание на своем вопросе. — Ты же не просто так пришел и ждал меня, значит, что-то произошло, — в ответ вновь давящее молчанием, заставляющее чувствовать себя идиотом, что говорит со стеной. — Кроули, молю тебя, давай решим все быстрее. Сегодня ко мне должно прийти минимум пять человек, мне нужно…подготовиться. Ангел встревоженно пялился на змея, лишь изредка нервно перебегая взглядом куда-то в сторону. Он ощущал странный груз на душе, будто что-то мучает не только Кроули, но и перебрасывается на него. — В тот день, когда мы разошлись, я пошел на вечерний, даже скорее ночной, обход улиц. Собирал трупы для сжигания, — он неожиданно прямо и без сомнений заговорил, чем немного напугал Азирафаэля. — Само собой, я не буду сам заниматься этим — не моя работа. Всегда выделяются ребята, что были приговорены к смертной казни, но их пожалели и отправили на помощь чумным доктором. — Все равно кошмарно. — Конечно, они преступники, убийцы и прочие-прочие. Считай, что это труд на благо людей перед смертью, которая и так их в скором времени настигнет. В общем, был у меня в помощниках молодой парень, Ральф. Вчера заметил, что он весь пошел бубонами, сразу понял — недолго ему осталось, — он слегка запнулся, но после небольшого перерыва продолжил. — Когда уже дело было сделано, и мы шли разжигать костер, я чуть над ним сжалился и решил поговорить — в любом случае, убивать время нечем. И случайно выяснилось, что у него есть младший брат, который потащился за старшеньким в город, — он временно закончил рассказ, с выжиданием смотря на ангела. Тот как бы невзначай потерал глаза — это прибавляло к бодрости и свежести. Но, поняв, что история быстро пришла к концу, встрепетнулся и точно так же уставился на Кроули. — Хорошо… Но для чего ты мне это рассказал? — даже с каким-то интересом произнес он. — О Сатана, ангел, разве не ясно? — он чуть раздраженно прикрикнул, с нервозностью потоптавшись на месте. Азирафаэль вроде начинал осознавать ту самую суть, но все так же не изменял не понимающего выражения лица. Как жаль, что этот змей не всегда способен прямо высказывать свои мысли, надеясь, что за него додумают. Но так случается не всегда, да и ангел, даже если понимал намеки, все равно старался выждать действий от него — все же, это чужие переживания и мысли, и он не должен гадать насчёт этого. — Ральф скончался этой ночью от чумы, — снова начал он, уже более подробно раскрывал то, что хотел донести. — Значит, мальчик, то есть, его брат, остался один. — Да…? — На улице, где бушует болезнь и разбой. — Скорее всего? — И с ним может произойти что угодно, ведь он ребенок и остался без тех, кто может его защищать. Кажется, что Кроули с каждый фразой становился все более взвинченным и дерганным. Ангел бы даже поверил в то, что у того начинали всплывать мысли о побеге из этой неловкой ситуации и недалекого друга. Немного забавляло и разбавляло мрачную атмосферу. Но, зная демона, это может продолжаться вечность. — Ты хочешь как-то помочь этому ребенку? — наконец сказал те заветные слова Азирафаэль, отчего, он готов поклясться, услышал облегченный вздох. — Я — демон, я никому не помогаю, — тут же ловко отпарировал он, на что получил какой-то скептический вздох, но, кажется, его это не смутило. — Но, может, ты… — он остановился, явно готовясь с тяжестью произнести предстоящие слова. — Мог бы что-то сделать. Я знаю, где они скрывались, так что… Кроули редко прервался, почувствовав почти незаметную улыбку на лице ангела, которую смог размотреть даже через мутные стекла. И тут его прошибло от того, как давно он не получал ее — ощущалось очень непривычно и по-новому, но так невыносимо по-родному. — Хорошо-хорошо, я понимаю тебя, — тут послышался медленный лепет. — Сегодня вечером, здесь же. Отведешь его к нему, и мы что-нибудь придумаем. Азирафаэль замолчал, словно хотел что-то услышать от демона. Конечно, он ведь почти терял голову, когда у змея просыпалась какое-то сострадание и желание помочь людям. Тут уже он был готов на все пойти, лишь бы направить его на этот путь. Казалось, что сейчас Кроули находился в каких-то раздумиях, знать бы ещё, в каких, что у него вертелось на уме. — Да, хорошо, я буду ждать, — слабо проболтался он, кажется, не поднимая взгляда. Даже как-то умилительно. __________________________________________________ Азирафаэль боялся. Совсем немного, даже с некой приятной и волнующей дрожью. С самого начала всех самых ужасных событий, он, как и, впрочем, неофициально Наверху, решил, что выходить в город очень опасно и занятие не для него. Но когда за плечами столько притворства и лжи перед Небесами — это кажется пустым звуком, мелким замечанием, которое необязательно брать на вооружение. Тем более, сейчас жизнь настолько скучна и однообразна, что, кажется, отчёты в Раю и то блещат большим