В лабиринтах амнезии

      На Невермор прозрачным куполом опустилась ночь. Ученики академии спали. Не все, конечно, нет. Кто-то активно готовил к сдаче очередной проект, кто-то, тайком выбравшись из комнат, благополучно наслаждался дружеской компанией. Кто-то готовился к родительскому дню, запланированному новым директором академии уже на завтра для того, чтобы набрать себе социальные очки. А кто-то, как бы не хотел заснуть, страдал от резко возникшей бессонницы, всё больше поддаваясь негативным мыслям…       Энид битый час пыталась заснуть, прокручивая в голове события последних дней. Её нервная система, кажется, отказывалась воспринимать обновившуюся реальность. Это было чем-то, напоминающим застревание на стадии отрицания. — Синклер мысленно усмехнулась, ещё раз убедившись в полезности прочитанных ею книг с уклоном в психологию. Ведь она пыталась понять, о чем же думала полгода назад Аддамс, выдавая тщательно скрываемые ею чувства. Когда неожиданно заостряла на ней взгляд, затем также резко отворачиваясь, когда вдруг предложила помочь в изучении химии, с которой у Синклер давно не складывалось. Когда вдруг решила отдать свою куртку в особенно холодный день, не обращая внимания на все попытки Энид вернуть вещь обратно, при этом не боясь заболеть. Синклер также думала о том, как вызвать в памяти Уэнсдей положительные импульсы. Возможно, всё-таки вытянуть в одно из их любимых мест. А может, снова показать какой-то значимый для них предмет. Только всё это казалось бесполезным, ведь сама Аддамс не желала разговаривать с кем-то дольше трех минут. И Энид, к сожалению, перестала быть исключением. — Снова уйдя в неутешительные выводы, блондинка бесконтрольно всхлипнула, стараясь не дать волю слезам. И если раньше она была уверена в том, что каждая упавшая слезинка будет уловима чутким слухом Аддамс, которая непременно заберет её на свою половину комнаты посреди ночи, перед этим пообещав методично пытать каждого, кто посмел обидеть, то сейчас Энид снова приходилось справляться одной. — Энид? — Нарушивший тишину голос заставил волчицу невольно вздрогнуть от неожиданности. — Уэнсдей? — Блондинка обернулась, встречаясь с холодным взглядом. — Ты чего? Плохо себя чувствуешь? — Я не могу заснуть. — О, я тоже не могу… не думала, что нас с тобой настигнет общая проблема, Уэнсдей. Обычно, тебя невозможно разбудить в это время. — Да, но сейчас у меня снова болит голова. А ещё, я пыталась заняться чем-то по типу нейрогимнастики. Врачи советовали. Наверное, пока не стоит перегружать себя. — Пытаешься вернуть память? — Улыбнулась Синклер, получая согласный кивок. — Сидя тут ты никакой нейрогимнастикой это не сделаешь, Уэнсдей. — Энид, послушай… — Провидица задумчиво обвела взглядом комнату, словно решаясь что-то сказать. — Да? — Я могу занять немного твоего времени? — Конечно. — Подойди ко мне, пожалуйста. — Аддамс вдруг встала с кровати, отходя к своему рабочему столу для того, чтобы достать из ящика несколько фотоснимков. — Я вчера наша у себя вот это. — Не думала, что ты их сохранила… — Энид тепло улыбнулась, принимая из рук девушки несколько фотокарточек, сделанных на ярмарке в Джерико. Одна Синклер знала, скольких трудов ей стоило уговорить Аддамс зайти в эту фотокабинку. — Я не помню, откуда это, но… знаешь, когда я увидела эти фото, внутри что-то перемкнуло. — Как-будто ты начала вспоминать что-то для тебя важное? — Блондинка присела на кровать Аддамс, раскладывая перед ней снимки. — Как-будто меня ударило