Шелковое эхо

За окном лютовал февраль, жалобно скреблись в окно закованные в хрустальный лед ветви сирени, будто просили спасти их от беснующегося ветра. Но в ателье «Шелковое эхо» уже витал неповторимый аромат весны — благоухание первых нежно-зеленых листьев, сладких пролесков, терпких фиалок… Это потому, что господа заказали костюмы для Бала Цветов. О, как же Мэйсон любил этот праздник! Оглядел платье на манекене — шелк цвета слоновой кости сидел, как влитой, глубокое декольте обнажало грудь ровно настолько, чтобы приковать взгляд, но оставить простор фантазии, ведь если показать все и сразу, будет скучно, правда же? Госпожа Рыбакова-Рыбкина хотела откровеннее, но Мэйсон убедил ее, что так будет куда лучше. А вот низ платья отстоять не удалось: спереди будет едва прикрывать, чтобы все любовались ее длинными ногами. Но зато сзади — роскошный шлейф. Пока что его нет, только оборки-основа. — Что скажете? — сухо поинтересовалась Вика. — Вполне, — кивнул швее Мэйсон, придирчиво ощупывая вытачки и швы. — Вот здесь грубовато, я бы сказал. — Платье на один раз. — хмыкнула швея. — Госпожа вряд ли испытает неудобства на балу. — На раз?! — оскорбленно воскликнул Мэйсон и обернулся к Вике. Гневным взглядом опалил ее с головы до ног: седая, коротко стриженая, всегда в широких брюках и майке. Руки грубые, неухоженные. Плебейка с именем из четырех букв. Ничего не понимает в красоте, но приходится ее терпеть — мало кто умеет обращаться с антикварной швейной машинкой, а одежда ручной работы сейчас на пике популярности. Надоели господам синтетические ткани, подстраивающиеся под параметры тела, они желают настоящий шелк и бархат, уникальные образы. — Это платье станет любимым, — холодно произнес Мэй. — Госпожа Рыбакова-Рыбкина будет надевать его не для гостей на своих приемах, и даже не для любовников — для себя. Часами будет вертеться у зеркала, ловить игру света и тени, тонуть в глубине переливов цвета. — Ну… — дернула плечом Вика, с сомнением оглядев ничем не примечательную ткань. — Дай Всевидец. Я пошла. Мне еще Нарцисса шить. — Иди. Не понимает. Ни вихря она не понимает, и никто не понимает, пока не наденет! Ушла. И вместе с ней — раздражение, которое терзало Мэя каждый раз, как кто-то из помощников вторгался в его мастерскую. Здесь — его храм Красоты. Молчаливые манекены, зеркала во всю стену, шелк переливался, будто волны в лунном свете, бархат манил глубиной ночного неба, а парча искрилась, словно осыпанная звездной пылью. Мэйсон подошел к столу и бережно коснулся подушечками пальцев нежной ткани, которую Вика описывала скучным словом «фиолетовая»: о нет, она гладкая, как лепесток, ласковая, как поцелуй любовника, манящая, как закат… Это будет Ирис. Что самое главное в костюме для Бала Цветов? Не скатиться в крикливый карнавал, не упасть в пропасть пошлой бутафории — налепить бантиков из органзы и страз везде, где только возможно. Нужно не создать, а пробудить Цветок, воплотить его в ткани живым, тянущимся к солнцу, жаждущим восхищенных взглядов, как дождя… Ощущение ткани под пальцами будоражило, будто едва уловимый ток бежал по телу. Шелк цвета слоновой кости на манекене — всего лишь основа, девственно-чистый холст, на котором Мэйсон воплотит свою фантазию, которая бежит горячим огнем по венам и распаляет разум. Нежно-лиловый муслин с градиентом — невесомый, как утренний туман над озером — будто сам сжимается в мягкие текучие складки, будто образ льется откуда-то свыше, приходит сам, а он, Мэйсон — проводник, но не просто инструмент, а тот, кто отдает частичку себя за это откровение. Жрец, который прямо сейчас, в этом Храме принимает в себя Красоту и отдает ее миру — платье увидят тысячи глаз, его будут опалять восхищенными взглядами и вздохами. Продать душу — да, лишь бы узреть чудо. Воплотить его в ткани, вдохнуть жизнь в каждую складку, в каждый шов и перелив. Отпустить это озарение, подарить его другим, и тут же, жадно, просить нового — еще одной вспышки, еще одного вдохновения, еще одного Цветка, который распускается под пальцами… — Поступил заказ! — вырвал из грез радостный голос виртуальной помощницы. — Эрика! Ну я же работаю! — с досадой воскликнул Мэйсон, вогнав булавку в манекен так резко, что шелк едва не вскрикнул от боли. Ну ладно, Вика не понимает, она — плебейка, но искусственный интеллект же должен соображать?! — Заказы — это хорошо для бизнеса, — парировала Эрика, и ее голограмма вспыхнула над столом, отбрасывая голубые блики на муслин: красавица со счастливой улыбкой и сияющими глазами, как у сектантов на брошюрах. — А ничего, что это — не бизнес, а творчество?! — выпалил Мэйсон. Пальцы все еще подрагивали от прикосновений к ткани. — Нет заказов — нет