Влюбись в меня заново

Проходит всего пара часов, а её ментальный щит рушится, но она держится. В голове гудит. Гермиона понимает, что ей нужен отдых, но продолжает действовать и двигаться на автомате. Говорит на автомате. И лишь одна мысль не оставляет: когда этот день подойдёт к концу? Хочется плакать. Просто плакать. Она чувствует усталость. Хотя нет, не так. Полное отсутствие сил. Слёзы сейчас не кажутся слабостью, скорее выходом. Способом сбросить напряжение, выпустить из себя смесь боли, злости и отчаяния. Странно, чего она ожидала? Этим вопросом Гермиона задаётся, пока на автомате делает первичную сортировку, чтобы по максимуму сократить их время пребывания в заповеднике. Она уже даже немного ненавидит Гарри, за то, что отправил их вместе. Гермиона не думала о том, как будет проходить это «отвыкание». Их. Друг от друга. Её от него, и его… Кому из них проще? Ему под чувством вины приходить в себя от долгого употребления зелья и избавляться от искусственных чувств? Или ей? Конечно, она выберет себя. Потому что больно. Больно по-настоящему. Больно потому, что она чувствует ответственность. За то, что не поняла. Не увидела. Не заметила. Не только она, все они. Ведь все были рядом. Гарри, Блейз, Тео, Пэнси… Даже Джинни. Не стоит забывать про Нарциссу. Все они были настолько слепы, что допустили эту мысль? Забыли, кто он и как воспитывался? Кто она? Сейчас, когда это стало её реальностью, Гермиона понимает, как глупо всё сложилось. Не понимает, когда сама переступила через черту. Почему доверилась? Пытается вспомнить, но не получается. В голове гудит. Ей нужно отдохнуть. Побыть одной. — Предлагаю закругляться, — говорит она, прерывая Виктора на полуслове. Крам и Чарли смотрят несколько удивлённо. Чёрт. Она не хотела его прерывать так, стоит потом извиниться. Но уже не может. Просто не выдерживает. Боится сорваться в любой момент. — Да, думаю ты права, — Виктор бросает взгляд на настенные часы, большая стрелка которых медленно подходит к седьмой отметке. — Как насчёт ужина? — Прости, — её голос кажется хриплым, но Гермиона старается улыбаться мужчине. Не хочет обидеть. — Единственное, чего я хочу, так это упасть и уснуть. — Понял-понял, — поднимая ладони вверх, смеётся Виктор. — Закажу вам доставку, вдруг потом проснётся аппетит. — Не стоит… — Я не уверен, что в домах заполнили холодильник, — и снова этот взгляд. Гермиона знает его. Помнит. Только теперь в нём, помимо нежности, есть ещё и жадность. И далеко не подростковая и милая. Кажется, за несколько месяцев она совершенно отвыкла от внимания других мужчин. Ведь в Великобритании всё её окружение знало, чья Гермиона жена. Все перетирали их историю. Прошлое и отношения. Поначалу попытки «открыть ей глаза» и «отбить» у Малфоя были, но в этом она была слишком принципиальна. — Доме, — холодно произнёс Драко, напоминая о себе. Вздрогнув, Гермиона прикрывает глаза, чувствуя, как его голос отдаёт разрядом электричества по венам. — Малфой… — поднимаясь со своего места, начинает Крам, но его перебивает кривая усмешка и полный вызова взгляд. — Уймись, — осаждает его Драко. Резко. Дерзко. Настолько, что краем глаза она замечает, как Виктор сжимает ладони в кулаки. Боже, кажется за время брака она совсем перестала понимать мужчин. — Это вопрос решённый. Будешь настаивать, придётся связаться с начальством и сказать, что банальные условия не соблюдаются. Что делегацию пытаются «разлучить». — Что за бред?! — вспыхивает Виктор. Однако в его голосе слишком много всего, и Гермиона при всей своей