сюжетом, чем его существование на Земле. Но, какое чудо, Кроули всегда умел даровать незабываемые эмоции и опыт. Не всегда приятный и затягивающий, зато бывающий поучительным для его чуть любознательной натуры. Даже пересекая мост Сен-Бенезе, под захватывающий закат, было чем-то занимательным и тревожащим его разум. И пусть невыносимая вонь начинала приноситься с ветром со стороны города, он очень увлеченно вглядывался в архитектуру. Все же в Европе действительно было чудно, несмотря на царивший раздор. Единственное, что не очень его радовало, так это излишняя спешность демона и его непоследовательные движения. Только чуть позже, уже начиная пробираться по различным улочкам, даже по очень крупным улицам, ангелу казалось, что сейчас начнет подташнивать. Все эти изредка попадающиеся серые, до безумия истощенные, лица, что цеплялись за него чуть ли не как за живой кусок мяса, а после и почти точно такие же тела, только лежащие на земле, не гарантировали спокойный настрой. Было жутко и сжато, внутри все крутило. — Кроули? — нагоняя демона и прижамая ладонью рот и нос, позвал Азирафаэль. — Да? — он неохотно повернулся в его сторону, а после, будто проткнутый ножом наскозь, замер, резко остановив шаг. — Вот черт, я не подумал, что… — змей как-то нервно осмотрел его во весь рост, неожиданно ловя мысль, что в церковных белых одеждах и только с тонким капюшоном на голове тот несильно убережет себя от опасности, поджидающей на каждом углу. — Мне стоило подыскать костюм для тебя. О Сатана, ты…несильно плохо? — с хлипкой надеждой поинтересовался он. — Терпимо, — ангел хотел бы вдохнуть полной грудью, но тут же передумал. Сейчас была цель, все же, побыстрее закончить, поэтому он пободрее засмотрелся на Кроули. — Не думаю, что это кончится чем-то плохим для меня. Не нужно переживать, все-таки, и не такие картины видели… — он было хотел найти поддержание своих слов, но, осмотрев ближайшие дома, тут же сильнее вздрогнул. Демон ещё немного постоял, как-то смущённо дергаясь то в одну, то в другую сторону, пока не решился резко подхватить Азирафаэля под локоть и потащить за собой. — Сейчас…это где-то здесь, — он отстранённо забормотал и стал активно поворачивать голову к разным домам. Ангел же покорно тащился за ним, подмечая, что одеяния чумных докторов были очень жёсткими и тяжёлыми: до сих пор ощущались следы жира, которым намазывают их. Ещё один способ защиты от болезни, который, естественно, никак не работает. По сравнению с его невесомыми и нежными тканями этот контраст сильно ощущался, по создавал даже свой некий уют. Вот и очередной переулок, но, кажется, здесь змей замедлился и вслушался в окружающую среду. Азирафаэль невольно отодвинул руку со рта — отсюда, на удивление, не так сильно несло разложением и прочей гадостью. Даже повнимательнее рассмотрел пошарапанные стены зданий — по некоторым вилась различная лоза, чуть жухлая, но в целом выглядела приемлимо и живо. Ангел чуть прошёлся, следуя за манящим светом впереди. Было похоже, будто дальше, на следующей улице, жгут костры. Интересно, для чего. Он ступал аккуратно, словно боялся что-то здесь повредить. Демон остался где-то позади, ангел же, все с таким же рвением, поглядывал куда только можно. Даже пару раз на небо, просвечивающиеся через крыши домов. Ещё пару шагов и послышался мелкий шорох, а после и какое-то движение почти перед ним. Он обернулся назад, завидев лишь змея, который был не меньше заинтересован в окружении и что-то вечно высматривал. Уже после он едва глянул через непроглядную тьму куда-то ниже. И едва отступился, недоверчиво и волнительно, щуря глаза, всматриваясь в этот силуэт. Почти сразу стало ясно, в чем все дело. На него тут же нашла волна какой-то колючей боли в районе живота и растерянные выдохи. Он вновь безмолвно обернулся, в этот раз видя взгляд на себе. Кроули смог уловить эти нотки в глазах ангела, отчего, не слишком быстро, но часто перешагивая, подкрался к нему и почти сразу заметил то, на что указал Азирафаэль. Цель их прогулки была найдена, а действия так и оставались загадкой для обоих. Кажется, мальчишка заметил присутствие двух других людей, но особо не подавал виду, поближе прижимая колени к себе. — Привет, — с какой-то туманностью в голос заговорил ангел, решаясь наклониться перед ребенком. Плавно, дабы не напугать того ещё больше. — Почему ты здесь? Что-то случилось? — мальчик молчал, все еще пряча глаза в себя. — Брат запрещал мне разговаривать с незнакомцами, — таки смог вытянуть он из себя с неким опасением. — Твоего брата, случайно, не зовут Ральф? — смутно задал вопрос демон, внимательно смотря на тело ребенка. Что-то его смущало. Кажется, мальчик моментально прозрел и все же показал свои покрасневшие глаза. Змей держался спокойно, а Азирафаэль не мог не содрогнуться от внешнего вида