отзывов. А значит, нет вдохновения. Нет творчества. — припечатала Эрика. — Заказчик желает, чтобы вы с ним связались. Заказчик попросил позвонить? Мэйсон ощутил легкий трепет внизу живота: если не пришел сам, то уж явно высокородная особа из Верхнего района! С таким нужно говорить в кабинете… Кабинет свой Мэй не любил: там все чопорно, холодно, разве что любимые эскизы акварелью на стенах украшали строгую комнату. Управленцем быть — это не про него, ну вот совсем! Все эти договоры, счета, сметы… Тоска смертная! Но куда же деваться — мечта творить прекрасное имеет вот такую неприглядную приземленную сторону. Пискнул нейробраслет, Мэйсон поудобнее устроился в кресле, и… О Всевидец!.. На большом настенном экране отобразились слайдеры среди пышных зарослей орхидей: один — в расстегнутом серебристом кевларсьюте, другой и вовсе обнажен по пояс. Каждый — два метра чистой эстетики, будто древний бог войны: жемчужно-бледная кожа, широкие плечи, литые мышцы, длинные вороные волосы. В недоумении обернулись они на незадачливого вторженца — явно не ожидали, что кто-то потревожит их в такой момент. — Я не вовремя, Ваше Сиятельство? — пролепетал Мэй. — Смотря по какому вопросу, землянин, — ответил тот, что был обнажен. — Я Зигфридериан из клана Тейлор. Обер-командор кратера Деландр. Говори уже. — Мэйсон Соколов, ателье «Шелковое эхо», анклав Москва, — Мэй еще сильнее вжался в кресло. — Вы изволили заказать костюм для Бала Цветов, но не оставили никаких пожеланий ни по тканям, ни по фурнитуре, ни даже по самому цветку, которым желали бы стать. — Это потому, что у меня нет никаких идей на этот счет, — пожал плечами обер-командор. — Я, знаешь ли, практически всю сознательную жизнь свою носил боевой кевларсьют. Сделай что-нибудь… ну, эпатажное. Не такое, как у всех. — Белая орхидея, — хихикнул второй. — Сказал слайдер с воображением своего пистолета, — отозвался Зигфридериан. — Айнур, не лезь уже… — Тогда ты — кактус! — не отставал красавец. — А я — твоя мышь: колюсь, плачу, но буду кусать. И укусил. За плечо. До крови. И оторопевший Мэйсон окончательно понял, что позвонил не вовремя. — Гениальная идея, — усмехнулся Зигфридериан, отпихнул настырного любовника и снова повернулся к Мэйсону. — Так, землянин. Ты же профессионал, да? Вот то и придумай что-нибудь сам. Мерки сейчас скину тебе. В деньгах не стесняйся, просто выставляй счета и не беспокой меня по всякой пыли: сообщи, когда будет готово. Понял? — Понял, — робко кивнул Мэй, и экран погас. Пискнул нейробраслет: Зигфридериан выслал файл. Хотел было написать ему что-нибудь вроде: «Благодарю, будет исполнено в лучшем виде», но пальцы замерли над сенсором: сказано же на общем языке — не беспокоить. Ну и заказ, сделай то, не знаю что… Мэй вернулся в мастерскую и любовно оглядел мраморно-белый мужской манекен. Обычно мерки с заказчиков он снимал сам, а после — хранил на маленьких серебристых накопителях, что вставляются в разъем у основания затылка «болванчика». Так сейчас и сделал: сбросил полученный от слайдера файл на флэшку, подключил, и началось преображение: грудь манекена едва заметно дрогнула, будто он, и правда, ожил и вздохнул. Поднял лицо с условно обозначенными чертами, плечи его раздались, заиграли мышцами, кожа потеплела, принимая тот оттенок, что у заказчика. Манекен должен был встать ровно и мигнуть зеленым в подтверждение, что считал информацию и ждет дальнейших команд. Но вместо этого опустился вдруг на колени, чуть наклонился, руки вперед протянул, будто схватил кого-то. И… большой член его стоял колом. — Похоже, что-то пошло не так, — загадочным тоном сообщила Эрика. — Что-то?! — сдавленно пискнул Мэйсон, щеки его полыхнули. — Он… они… О Всевидец!.. Мэй лихорадочно тыкал кнопки планшета: «Отменить», «Перезагрузить», «Вернуться к исходным настройкам»… Прекрасный, как древняя статуя, манекен так и стоял в бесстыдной позе, будто собирался кого-то поиметь — хоть сейчас неси в арт-салон эротического искусства. И на все команды раз за разом отзывался приговором: «Ошибка. Обратитесь в службу поддержки». — Он… он хочет! — попятился от слишком уж живого манекена Мэйсон. — Похоже, слайдер выслал импульсный файл, когда у него была интимная близость, — участливо отозвалась Эрика. — Рекомендую как можно скорее деактивировать устройство во избежание непредвиденных последствий. Следующие полчаса обернулись еще худшим кошмаром: в службе поддержки компании «РеалМэн» объяснили, что их манекены не рассчитаны на импульсные файлы слайдеров, что информацию надо было вводить вручную, что перепрошивка системы займет от двух недель. И что новый сегодня купить никоим образом нельзя: только под заказ, а очередь расписана до конца апреля. Катастрофа…