усталости ему совсем не верит. Судя по слабой усмешке, Чарли, сидящий напротив, тоже. — Ну, раз бред, будь добр, предоставь нам либо номер с разными комнатами, либо рабочее жильё, — в его голосе столько сладкого яда и самодовольства, что Гермиона и сама хочет ударить своего пока ещё мужа. Очень уж хорошо она знает этот приём. Помнит его. — Хорошо, — сдаётся Крам, но всего в одном слове, процеженном сквозь зубы столько обещания расправы, что становится просто неловко. — Всё в любом случае готово. Я провожу… — Не стоит, — всё тем же тоном произносит Драко. — Неуместно, как-то. Думаю, порт-ключа будет вполне достаточно. Виктор буравит Малфоя пристальным взглядом несколько секунд, прежде чем вылететь из кабинета, бормоча ругательства на болгарском себе под нос. Чарли продолжает усмехаться, а когда Гермиона тяжело выдыхает и поворачивается к Драко, он лишь пожимает плечами. — Ну, тогда до завтра, — произносит Уизли, поднимаясь со своего места. — Сделаю вам сегодня пропуска и подготовлю амулеты. — Я всё ещё против этой идеи… — Ну, хватит, — не выдерживает она. — Это даже не обсуждается, Малфой, — Гермиона подскакивает на ноги, чувствуя, как ярость бежит по венам. — Уверена? — тихо спрашивает Драко, выводя из себя ещё больше. Неужели он не понимает, что сейчас она — словно вулкан с эмоциями. В любой момент начнётся извержение, которое уничтожит всё на своём пути. — Вас лучше оставить, или же мне остаться, чтобы вы не поубивали друг друга? — спрашивает Чарли и совершенно не смущается двух пар глаз, которые резко обращают на него взгляды. — Ну что ты, дружище, для убийства пока маловато причин. — А вот я не уверена, но, если мне потребуется спрятать тело где-нибудь, я с тобой свяжусь, — отвечает Гермиона, прекрасно понимая, как смешно звучит. Она собирает бумаги. Криво. Хаотично. Не по порядку. Мнёт какие-то листы, а затем пихает в свою верную и бездонную сумочку. — У меня есть целый заповедник тебе в помощь. Можно закопать, а можно будет скормить кому-нибудь. — Очень смешно, — ворчит Малфой. Она чувствует его взгляд. Тяжёлый, скользящий по плечам, как совсем недавно. Ей хочется кричать. Сказать что-нибудь, спросить. Но вариантов слишком много. Хочется его ударить… Она его не понимает. Не понимает его поведения. Не понимает поступков. И в тоже время себя тоже понять не может. Зачем ей все это? Мазохизм в чистом виде. Хочется запереться где-нибудь. Чтобы стены давили, чтобы другого мира не существовало. Боже. Это похоже на рецидив. Словно новая волна боли, когда Гермиона только-только стала привыкать в тому, что это чувство отступает. — Я пойду, — говорит Чарли. За ним быстро закрывается дверь, и именно в это мгновение Гермиона поворачивается. Сталкивается взглядом с серыми глазами. Пытается проникнуть глубже, чем её могут пустить. Не пробить легиментивный щит, нет. На такое у неё не хватит ни сил, ни таланта. Слова застревают в горле. А глаза щиплет. И как назло в голове уже не гудит. Не пусто. Там водоворот воспоминаний. Самых замечательных, самых прекрасных. Возможно даже за всю её жизнь. Гермиона очень хорошо помнила, как он сделал ей предложение. Не в пафосном ресторане, хотя после ужина в одном милом и уютном заведении. Они гуляли по ночному Лондону. Долго. Пока вокруг совсем не осталось людей, а машины проезжали редко. Она помнила, как ему было страшно. Правда страшно, только потом Гермиона поняла это. Потому что никогда не видела смущающегося и неуверенного Драко Малфоя. Он не опускался на одно колено, но говорил тихо и красиво. Как