током. — Эм.. наверное, для тебя это ощущается именно так. — Если тебе будет более приемлемо, у меня возникло чувство дежавю. Вот. И я бы хотела услышать от тебя немного об том, что происходило в этот день. — Хочешь что-то вспомнить? — Хотя бы разобраться в том, насколько сильно пострадала моя память. — Провидица заинтересованно вгляделась в фотокарточки. — У тебя тут прическа немного другая. Давно ты её сменила? — Месяца четыре прошло. — Грустно улыбнулась Синклер, невольно поправив волосы. — Помнишь, это было перед вечеринкой, а в Джерико решили отключить воду. И я заставила тебя немного обновить мне цвет на передних прядях. — Я… я что, трогала твои волосы? — Трогала ты их и так. Тут тебе пришлось немного запачкаться в краске. — Усмехнулась Синклер. — Но не беспокойся, после этого случая в Джерико пока воду не отключали. Я сама справляюсь. — Подумать только… — И ярмарку ты тоже не помнишь? — Энид входила в азарт, невольно улыбаясь от воспоминаний. — Мы пошли туда, не спросив разрешения у дирекции, между прочим. Но об этом всё-таки узнали. Не знаю, как ты убедила директора не сообщать об этом побеге моим родителям… Но знаешь, Уэнсдей, я бы получила ещё с десяток выговоров в личное дело, если бы у меня был шанс повторить тот день. — Энид, я… — Ты можешь просто меня слушать… В тот день мне даже удалось затащить тебя на колесо обозрения. Правда потом оказалось, что у меня клаустрофобия. Ну, это ты так сказала, пока я мысленно считала до десяти, требуя немедленно вытащить меня из этой кабинки. Я всё ещё могу с тобой поспорить, возможно, я просто перенервничала из-за того, что мы с тобой были на первом настоящем свидании. — Речь Энид приобретала монологический характер, но сама девушка этого, кажется, не замечала. — Энид, послушай. — Аддамс выдохнула, прерывая очередной монолог девушки. — Я не хочу давать тебе ложные надежды на то, что я правда вспоминаю. — Уэнсдей, а потом мы… — Не надо, прошу тебя. — Чуть тише продолжила Уэнсдей, качнув головой. — Я ничего из этого не помню… Ты тратишь свои силы, а я не могу тебе ответить. — Совсем? — Едва дыша переспросила Энид, ощущая, как её мир в очередной раз начинает рушиться. А вместе с тем исчезают надежды. — Совсем, Энид. Словно… словно всё то, что ты мне показала - кадры из постороннего фильма. Прости. — Я чувствую себя полной дурой. — Качнула головой Синклер, не в силах посмотреть на провидицу. — Энид… — Каждый раз думала, что волчья преданность - это моя сила. Вся привязанность, выбор одного партнера и следование этому сценарию. А сейчас понимаю, что это - моя слабость. Уязвимость, мешающая жить, Уэнсдей. — Нормальным будет сказать, что сейчас я не могу подобрать для тебя нужных слов утешения? — Только и смогла сказать темноволосая, едва ли не впервые в жизни действительно теряя контроль над ситуацией. — Ты хотя бы сказала правду. — Усмехнулась Энид, переставая сдерживать слёзы. — Зря я начала это так рано, Энид. Даже если бы я хотела, я бы не вспомнила. Это же элементарная физиология, понимаешь? — Дело не в физиологии. —Отрезала Синклер. — Дело в желании вернуть свои воспоминания обратно. Ты такая умная, Аддамс. Но в то же время, когда дело касается элементарных вещей - у тебя возникает ступор. Вместо того, чтобы погружаться в очередные записи, роман, очерк, лучше бы вышла из этой комнаты и посмотрела на окружающий мир. Возможно, что-то бы точно вернулось! — Синклер бережно собрала фотографии, протягивая их Аддамс. — Надеюсь, ты хотя бы сохранишь их, а не выбросишь