того. — Вы его друзья? — Да…! — первее отозвался ангел, даже сумев приветливо поднять уголки губ. — Как тебя зовут? — Алан… Почему он ещё не пришел, где он? — взволновано лепетал ребенок, не зная, на кого из взрослых обратить свой взгляд. — Послушай, Алан, — несдержанно встрял Кроули, все же так же нагнувшись. — Думаю, ты понимаешь, что иногда случаются…разные вещи, — он замялся, попытавшись понятнее и не так резко объяснииь произошедшее. — Твой брат не вернётся. Да, в ближайшее время точно. Поэтому, он попросил… — он всеми коленями упал на землю, совсем не беспокоясь о чистоте одежды. — Забрать тебя и помочь. Азирафаэль с восхищением и одобрением посмотрел на демона, заметно светлея. Все же он глубоко в душе знал и верил, что змей на самом деле не такой и плохой парень, каким любит казаться. Тот всегда способен на что-то хорошее, если захочет, и разве это не должно было бы греть ангельскую душу. Алан, само собой, был очень опечален этой вестью и, как показалось в темноте ангелу, даже начинал пускать слезы, конечно не веря в то, что такое возможно. Но, совсем негаданно в такой скорбящей обстановке, Кроули протянул руку мальчику, но сразу же дернулся, быстро прижимая ту к себе. Он взволновано покосился на демона, не понимая резкости его движений, отчего после взгляд сам невольно направился на ребенка, ничего особого не замечая. Только он хотел раскрыть рот, как услышал шорох ткани и сбивчивое копошение со стороны змея. — Алан, можешь дать мне свою руку, пожалуйста, — с неким напором заговорил Кроули, вновь, только уже требовательно, протягивая ладонь. Ангел с вопрошанием метался от одного на другого. Все же решился присесть, дабы быть на одном уровне со всеми. Лишь через миг перед ним открылись все беспокойства демона. Будь Азирафаэль более нежным, у него, быть может, пошло все рябью в глазах. После того, как мальчик, протянув ладонь, случайно обнажил руку, до этого прикрытую широким рукавом, тут же перед обоими существами показались множество черных волдырей по всей длине. — Вот черт, — смогло вырваться из уст Кроули, перекрываяст тонким шипением. Дальше лишь что-то несвязанное и отрывистое. Азирафаэль молча наблюдал, совсем не имея возможности хоть что-то прошептать. Он почувствовал онемение на кончиках пальцев и волнующие стуки сердца. Это было таким ужасающим открытием — впервые увидеть больного ребенка. Дети всегда были чем-то невинным и неприкосновенным, святым. Почему, почему тогда Господь допустил страдания самых малых. Это совсем не укладывалось в голову ангела, пока на фоне лишь звенело железо и что-то бормотал змей, будто стараясь утешить ожидаемо встревоженного Алана. Он со скробью ещё раз просмотрел содержимое сумки, понимая, что все инструменты чумного доктора были совершенно бесполезны, были лишь каким-то украшением или муляжом под истинное лекарство. — Ты ведь… — скромно заговорил ангел. — Что-то придумал? — Азирафаэль, чтобы ты знал, все эти лекарства не работают. Совсем, — он как-то надрывисто прервался, набрав воздух. — Я не хочу делать прижигания. Это слишком болезненно и опасно, пусть и есть шанс, что это поможет. Я…просто не смогу. Кроули как-то обессиленно закинул руки на колени и вдумчиво наклонил голову вниз. Ангел же твердо сжал свои рясы, чуть теребя те. Его глаза не могли зацепиться за что-то конкретное: то за стену, то за далёкий огонек, то за бедного мальчика. К сожалению, даже его молитвы не имели бы значения — ничего более не имело. В нем буду начинало что-то вскипать: пузырьки противно лопались внутри, а пар давил своим жаром на голову. Стало вдруг душно и невыносимо. Он крепко сжал веки, пытаясь успокоить ноющее сердце. Только как-то на фоне, отстраненно, звучали мелкие всхлипы и настораживающий шепот демона. Но как сущий кошмар, где-то далеко, но так ощутимо трещали костры. Невольно всплыли картины, что там могло оказаться тело Алана — начавшее разлагаться и темнеть. Кроули тоже думал о всяком, попутно старался все же найти выход. Как бы то не было, он повесил на себя бремя этакого врача, поэтому должен был бороться до конца. Но были ли силы для борьбы? Казалось, что с каждым днем та белоснежная и слабая надежда все растягивалась, и растягивалась, пока окончательно не стала настолько тонка, почти невидима, чтобы перестать чувствовать ее присутствие. Даже ухватиться не за что, да и бесполезно. Смертные лишь возомнили себя сильными и независимыми, однако были столь ничтожны по отношению к этому миру и его устоям. Настолько, что простой упадок медицины привел к выкашиванию относительно трети Европы. Тысячи, миллионы душ. И это Его план? Конечно, его невозможно постичь, но может дело в том, что в этом нет необходимости? Он непостижимым только лишь потому, что его нет. Господь играет со своим Творением к игру, которая, возможно, и называется «Великий