любит её, каким был дураком в детстве. Помнит блеск кольца в свете уличного фонаря. Самого прекрасного и особенного. Она всё это помнит. То, что для него оказалось магически наведённым забытием, для неё — суровая реальность. Реальность, в которой ей теперь предстоит учиться не выискивать тепло и нежность в любимых глазах. Привыкать к холодному взгляду. К его «Грейнджер», которое она когда-то даже любила в его устах. Гермиона не понимает, то ли боль отступает, то сердце просто устало столько страдать. На миг словно это чувство купируется. Нет, всё ещё болит, но будто всё происходит не с ней. И это позволяет глубоко вздохнуть, стиснуть сумочку крепче и уже увереннее посмотреть Драко в глаза. — Прекращай нагнетать ситуацию с Крамом, — говорит она, старается холодно, но получается устало. Гермиона обходит Драко, идёт к двери и слышит шаги за своей спиной. — Пусть прекратит ломать комедию, — ей кажется, что он тоже устал. Но не спрашивает. — Протокол чёткий, ясный, не первый день действующий. — Ох, хватит, — буквально молит Гермиона, не в силах даже препираться. Может Драко и хочет что-то ей ответить, но прерывает их Виктор, идущий им на встречу. В его руках маленькая статуэтка в виде ёлочки и ключ. — Мне сказали, что всё уже подготовлено, — произносит Крам, обращаясь исключительно к Гермионе и старательно игнорируя Малфоя. И она не понимает его. Точнее… Не хочет понимать? Потому что его поступок в её глазах выглядит низко. И как бы этот человек не был дорог, стоит ей впустить в свой мыслительный процесс идею, зачем Виктор всё это говорит и делает, она потеряет его. Сама закроется, изменит отношение. Позже всё обязательно проанализирует, возможно даже поговорит, но не сейчас. — Спасибо, — слабо улыбается Гермиона, принимая порт-ключ и ключ самый обыкновенный. — Уизли сказал, что нам нужно прибыть в заповедник к восьми. — Хорошо. — Тогда я перемещусь сначала за вами, потом все вместе отправимся туда, — заглядывая ей в глаза произносит Виктор. Фактически силой, потому что Гермионе неловко. На старается лишний раз не поднимать голову, но рассеянно кивает и обходит мужчину стороной. — Мы отправимся из того же зала, в который прибыли, — кидает ему напоследок. Не следит, идёт ли за ней Малфой. Знает, что идёт. Не вслушивается, обмениваются ли они фразами. Ей просто хочется, чтобы этот день закончился. Вот только не все желания сбываются. Дом им предоставили чудесный. Как Гермиона поняла, это был маленький перевалочный пункт между границами. Состоял он из нескольких домов и находился немного в отдалении от небольшого городка. Двухэтажный, коричневый и крохотный. Увидев его, Гермиона вздрагивает. Он напоминает их дом. Или же у неё разыгралось воображение. Внутри всё такое… уютное. Простое. В светлых тонах, с техникой и мебелью. Мечта, а не дом. Вход идёт сразу в гостиную, совмещенную с кухней. Виднеется лестница на второй этаж. Гермиона идёт сразу туда. Спальни две, они маленькие, но там есть кровати и ей этого достаточно. А ещё она заглядывает в ванную. Душ, раковина, унитаз, пара ящичков для хранения. Минималистично. Ей кажется, что она выключится за секунды. Что распаренное под горячими струями тело расслабленно достаточно, а мозг перегружен настолько, чтобы забыться в Морфеевом царстве. Однако, всё не так просто. Гермиона ворочается с боку на бок, смотрит в потолок, слушает минут двадцать шаги в соседней комнате, душе и на первом этаже. И даже когда Малфой наконец закрывается в своей комнате, а дом погружается в тишину и темноту, сон