как ненужный мусор. — Я бы никогда так не сделала. — Провидица приняла из рук девушки фото, вдруг осторожно перехватывая её за запястье. — Энид, ты куда? — Не хочу больше тревожить. Пойду спать, завтра тяжёлый день. Мама приезжает. — Стой. — В чем дело, Уэнсдей? — Я не знаю, я просто… — Темноволосая набрала в лёгкие побольше воздуха, переступая через себя и свои принципы. Вопрос, давно зревший в её голове, надо было когда-нибудь задать. — Скажи, насколько… близкими были наши отношения? Ну, мы с тобой… — Да, представь себе. Самое страшное для тебя, о чем ты сейчас могла подумать, между нами было. — Синклер замешкалась, покрываясь лёгким румянцем. — Почему ты решила об этом спросить? — Никогда не могла бы подумать. — Я настолько плохая кандидатура? Что ты не можешь вспомнить ничего из того, что между нами происходило? Или, это защитный механизм твоей психики? — Энид, тебе стоит читать меньше книг по психологии. Это всё… — Уэнсдей?! — Синклер прервала девушку на полуслове. — Уэнсдей, повтори, что ты сейчас сказала! — А? — Рассеяно переспросила провидица, не понимая такой бурной реакции. — Книги по психологии? — Ты же вспомнила! — Волчица улыбнулась, вмиг усаживаясь обратно. — Я же начала их читать как раз около полугода назад! — Оу… — Уэнсдей, не всё потеряно, понимаешь?! — Тише, тише. — На губах Аддамс скользнула едва заметная улыбка. — Я.. я не совсем понимаю, как это всё работает. Не знаю, откуда это помню. — Главное - что в твоем сознании это всплыло. Остальное не важно, Уэнс. — Я всё же вернусь к своему вопросу. — Темноволосая задумчиво провела по ткани постельного белья кончиками пальцев, поднимая на Синклер глаза. — Я читала, что тактильные ощущения тоже могут вызывать положительные сдвиги. Не буду врать, сейчас для меня в принципе дискомфортны любые касания. Но, может… в общем, ты выглядишь как самый благоприятный вариант для того, чтобы попробовать этот метод. Тем более, если между нами… — Аддамс с трудом подбирала слова, снова остановив ход своих мыслей. — Ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась? — Давай попробуем. Но только… давай постепенно. — Между прочим, в тот вечер, когда ты наконец решилась сказать мне о том, что чувствуешь, тебя пробило дрожью так, словно перед тобой стоял самый важный выбор в твоей жизни, Аддамс. — Энид тепло улыбнулась, осторожно беря девушку за руку. — И мне пришлось нарушить твои личные границы, прямо как сейчас. — Тонкие пальцы прошлись по запястью Уэнсдей. — Я не думала, что самая бесстрашная девушка в Неверморе будет так смущаться. — Но ты же ведь уже обнимала меня. Тогда, после битвы с Хайдом, когда первый раз смогла обратиться. — Да. Но это было не так, Уэнс. — Синклер перевела взгляд на волосы Аддамс, бережно заправляя выбившиеся пряди. — А ты помнишь, как впервые разрешила мне распустить твои волосы? И даже иногда разрешала мне менять прическу. — Ставила надо мной эксперименты? — Ухмыльнулась провидица, стараясь вслушаться в возникающие внутри ощущения. — Тебе это нравилось. — Шепнула Энид, проводя кончиками пальцев по щеке девушки, впервые за месяц имея возможность так прикоснуться. — А ещё, ты позволяла мне быть ближе. — Синклер двинулась, едва не касаясь щеки Уэнсдей губами, нерешительно останавливаясь. — Допустим. — Кивнула Аддамс, давая блондинке негласное разрешение продолжить этот эксперимент. — Ты помнишь свой первый поцелуй, Уэнсдей? — Провидица могла чувствовать рваное дыхание Синклер на своих губах. — Тайлер, он… — А наш первый