План». Ходы непредсказуемы, исход — неизвестен. Но эта игра азартна, затягивает в себя, что нереально остановиться. Оттого и появляются такие вещи как неизлечимые и смертоносные болезни, войны, неумелые правители. И кучи, кучи других пороков. Дыханию не было места, оно пропадало где-то у него в лёгких, так и не вырываясь должным образом. Кажется, что мальчик тоже понимал что и к чему, отчего сильно тревожился, возможно, плакал. Плакать мог от досады, от страха, скорее всего, и от боли. Ещё вероятнее, от всего сразу. Ему от силы было лет десять или одиннадцать, и уже сейчас он вынужден покинуть Землю. Разве это справедливо? Само собой нет, никому бы такое не понравилось. Но увы, сейчас все течет совершенно по-другому. Конечно, для бессмертных существ всегда был один простой способ смахнуть свои проблемы. Один щелчок или взмах руки, тонкий, растворяющийся звук, и все как надо, все, как пожелает чудотворец. Но и запреты на всю эту магию были. Само собой, Азирафаэль говорил: Рай настрого запретил использование чудес для лечения или воскрешения больных чумой. Так что даже уговоры были лишь пустым содроганием воздуха без результата. Стоило ли то того? Ангел не согласиться что-то сделать с помощью высших сил, но разве ему самому доставляет удовольствие видеть мучения дитя. Тишина вокруг прервалась каким-то особенным выдохом, доносившимся из рта Кроули. Он растерянно осмотрелся, конечно, не замечая странностей. Ещё раз внимательно посмотрел на руки ребенка: без слез не взглянешь — такие невыносимо болезненные и бледные. Быстрая мысль посетила его, словно хотела быть незамеченной, но была слишком навязчивой. Змей повернулся в сторону Азирафаэля. Тот встретил его потерянно, с застывшим взглядом. Не уже ли смог прочитать демона? — Алан? — почти беззвучно прозвучало с его стороны. — Немного расслабься, я сейчас что-нибудь сделаю. Только не переживай. Последняя фраза будто относилась не только к мальчику. Та небольшим намеком отпрыгнула к его другу, который удачно ту поймал. Обычно, от таких слов переживания только наростают и наслаиваются. Азирафаэль приблизился к ним, взволновано пытаясь высмотреть что-то в этих бездушных красных стеклах. Само собой, увидел лишь свое перекошенное лицо. Рай всегда был праведным и придерживался святейший правил. А Ад всегда шел наперекор этой морали. Если одному запретили исцеляющие чудеса, то, что насчёт второго? Ангел вовлеченно смотрел за каждым действием Кроули. Кажется, даже заметил лёгкое подрагиванием его ладоней, а может и всего тела. Почему-то Азирафаэль неожиданно встрепетнулся и поднял глаза — этот недалёкий костер казался всё ближе и ближе. Что же это за галлюцинации? Он нехотя тряхнул головой, чуть затуманивая взор перед собой, видя лишь изредка мелькающие яркие огоньки. Змей навис над телом ребенка, увидел взгляд этих глаз — очень похожи на брата. Вспоминая, как тот побиг чуть ли не на его руках, становилось не по себе. Что, если и в этот раз будет точно так же? Смерть этого дитя, кажется, было бы самым худшим и оставляющим свой затягивающий след событием, если не за последний век, так в целом за всю его жизнь. Оттого и было нервозно и тревожно, скованно и неуверенно. По всей коже неустанно носились холодные мурашки, движения — неровные и дерганные. Хоть сейчас закапывайся под землю, дабы скрыться от того, что кажется сном. Почему он поступает так безрассудно, отчего внутренности так колит до влаги в глазах? Почему он решает помочь человеку, спасти от отхода в мир иной? Разве это его предназначение, ради этого он участвовал в Восстании? Чтобы склонить свои колени перед смертным и попробовать спасти его душу. Вдруг он ее запятнает, вдруг там останется темнющий свет, что ни одна проповедь не загладит. Что будет тогда? Будет ли то началом новой жизни для Алана, если все получится, или чем-то похуже смерти? Демон ведь знает, какого это — пустить в свое нутро зло, давая скреплять узы все крепче, и крепче, пока ты совсем потеряешь связь со своим Создателем. Хуже чувства не бывает в этом мире. Его ладонь, едва способная удержать сейчас предмет, потянулась ко лбу ребенка, несильно прижимаясь. Вторая легла где-то на уровне ребер. Стало кошмарно понимать, что он может их отчётливо прощупать. И тут все вокруг остановилось. Не буквально, конечно, но голову явно закружило. Он и вправду делает это всерьёз? Ни один герцог или князь не решился бы на такой «грязный» поступок, в самом деле чистый, пусть за тот бы сулили место самого Люцифера. А Кроули сейчас пытался это воплотить в реальность — просто так, без выгоды. Даже сильно не волновало то, что подумает Азирафаэль и что скажет, пускай. Он пытался вспомнить, как сделать все аккуратно. Кто знал, что может произойти — вдруг мальчик на месте погибнет. А может и сам змей. То было неизвестно. Но без