не идёт. Она не знает, сколько проходит времени. Не следит, да и не хочет. Только испортит себе настроение. По ощущениям пара часов, прежде чем её терпение иссякает. Рывком она поднимается с кровати, ежась от ночной прохлады. Гермиона тяжело вздыхает, оглядывается по сторонам, понимая, что спать действительно не хочется. И за что ей всё это? Ну хоть голова немного прояснилась от тишины. Вот только, как и предсказывал Крам, желудок начинает сводить, хоть аппетита у неё нет. Очередной тяжелый вздох сопровождается прикрытыми на миг глазами. А затем она всё же тянется к сумочке. Что же, если ей предстоит бессонная ночь, то её она проведёт за делом. Через час она сидит на кухне. Горит только одна лампа над кухонным островком, а сама столешница завалена бумагами. Но нашлось место для сэндвича и чая. — Что ты делаешь? — хриплый голос заставляет её вздрогнуть и подскочить на месте. Однако опасности нет. Это всего лишь Драко, сонно поглядывающий на неё в недоумении. И этот взгляд. Чёрт. Благо, он хотя бы в футболке и пижамных штанах. Ей хватает одного его потрёпанного вида. — Не спится, — коротко отвечает Гермиона, подбирая под себя одну ногу. Она уже пожалела, что ограничилась майкой и шортами. Теперь ей просто неуютно, несмотря на то, что в Малфое ни намёка на пошлость или заинтересованность. — Это я уже понял, — зевнув, он подошёл ближе и взял один из листков со стола. — Но спросил не об этом. — Это мои старые дела, — неохотно поясняет она. — Решила просмотреть всё ещё раз. Малфой всё понимает сразу. Хмурится, поджимает губы, но опускает взгляд на подобранный листок. Глаза бегают по ровным строчкам, пока Гермиона смотрит на него. Закусив губу. — Всё ещё думаешь, что целью была ты? — спрашивает он через несколько мгновений. — Я много, о чём думаю, — тихо огрызается она, вновь опуская взгляд на документы. — Жалко только слушать никто не хочет. — Но да, сейчас я думаю, что не лишним будет проверить. — А я считаю, что это лишь трата сил, времени и нервов, — от его пренебрежения дрожь проходит по телу, а вслед за ней пробирает ярость. — А я считаю, что тебе нужно пройти обследование в Мунго, — произносит она. Драко закатывает глаза, а Гермиона не останавливается. — Под наблюдением нескольких опытных колдомедиков и со сдачей всех необходимых показателей. — Тебе не нужно об этом думать. — Ну, конечно… — шепчет она, откидываясь на спинку высокого стула, а Малфой раздражённо выдыхает, смотрит на неё беспомощно, запустив руку в и без того растрёпанные волосы. — Это какое-то издевательство, — он нависает над столом, опираясь на него ладонями. — Над тобой в первую очередь. Я не какое-то чудовище, не отморозок. Я понимаю, что тебе больно! — Неужели? — она кривит губы в усмешке, вот только не до смеха совсем. — Ты же себе хуже сейчас делаешь, Гермиона. Я понимаю… — Вряд ли, — она поднимается на ноги, хоть уровень и не меняется вовсе. Смотрит прямо на него, а сердце, глупый орган, заходится в сумасшедшем ритме. Снова. Как всегда, рядом с ним. А ярость лишь подстёгивает. Зрение обостряется, слух и обоняние. Настолько, что аромат его геля для душа щекочет ноздри, вот только Гермиона запрещает себе отвлекаться и даже думать об этом. — Послушай… — Нет, — мотает девушка головой. Не хочет. Не может. — Да, ты прав, мне хуже. Вот только… Не из-за этих грёбанных поездок. Не из-за расследования! Закончили разговор. Ей плевать на документы. Не пропадут. Соберёт утром, но сейчас она не хочет его видеть. Слышать. Чувствовать. Гермиона обходит стол, стремится