поцелуй? — Голос снова наполнился слабой надеждой. — Тогда была яркая луна, звёзды. Ты долго не могла собраться, я не была готова спешить… — По щеке волчицы пробежала первая дорожка слёз. — Не помню. Прости, Энид. — Уэнсдей качнула головой, устремив на блондинку взгляд, в котором отчётливо читалось непонимание и жалость. — Словно… — Куда ты спрятала свои воспоминания, Аддамс?! — Сквозь слёзы обессилено шепнула Синклер, вынуждено принимая поражение. — Энид… — Провидица едва успела что-то сказать перед тем, как Энид нерешительно накрыла её губы своими губами, всё же целуя. Руки волчицы робко опустились на её шею, стараясь притянуть ближе. Но пока сама Синклер вкладывала в этот поцелуй как можно больше накопленной за время разлуки нежности, Уэнсдей вдруг замерла, не сделав ни малейшей попытки ответить. Словно сейчас рядом с ней находился безразличный ей человек. — Нет, стоп. — Волчица отстранилась, переводя дыхание. — Я не могу так, Аддамс! Не могу, с меня хватит. — Гордость, которую девушка до этого двигала на задний план, вдруг восстала, толкая Энид ближе к обрыву. — Энид, прости, я правда… — Я старалась сделать хоть что-то. — Казалось, нервы Синклер, до этого державшие её самообладание из последних сил, всё-таки сложили свои полномочия, уступая место эмоциям. — А до этого ещё кучу времени. Ты могла хотя бы сделать вид, что мои старания не зря! — И обмануть тебя? — Спокойный голос Аддамс выводил Энид из равновесия всё сильнее, заставляя забывать о причинах происходящего. — Обмануть?! — Я могла сделать вид, что о чем-то вспоминаю. Возможно, могла бы предугадать, какую реакцию нужно было бы дать на твои прикосновения. Только было бы это честным по отношению к тебе, Энид? И главное, как чувствовала бы себя я? — А ты уже который день чувствуешь себя просто прекрасно, Уэнсдей. — Синклер встала с кровати, одергивая рукава пижамной рубашки, одновременно с этим смахивая несуществующие пылинки с шелковой ткани штанов, пытаясь хоть как-то вернуть себе самообладание. — Всё, хватит. Я не хочу больше об этом говорить. Если тебе не нужна моя помощь - можно было сразу так и сказать. — Энид, куда ты собралась на ночь глядя? — Только и смогла спросить Аддамс, внимательно наблюдая за каждым действием блондинки. — К стае. — Ты в курсе, что в Неверморе комендантский час после того, как Тайлер сбежал? — Что?! Аддамс, ты даже успела разведать о том, как дела с Хайдом, но не нашла времени на наши с тобой отношения? — Энид, прекрати истерику. Об этом я узнала от Агнес, она просто предупредила. И я ещё раз напомню тебе о том, что перед родительским днем не стоит рисковать получить выговор от дирекции. В конце-концов, твои родители… — Ты можешь обо мне не переживать. — Энид пересекла комнату, останавливаясь у двери. — Спокойной тебе ночи. Вернусь, как успокоюсь.       Дверь за девушкой закрылась, оставив Уэнсдей в одиночестве. Да, Аддамс прекрасно понимала, Синклер - самостоятельная единица. И не в её положении сейчас диктовать, как поступить будет лучше. Но что-то не позволяло отпустить ситуацию. Словно где-то на подсознательном уровне зарождалось чувство тревоги, причину которой провидица, увы, объяснить не могла. — Вещь! — Из ящика стола моментально возник её тихий помощник. — Вещь, ты же умеешь быть незаметным, так ведь? — Вещь моментально ответил, с готовностью устремившись к двери. — Только не обнаружь себя. И да, проследи за ней. Если вдруг что-то случится - скажешь… если что, не вздумай говорить, что это я тебя туда отправила!