риска жизнь скушна, а Алан и так на грани. В любом случае, как думалось демону: он просуществовал достаточно, и если вдруг он поддастся чему-то такому, что расплавит его как такового, то, в целом, воспоминания прожитого времени не будут большим терзанием. Даже наоборот — от них веет свежестью, свободой, необремененностью, и, может, счастьем. Это правда так или его воображение, которое нежданно подкралось во время процесса? Как бы то не было, все его духовные силы сейчас были направлены на это слабое тело. Казалось, что, настолько бы твоя душа не была непроходима и терниста, просвет она может дать и пустить тот во благо. Так и происходило, даже не верилось как-то. Могло бы это перевернуть понятие собственной сущности с «демона» до чего-то иного? Иногда Кроули сам путался в том, кто он такой и чего хочет на самом деле. Зрение внезапно ухудшилось, с каждой секундой все больше подгоняя воду. Он ничего не видел, мог лишь чувствовать. Очевидно, не то, что приказано его природой, поэтому и было так изнурительно, будто прямо сейчас его душу выдернули и жарили над огнем. Ещё чуть-чуть и он сможет созерцать свое деяние, что умудрилось «запятнать» его некую репутацию. Коварно и дерзко, только такие методы Преисподнии не нравились. Но все можно скрыть при особом желанию. Даже эту небольшую шалость, что уже начинала пробивать ладони. Кажется, он чувствовала влажность в них — чуть теплую, но непонятно щиплющую. Разум уже совсем пошел кругом, когда боль стала невыносимой, но, кажется, он близок к цели. Умел ли он когда-то ощущать ауру облегчения и жизни? Казалось, что его должны окружать страдания и смерть, так ведь заведено. Но пока его сущность рвет на куски, а физическое тело успешно это демонстрирует, видимо, даже то было правдой. И тут резкий толчок в самую сердцевину, в самые его потаённые желания и страхи, в саму его суть. И демон отдернул руки от мальчика, и тут же ощутил неконтролируемую тряску в них, и звенящие колокола в голове, и сухую отдышку. Он готов был потеряться прямо здесь и сейчас, но все тело так и наровило сжаться, прямо как совсем маленький ребенок, которым он никогда не был, спрятаться и ждать чего-то. Чего-то, в чем он так слезливо нуждался. __________________________________________________ Азирафаэль тоже любил поразмышлять обо всем подряд. Мысли всегда его были чисты и непорочны, чуть ли не самые святые во всем Творении. Был правда один чертёнок, что часто заставлял выбиваться из привычного ритма, но, в целом, не так сильно докучал, отчего даже становилось очень умиротворенно что-ли. Он уже мог видеть часть некоторых созвездий, аккуратно сочившихся через крыши домов. Действительно завораживает и прямо отметает все тягости бытия. Он старался не смотреть на Кроули, слишком то волнительно было. Ему казалось, что тот попробует вылечить Алана одним из тех порошков — чистый зов отчаяния. Оттого и потянулся к его лбу и туловищу. Но почему-то неожиданное замерание чуть его потревожило. Ангел ещё немного понаблюдал за окружением, пока все же не решился последить за работой демона. И каково было его праведное удивление, сопровождаемое далеко не мягкими побегами ужаса, когда все чернющие бубоны, волдыри и прочая мерзость начала по-немногу пропадать с тела мальчика, а после каждого моргания его кожа приобретала все более здоровый вид. Единственное, что было явно нездоровым — как это получилось. Азирафаэль сначала молча смотрел на ребенка, пораженно не отводя взгляд, словно был обычным проходимцем, что засек настоящее чудо излечения. Но осознание было куда больнее и пронзало до глубины души. Страх накатил новой волной, когда он прижимал руки поближе к своей груди и в недоумении смотрел на Кроули. Все начинало складываться, все было верно, но так неправильно. Одна лишь мысль чуть ли не валила его с ног — змей исцелил его. Не какими-то травами, отварами или чем-то подобным, нет. То самое чудо, о котором мечтает каждый калека и больной. То самое ангельское чудо, что так полюбилось авторам в рассказах и легендах. Слишком нереально эти чудеса смотрелись вместе с демоном, порождением Сатаны. Разве его руками не были испущены все напасти и раздоры? Не уж то эти ладони способны нести и нечто благое, но намеренно скрытое? Восторжению Азирафаэля не было предела. То лишь росло с каждой секундой, совсем туманя разум. Пока вся эта прекрасная картина не оборвалась резким отстранением Кроули. Безмолвная боль пронеслась по округе. Он не сразу ее ощутил, с опаской, но и восхищением засматриваясь на темную тень его спутника. Но не успеешь и моргнуть, как демон торопливо подскакивает. Тут же слышится и сбивчивое дыхание, и ускоренное сердцебиение. Все это так странно, что ангел не успевает придти в себя от этого транса. Все мелькает быстрыми и размытыми картинками, которые уже через пару минут