к лестнице, но её останавливает его ладонь, удерживающая за локоть. — Постой, — кажется, он не ожидает сам от себя. Интонации меняются, голос становится мягче. Драко гулко сглатывает, прежде чем медленно разжать пальцы. И даже этот жест бьёт по ней. До дрогнувших губ, до сиплого смешка. — Объясни. — Объяснить? — переспрашивает. Поднимая голову сталкивается с ним взглядом, пытаясь подобрать слова. На самом деле, чтобы буквально взорваться в ругательствах, а не объяснениях. Вот только… Хочется. Потому что больше никому иному не хочет. Потому что привыкла, что он понимает лучше всех. — Да, мне больно, — Гермиона тормозит, но только на миг. А дальше… Дальше уже просто остановиться не может. А Драко не останавливает. — Мне больно и обидно. Тебя терзает чувство вины, я понимаю. Понимаю даже почему. А меня? Не подумал? Не подумал, что я тоже могу чувствовать себя виноватой? — она не замечает, как от тихого и нарочито спокойного тона начинает почти кричать на него. А Малфой только смотрит. Прижимаясь бедром к столу, сжимая с каждым новым её словом всё сильнее ни в чём неповинные документы. — Дай угадаю, ты очнулся, словно ото сна, — Гермиона старается держать себя в руках, но голос дрожит. Невысказанные эмоции разрывают и находят выход лишь единственным доступным способом. В слезах. — Для тебя это всё, как сон, который ты теперь будешь стараться забыть, Драко, а для меня чёртова реальность! Хреновая, потому что без хэппи энда. — Гермиона… — Да, мне тяжело, — слёзы текут из глаз, прочерчивая горячие дорожки на щеках. Она остервенело вытирает их и продолжает говорить. — Да, больно. Но я буду в порядке. — Мне жаль, — от его взгляда только хуже. Больнее. Потому что она видит — это правда. Он жалеет её, ему стыдно, и это то, что ей сейчас просто недоступно для понимания. — Правда жаль. Прости… — Перестань, прошу, — тихо умоляет, не выдерживая прямого взгляда. Для передышки отворачивается, но, шмыгнув носом, продолжает. — Ты же понимаешь, что ни в чём не виноват! Понимаешь же! — И всё же, для меня это, как ты выразилась сон, — он вновь трогает её за локоть, мягко сжимая пальцы. — А для тебя грёбанная реальность, и мне жаль, что роли так распределились. — Не говори так, — Гермиона мотает головой, но поддаётся на настойчивые движения и вновь поворачивается к нему. — Пожалуйста, не говори так. Я не могу избавиться от этого так, как ты, но я не уверена, что буду когда-нибудь жалеть, что испытала нечто подобное, Драко Малфой. — А я бы хотел, чтобы не испытала. Потому что я не тот, из-за кого ты должна страдать, слышишь? — Драко заключает её лицо в капкан собственных ладоней, не позволяет отвести взгляд или опустить голову. — Ты вообще не должна страдать. Только не ты. От его слов только хуже. Потому что плотину буквально прорывает. Прорывает так, как в детстве, когда ревёшь навзрыд. Она морщится, чувствуя покалывание в носу, но уже ничего не видит. Как только слёзы заволакивают взгляд, Драко притягивает её к себе и обнимает. Фатальная ошибка. Гермиона понимает это, когда грудную клетку сотрясают болезненные и неконтролируемые рыдания. Она просто не может это остановить. Чувствует его ладонь на своих волосах, утыкается в плечо любимого мужчины и срывается. Куда-то в пропасть. Цепляясь за Драко, как утопающий за протянутый канат. Плачет как маленькая девочка, в голос. Не понимает, почему всё так. Почему они? Она? Зачем это кому-то. Для чего? Проклинает того, кто с ними это сделал. Драко. Себя. За то, что влюбилась. За то, что произошло, а она даже не