***

      А в это же время Энид неспешно проходила по коридорам общежития, стараясь вслушаться в возможные шаги смотрителей академии. Действительно, после побега Тайлера жизнь в Неверморе стала менее свободной. Комендантский час заставлял учеников придумывать все более интересные способы обойти запреты. И это было даже забавно. Вот только Синклер не собиралась к стае, нет. Сейчас ей просто хотелось побыть в одиночестве. И желательно, вдохнуть свежего воздуха, не выходя за пределы общежития. Единственное место, подходящее для этого - открытый балкон, находившийся как раз на их этаже. Место, где ей не придется прятаться от чуткого взгляда Аддамс, который словно проследовал все несколько дней их совместного нахождения в комнате. С этими мыслями Энид неспешно дошла до места назначения, тихо скрипнув старинной дверью, с наслаждением вдыхая прохладный воздух, все же жалея, что не взяла с собой что-нибудь потеплее. Но и на этот раз Синклер не суждено было остаться в одиночестве. Балконная дверь скрипнула, впуская очередного нарушителя режима. — Энид? — На пороге вновь стоял Бруно, кажется, точно также не ожидавший увидеть здесь кого-то ещё. — Бруно, ты снова меня караулишь? — Синклер незаметно смахнула слёзы, оборачиваясь. — Что ты тут забыл? — Такой же вопрос к тебе. Не боишься быть пойманной прямо перед родительским днем, детка? — Парень накинул на плечи Энид свою куртку, игнорируя первичные попытки сбросить ее. — Хватит, ты можешь заболеть. Это элементарная вежливость, которой можно воспользоваться. — Не называй меня так. И будь так добр, исчезни и побыстрее. Я не настроена с кем-то разговаривать сейчас. А пришла сюда чтобы просто побыть одной. Ещё вопросы будут? — Будут. — Парень подошел ближе, вальяжно облокачиваясь о перила балкона, поджигая сигарету. — Мы с тобой оба нарушители. Так что, придется потерпеть мое общество. — Оборотень выпустил струю густого табачного дыма, переводя взгляд на Синклер. — Не думай, что ты настолько особенная, что я буду караулить тебя день и ночь. Просто пока нас не выпускают из общежитий, приходится как-то изворачиваться. — Только не выдыхай на меня. — Закатила глаза Синклер, вновь устремляя взгляд в ночное небо, стараясь освежить в памяти знания о созвездиях, полученные от Уэнсдей. Но вместо этого в её мыслях снова всплывали моменты, в которых Аддамс еще относилась к ней иначе. До того рокового дня. — Выглядишь с каждым днем всё более подавленной. — Задумчиво продолжил парень, заметив, как по щекам блондинки снова побежали слёзы. — Хочешь, я скажу тебе, из-за чего ты переживаешь кроме как из-за Аддамс? — Ты давно записался в психологи, Бруно? — Твоя мама завтра приедет. Вы и так сложно находите общий язык. Да, ты, наконец, обратилась. Но вот тот факт, что твоя дочь - одинокая альфа, принять гораздо сложнее, чем то, что ты поздно обращенная. Ну, и силу ты пока не так хорошо контролируешь. — Оборотень двинулся ближе, снова победно ухмыляясь. — Ничего нового ты мне не сказал. — Но и ничего лишнего тоже. Возьми. Расслабишься хоть на несколько минут. — Парень протянул Энид пачку сигарет, одновременно с этим протягивая зажигалку. — Совсем с ума сошел, Бруно?! — Синклер, не будь такой правильной. Если бы твоя мать узнала о том, с кем её дочь решила построить отношения, сигареты - это меньшее, что бы её волновало. — Придурок… — Волчица досадливо ухмыльнулась, нехотя для себя признавая, насколько сильно парень был прав. — Значит, я попал точно в цель. — Я надеюсь, что у тебя хватит мозгов не растрепать об этом на родительском дне, Бруно. — Энид нерешительно вытянула из пачки одну из сигарет, неумело стараясь поджечь. Однако, табак и не думал поддаваться огню, также быстро затухая, не успев даже разгореться. — Хватит. — Оборотень подхватил зажигалку, умелым движением заставив сигарету начать медленно тлеть в руках Синклер, у которой