забываются. След Кроули простыл почти в тот же миг, когда он куда-то поспешил. Азирафаэль растерянно помотал головой — только лишь уставший мальчишка прибывает в похожем неосязании. — Алан, как ты себя чувствуешь? — быстро интересуется ангел, начиная приподниматься с колен. — Немного болит голова и все, почему-то стало лучше, — он встревоженно озирается, не находя того загадочного чумного доктора. — Где ваш друг? Куда он ушел? Вы ведь не уйдете сейчас за ним? Азирафаэль уже полностью встал на ноги и ещё раз был оглядел улочку. Ожидаемо — никого будто и не было здесь. Он поджал губы, совершенно не зная, куда метнуться. Нужно найти Кроули, но и оставлять ребенка вновь одного — не дело. Он на последок осматривает мальчика. — Не волнуйся, все будет хорошо, — томно начал он, задумчиво присмотревшись к своей руке. — Сейчас ты уснёшь и увидешь самый приятный сон, а когда проснешься — мы будем здесь, — он спешно и размашисто окрестил воздух. Алан тут же медленно зевнул и повалился на землю, сладко закрывая глаза. Теперь же Азирафаэль чувствовал себя совсем потерянно — молчание стен добавляло напряжённости. До конца все переварить не получалось, будто даже не хотелось — подобные мысли быстро угонялись и закидывались куда подальше. Нужно срочно делать, шевелиться, а он жалобно стоит на одном месте, будто ждёт от кого-то помощи или первого шага. Но, все же, понимание того, что сейчас может происходить с демоном было убедительнее, поэтому все же пришлось подорваться с места. Даже чистота его одежд уже не была так важна, пока его торопливые шаги разносились по улицам. __________________________________________________ Реки всегда были чем-то притягательным для него. Их иногда быстрое и шуршащее, иногда спокойное и с мелкими волнами, течение отлично даровало возможность отвлечься и понаблюдать за таким простым природным процессом. Те будто уносили за собой все тяжести и камни с души, а ветер заметно расслаблял нервы и уставшие мышцы. Что-то такое чарующее, но и очевидное. Последний раз он терялся в ее потоке, кажется, ещё очень давно, в Египете. Да, Нил был прекрасен, но и Рона не уступала. Он стоял так близко к воде, вблизи красовался каменный мост. Маска уже давно завалялась чуть ниже, под его ногами. Она мешала дышать, пусть и воздух был отправлен, и думать, пусть и мысли были спутаны и нелепы. Лишь один шаг и все может оборваться. Но такие бездумные и глупые методы для смертных, что недостаточно сильны для жизни. Боль можно и перетерпеть, если знать, что наступит потом. — Кроули? Его уши достиг такой краткий зов. Моментально стало ещё спокойнее и воздушнее. После послышался шорох травы за собой, влажная земля сыпалась под чужим телом. А Кроули всё взвинченно смотрел на черные перчатки, что ещё, почему-то, были надеты. — Тебя было тяжело найти… — постарался аккуратно заговорить Азирафаэль, наконец спокойно выдохнул, завидев, вроде как, каменное лицо слева. — Что с тобой? Почему ты ушел? — Что с Аланом? — словно голосом из другого мира говорил он, притянутый магнитом к своим ладоням. Ангел даже как-то с осуждением всмотрелся в него повнимательнее. Поведение другого начинало пугать. — Я его усыпил, — он поморщился от резко накотившего зловония. — Сказал, что мы будем там, когда он проснется. Демон промолчал, ему показалось, что тот даже как-то отстранённо хмыкнул, явно не вовлечённый в чужой лепет. Азирафаэль чуть качнулся, сделав шаг поближе, тоже пытался рассмотреть руки змея. Такие же перчатки, что и раньше. Теперь уже он обречённо косился, словно поражался некой абсурдности произошедшего. — Что ты сделал? — более строго заявил ангел, вынуждающе посмотрев прямо в янтарные глаза. Те не спешили ответить. — Тебе до сих пор не ясно? — Кроули презрительно, даже с раздражением, шикнул, все же теряя образ неподвижной статуи, отведя взгляд в противоположную сторону. — Иногда я поражаясь твоей… — Конечно я понимаю, — с возмущением возразил он, сверкнув неприветливой искрой. Та почти сразу потухла, заменяясь неким смирением. — Иногда хочется убедиться, что не прав… — Хорошо, — все-таки послышалось с пониманием и не таким пылом. Вдруг запястья демона дрогнули, на что он сразу сдержанно вздохнул, закрыв глаза. В этом жесте старались что-то скрыть, слишком очевидно. И Азирафаэль со всеми вниманием подцепил эту мысль, быстро прогнав ее в голове. Но тут уже решил заговорить змей, что через непродолжительное время открыл веки. Что-то ёкнуло в ангельской груди, поймав такую опустошенность в глазах напротив. — Ты разочарован? — сухо спросил Кроули, даже пытаясь с сарказмом построить мимику. Не очень удачная попытка. — Я должен быть? Почему ты так думаешь? — почему-то он спокойно воспринял резковатое заявление. — Я снова бегу как трус, оставив многое недосказанным, — неохотно пояснил демон, чуть