заметила. Проклинает невнимательных друзей, мать Драко, коллег на работе. Эту командировку. Всё. Каждый кусочек этого грёбанного и несправедливого мира. За то, что у неё отняли самое светлое, что было в жизни. Великое. Невероятное. Необъятное. Ноги подгибаются, но Драко подхватывает её. Однако не несёт в сторону дивана, а опускается вместе с ней. Прямо так, на пол, наплевав на прохладу и неудобства. Устраивает её в своих объятиях, не понимания, что это для Гермионы сейчас яд. Губительный. Единственный. Он раскачивает её слабо, как маленькую. Пытается утешить. Продолжает придерживать волосы в районе шеи, позволяя испортить футболку. Гермиона чувствует его дыхание, которое касается затылка. Сминает пальцами ткань футболки, жмурится, прогоняя чёртовы слёзы. Они ведь ей не помогут. Им не помогут. — Прости, — снова шепчет Драко, содрогаясь при этих словах. — Прости за это. — Ты же не виноват, — от слёз голос странный, плаксивый. Но она продолжает. — Ты же тоже пострадавшая сторона. Как представлю, какого тебе сейчас, понимая, что ты жил, обнимал, целовал, сексом занимался с… — Боже, Гермиона, — стонет Драко, сжимая её в объятиях сильнее. — Замолчи, — уже его мольба на грани шёпота. А силы в руках столько, что ещё немного и затрещат рёбра. — Не смей об этом думать. — Не получается, — с новым витком слёз признаётся она. — Я должна была заметить… Понять… — Глупости. — Я же такая гениальная, — со смешком произносит Гермиона. — Умнейшая ведьма поколения, — теперь эти слова, словно клеймо. Выжигают изнутри всё хорошее. — Боже, я должна была! Увидеть хоть что-то. Что-то заметить. — Именно потому, что ты гениальная, да и я не идиот, кто-то и создал это чёртово зелье, — бормочет Драко, опираясь спиной на кухонный островок. — Виноват только тот, кто это с нами сделал, — настойчиво повторяет Малфой. Гермиона замирает на миг, даже слёзы словно прекращают лить. Но с новым всхлипом будто оживает и поднимает голову. Он близко. Слишком. На расстоянии сантиметров десяти, не больше. Смотрит прямо в душу, выталкивая из её мыслей целый мир. Только он. Она. Есть здесь и сейчас, и ничего больше. — Драко, — шепчет она на грани слышимости. Но он слышит. Ей кажется, что его глаза темнеют. Напоминают грозовое небо, перед тем, как разразится буря. А широкая ладонь на спине обжигает кожу. Её ведёт от этого касания. От его присутствия. Она чувствует, как бьётся его сердце, и оно отнюдь не спокойно. И Гермионе кажется, что они оба на автомате сокращают расстояние между ними до критического минимума. Когда дыхание уже одно на двоих. Когда больше ничего не имеет значения. Ошибка. Фатальная. Лёгкое касание губ. Её, сухих, покусанных, и его. Но такое желанное. Сладкое. Долгожданное. Отзывающееся трепетом в сердце, которое болит. Хватка на её шее становится жёстче. Драко зарывается пальцами в её волосы, но только на миг. На миг его губы делают лёгкое движение, поддаваясь Гермионе. Её безумству. Пока Драко первым не приходит в себя, обрывая этот миг. Короткий миг. Упираясь лбом в её лоб, всё ещё разделяя одно дыхание на двоих. Прикрывая глаза и давая ей почувствовать спокойствие. Защиту. Недолго, но этого достаточно, чтобы осознание прошибло её насквозь. — Прости, — шепчет она ему. Тяжёлый вздох срывает с его губ. Драко тянет её на себя, укладывает, как маленькую, на своё плечо. Они оба застывают, как куклы, в такой позе на несколько секунд, а потом оба выдыхают почти в унисон. И просто сидят. Гермиона засыпает в его объятиях, погружаясь в глубокий и долгожданный сон.