первая же затяжка вызвала бесконтрольный приступ кашля вкупе с приступом тошноты. — Боже, Энид, вдыхай помедленнее… — Секундное молчание дало Бруно возможность обдумать следующий вопрос. — Насколько сильно переживаешь? — Ты прекрасно знаешь, что говорят родители оборотней, которые не могут найти себе пару. И ещё, когда не могут контролировать силу. — Знаю. Я сам из таких. — Ты не альфа, Бруно. — Усмехнулась волчица, выдыхая тонкую струю табачного дыма. — В этом мы не похожи. — Мои родители завтра выскажут мне то же самое. Мы в одной лодке. — Голос стал тише, слово парень прикидывал допустимость следующего запланированного им вопроса. — Хм, Энид? — Что ещё? Мы договорились просто помолчать. — Хочешь, я избавлю тебя от вопросов матери? — Что ты задумал? — Волчица недоверчиво обернулась, сделав очередную затяжку. — Я всего лишь помогу тебе, представившись перед родителями твоим парнем. — Победоносная улыбка сверкнула во мраке балкона. — И твоя мама успокоится. Или же, будет задавать тебе меньше вопросов. Не думай, никто не просит тебя мне подыгрывать. Я найду, что сказать. — И что я должна буду тебе за это? — Недоверчиво нахмурилась Синклер, пытаясь оценить предложение. — Ничего. — Оборотень перехватил из рук девушки сигарету, затянувшись в который раз. — Хочу хоть немного побыть джентельменом. Считай, это моё извинение за то, что между нами произошло. — Я соглашаюсь на это только лишь потому, что и так выслушаю нотации касаемо моего обращения. И наблюдений учителей касаемо моей силы. Вернее того, что мне нужно больше стараться. На большее ты можешь не расчитывать. — Я и не рассчитывал. Да и вообще, Энид… — Парень вдруг замер, прислушиваясь. — А? Что? — Девушка взвизгнула, ощутив руки парня, одна из которых легла на талию, пока второй оборотень заставил её замолчать, резко заводя за балконную дверь, едва не впечатывая в стенку. — Чшш! — Едва слышно шепнул Бруно. — Энид, в крыле кто-то из смотрителей. Не дай бог мы сейчас попадемся. — Бруно, я… — Молчи! Я сам. — Энид согласно кивнула, в момент замолкая, прислушиваясь. В коридоре действительно послышались шаги, синхронизирующиеся со слабым светом фонаря. И по мере приближения неизвестного человека к балкону, дыхание Синклер учащалось, разгоняя по крови мощнейшие дозы адреналина. Больше всего ей сейчас хотелось выпутаться из хватки оборотня. Однако, для собственной безопасности приходилось терпеливо выжидать, вынужденно сократив дистанцию между ними до нескольких сантиметров. Дыхание парня было спокойным. Словно он уже не первый раз рискует быть пойманным за нарушение одного из главных правил академии. И, признаться честно, сама Синклер была не против хотя бы ненадолго сбросить с себя весь груз ответственности, просто доверившись кому-то. Даже если это был Бруно. Ведь за последний месяц волчица определённо стала более самостоятельной. А за полгода отношений с Аддамс напротив, полностью доверилась девушке, наслаждаясь не совсем привычной для неё заботой и комфортом, который могла дать только Уэнсдей. — Бруно, ты совсем?! — Как только шаги в коридоре затихли, Синклер мгновенно высвободилась из сильной хватки, отходя на безопасное расстояние. — Я говорила - не смей меня трогать! — И тогда мы бы уже завтра утром сидели в кабинете директора не только с выговором, но и с родителями. — Парень ухмыльнулся, поправляя волосы. — Ладно, спасибо я от тебя все равно не дождусь. Завтра будем действовать согласно плану. — Да. И не смей распускать руки. — Только если ты сама не попросишь, детка. Всё? Я могу удалиться? — Никто кроме родителей не должен знать о том, что мы «пара». Особенно, Уэнсдей. Понятно? — Как пожелаешь. Спокойной ночи, Энид. — И тебе всего хорошего, Бруно. Синклер направилась в комнату, даже не подозревая о том, что свидетелем части их разговора стал серый кардинал Аддамс, получивший недостаточно полную информацию…