нахмурившись от своих слов. Было будто даже как-то необычно заводить этот разговор. Казалось, это ведь его самое близкое существо во всей Вселенной, но эта доля недоверия все ещё где-то ходила, захватывая за собой некоторые слова. Возможно, не только он страдал от этого недуга. Азирафаэль тоже был не в восторге от такой мысли, поэтому скупо осмотрел собеседника, будто на предмет лжи. Конечно, ничего не нашел, очень облегчало. Лишь молча обошел змея, становясь перед его лицом. Его руки чуть потянулись вперёд, то и дело с сомнением наровясь отдернуться. Такое чувство, словно это мысленное прикосновение разрушит сущности их обоих. Конечно нет, опять тревожные мысли ангела, не имеющие никакого обоснования. Он все-таки дотянулся до все ещё трясущихся рук Кроули, долго пристраиваясь, потянул за запястья на себя. — Но я всегда тебя нахожу и выясняю, что случилось, — он замолчал, с опаской глядя на то, что сейчас держал в руках. — Можно? Пусть то и не упомянулось в слух, и даже до конца не было понятно, чего хочет Азирафаэль, но демон как околдованный небывалыми чарами молча кивнул. Прекрасно ведь знал, что другой никогда не причинит ему боль или вред. Тот сразу же отпустил одно из запястий, свободной рукой поддевая перчатку, пытаясь бережно стянуть ту с чужой руки. Змей задержал дыхание в этот момент, завороженно смотрел на бледноватые ладони ангела, которые будто отражали лунный свет на себе, по сравнению с его — облаченными в темную ткань. После так же ловко снялась и вторая перчатка. Тогда и дрогнули пальцы Азирафаэль, откинув ту куда подальше. На изящной и худоватой ладони красовались достаточно глубокие и горящие ожоги. Невиданная агония была очевидна, но Кроули мастерски сдерживал ее. Сразу же ощутил легкость и облегчение, избавляясь от налипшей на открытые раны ткани, ветер даже успокаивал пульсирующую боль. Азирафаэль же не спешил отстраняться или с ужасом восклицать. Поразительно спокоен, пусть и губы чуть подрагивают. Тишина чуть залечивала их. Но рано или поздно происходит ее нарушение. — Я даже не… — ангел все же чуть скривил лицо, но не отводил глаз. — О Боже, почему ты не умеешь себя беречь? — уже более жалостливо донеслось, даже с некой заботой. — Я на эмоциях не думал об этом. В любом случае, главное, что Алан теперь здоров и не попадется на чуму более, — он признавал то неохотно, но все же тень чего-то такого теплого проскользнула, отчего он невольно приподнял уголки губ. — Я могу что-то сделать с этим, — настороженно, более детально всмотревшись в масштаб проблемы, забормотал Азирафаэль, на что почти сразу получил тонкий смешок. — Ангел, не думаю, что это хорошая идея. На сегодня святости мне хватит, — он чуть дёрнул руки на себя, желая все же высвободиться от немного прохладной хватки, но, на удивление, получил сопротивление. Почти сразу его глаза округлились и наконец поднялись на ангела. — Почему ты это сделал? — Вылечил Алана? — с сомнительным уточнением прошептал демон. — Ну согласись, что смерти детей — это слишком! — он говорил с неприкрываемым раздражением. Он слишком долго давал власть над своими руками Азирафаэлю, что даже не заметил, как нежданно начали сгущаться хрупкие слезинки в его глазах. От ночного воздуха ладони знатно промерзли, пальцы уже начинали неметь, а адская боль все не утихала. Казалось, кожу сейчас проест до костей, капельки крови все так же замерли там, мерзко прожигая место ожога. Решив отвлечься, он словил ангела уже ясно смотрящего на него, с неприкрываемой улыбкой. Такая же солнечная, давно невиданная, прожгла новую освещённую дыру в нем. — Ты совершил доброе дело, — неудержимо вырвалось от него. Его взгляд как-то странно метался, очень непонятливо, но все равно возвращался к глазам змея. Становилось немного неловко. Даже будто не было желания возражать. Это бы точно испортило момент, да и Азирафаэль выглядел настолько живо, что портить этот образ не поднималась рука. Особенно в эти страшные времена — сейчас его мало что радовало. Странная мысль вдруг пронеслась в разуме Кроули: не уже ли ему был так важен огонек восхищенности и искренней радости в голубых глазах, что он был готов хоть искупаться в святой воде? Вдруг не меньше безумным оказалось то, что его тело начало наливаться чем-то похожим на парное молоко — было очень согревающе и чувственно. Ангел же все так искряще стрелял в него различными взорами, будто и совсем позабыв о тягостном положении другого. Жаль, что похожих чувств он не разделял — лишь что-то наполненное гордостью за демона и чистейшей благосклонностью. Но, вдруг снова поймав эти ладони демона, после скромно посмотрев на его лицо, улыбка Азирафаэля сменилась на более опечаленную. Все же, не стоит забывать о том, какой ценой было совершена эта благодетель. И какие последствия могут за ней следовать. — Ты правда беспокоишься о них? Кроули как-то глубоко промолчал, вжавшись в свои плечи. Возможно, что он уже промерз на холодном воздухе. Возможно, что вопрос показался ему слишком сокровенным, таким, в подробности которого он не был готов пустить кого-то. Обидно, что ангел уже научился читать все эти знаки змея, поэтому, когда он интересовался, то не всегда ждал прямой ответ. Зная, что это не в стиле демона. Зная, что тот постесняется раскрыть это. — Как бы то не было, — он поудобнее ухватился за запястья. Интересно, почему ему так не хотелось их отпускать. — Просто знай, что ты способен совершать что-то очень прекрасное, несмотря на то, кем являешься. Меня очень тронуло, что ты помог человеческому ребенка, пожертвовав своим благополучием, — он с тоской вновь засмотрелся на эти все ещё вскрытые и болезненно выглядящие раны. — Можешь не отвечать, но я знаю, что ты привязался к людям. Отрицания ничего не значат. Змей растерялся от таких нежданных слов, выстроив очень красноречивое лицо. Казалось, что только ради похвалы ангела это все и было устроено. Услышать что-то подобное было чем-то очень тесным и удушающе-невероятным. Он попытался скрыть какой-то слабый трепет, попытался приказать сердцу не так быстро разрывать его грудную клетку. — Ангел, — завороженно начал он, но почти сразу прекратил, не найдя лишнего воздуха до последующих слов, так и оставшись с чуть приоткрытым ртом. Азирафаэль вдруг тоже помутнел, словно поймал себя на какой-то неверной или неподходящей мысли. Его глаза скрылись, не давая возможности туда заглянуть, что заметно расстроило демона, поэтому он лишь сильнее замялся. Ангел аккуратно стал убирать свои руки с запястий и вызывал тем самым какой-то недовольный вздох. Стало лишь тревожнее ощущать невесомое касания кончиков пальцев на передней части ладони, что была почти не повреждена и могла ярко чувствовать прикасания. Азирафаэль, кажется, хотел что-то добавить, но тоже удержал это мысль при себе, скомкано и смущённо оставляя руки висеть в воздухе. Как и Кроули не спешил отпускать те. Казалось, любое воздействие из вне — достаточно громкое или крупное, и он потеряет сознание. Очень неожиданно на него накатила необычная горячка, тяжко поддающаяся объяснению. Он чуть задумался, пока не ощутил лёгкое дуновение воздуха. После чего такой невероятный всплеск чего-то в его голову, сравнимо тому, что он мог бы почувствовать, если бы прямо перед ним сейчас рассыпался мост. Руки ангела еле ощутимо обвивались вокруг его шеи, приятно щекоча кожу на той тканью его рясы. А тот самый злополучный капюшон на чужой макушке легко прикосался его холодной щеки, даруя похожие ощущения. Люди называли это «объятия»? Что-то очень похожее на это. По его чувствам, сам Азирафаэль был чуть напряжен и явно прикрывал глаза, понять бы, по какой причине. Кроули почти и не заметил, как сам невзначай потянулся обхватить его туловище, даже забыв о все ещё отзывающийся боли в ладонях. Сейчас это не имело значения. Что это за испытания для его души? Вроде должно было стать легче и приятнее, но казалось, будто какой-то зверь постоянно наносит болючие удары по его сердцу. Он постарался безшумно прижаться носом куда-то в районе шеи ангела, все так же прикрытой одеянием, надеясь найти какое-то успокоение. Белоснежная ткань теперь согревала его со всех сторон, вроде как даруя ощущение безопасности и признания. Но витало смутное чувство того, что в какой-то момент эта ткань вдруг перекроет ему воздух. Однако сердце продолжало в нереальном ритме вытягивать сознание демона, дабы тот совсем не обезумел от всего случившегося. А безумие заработать было очень даже просто. — Мы что-нибудь придумаем. Я могу устроить Алана в местный монастырь, там точно о нем позаботятся, — очень смиренно донесся до него голос Азирафаэля. Очень близко, что будоражило только сильнее. Ангел чуть приоткрыл один глаз и всмотрелся через плечо змея в кучки звёзд за их спинами. Что-то сверкнуло близко к горизонту. Он немного вдохнул, увидев эту маленькую кометку. Сразу вспомнилось то, что говорил Кроули почти три тысячелетия тому назад. Может, стоит попробовать загадать? Почему все это казалось таким неправильным? Это казалось какой-то ошибкой — так просто касаться ангела под лунным светом. Но сознание плыло от такой недосягаемой возможности, а сердце неистово поддерживало эту идею. Кажется, что в ту буйную ночь, в те ужасные времена к демону закралось хлипкое осознание своих желаний. Тут же захотелось скрыть его, поглубже у себя в душе. Но долго ли можно терпеть такую невинную симпатию, сладкую влюбленность? Да, именно влюбленность. Звучало дико, но само открытие такого чувства было нереальным. Таким смутным и неизведанным.

«You might believe in Heaven

I would not care to say

For every star in Heaven

There's a sad soul here today»